Твой последний шанс

      С того дня прошло достаточно времени, чтобы каждый для себя сделал выводы. Спустя три недели Натаниэль забивал себе голову чем угодно, лишь бы меньше думать о Ичиро. Поставленная задача оказалась несложной: после инцидента с Кимом телохранители стали весьма неуправляемыми. Даже статичный Кевин не всегда мог держать их импульсы в узде, в частности, когда дело касалось Натаниэля Веснински. Его и без того особо не жаловали в коллективе, а после подозрений в смерти сына председателя стали открыто презирать, накаляя обстановку. С ситуацией разобрались, "виновных" поймали, но это ожидаемо не поспособствовало затишью. Работать выполнимо, но трудно, если обращать внимание на косые взгляды, чего с его характером первое время делать было непросто. В последнюю неделю он научился закрывать глаза на проявление агрессии, не прибегая к знакомым методам различного насилия. Нельзя.         Напарник же стал ходить за ним фактически по пятам, едва ли оставляя время на личное пространство. Веснински думал, что этому поспособствовал Ичиро. Свободное время от работы Питтман уделял Рейнольдс, за счёт которой Нату извечно приходилось бродить по коридорам, пока они не закончат все свои дела. К счастью, продлилось это недолго, ведь несмотря на хорошее времяпровождения в постеле, эти двое жутко не ладили друг с другом. В какой-то момент Рене откровенно переговорила с Элисон, а Мэтт – с Питтманом, и разговор, на удивление, сработал. После очередного изгнания Натаниэля из своей же комнаты, Пит с Элисон вместо секса просто поговорили – впервые спокойно. Всё решилось за пятнадцать минут, по истечению которых те вышли, обменялись понимающими взглядами, и распрощались навсегда. В тот вечер Питтман поделился с тем, что они условились быть просто знакомыми, отпуская Рейнольдс окончательно. Тем более, как Пит предполагал, ей уже приглянулся один парень из Калифорнии, где девушка находилась большее количество времени.        — Разумное решение, — лишь вяло отозвался тогда он.       Теперь у напарника появилось уйма свободного времени, чтобы следить за каждым передвижением Веснински. Все на нём словно помешались – это пугало и отталкивало одновременно. Даже тот же Ичиро, вместо того, чтобы проявлять привычное безразличие, уж больно часто стал вызывать к себе. Конечно, это не было никаким показателем.       После их последнего поцелуя Натаниэль специально ничего себе не придумывал. Не летал в облаках, как низкосортный мальчишка, не знающий себе цену. Он был стойко уверен, что Морияма примет свою обычную позицию. Ичиро – обладатель до мозга костей. Натаниэль мог поспорить, что это ничего больше, чем наглое подпитывание сильно раздувшегося эго. Его отношение к нему очень сильно изменилось, и явно не в хорошую сторону.       И не только отношение Натаниэля к Морияме изменилось так сильно.       Ичиро стал вызывать к себе в кабинет фактически регулярно: как правило по всяким мелочам. Он помогал разбирать Морияме волокиту, изредка пробегаясь по диаграммам и счетам, выискивал ошибки или недочёты. Однако так как Ичиро лично проверял каждый документ, просчётов попросту не сыскать. Так что в кабинете ему оставалось сверлить взглядом сосредоточенное лицо мужчины напротив. Тот разглядывания замечал, но упрямо молчал. Всегда молчал, чем бы на момент встречи они ни были заняты.        Натаниэль с Ичиро фактически не разговаривали. Веснински по правде говоря не знал, на какую тему можно было разговорить столь молчаливого человека, от того ему приходилось молчать вместе с ним. Вопреки всему, тишина, окружающая их, никогда не была неловкой – она просто была. Молчание давало разглядеть Нату те вещи, которые ранее его глазу не были доступны: к примеру тот факт, что у Ичиро никогда не задерживался беспорядок на столе. Сколько бы ни было на нем бумаг, те всегда были убраны в отдельные ящики, ручки в органайзере, а доклады в папках. Так же Морияма педантично перепроверял все отчеты подопечных по несколько раз. Однако сомневался Ичиро не в своих людях – нет – он перепроверял только самого себя. Так же у Ичиро зачастую болела голова утром, а под вечер глаза, что не удивляло. За счёт этого у Ната выработалась невольная привычка приносить ему в день по одной таблетке от головной боли. Вот только Морияма ту никогда не принимал, потому Веснински зачастую уходил, но таблетку всегда оставлял.        