Девятый круг Рая

      Чон открыл глаза ближе к шести вечера. Спать так долго он не хотел, но организм, явно, скажет ему потом спасибо. Не до конца проснувшись, но уже повернувшись на другую сторону, охотник не обнаружил на кровати ангела. Вставать он не хотел, поэтому, надеясь на то, что он где-то по близости, негромко позвал. Никто не отозвался, так что Чонгук снова уронил свою голову на подушку и застонал. Проваляться получилось ещё около семи минут, а потом в комнату вошёл Юнги и с хитрым прищуром сообщил, что приготовил ужин, и Тэхён их уже ждёт внизу. Забавно было видеть ангела не в деловом костюме, а в его футболке. И это переключало предохранители в мозгу. Улыбнувшись самому себе, Чонгук протянул руку к Мину, а когда схватил его, повалил на себя и заставил уткнуться носом куда-то в шею. В голове всё ещё было свежо вчерашнее признание. Да, ангел ему безумно нравился, но он не мог врать: не мог сказать «я тебя люблю», потому хотел, чтобы это пришло как-то само. Юнги понимал и не торопил: не хотел давить.       – Ужин остынет, – пробормотал ангел, пытаясь подняться, но его жёстко припечатали к груди.       Чон зарылся в непослушные волосы носом и с довольным видом отметил, что те пахнут безумно приятно. Он оставил лёгкий чмок на макушке, а потом заставил приподняться, и уже спустя несколько нехитрых манипуляций Юнги седлал его бедра, заглядывая своими голубыми глазами в самую душу. Чонгук может поклясться, что видел в этих глазах галактики. Он тонул в них.       – Ты странно смотришь на меня, – заметил Мин с явными, проскальзывающими подозрениями.       – Просто хочу тебя поцеловать. Что на этот счёт говорят в небесном бюро?       Чонгук уже протянул руку к лицу и начал осторожно поглаживать щёку, ощущая под ладонью лёгкую небритость.       – Союз между ангелом и человеком недопустим. Мы нарушаем вето, – Юнги боялся поднять глаза, но его заставили посмотреть в лицо.       – Да плевать я хотел на это вето. И тебе тоже должно быть тоже. Мы уже столько законов нарушили, что можно и не пытаться что-то исправить. Я просто хочу быть с тобой.       Быть тобой. Ощущать себя постоянно рядом, лелеять это теплое чувство в душе и постоянно целовать в мягкие губы, ловить хитрые взгляды и милые улыбки. Чонгук не соврет, если скажет, что хочет быть нежным и внимательным, он хочет показать архангелу настоящие чувства и сделать это лучшим образом. Чон мысленно просит себе довериться и нажимает рукой на поясницу, заставляя нагнуться. Он ловит шершавые губы своими, целует нежно, трепетно, ощущая, как осторожно ангел ему отвечает. Это были самые вкусные поцелуи, они действовали анфетамином на его тело и разум. Чон ощущал себя в Раю рядом с ангелом, а потому не пытался торопить события, но стоило зарыться в волосы на затылке и скользнуть губами по шее, как тихий стон сорвался с раскрасневшихся губ.       Юнги залился краской, чувствуя слишком сильно, он снова прикрыл глаза и позволил себе растворяться в ощущениях, запрокидывая голову. Он плавился, когда Чонгук оставлял на нем свои метки и нежно их зацеловывал. Ангел прикусил губу, переполненный ощущениями, чувствуя собственное возбуждение и реакцию Чона. То, как призывно сверкнули в полутьме голубые глаза, заставило охотника растерять последнее терпение. Он поменял их местами и теперь нависал сверху, подмяв тяжело дышавшего Юнги под себя. Чонгук спит с архангелом. Кто бы поверил! Это настолько не укладывается в голове, что, наверняка, после этого они оба попадут в Ад.       – Какой ты... необыкновенный, – улыбается Чон, приглаживая смоляные волосы одной рукой, пока второй упирается в матрац.       – Как часто тебе приходится спать с ангелами? – уронив голову на подушку, задаётся вопросом Юнги и откидывает руку в сторону, второй сжимая широкое плечо.       – Я даже с мужиком сплю впервые, – усмехается он. Если бы ему раньше сказали, что он будет так хотеть кого-то, Чонгук бы прописал этому наглецу по роже, а теперь собственный член больно трётся о джинсы. – У меня аж ладошки вспотели.       