Проблемный арендатор

После ухода Саске квартира словно опустела, превратившись в темницу одиночества. Тишина, раньше казавшаяся спасительной, теперь давила, как холодные стены. Узумаки оставалось разговаривать лишь с тенями, которые, словно ощутив свободу, перестали бояться и начали проявляться всё ярче. Они казались живыми — напоминанием о потерянном, неизбежно заставляя думать о нём. Уже два месяца такой жизни постепенно сводили блондина с ума. На работе его давно не видели — сил встать с кровати просто не оставалось. Все мысли были о Саске. Как он? Где он? Счастлив ли? Ответы неизменно приносили боль: как человек может быть счастлив, если его вынудили сделать выбор, не считаясь с его чувствами и желаниями? В дверь раздался осторожный стук — едва различимый, как будто стучавший боялся нарушить шаткое спокойствие хозяина. Узумаки, нехотя поборов тяжесть, поднялся и медленно направился к двери. Открыв, он встретился с гостем. На пороге стояла Сакура. Девушка уже давно взяла за правило заглядывать к другу, не приходя с пустыми руками. Она тревожилась за него, зная, через что он проходит. — Привет. Я тебе лазанью принесла, — улыбнулась она, держа в руках аккуратно завёртую посуду. — Сама готовила. Так что если не попробуешь, я обижусь. Сакура изо всех сил старалась сохранять бодрость и веселье в его присутствии, надеясь хоть немного отвлечь блондина от мрачных мыслей. — Спасибо, — едва слышно ответил Наруто, голос дрожал от усталости и какой-то внутренней пустоты. Он шагнул в сторону, приглашая девушку войти. Сакура прошла в квартиру, но её улыбка чуть потускнела, стоило только ей оглядеться. Беспорядок, тусклый свет, едва уловимый запах пыли и застоявшегося воздуха — всё говорило о том, как далеко Узумаки оказался от своего обычного состояния. — Наруто... — начала она, но осеклась, увидев его взгляд: опустошённый и усталый. Она не стала говорить о жалости, не стала уговаривать его взять себя в руки. Вместо этого Харуно решила действовать по-другому. Она с улыбкой поставила лазанью на стол и начала раскладывать её по тарелкам. — Ладно, будем ужинать. Ты мне поможешь, или всё придётся делать самой? — с весёлой укоризной обратилась она, стараясь внести хоть немного тепла в этот холодный дом. А он смотрел на неё, чувствуя странное облегчение: пусть ненадолго, но внутри становилось чуть теплее. Помирились они, конечно, благодаря Темари и её таланту убеждать. Методы у неё были нестандартные — временами даже пугающие, но невероятно эффективные. И всё же это казалось далёким воспоминанием, особенно сейчас, когда внезапный приступ обрушился на Наруто. Его дыхание сбилось, в груди резко сжалось, как будто невидимая рука сдавила сердце. Он схватился за грудь, пытаясь вдохнуть, но воздух упорно не доходил до лёгких. Ночь была неспокойной. Лёгкий ветер за окном усиливался, гудел, как предупреждение о чём-то неотвратимом, словно пытался донести важную, но непостижимую весть. — Что с тобой?! — встревоженно крикнула Сакура, тут же подскочив к другу. Её глаза, широко распахнутые от страха, искали хоть какое-то объяснение. — Уже ничего... — голос Наруто был хриплым, но дыхание восстановилось так же внезапно, как и сбилось. — Это бывает... Он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться, но взгляд невольно устремился в окно. Там, в непроглядной ночи, скрывалась тревога, преследовавшая его мысли. Он хотел забыть, но всё возвращалось. И снова, и снова — только к одному человеку. Сакура, глядя на его напряжённое лицо, молчала. Она не раз говорила ему, что время лечит, но всегда добавляла грустную улыбку, как будто сама знала, насколько это неправда. — Не пугай меня так, Наруто, — с укором заметила она, вернувшись к тарелкам с лазаньей. Её голос был спокойным, но с лёгкой дрожью. — Что там... Саске? Ты ничего о нём не слышал? — Нет, ничего, — нахмурившись, отозвался блондин, усаживаясь за стол. Его взгляд снова потянулся к окну. — Если бы не его долбаный отец... Мы бы и сейчас общались. Саске когда-то рассказывал мне, будто невзначай, что его папаша совсем сорвался после какой-то истории с Суйгецу. Я не знаю, кто это, но чтоб он сдох.  Сакура невольно вздрогнула от резкости его слов. Её рука замерла на тарелке, а взгляд задержался на друге. — Не говори так, Наруто, — тихо произнесла она. Её лицо оставалось спокойным, почти безразличным. Она давно смирилась с тем, что её чувства к брюнету не найдут отклика. При упоминании Саске на её лице отражалась не боль, а лишь лёгкий интерес. В комнате повисла тишина, нарушаемая только звуком дождя, начавшего барабанить по стеклу. Казалось, что сама природа пыталась смыть этот гнетущий груз с их душ.