Такими темпами Натаниэль стал зачастую посещать Ичиро самостоятельно. Морияма не был против его молчаливой компании как с утра, так и вечером; они могли часами разбирать бумажную работу, не мешая друг другу. В один из таких немых вечеров Натаниэль заметил, что Ичиро загружен больше, чем был. Его взгляд оставался напряженным, плечи почти всегда приподнятыми. Натаниэль не спрашивал. Морияма не хочет делиться с ним своим настоящим, своим прошлым, да и будущем. Ичиро даже не сказал, кто стоял за убийством своего любовника. Он не особо горит желанием идти на любого вида контакт.        Порой это раздражало больше, чем стоило. Любая эмоция в сторону Ичиро была нелогичной, Натаниэль никогда не питал никаких надежд, поэтому принять истину натуры мужчины было легче, даже с некоторыми всплесками эмоций.       — Тебе стоит на досуге подумать об отдыхе. Выглядишь хреново, — в один из таких дней произнёс Натаниэль, не особо ожидая какой-либо эмоции в ответ.       — Ты-то замечаешь больше всех.       После отбоя Натаниэль не смыкал глаз. Он крутился на постеле почти каждую минуту, будучи не в силах заставить себя заснуть. В голове слишком много лишнего, а на часах шёл первый час ночи. Завтра с утра предстояла поездка на мероприятие про которое доложили ещё на прошлой неделе, потому хотелось выспаться перед важным выходом. Заставить уснуть себя не получилось даже спустя пару часов, а крутится на постели стало невыносимо. Глухая тишина начала давить настолько сильно, что в конечном итоге Натаниэль накинул первую попавшуюся одежду, решая выйти на свежий воздух.        За время пребывания в штаб квартире, Веснински успел полностью изучить местность здания, запоминая невзрачные проходы, через которые он мог пройти, при этом не навлекая на себя внимание. Быстрая адаптация очень помогает в жизни, особенно, когда приходится свыкаться не только с новым местом жительства, но и с другими людьми.       За считаные минуты Натаниэль выходит из лифта на последнем этаже, с каким-то подозрением оглядывая открывшийся вид спереди. Прошло несколько недель с того самого инцидента, как он впервые перешагнул территорию бассейна вновь. Его по прежнему не гложила смерть Кима, однако он не мог не почувствовать лёгкие мурашки по спине от осознания, что жалкий доносчик всё ещё тут, будучи готовым в любой момент плести заговоры через посредников. Натаниэль просто не понимал, почему Ичиро всё ещё оттягивает с поимкой.        Когда Нат возвращает взгляд прямо, то замечает, как Морияма восседает там же, где и его любовник когда-то. Он почти не был удивлен встречи с ним. Со спины Ичиро выглядел не таким напряжённым, однако даже горячая вода не позволяла ему ни на миг расслабляться. Веснински казалось, Морияма постоянно думает только о работе. Что вполне естественно, с учётом того, какое бремя возлегло на его плечи.        Жаль его по прежнему не было.        — Что ты здесь делаешь? — решает начать первым Натаниэль, подходя к мужчине сзади и смотря на него сверху.        — Стоит спросить у тебя, — отбивает фразу Морияма, приподнимая голову вверх так, чтобы посмотреть на подошедшего парня. — Это не твоя зона. Ты здесь находится не должен.        Веснински тихо фыркает, всё же садясь прямо на плитку подле Ичиро. Он свободно мог развернутся и уйти прочь, вот только что-то останавливало его. Он не мог пересилить себя даже с осознанием, что чем чаще он проводит время с Ичиро, тем больше ощущает щемящую внутри тяжесть. Описать словами её было нельзя так же, как и причину, по которой он сейчас сидит возле Ичиро, словно забирая единственный шанс на уединение. Натаниэль мыслено корил себя за каждую проявленную эмоцию рядом с ним.        