С Юнги было легко, рядом можно было шутить, расслаблено пороть чушь и не бояться, что он вскочит и убежит. Он – не девушка из бара или клуба, не хорошая знакомая, это куда больше и лучше.       В этот раз Мин сам потянулся за очередным поцелуем, окольцовывая шею руками, он позволял хозяйничать по всему телу, неспеша снимать с себя футболку, а в своей нетерпеливой манере проезжался пахом по паху Чонгука, вызывая очередной низкий стон и ловя его ртом, тут же сплетая языки. От жарких поцелуев они очнулись, когда оба остались без одежды в одних боксерах. Футболки были небрежно скинуты где-то возле кровати, а штаны с неё свисали, оставленные на второй половине матраса. Юнги дышал, приоткрыв губы, и преданно смотрел в темно-карие глаза, руками оглаживая рельефное тело и наслаждаясь его теплом. Они оба хотели больше, оба были к этому готовы. Чон мазнул губами по шее, легонько прикусил адамово яблоко и спустился ниже, выстраивая дорожку из поцелуев от ключиц до пупка. Ангел под ним горел. Юнги не думал, что грешить будет настолько хорошо и он не пожалеет об этом ни на секунду. Он просто забывался в осторожных и жарких поцелуях, в брошенных словах, в резких движениях.       – Ты уверен? – поднимает голову Чонгук. Он скользит пальцами по бёдрам и вместе с этими словами стягивает оставшийся кусок ткани.       Слышится хриплое «как никогда», и это окончательно срывает крышу. Чона ведёт – он тянется к тумбе, но не находит там нужный тюбик. Ангел остаётся лежать на кровати, чувствуя, как немеют пальцы от желания к себе прикоснуться, но с прищуром может только наблюдать за тем, как нервно ищет что-то охотник. Он возвращается достаточно быстро, кидает тюбик в сторону, а сам наклоняется к лицу и обдает его горячим дыханием. Хочется прижаться к нему, ещё несколько раз потереться о чужой пах, услышать редкий мат и с довольным прищуром опуститься на подушки, но Юнги не двигается, боясь испортить момент.       – Поцелуй меня... Пожалуйста, – одними губами говорит ангел.       Он сходит с ума, когда Чонгук накрывает его губы своими, а рукой тянется к члену и крепко его сжимает. Так его ещё не трогали, ладно, совсем немного это делала Гвен в их первую и последнюю ночь, но это было так быстро, что проследить за своими новыми ощущениями было почти невозможно.       – Чонгук, – зовёт его ангел. В его глазах плещется страх, неуверенность, боль.        – Эй, ты чего? – хмурится Чон и спадающую челку с лица. Он делает это так аккуратно, будто боится сломать, будто не хочет сделать ещё больнее. – Всё хорошо, мы не будем этого делать. Мой хороший, ничего не бойся.       Приходится укрыть ангела одеялом, а самому усесться рядом. Этот взгляд заставил порядком испугаться, так что возбуждение уже не особо давило на мозг. Чонгук понимал, что не стоит заставлять и принуждать к чему-то этого парня, он не хотел. С кем-нибудь другим он бы может и поменял своё мнение, но рядом с этим голубым чудом нельзя становиться слабее. Пусть это он архангел и его хранитель, но желание оберегать несмыслящего во многих вещах Мина никуда не исчезает на протяжении долгого времени.       – Прости, – шепчет Юнги, заставляя снова посмотреть на себя. Он протягивает руку и хватается ей за чужую, боясь отпустить. – Я всё испортил. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть.       Чон усмехнулся. Какой же этот архангел баранчик. Ну куда он может уйти? Как он может его бросить? Это невозможно. Поэтому охотник спешит заверить в этом самого Мина и оставить лёгкий поцелуй в уголке губ он помогает подняться, одеться, а после Чонгук уходит в душ, но не задерживается там – возвращается быстро. И теперь они, брошенные на произвол судьбы, сидят, прижавшись друг к другу. Юнги категорически отказался куда-либо уходить и сам попросил разрешения быть рядом. Он сидел сначала рядом под боком, а потом забрался на колени и лбом уткнулся куда-то в плечо.       – Ты сильно обижен? – ангел сжимает в объятиях сильнее, боясь отпустить, будто Чонгук может раствориться.       – Я не обижен. Правда. Давай сделаем вид, что ничего не было, – предлагает Чонгук и вовремя замечает вопросительный взгляд. – Я имею в виду, что мы можем забыть про наш несостоявшийся секс. Догоним.       – Я просто подумал... Ты делал это с девушками, а потом уходил. Я не хочу, чтобы ты ушёл.       Как же хочется показать этому ангелу, что он никуда не уйдет. Чонгук целует нежно, трепетно, пока на телефон не приходит сообщение от Тэхена. Они спускаются на кухню вместе: архангел держится чуть поодаль, чтобы не вызывать подозрений, но все ещё не может отвести взгляда от садящегося за стол Чона. Их переглядывания вызывают на лице улыбку, поэтому весь ужин Тэхён не может не лыбиться, глядя то в телефон, то в ноутбук. Он первым встаёт из-за стола и убирает ненужные тарелки, оставляя Чонгука копаться в еде.       – И помой за собой посуду, – просит Ким, поравнявшись с другом. Тот возмущённо вскидывает руками и пытается прожевать огромный кусок мяса.       И пока Чонгук мучается, без возможности что-то сказать, Тэхён пользуется моментом и повторяет несколько раз, что им нужно поддерживать чистоту в доме и во всех его комнатах, включая кухню.       – Да когда я грязными тарелки оставлял? – освободив рот, наконец вслух заявляет Чонгук и принимается разрезать стейк.       – Всегда, – каменно отвечают ему. Тэхён хмуро кивает на раковину. – Помой за собой. Я съезжу к Клинту, заберу у него оружие и парочку книг, а вы отправляйтесь в участок.       – А мне казалось, что ты уже все книги из дома старика перевез.       Тэхён возмущённо открывает рот, но может только хлопать длинными ресницами и угрожающе тыкать пальцем. Он обещает всю ночь слушать музыку на всю громкость и уходит, не желая больше спорить. Конечно, в интернете можно найти много информации, но далеко не вся она является правдивой и не всё можно найти на просторах сети. Выйдя на улицу, Ким сжался от боли, перед глазами появилось несколько картинок: в первой Клинтон был мертв, во второй убита незнакомая женщина. Тэхён пытался выкинуть это из головы, но получилось не сразу. Он сжал губы и потёр лицо руками. Что-то здесь не так.

***

      – Смотрите, кто вернулся, – вскидывает голову Михаил, наблюдая с кресла за своим братом, вернувшимся буквально пару минут назад на Небеса. – Давно тебя здесь не было. Камаэль мне все уши про твой уход прожужжал. Порадуешь нас хорошими новостями или опять пришел пытать?       Юнги никогда не нравился этот тон Михаила. Из всех архангелов до своего становления он был знаком только с Габриилом, и тот показался ему чуть грубым, но его старший брат оказался ещё более чеславнее и твёрже. Неудивительно, что Люцифер был изгнан, у них у всех характер не сахар, а после ухода Бога появилось ощущение свободы и крышу снесло всем. Раньше, будучи обычным ангелом, Юнги был вдохновлён высшими, он молился им и брал пример со старших братьев, но теперь понял, что божий престол испортил архангелов. Теперь с ними было тяжело совладать, но это было нужно сделать. Иначе они все погибнут. И потому, искореняя собственную гордость, Юнги склонился перед старшими, постоянно думая о людях.       – Я пришел просить вашей помощи. Люцифер нарушил свое обещание: ему мало Ада, он хочет всё, – и ангел склоняет голову, чувствуя, как кровь кипит в жилах.       – Предлагаешь нам убить своего брата? – возникает из ниоткуда Панфилим. Остаётся только слабо кивнуть головой. – А ты бы смог убить того человека? Как его там зовут? Кажется, Чонгук.       И сейчас становится страшно. Почему речь вдруг заходит об охотниках, хотя вся беда – это только ангельское дело, люди не должны в него влезать. Вот только двое уже влезли и вылезать не собирались, они считали своим долгом поквитаться с дьяволом и помочь ангелам.       – Это его не касается, – гневно отвечает Юнги, вызывая на лицах архангелов усмешки. Они, кажется, думают совсем иначе.       – Касается, – перебивает его Михаил и поднимается с кресла. – Он избран. Бог выбрал его, чтобы он пожертвовал собой ради человечества.       Хочется крикнуть «нет», но Юнги понимает, что это бесполезно. Его всего трясет от таких откровенностей. Хочется заехать кулаком по самодовольному лицу архангела, но он слишком хорошо воспитан, чтобы начинать мордобой. И всё-таки слова Михаила звучат, как чистая правда. В них есть доля истины, и это пугает. Меньше всего сейчас хочется думать о возможной смерти охотника. Этого нельзя допустить. Мин, будучи архангелом и хранителем, не может позволить этому случиться.       – Когда вы встали на сторону человечества? – задается вопросом младший архангел.       – Мы никогда на ней не были. Разве ты забыл? Мы существуем, чтобы царила гармония. Потом, правда, Отец захотел, чтобы мы заботились о слабеньких и беззащитных, – пожимает плечами Михаил и возвращается к насиженному месту.       Он прав. Ангелы не спускались на Землю достаточно времени после создания вселенной, они тихонько наблюдали со всем со стороны и вели свою политику, но добро может заканчиваться злом, а зло часто скрывается в добрых намерениях. Они изучали частоту и непокорность, но в итоге были вынуждены служить людям и иногда делать исключение из своих правил ради человека. Это не продлилось долго. Примерно в середине 20-го века, на рубеже Курской битвы небеса решили, что с них достаточно забот. Они часто укрывали солдат Красной Армии от пуль, некоторые из них, позже сосланные в Чистилище, стояли на стороне Вермахта. Но с новым Богом новые заботы, а у них Бог и вовсе пропал.       – Мы не будем идти против брата, это должен сделать твой человек, – повторяет Михаил, заставляя Мина гневно на них глянуть.       Сейчас он полыхает злостью и готов защищать Чонгука до конца, если это понадобится.       – Я его ангел-хранитель и не могу этого допустить.       – Делай, как знаешь, но Люцифера может одолеть только он, – произносит Михаил и сверкает голубыми глазами. – Ты слишком привязался к людям, признайся. Они делают тебя слабым, а ты сильный воин, ты архангел.       – Нет, они заставляют меня быть сильным. Я – всё ещё я только из-за людей.       Из-за Чонгука. Юнги хочет дополнить, но решает, что это признание будет лишним. Он уходит, решая навестить наиболее знакомых ангелов на их рабочих местах, прогуливается по небесам, понимая, что жутко скучал по своему дому. Но теперь, находясь здесь, Мин не чувствует того благоговейного тепла, как это было раньше. Возможно, это происходило потому, что он подпитывался любовью к Богу, думая, что тот скоро вернётся, но сейчас его здесь ничего не держит, только долг, который он должен исполнить перед Небесами.       Он возвращается на Землю уже когда Чон садится в машину возле полицейского участка, выяснив всё, что ему было нужно. Оказавшись рядом на переднем пассажирском, Юнги чуть улыбается, хотя знает, что вопросов не избежать, что придется либо врать, либо сказать правду. Чонгук окидывает его теплым взглядом и не спешит расспрашивать, сообщая, что они должны съездить поужинать в какой-нибудь забегаловке, так как дома ужин никто не готовил. И они едут под какой-то весёлый джаз около десяти минут. Уже в одной из столовых, набрав себе всего понемногу, Чон принимается уплетать мясные котлеты и закусывать жареной картошечкой, с довольным видом замечая сосредоточенный взгляд ангела.       – Ну, так что тебе сказали наверху? Ты же встречался с пернатыми? – отрезая очередной большой кусок, интересуется Чонгук, а когда тарелка пустеет, он меняет её с тарелкой своего друга.       – Да, ты можешь...взять, – вздыхает мужчина, проследив весь путь своего ужина. – Вообще-то, я тоже ангел, если ты забыл. И да, я встречался с Михаилом.       Чонгук делает пару глотков кофе и указывает вилкой на Юнги, несколько раз качнув головой.       – И что он тебе сказал?       – Ничего, что бы нам могло помочь. Он отказался идти против своего брата, поэтому мы будем искать другой выход, – получается, он даже не соврал.       Говорить Чонгуку о том, что он ключ к выходу из этой ситуации, Юнги не хотел. Он не хотел даже намекать, знал, что этот человек принесет себя в жертву, если это того потребует. Но этого допустить нельзя, у них всё только началось, они только начали жить, чтобы так глупо закончить. Мин замолкает, опуская взгляд в пустую тарелку, а сложенные руки просовывает между плотно прижатых бёдер. Он слышит тихое бормотание охотника, а потом открывается от созерцания посуды, стоит Чонгуку поднять трубку. Звонил Тэхён и он был очень взволнован.