***

Всю ночь парня терзали кошмары, затягивая в бездонную тьму царства Морфея, не давая ни малейшего шанса вырваться. Ему мерещились туманные, бесформенные силуэты, скользящие в темноте, словно живые тени. Они зловеще наблюдали за ним, неуловимо близкие, но никогда не приближающиеся. Их глаза – если это вообще можно было назвать глазами – вспыхивали багровыми отблесками, похожими на раскалённые угли, в которых бушевала бездонная злоба. Казалось, сам дьявол вырвал их души, оставив лишь пустоту и жажду разрушения. Каждый шаг в этом мрачном сне утопал в вязкой тишине, разрываемой лишь глухим эхом тяжёлого дыхания. Но чем больше он пытался бежать, тем сильнее холодные тени сжимали его, заставляя почувствовать собственное бессилие. Проснулся блондин в холодном поту. Что именно творилось во сне, он не помнил, но ощущение опустошенности прочно укоренилось в душе, словно хищный зверь, цепляющийся за неё острыми когтями. Тусклый свет раннего утра пробивался сквозь занавески, но даже он не мог разогнать густой мрак, который окутывал его сознание. Тяжелое дыхание рвало тишину комнаты, а на коже ещё ощущалась липкая влага ночного кошмара. Увы, вчерашний разговор с Сакурой не принёс убитому горем парню желанного облегчения. Тягость утраты и безысходности осталась с ним, вынуждая вновь окунуться в привычный затворнический образ жизни, где тишина казалась единственным утешением.  Узумаки с трудом поднялся с кровати, собирая остатки сил, и направился на кухню за таблеткой от головной боли. Сколько таких он уже выпил за всё время отсутствия Учихи? Парень давно сбился со счёта. Но облегчения это не приносило — головные боли настойчиво преследовали его, день за днём напоминая о себе с невыносимой регулярностью. С досадой обнаружив, что последняя пачка таблеток закончилась, а Харуно уже неделю не приносила новых, блондин тяжело опустился на стул. Пальцы нервно терли виски, в тщетной надежде унять пульсирующую боль. Однако неприятное давление лишь усиливалось, как будто напоминая, что покой ему не светит. – Да, слабенький ты, – раздался холодный шёпот из тёмного угла комнаты. – Что же дальше? Саске твой не вернётся. Умер он, – хмыкнуло нечто, обвивая плечи парня вязкой, ледяной дымкой, от которой по коже побежали мурашки. – Что ты несёшь? Он жив, просто на отца работает, – почти равнодушно, но с дрожью в голосе ответил Наруто. Эта тень стала его постоянным "гостем", приходя всё чаще, нашёптывая, накручивая, словно намеренно пытаясь разрушить остатки его разума. – У-ме-р, – прозвучало на этот раз с такой чёткой, почти зловещей уверенностью, что Узумаки едва сдержал крик. Всё внутри кричало, молило, чтобы этот поток лжи прекратился, но голос продолжал разъедать его сознание, словно яд. – У тебя нет никаких доказательств, – с горечью выдавил юноша. – Не верю. – А ты новости глянь, – хищно прошептало нечто, ощущая близкую победу. Тень всё сильнее сжимала его сознание, предвкушая момент, когда сомнения окончательно сломят его. Блондин резко поднялся на ноги, не замечая своей слабости, и направился в комнату. Что заставило его прислушаться к словам собственного воображения, было непонятно даже ему