Ичиро сегодня спокоен не был. Движения выдавали скованность, а взгляд был напряжен до предела. И пусть Морияма ничем с ним не делится, он всегда увидит намного больше в нем, чем все остальные.        — Вижу, господину Морияме сейчас не просто, — выходит с издевкой, не так, как планировал сказать он. То, насколько тяжело проходит восстановление новой иерархии известно лишь Ичиро, а Нат мог теряться в догадках, как он зачастую и делал. Строить теории и выводить на чистую воду холодную главу преступного синдиката не входило в умения Натаниэля Веснински.           Морияма на колкость молчит. В один момент тот просто окунается вместо ответа в воду с головой, переплывая на другую часть бассейна. Натаниэль с тяжёлым вздохом наблюдает за тем, как он опирается ладонями о прозрачную перегородку, что заставляет взгляду невольно проследить за дорожкой капель воды по его широкой спине. Еще одна неприятная привычка. Веснински стал всё чаще ловить себя на мысли, что засматривается на этого мужчину: на его руки, на его лицо, на него всего. Его точенный профиль неминуемо притягивал. Ичиро был молод и красив до безобразия. Натаниэль также пытался тщетно найти в мужчине хоть малейший недостаток, минус или слабость, но ничего не находил. Морияма настолько умело скрывает свой истинный облик за толстым слоем масок, что к нему и не подберёшься. И Натаниэлю хотелось вырвать из календаря тот день, когда он позволил себе показать свою слабость перед этим человеком.       Он мотнул головой, отгоняя наваждение. Ичиро вновь подплыл к нему, на сей раз лицом, попутно убирая со лба мокрую прядь.        — Жаждешь моей неудачи? Один из тех, кто смотрит, когда же маска наследника спадет и когда он оступится, — слова Ичиро ударяют, словно хлыстом по самому уязвимому месту. Знать, что Морияма всё ещё не уверен в его преданности, оказалось куда неприятнее, чем стоило ожидать. Он прикусывает обратную сторону щеки со всей силы, дабы оставить лицо непроницаемым. — Подобно врагу.        — Я не враг.        — Конечно. Ты ведь сам себе враг, — Натаниэль немного нахмурился, не понимая посыла слов. Мужчина покачал головой, поднимая серые глаза на напряженного до предела Веснински. Казалось, накал между ними можно было резать ножом, лишь бы поскорее избавится. — Главный твой враг, Натаниэль, это ты сам.         Веснински резко отводит взгляд. Он не нашелся словами, считая, что сейчас уместнее промолчать. Ему не должно быть настолько неприятно от осознания недоверия этого человека. И Натаниэль не понимал, что поспособствовало этому. Считает ли его Ичиро убийцей в деле Кима, сына главного председателя, или нечто другое заставило его думать так? Дело с этим мальчишкой давно напрягало Веснински, а тот факт, что всё ещё не нашли виновника – выходило из ряда вон. Натаниэль знал, что Ким знает больше, чем остальные, иначе нет смысла избавляться от бессмысленного мальчика на ночь. И пусть Ким успел себе нажить за короткое пребывание в штабе достаточное количество врагов, этого всё ещё не было достаточно для убийства. Хотелось поделится своими домыслами с Ичиро, узнать, что думает лично он, вот только Морияма слушать его в тот раз не стал. Значит Веснински первым больше не заговорит.        — Завтрашний банкет в силе? — меняет тему Натаниэль, не желая больше останавливаться на ней никогда. Ему плевать было на мероприятие, если бы не слухи о том, что председатель будет там – отец Кима, который уже давно оснащен со смертью сына. Трагическую кончину скрывать было смысла нет – доказательств далеко не несчастного случая слишком много, однако истинную причину Ичиро умело скрыл, вывернув всё так, чтобы клан вышел сухим из воды. Оступиться нельзя, план был проработан кропотливо и с учтением всех тонкостей. Морияма знал, один неверный шаг и поднятие его власти после смерти отца больше восстановить будет нельзя. Всё прошло успешно.        — Да. Он будет проходить в поместье Морияма – званный вечер, где соберутся партнёры и посредники, — Ичиро не смутила резкая смена темы, от которой он тоже хотел уйти. Веснински сомневался, что мужчина пришел сюда поговорить и подумать о работе, даже если о другом с ним говорить смысла не было.        Натаниэлю было интересно узнать, как выглядит поместье Морияма. Это то место, где Ичиро должен был проводить большую часть времени, ибо это его дом, тогда как сам едва ли посещает это место. Судя по всему, Ичиро не появлялся в собственном жилище ещё со смерти отца, и поместье считать пристанищем Мориямы было бы неправильно. Для Ичиро нет определенного дома, он везде и повсюду, где он нужен. Поместье передалось ему по наследству, и что-то подсказывало Натаниэлю, что у Ичиро были несколько иные предпочтения в быту.        — Почему ты так редко бываешь в поместье? — решает всё же спросить.       — Я не живу в семейном особняке. Это просто бессмысленно, — Ичиро приоткрывает глаза, машинально встречаясь с выпытывающим взглядом Веснински. — Я нахожусь в штаб-квартире большее количество времени, нежели дома.        — Дома?        — Коттедж подальше от центра. Там ни разу не было моих телохранителей и практически ни разу не было меня. Я выкупил его как недвижимость, — поясняет Ичиро, после слов которого Нату стало немного более интересно посмотреть на дом этого человека. Как Морияма бы обустроил там всё? Какой бы интерьер предпочел и расстановку мебели?        Натаниэль так задумался, что даже не заметил, как Ичиро вышел из воды. Накинув халат на тело, он прошел мимо сидящего на полу Веснински, заставляя того подорваться следом. Натаниэль специально встал так, чтобы перегородить дорогу мужчине, сталкиваясь с ним едва ли не нос к носу. С его волос скатывались капли воды, по лицу и телу, вновь позволяя Натаниэлю рассмотреть каждый рельеф, неровность на фарфоровой коже. Это вгоняет в некоторый ступор, и на сей раз не только его. Ичиро смотрит, казалось, в его душу мучительные минуты, после чего просто обходит, так и не сказав ни слово. Его безмолвный уход поднимает бурю внутри, которая так и не отражается на его лице.        — Ичиро.        Ичиро поворачивает голову в сторону, останавливаясь и слушая. А Натаниэль молчит, даже не зная, почему окликнул его. Возможно, ему захотелось задержаться с ним ещё на немного, чтобы не оставаться наедине с поглощающими мыслями, а оставаться в тишине с Мориямой. Тишина с ним ощущалась по-другому, не так, как наедине с самим собой: с Ичиро мысли не позволяли сжирать себя сильнее. А Ичиро и не ждет от него слов, словно уже знал, что Веснински не собирался что-либо говорить. И он позволил. Позволил ему побыть ещё несколько минут в их тишине, после чего ушел, оставляя за собой лишь тонкий шлейф промозглости. От него невольно морозило, но Натаниэлю этот холод был по душе. Всё же он ощущался совсем иначе.        Веснински шёл в свою комнату с непривычно поганым настроением. Минуя запутанные коридоры, он едва ли сдерживал себя, чтобы чтобы не начать мыслить глубже позволенного. И начать нужно было с малого: забыться и отстраниться, чем он занимался на протяжении всей своей жизни. Намного проще совладать собой, своими эмоциями, когда чувствовать нечего и не к кому. Надежнее плана, чем этот, у него не найдется.         Дойдя до комнаты, Нат пытается не шуметь, ибо часы давно пробили глубокую ночь; опять не выспится. Однако благодаря тому, что он уже и позабыл о здоровом восьмичасовом сне, бессонницу переживать было полегче. Натаниэль долго не задерживается на названной кухне, запивая таблетку от головы стаканом холодной воды. Комнату освещал один лишь свет яркой луны, придавая ей ярко синий оттенок, делая обстановку более приятной. В штабе находится было не так худо, как в Гнезде, и это факт. Работа не из легких, однако условия, подготовка и ресурсы перекрывали любую опасность.        Это не то, чем хотел бы заниматься Веснински всю оставшуюся жизнь. Были перспективы позанятнее. Он выбрал из зол меньшее, и последнее, что ему стоит делать – жаловаться. Чем тише он едет, тем дальше он будет, а требовать что либо было не в его характере. Напротив, Натаниэль сделает всё для того, чтобы в дальнейшем угождать лишь одному себе.        Быстро промыв стакан, он укладывается в теплую постель. Как только голова соприкасается с мягкой подушкой, сознание сразу проваливается в глубокий, долгожданный сон.                                   

