всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит

В конце концов, у Ирулан получается даже получать удовольствие от времяпрепровождения с супругом. Он был достаточно сносен с начала, как большинство высокородных мужчин его возраста, но она не ожидала, что у этих отношений будет какое-то развитие. У них было соглашение, которое обеспечивало её всем возможным и желанным — но как оказалось, принцесса могла потребовать большего. Она раздумывает о том, чтобы когда-то попробовать заняться с ним любовью. В основном из любопытства — и Чани, и Фейд-Раута знают, каково это, осталась только она. Она обещала Чани спрашивать и слово держит — а Полу доставляет удовольствие отвечать. Недолго проходит с начала войны, когда она понимает, что едва ли еще кто-то поймет, что за изменения происходят с ней, когда силы растут. Но у неё есть с кем об этом поговорить, и это удачно. — Ты о чем-нибудь уже жалеешь? — спрашивает Ирулан в один из вечеров, когда он ненадолго задерживается в резиденции. Супружеское времяпрепровождение, почти что нормальное — стакан виски вдвоем перед сном. — О том, что сомневался, — он отвечает, прокрутив стакан в руке. — Мне следовало сделать последний шаг еще вместе с матерью. Тогда мне бы не пришлось стать Лиссан Аль Гаибом, потому что мне бы был известен весь план до конца. Этой истории она еще не слышала. — И что бы ты тогда сделал? — Вернулся бы в Арракиин. Сил бы хватило, чтобы добраться до Раббана. И стать ему советником — конечно, ведя к провалу, и конечно же втайне, чтоб когда Фейд-Раута пришел занять его место, он не ожидал бы меня. И вот тогда я бы предложил ему другой план. Настоящего переворота, настоящей силы, без бессмысленных титулов и хватки дяди на его горле. На его лице расцветает улыбка. Ирулан до сих пор не ясное, как он может говорить обо всех дорогах, что видит, с такой легкостью. — И как же? — О, тебе понравится, — он демонстративно держит паузу, делая глоток. — Он бы отвез меня на Коррино, чтобы я смог сделать тебе предложение. — Пол Атрейдес, ты звучишь как безумец, — и они подняли бокалы, — но это обычное положение дел. Ну что ж, развлеки меня еще одной сказкой. — Это не безумно. Я бы понравился тебе, и достаточно, чтобы ты подумала о браке, — и его взгляд словно намекает ей о том, что Полу известно о её планах на супружескую постель. — Бене Гессерит были бы в восторге — мы бы смогли произвести на свет Квизац Хадерача, над которым они бы имели больше контроля, чем предполагалось. По их мнению. — Я могу это себе представить, — Ирулан улыбается, и что-то во взгляде Пола меняется, — но не могу понять, с чего Фейд-Рауте тебе помогать. — О, это потому, что он преданно, отчаянно влюблен в меня. Почти в каждом возможном варианте будущего. По её спине пробегает холод. — Почему? Что, существует судьба? Могут ли люди быть по-настоящему обречены? — Нет. Но его матери было известно, что её сын должен быть последним поколением перед рождением Квизац Хадерача, — и голос Пола приобретает ту особую ноту, как когда он скорбит. На Ирулан он не смотрит. — Что еще одну Сестру продадут Харконненам, чтобы её пытали и насиловали, как её саму. Поэтому она молилась, что когда родится девочка с идеально совпадающими с её сыном генетическими особенностями, он влюбится. Даже если он едва способен любить. Даже если это не девочка. И ты знаешь — когда Бене Гессерит молится о ребенке в своем чреве, все прислушивается. И Ирулан никогда не думала, что могла бы почувствовать такое сожаление и ярость из-за Фейд-Рауты, мужчины что кормит свою отвратительную свиту человеческой плотью, но она поднимается со своего места, полыхая. Каждое воспоминание о них вдвоем искажается. Это походит на то, что импринтеры делают со своими жертвами, только вот импринтеры не рассказывают, что вломились в их разум, чтобы обрести нечто потерянное. — Ты поймал нас в ловушку своей пророческой скорби и мы последовали за тобой, — выплевывает она, но лицо Пола невозмутимо, как гладь океана, — Из-за твоих историй. О том, что наше прошлое украдено, а будущему не случиться. — Так и есть. Но теперь ты знаешь, почему, — Пол медленно встает и забирает бокал из её руки, — Я ложный бог, но к сожалению, настоящий пророк. И чтобы у всего, что мы делаем, был смысл, и тебе необходимо рассказывать истории. Не мои. Собственные. Мне нужно, чтобы ты создала прошлое для грядущих поколений, Принцесса Ирулан. Это твой скорбный долг. Она отбирает бокал, допивая залпом, но тяжесть в её груди не смыть вот так. Несколькими этажами ниже, Фейд-Раута тренируется с Чани в рукопашном бою. Ирулан с ужасом осознает, что даже если бы он знал, это не было бы важно. Другого выбора ему не оставили. — Однажды квадра соединится во блажестве, — Пол кладет руки ей на плечи и его дыхание жжет шею, — верь мне. Другого выбора у неё не остается.