Часть 4
4 мая 2024 г., 02:33
Сияние не исчезает и это… непросто.
Наслаждение и боль слышны повсюду в замке. Чани думает, что Пол окончательно потерял рассудок, и они заперли двери, но распахнули все окна — но никого больше, по-видимому, эти звуки не тревожат. И это совершенно необьяснимо — какими бы громкими бы они ни были, стены замка — толстые и каменные.
Ей становится не по себе. Не от ревности, такого и в мыслях нет — но все это она знать не должна. Не для её ушей предназначены тихие стоны Фейд-Рауты.
Что хуже — она чувствует… словно тени их переживаний. Даже будучи бледным призраком, их общая страсть довлеет, как запах благовоний и уда в душной комнате.
Прошлой ночью, после церемонии, Фейд-Раута лично загнал предателей дома Атрейдесов и принес их отрубленные головы к покоям Императора. Чани попросилась остаться вместе с Ирулан, ощутив себя некомфортно в одиночестве огромной холодной залы, и с утра они вдвоем обнаружили кровавые пятна, тянущиеся по всему коридору. Пол приказал не отмывать их до момента, пока не прибудет совет их дома и не увидит это.
И все утро цепной пёс принимал свой титул и награду.
Чани пыталась прогуляться, но это не особенно помогло: в конце концов, она натолкнулась на очередную гостиную, где Ирулан, со стороны собранная и совершенно не встревоженная, читала книгу.
— Это безумие, — выпалила Чани, не думая, — Почему это все происходит?
— Ну что ж. Брачная ночь на то и брачная, и они явно пытаются зачать тройню, — Ирулан перевернула страницу и только тогда Чани удалось заметить легкий румянец на её щеках, — Ты слышала душераздирующую историю о том, как они предназначены друг другу планами Бене Гессерит?
— Мне не нравится, когда Пол рассказывает эти сказки, — Чани опускается рядом с ней на диван, — Допустим, он доказал, что его видения будущего правдивы, но что, если о прочем он врёт? Что, если он просто использует своё провидение, чтобы сплести ловушки из наших слабостей и ностальгии?
Ирулан бросает на неё взгляд и откладывает книгу.
— Из тебя бы вышла Сестра получше, чем я, — говорит она, вглядываясь в лицо Чани, — Мне не устоять перед его зовом. Но если быть до конца точным, я приняла решение поддержать Пола Атрейдеса по другим причинам, еще до того как он… показал мне.
— И что он смог тебе предложить?
— Правду о моих наставницах, — Ирулан тяжело вздыхает и золотое шитье её платья мерцает на груди, — об их ошибках и гордости, о моей роли в их представлении. Я хочу быть Императрицей. Не женой Императора. На его стороне я могу править на троне, а не из его тени. Ничего не исправить, шепча на ухо и распространяя суеверия, а этот мир, — и её взгляд стал жестким, — нуждается в исправлении.
И в этот момент, в её праведном гневе, Чани замечает, как Ирулан красива. Наконец видит прекрасную женщину перед собой — и что её рубашка слишком тонка для этих холодных стен.
В этот момент она вспоминает, что когда-то желала и Пола, и будто бы это было в прошлом; но сейчас она желает другую женщину, а другой мужчина жаждет прикосновений Пола так сильно, что её тело содрогается даже от эха этого желания.
— Чужаки, — она бормочет себе под нос, — ищете, какая птица вам слаще споет и надеетесь, что её песня выведет на верный путь.
Она пытается сбежать, но Ирулан ловит её руку.
Они — единство. Они чувствуют, как происходит единение.
— Останься со мной, — и её голос теплеет, — твоя компания мне приятна. Я могу почитать тебе вслух каладанской классической бессмыслицы, пока это наваждение не спадет.
Поколебавшись, она добавляет:
— Обещаю, что буду задавать Полу больше вопросов, — и тянет Чани обратно на диван. Ближе, так, что они греются в тепле друг друга.
И парой этажей выше, Пол пробует, как легко лю-бов-ник лю-би-мый скатывается с его языка, когда он держит окровавленный клинок в своей руке, проникая рукояткой в тело Фейд-Рауты.
***
Часы, проведенные в постели, ощущаются словно годы. Фейд-Раута окунается в благоволение своего хозяина с головой и принимает всё. В первый раз он действительно проговаривает вслух «прошу, хозяин» и Пол страстно принимает еще один титул из череды. Со временем жестокое пламя желания тускнеет, превращаясь в манящее тепло. Пол накрывает его собой — как бы удержать друг друга сильнее, как двигаться, без какого-то ритма. Пол едва слышно бредит. — Твое лицо в моих воспоминаниях о будущем такое ясное, будто я видел его наяву, — он звучит горячечно, когда Фейд-Раута двигается внутри, — Твою радость. Твою страсть. Твое отчаяние, если я пытаюсь тебя покинуть. Ты единственный, кто рад мне не из-за великой цели, а просто потому что любишь запах крови на моих руках. Ирулан просто принимает цену власти. Чани… трудно, — он дрожит и его бедра дергаются, — Ты единственный, кто хочет быть рядом со мной и не верит во всю чушь о пророках. И это удерживает меня на грани безумия. — Ты станешь еще кровожаднее? — Фейд-Раута прикрывает глаза, позволяя видениям нахлынуть. — Это не жажда, — Пол нависает над ним, поднявшись на руках, и угол его рта дрожит, когда он выплевывает. — Это необходимость. Если я не делаю этого, все развалится. Я не могу остановиться, потому что если я пощажу кого-то, каждая смерть до и после потеряет всякий смысл. — Разве ты не наслаждаешься этим? — Фейд-Раута опрокидывает его на спину, — Не ври, нет нужды. — Я пытаюсь. Только чтобы не сойти с ума. Без тебя у меня не выйдет, — Пол тянется вперед и хватает его лицо, — Ты будешь со мной? На моей стороне? — Моя дорогая супруга, — и Пол качает бедрами вперед со стоном, — Твои видения прошлого недостаточны. Если бы тебе пришлось выйти за меня, такой, какова ты сейчас — ты был бы моей Императрицей. — Не была бы, — Пол качает головой, но в нем едва ли хватает сил спорить, — я не видела бы прошлое целиком. — Это не то, что делает тебя таким… — Фейд-Раута запинается, — Восхитительным. Ужасающим. — и с каждым словом он двигается, глубоко, ритмично, — Ты бы расцвел на Гьеди Прайм. И я сделаю для тебя что угодно. Нахуй Бене Гессерит. Нахуй их планы. Ты знаешь, как будет лучше, и я сделаю что угодно, чтобы сбылась твоя воля. Приказывай. Пол сжимает его шею. — Заставь меня кончить, сейчас же.