***

      Вставать с утра пораньше оказалось задачей не из простых. Тяжесть в передвижении и легкая дезориентация сочились в каждом его жесте, на что он уже успел словить пару неодобрительных взглядов. Благо, с утра у всех было хлопот достаточно, чтобы не останавливаться на Веснински. Тот и сам вскоре прогнал сонливость: возникла проблема с примеркой галстука. Элемент одежды всё никак не желал поддаваться манипуляциям, выходя то кривым, то, напротив, не выходя совсем. Это явно раздражало Натаниэля куда больше, чем он показывал, судя по резким движениям с каждой новой попыткой. Наконец-то видеть это стало для его напарника чем-то невыносимым, и тот остановил его прежде, чем Веснински успел разорвать вещь на себе.         — Тебе не нужно надевать галстук. Телохранителям во время работы запрещается его использовать – только в штабе, — коротко хмыкает Пит, незаметно ухмыльнувшись с этих попыток.        — Мог бы сказать раньше, — процедил в ответ он, откидывая галстук в другую сторону комнаты, — напарник.       Мысленно парень выдохнул. Строгий стиль пусть и был ему к лицу, однако совершенно не практичен в их работе. Пиджак сковывал движения, рубашка не давала корпусу повернуться как следует, пусть он и понимал, для чего смокинги были включены в их форму. То, что создает ещё больший имидж; то, что делает их достойными работы на главную ветвь семьи Морияма. Их задача была одна из самых важных: защитить главу семьи. Не дать врагам подойти близко к нему. Отдать жизнь за жизнь, чью они поклялись защищать во чтобы то ни стало. Даже если цена будет слишком высока. Их жизнь на деле ни сколько не принадлежит им.       — Обращайся, напарник.        Дальнейшие сборы прошли в относительной тишине. Каждый проверил количество патронов в обойме, кобуру пистолета и оправил одежду на себе, чтобы ничего не забыть и быть в полной готовности. Спустя пятнадцать минут за ними заходит как всегда чрезмерно "настроенный" на работу Миньярд, на сей раз выглядя более замкнутым и агрессивным, не говоря при этом ни слова. Натаниэль чётко смог ощутить повисшее в воздухе напряжение, пробирающее до костей, и объяснить это поведение никто из них не мог. Не только место, но и люди в этом клане хранили в себе достаточно секретов, чтобы внешне вычислить их было невозможным.        Оказывается, Миньярд не только для него остаётся неразгаданной загадкой. У кого не пытайся выяснить детали, с кем ему приходится работать рука об руку – все отмалчиваются по причине банального незнания. Кевина спрашивать Веснински не стал, ибо не в тех отношениях они находятся, но мысленную пометку сделал. Эндрю посещает далеко не все тренировки, однако видятся они достаточно часто – тот буквально ни на шаг не отходит от Дэя. Миньярд ни черта не делал, регулярно пропуская практику, из-за чего Нат зачастую задавался вопросом, почему же Ичиро до сих пор держит его рядом. Не встав он с ним в спарринг несколько раз, точно подумал бы, что Эндрю чистой воды бездельник, умеющий только придавать вид значимости. На деле соперником тот предстал серьезным.       — Слабак, — буквально выплюнул на одной из таких тренировок Миньярд ему в лицо, нависая сверху. Его руки крепко удерживали запястья, а бедра прижимали к полу вплотную, — я думал с тобой будет поинтереснее.       — Свали, — не менее агрессивно высказался тогда он, что ещё больше развеселило нестабильного блондина.        