самому. Но шаги его были твёрдыми, как будто он уже знал, что найдёт. Переключая каналы, Наруто не мог унять дрожь в руках. Слёзы текли нескончаемым потоком по раскалённым щекам. Видимо, поднялась температура, но это казалось самой незначительной из его проблем. "Сегодня днём полиция арестовала известного владельца компании «Учиха». Мужчину практически силком вывели из дома. Ему инкриминируют финансовые махинации, которые навсегда опозорили его семью. Судьба остальных членов семьи на данный момент остаётся неизвестной," – звучало с экрана, заставляя мир Наруто рушиться ещё сильнее. И тут в голове начали мелькать зловещие воспоминания: грозные слова вышибал о долгах, их тяжелые, прожигающие взгляды и угрожающие обещания. Всё это, словно удары молота, разносилось эхом в сознании, усиливая ощущение надвигающейся катастрофы. Взгляд голубых глаз метнулся к кухонному ножу — осторожно, почти невидимо, но достаточно, чтобы тень, нависающая над ним, зловеще хмыкнула прямо на ухо. Её беззвучный смех, густой и холодный, словно ядовитый дым, проник в самую глубину сознания, заставляя кожу покрыться мурашками. Блондин, искренне веря, что Саске больше нет в живых, чувствовал, как его сердце сжимается от противоречивых эмоций. Желание как можно скорее встретиться с другом разрывало его изнутри — неважно, живым или мёртвым. Он жаждал одного: попросить прощения за то, что отправил его обратно к отцу, не подозревая, что этим обрекает его на гибель. Судорожно хватая нож, юноша сжав губы, приставил холодное лезвие к запястью. Дрожащая рука выдала его внутреннюю борьбу, но он заставил себя сделать первый надрез. Острый, жгучий всплеск боли прошёлся по нервам, а алая капля, словно ожившая, потекла вниз, разбиваясь о пол. Однако ни кровь, ни боль не остановили его. Напротив, они стали для него напоминанием: Саске страдал сильнее, его муки были глубже. Стиснув зубы, Наруто продолжал наносить увечья, как будто надеялся таким образом искупить свою вину или хотя бы разделить боль, которую Учиха больше не мог почувствовать. Раны становились всё глубже, и казалось, что боль пронзает не только кожу, но и сердце. Лезвие, пропитанное кровью, скользило по запястью, оставляя за собой алые дорожки. Когда его колени ударились о холодный пол, он ощутил, как силы покидают его, а сознание начинает меркнуть, словно угасающий огонёк свечи. Но даже в этом полубессознательном состоянии парень не остановился. Собрав остатки воли, он перевёл нож на другое запястье. В глазах мелькала решимость, пропитанная отчаянием: он хотел быть уверен, что всё закончится наверняка. Резкий хлопок двери разнёсся по комнате, но Узумаки даже не вздрогнул. Его взгляд оставался устремлён на багровые следы, которые становились всё ярче и неумолимо стекали вниз. Сейчас его было трудно чем-либо смутить, как будто окружающий мир утратил для него значение. — Наруто! — этот голос он бы узнал из тысячи, даже сейчас, когда сознание было затуманено болью и усталостью. Но было уже слишком поздно. Руки обессиленно опустились, а нож выскользнул из пальцев. — Твою мать, очнись! — голос прорезал тишину, словно удар молнии, цепляясь за остатки его сознания.