***

      Ким обещает себе, что защитит этот мир ценой собственной жизни. Когда Джун познакомил его с Чонгуком, никаких теплых чувств этот охотник не вызывал. С ним даже иметь дело мало хотелось, но спустя несколько совместных дел они оба прониклись тёплыми чувствами друг к другу. Тэхён так же был не против разделять симпатию к ангелу, хотя видел, что у Чонгука эта симпатия развита немного в другом направлении. Ким был не против. Он знал, что рано или поздно одного из них точно бы ждала эта учесть, а если учесть, что Юнги совершенно неплохой, то становится как-то нормально. С этими мыслями и под любимую музыку охотник добирается до дома Клинтона, который подозрительно не отвечал на его звонки. Из головы всё ещё не выходила та страшная картинка, поэтому фантазия продолжала активно дополнять видения. Он остановил машину у рабочей, на которой постоянно ездил хозяин, и быстро выбрался оглядываясь по сторонам, будто хотел увидеть неподалеку Клинтона.       Его не было и в доме, поэтому Тэхён, вооружившись пистолетом, прошел на задний двор и ещё несколько раз позвал друга. Тишина окутывала и не давала сосредоточиться. Она безумно давила на парня и заставляла ежиться. Сглотнув, Ким ещё раз произнес имя и застыл, замечая лежащего в кустах Клинта.       Так быстро он ещё не бегал. Тэхён повернул к себе безжизненное тело мужчины и ужаснулся. Глаза были выжжены и продавлены, а на груди красовалось послание, будто вырезанное ножом в спешке. «Я жду», а рядом с телом лежала записка, в которой говорилось, что через четыре для Люцифер найдет новую жертву. Теперь оттягивать момент было бессмысленно, стало понятно, что на этих смертях дьявол останавливаться не планировал.       – И что нам делать? – нервно стучит по столу ножом Чон и дует в трубку.       – «Соберемся у Джуна, звони ему и приезжайте».       Тэхён сам вызывается закопать тело со всеми ритуалами, ибо ехать сюда, а потом в Оклахому бессмысленно. Сердце неприятно ноет каждую секунду, когда Ким находится рядом с человеком, который уже успел стать его другом. Он даже не представляет, что с ним будет, если вдруг Люцифер заберёт Чонгука. Это будет самая страшная в жизни потеря, но и это не всё. Второе видение сбывается. Ему звонит незнакомый номер, женщина на том конце провода называется его тетей и сообщает, что мать мертва, а близняшек – его младших систер – она забирает под свою опеку. Тэхён вне себя от горя, которое накрывает его с головой. Он снова набирает номер снова напарника и просит некоторые время подождать его, когда они приедут к Джуну.       Мать не любила его, не дарила тепло и ласку, они не проводили вместе праздники, но даже после всего этого, после предательства, которым она наградила своего мальчика, день за днём возвращая в детский дом, откуда ее "любимый" сынок сбегал, Тэхён любил её. Он ждал каждый день, что ему позвонят, что мама извинится и позовет домой, но она так и не набрала его номер: может, не знала; может, не хотела. Тяжело терять близких людей, даже если они тебя за родного никогла не считали. И тяжело было не только ему. Ким испугался, когда увидел заплаканные глаза двух сестр, которые всегда активно шли с ним на контакт.       – Тэхён приехал! – крикнула Джесс и понеслась через весь двор к брату, заключая его в объятия.       Спустя минуту к ней присоединилась сестра-близняшка по имени Джилл. Они мало времени проводили с братом, но любили его не меньше, поэтому были рады, увидев знакомую фигуру.       Тем временем Чонгук нервно вел машину и поглядывал на рядом сидящего архангела. От новости о смерти Клинта он был не в восторге, было даже немного больно, и это сразу заметил Юнги, но ему не позволили проявить милосердие. Чон не хотел, чтобы его жалели, и ангелу это делать запрещал. Он мог только протянуть руку и ухватиться за чужую, чтобы крепко сжать и поднести к своим губам для поцелуя.       – Чонгук...– произносит Юнги, стоит им свернуть с шоссе на грунтовую дорогу.       – Ничего не говори, – он поднимает одну руку вверх и ударяет ей по рулю. – Я в полном порядке. Немного волнуюсь за Тэхена, но я в порядке.       Ангел задумчиво оглядел салон и, в первую очередь, водителя. Он сейчас хотел наговорить всего: то, как волнуется об охотниках, как ему нравится Чонгук, как безумно он хочет для них счастья.       – Нет, ничего ты не в порядке. Ты поступаешь неправильно, что молчишь о своих чувствах. Ты можешь со мной поделиться.       – Знаешь что, – рявкает охотник и тормозит посреди темного леса. – Вылезай. Вылезай и вали на все четыре стороны.       Уже совсем скоро он будет жалеть о сделанном, но сейчас чувства над ним брали верх. Юнги хотел что-то сказать, но ему указали на дверь. Все слова будто исчезли, а в сердце закралась обида. Он вылез и остался стоять на обочине, вслушиваясь в звуки природы и провожая грустным взглядом чёрное авто. Как бы переубедить себя Юнги не хотел, понимал, что это всё говорят эмоции, обидно было до жути. Его высадили посреди леса и оставили одного. Да, он ангел, с ним ничего не случится, но надо же было так поступить... А может, люди не такие, какими их представлял Мин?

***

      – Я здесь, – заходя в дом, произносит Тэхён. Он приехал к утру, но уже все успели проснуться из-за маленького ребенка.       Макс носился по дому и совсем не пугался гостей. Чонгук и Намджун сидели за столом, пока хозяйка накрывала завтрак. Завтракать было принято сэндвичами, а плюсом к ним шел скрэмбл. Ребенку же была положена каша, от которой мальчишка не отказывался.       – Эй, Макс, не убей гостя! – кричит Джун сыну, на что тот весело хохочет. Он прыгает на руки Тэхёна и что-то начинает ему с выражением докладывать.       Ким входит на кухню с ребенком на руках, оглядывает посторонних и только во время завтрака замечает, что их веселой компании не достает одного правильного ангела. Приходится покоситься на друга, на что Чонгук только возмущённо вскидывает руки, не решаясь повышать голос в присутствии босса.       – А где Юнги? – всё же спрашивает Тэхён и подносит ложку с кашей к губам Макса, который спокойно уселся к нему на колени.       Они всегда находили общий язык, а Намджун даже пару раз уверял, что из младшего Кима получится потрясающий отец.       – Остался...дома, – бросает быстро Чон и возвращается к еде, но, видимо, Тэхена такой ответ не устраивает, раз он долго вопросительно пялится на своего напарника. – Ладно, я высадил его по дороге сюда. Мы поругались чуть-чуть.       – Чуть-чуть? – уточняет. – И тогда ты решил, что можно оставить его посреди неизвестной местности одного.       – Ну, он же архангел. Не заблудится.       Тэхён хотел было что-то сказать быстро, но получилось только открыть рот.       – Так, просто, некрасиво делать. Он доверяет тебе, а ты его кинул, – вздыхает парень тяжело и потирает сонные глаза. Ему бы отоспаться пару часов. И, кажется, у него созрел план. – Езжай за ним и извинись за своё поведение. К обеду снова встретимся здесь.       Чон не решается спорить со своим напарником, тем более, он дело говорит. Пусть это всё и вышло так быстро и безобразно, высаживать Юнги не стоило. Что он мог подумать? Всю дорогу Чонгук прокручивает его реакцию у себя в голове, долго подбирает слова для извинений, хотя извиняться не планирует, и не сразу замечает, что проезжает ангела, стоящего именно там на дороге, где его оставил вчера Чон. Градус стыда возрастает в геометрической прогрессии, щеки розовеют, а кончики ушей горят. Чонгук выходит из машины и неспешным шагом добирается к ангелу, который тут же от него отворачивается, показывая отношение к словам. Всё-таки, когда он подумал, что архангел не умеет обижаться, то здорово налажал.       – Эй, ты обижаешься? Ну, конечно, обижаешься. Прости, я был придурком, – Чон не смеет подходить ближе, чем на пять шагов, чтобы не нарушать личное пространство.       – Я заметил, – вкрадчиво отвечает Юнги. Когда он чем-то недоволен или разгневан, то выглядел более внушительно, готовый всадить клинок в спину.       Чонгука его напущенный вид пугает не сильно, больше страшит мысль, что Мин не готов сейчас прощать то, что вытворил охотник. И самое правильное в этом, что он и не обязан прощать, вот только Чон даже подумать не может, что вернётся домой без ангела. Поэтому он решает пойти на крайние меры: сначала долго извиняется, потом подходит вплотную, разворачивает Мина к себе и вторгается в чужой рот нежным поцелуем. Он так скучал по этим касаниям, как архангел возмущённо вскидывает руки. Юнги давно бы мог откинуть пройдоху куда подальше, но вместо этого только мычал в поцелуй, а потом сдался и сделал шаг вперёд, укладывая руки на широкие плечи.       Так остервенело Чонгук не целовал никогда. Он безумно нуждался в этих губах, в этих прикосновениях, в прощении. Боялся, что его не примут и оттолкнут, но Юнги этого делать не собирался. Он отстранился, только когда воздуха стало не хватать им обоим.       – Я всё ещё обижен, – пробурчал ангел и надулся. Чон такому обиженному лицу мог только улыбнуться. Он снова хотел поцеловать Юнги, но оба подняли голову к нему, которое на несколько секунд озарила яркая вспышка.       В новостях нескольких регионов показали целый репортаж? о странном поведении птиц над городами. Вороны кружили в небе несколько часов, а потом обрушились мертвыми стаями на улицы: падали на машины и крыши домов, территории школ и детских садов, фермерские плантации и частные территории предприятий. Юнги объяснил, что это темные знамения, знаки, предшествующие апокалипсису, к которому готовит их Люцифер. Его было необходимо остановить, и выход из всего этого дерьма архангел видел только один, но не хотел допускать к этому Чонгука, поэтому продолжал молчать, с кровавым сердцем наблюдая за тем, как охотники штудируют все возможные ресурсы в поисках ответа. Он мог бы и дальше молчать, но вечером Чон попросил дать ему книгу, которую мог прочесть только он.

***

      – Ты глал мне! – срывается на крик Чонгук. Он пару минут назад прочел книгу, которую ему вручил архангел, и был очень зол из-за открывшейся правда. – Ты лгал, что не знаешь, что с этим делать, но ты был в курсе, что именно я – ключ к спасению мира.       Этот тон отзывался болью в голове, заставлял сжиматься, но Юнги этого не показывал, только смело смотрел перед собой на бушующего охотника и ничего не понимающих Намджуна и Тэ. Те были всё ещё не в курсе открывшейся правды.       – Я не лгал, – отчеканил Мин и сжал губы, боясь огрызнуться от накатывающей злобы. – Я пытался защитить тебя.       – О-о, – выдохнул Чонгук, – защищал? Мне не нужна такая защита, не нужен ты со своей гнусной привычкой скрывать факты. Знаешь, кто ты, Юнги? Ты эгоист. Ты боишься боли, когда я погибну; боишься, что тебе будет плохо. А о людях плохо будет? Хренушки. Я-то думал, что нас объединяет одна общая цель, но я ошибался. Глубоко.       – Ты прав, – прорычал сквозь зубы архангел и через секунду уже стоял слишком близко. Можно было прочитать гнев в его глазах. – Я умею лгать, я умею воевать. И я могу заехать тебе по твоей нахальной роже. Я спасал тебя, постоянно находился рядом, постоянно доставал тебя из рук чертей, а ты неблагодарная скотина. И я очень сожалею, что доверился тебе. Полагаю, что моя помощь здесь больше не понадобится. Прощай, Чонгук.       И он исчез. Просто взял и исчез, наговорив такого, что лицо покраснело до кончиков ушей. Стало жутко стыдно за сказанные прежде слова, но назад время повернуть было нельзя. И оставалось только залечивать открывшуюся в сердце кровоточащую рану.