Приближенный к Ичиро телохранитель силён физически, но только ли грубая сила должна быть присуще охране такого класса?       На сей раз Веснински не попал в основной состав, за счёт чего его распределили на пустой второй этаж поместья. Он будет отвечать лишь за лестничную зону, наблюдая за гостями издалека и сверху – достаточно удобная позиция. Натаниэля всё устраивало, даже несмотря на то, что все знакомые находились снизу, а тот же Ичиро едва ли попадал в зону его видимости. Наблюдать возможно. А ведь это и была его работа.        Переступая порог особняка, Натаниэль мысленно присвистывает. Поместье Морияма это то здание, которое обычно называют "гордостью семьи". Всё заставлено антикварными, отполированными элементами мебели, изысканными атрибутами, редкими картинами, а на входе в основной зал во всю трудились работники, придавая зданию более "оживленный" вид. Оно и неудивительно, особняк выглядел до того не обжитым, что находится в нём было столь же не уютно, сколько в самом вычурном музее классики. Иногда дорогой фасад не стоит комфорта. Он словно попал на светский вечер из девятнадцатого столетия, где народу было не меньше, чем одна треть всего штата. В чей бы дом они не выезжали, ничто не сравнится с количеством гостей, побывавшим в пристанище Мориямы. А от осознания, что все они отмыватели, наёмники, подпольщики и убийцы, связанные так или иначе с семьей Морияма, становилось не по себе. Ичиро может собрать в одном месте столько нужных для себя людей, чтобы в будущем не нуждаться в помощи представителей его почившего отца. Наследник выстраивает иерархию с самого фундамента, держась достойно. Ищет своих людей, заводит свои знакомства. Пожалуй, это то, за что Ичиро можно уважать, как приёмника большого бизнеса.        Все разошлись по своим точкам, как только переступили порог особняка.        — Чисто.       Будничным тоном доложив через наушник обстановку, Веснински вновь оглядел толпу снизу, невольно окунаясь в воспоминания на несколько месяцев назад. Когда они с отцом впервые за несколько лет встретились лицом к лицу. На том же банкете, но в другом доме. Сейчас же Натана не встретишь в общественных местах, не говоря уже о званных вечерах. Некогда властный, стальной Веснински стал лишь очередной целью на мишени, жалкий и ничего не стоящий, как и все его преследователи. Удивительно, как безграничная власть может ускользнуть из неумелых рук, и как пример отца кричит о том, что страх не всегда являлся лучшим рычагом в ведении дел. Натан руководствовался лишь им, тогда как Ичиро выбрал путь дипломатии, применяя силу только там, где она необходима.        Натаниэль был бы даже рад увидеть родственника перед глазами. Хотелось поскорее покончить с папашей и забыть о нём, как о очередном кошмаре. И когда-то его мысли обязательно реализуются.        Веснински опирается руками о широкую перекладину, будучи готовым буквально лезть на стенку от скуки. В такие моменты он иногда думает, как было бы неплохо развеется на перестрелке. Как неплохо ощутить в себе поднимающуюся волну адреналина, начать продумывать в голове план перехвата или вынужденного отступления. Однако прошлые разы ясно дали понять, что острые эмоции не всегда могут быть оправданными банальными последствиями, за которые ручаться в экстренных ситуациях не всегда выходило.       На этом мероприятии переживать словно незачем. Всё проходило настолько аристократически спокойно, что невольно клонило в сон.        Вскоре взгляд падает на широкую спину. Натаниэль не успевает разглядеть фигуру Ичиро снизу, когда к нему подходит молодая привлекательная девушка. По талии той струилось красивое обтягивающие платье, а мягкие кудри волос опускались локонами по миниатюрным плечам. Девушка настолько учтиво, почти миловидно улыбнулась Морияме, что Натаниэль ощутил неосознанное желание выкинуть ей в спину нечто острое. Невольно. Ичиро не реагировал на открытые заигрывания, но и не отсылал незнакомку куда подальше.        Жевалки на его лице заиграли с новой силой, когда он отчетливо услышал звук приближающихся шагов. Нат неуловимо выуживает из кабуры пистолет, разворачивается и прибивает к стенке стоящего позади себя человека. Кто знал, что перед ним мелькнет блондинистая макушка, которую он узнал сразу. Миньярд в своей обычной манере пялился на него, но отталкивать сразу не стал.       — Как недружелюбно, — протянув слова в обманчиво нежной манере, Эндрю, не прерывая взгляд ни на миг, одним пальцем отодвинул дуло пистолета от своего бедра.       — Ты подкрался. В следующий раз можешь остаться без ноги, — окинув напряженным взглядом Миньярда, Натаниэль отвернулся от него так же быстро, как и повернулся. Ему бы не хотелось знать, сколько другой телохранитель стоял и следил за ним, и видел ли то, как он пялился на Ичиро. Но ведь это его работа, не так ли? — Проваливай на свою точку.       — Изначально я думал, что ты как Кевин – такой же помешанный фанатик. Но рассмотрев тебя лучше, я вдруг понял, — внезапно голос Эндрю пробрал до костей. Слишком тот был другим, не таким, как Натаниэль привык его слышать. Он вновь подобрался слишком близко, не позволяя вдохнуть побольше кислорода. — Понял, что ты не как Кевин. Ты смотришь на него по-другому. Но как?       Натаниэль не любил, когда его личное пространство нарушают. А ещё больше он не любил, когда его анализируют с ног до головы. Веснински откинул руку от своей груди, заставляя Эндрю улыбнуться шире.       — О себе бы лучше так позаботился.       — Не переживай.       Натаниэль кривится на него так, словно под нос подсунули нечто ужасное. Миньяд должен был стоять снизу, тогда как сейчас грубо нарушил одно из важнейших правил клана. Что-то о пренебрежении обязанностей на рабочем месте. И Веснински собирался сделать ровно то же самое, нащупывая в кармане полную пачку сигарет.       — Плевать я хотел, на то, что тебе думается и кажется. Не приближайся ко мне.       Натаниэль быстро вспоминает комбинацию щелчков по наушникам в ухе, чтобы связаться непосредственно с главными телохранителями. У каждой позиции есть определенный алгоритм щелчков, позволяющие связываться с любой точкой помещения. Несколько умелых действий, и он связывается со стоявшим снизу напарником.        — Поднимись на второй.        — Принято, — слышится короткий ответ Питтмана, прежде чем связь обрывается.        Не проходит и минуты, как напарник в тот час же появляется около него, держась навостри. Не проходит и минуты так же, как от блондина и след простывает.       Он не спрашивал причины вызова, ибо не положено, однако знал, что он не вызвал его из-за чего-то серьезного.       — Ничего не случится, уйди ты с позиции на несколько минут, — Натаниэль утрировал. — Мне нужно на перекур. Подстрахуй меня.       — Наглости в тебе больше, чем совести, Веснински, — неодобрительно качнув головой, Питтман без лишних вопросов принял пост, на что Натаниэль едва заметно благодарно улыбнулся.       Веснински поспешил спустится на первый этаж, минуя остальных коллег по работе так же незаметно, как и самого Ичиро. Не стоило приковывать к себе лишнего внимания, ведь он в очередной раз делает то, что запрещено. Снова не соблюдает правила, когда выходит в помпезно украшенный сад за особняком, наступая на свежескошенную траву и делая её вид хуже. Снова идёт в разнобой системе, когда поджигает кончик сигареты, опираясь о фасад дома. Он смотрит на огонек пару долгих секунд, прежде чем делает вторую затяжку, выпуская из легких дым в пространство. Повсюду тишина, ночь разбавляет лишь тихие звуки проезжающих машин – было непривычно. Будучи привыкшим к ночному Нью-Йорку, городу, что не ведает слово "тишина" в любое время суток, уже действительно сложно подстроиться под спокойствие. Спокойствию в его жизни отныне не бывать.        За тишиной следовали раздумья. Он до сих пор помнит тот взгляд незнакомой девушки, брошенный на Ичиро. Натаниэль не мог отделаться от навязчивой мысли, что рано или поздно босс обязан будет женится. Найти себе строптивую женщину, нарожавшую своему господину куча наследников. Ичиро никогда не выглядел заинтересованным в подобного рода отношения, не считая явно кратковременных интрижек, однако головой Веснински понимал, что это лишь вопрос чертового времени.       Каждый шорох был отчетливо слышен. И когда тот был явно не шумом ветра, Натаниэль затянулся особенно сильно, выглянув из-за дома вперед. Однако во дворе он не приметил ни души, отчего напряжение только больше дало о себе знать. Моментально потянувшись к кобуре, он не вздрагивает, когда тяжелое дыхание оказывается прямо позади него. Даже более того, Натаниэль убирает с пистолета руку, медленно отводя взгляд на побеспокоившего тишину человека.        Ичиро выглядел как всегда собрано, фамильярно и аккуратно. Его пиджак был накинут на широкие плечи, а рубашка застегнута непривычно до самого горла, заставляя Ната мысленно усмехнуться. Он переводит на него бесстрастный взгляд, опираясь спиной о стену позади себя, после чего закуривает. Пренебрег работой, вновь, в который раз, и сейчас явно не собирается раскаиваться. Да и Ичиро не думает его отчитывать, что не может не радовать. Мужчина без слов отбирает из его пальцев почти дотлевшую сигарету, глубоко затягиваясь. Натаниэль с не присущим ему завороженным видом наблюдал за тем, как облако густого дыма рассеивается в ночной мгле, обрамляя бледное лицо японца.        — Мне сложно сосчитать, сколько раз я тебя замечал не на рабочем месте, — голос Ичиро хриплый, от того звучит намного ниже. Это невольно пробивает Веснински на непрошенные мурашки, которые тот час же прогоняет. — Ты не можешь покидать рабочее место.        — Я обязан оберегать тебя, защищать. По делу. Или, быть может, та невинная девушка угрожала вам, мой лорд? — усмехнулся Натаниэль в ответ, не думая о фривольности поступка. Пожалеть он всегда успеет о последствиях, а вот пожалеть о недействии куда хуже. — По вам не было видно, что вы в опасности.       — Как бдительно, — будучи не совсем впечатленным дерзостью, Ичиро тушит дотлевший окурок об стену дома, щелчком отправляя на отполированную плитку. — Тебя это задело?       Внутри всё похолодело.       — Мудак, — грубо цедит Натаниэль на неуместно мягком французском, чтобы не получить пулю в лоб раньше времени.       Натаниэль только успевает договорить, как слышит вдали тихий, отточенный, явно напоминающий выстрел звук. Веснински реагирует моментально. Рывком потянув Ичиро на себя, он меняет их местами, чтобы тот оказался закрытым телом Натаниэля. Он хватается за кобуру, однако оружие доставать не спешит. Смотрит в глубокие глаза долгие минуты, будучи действительно готовым отдать за него жизнь. То, чего эгоистичный, всегда думающий о себе Натаниэль, никогда бы ранее не сделал. Ни для кого ради. И сейчас, смотря на Ичиро в упор, он делает это не из-за рабочего кодекса.        Звук стихает, так и не успевая приблизиться. Возможно, опасность миновала, а возможно её не было и вовсе. Натаниэль об этом напрочь не думает, когда лицо Мориямы находится настолько близко к его собственному. Мгновение, и они почти сталкиваются лбами друг с другом, если бы не вовремя зазвонивший телефон Ичиро. Тот отстраняется так же быстро, как и приближается, неуловимо отталкивая Веснински в сторону. Он слегка отходит, наблюдая за тем, как Ичиро отвечает на звонок, после чего, едва ли оборачиваясь, кидает:        — Чтобы через три минуты был на своей позиции.        — Как скажите, босс.        Натаниэль мрачно откланивается, после чего провожает взглядом спину мужчины, невольно склоняя голову набок. Высматривал так, словно мог что-то разглядеть в нем нового человека. На деле он же достал последнюю сигарету из пачки, дал себе десять минут на то, чтобы собраться с мыслями, после чего ушёл из сада прочь. Хотелось поскорее закрыть глаза и забыться, хотя бы на сегодняшний день.        Так и случилось.