Восставшие против Бога

      Если бы Нова знала, что Веспер решила сбежать таким подлым способом, она бы проснулась в тот же момент, когда верховная ведьма писала прощальное письмо в её дневнике. Собиралась ли женщина возвращаться обратно? Никто толком и не знал. Даже Шен пожимал плечами и отходил в сторону, чтобы закурить. Постепенно все свыклись с её отсутствием. Только ловчая и чернокнижник пересекались на кухне взглядами и тяжко вздыхали, безмолвно спрашивая лишь об одном: вернётся ли она?       Номер телефона Веспер сменила. Возможно, сейчас она уже не блондинка, а жгучая брюнетка с красной помадой на губах. Нова старалась не думать о том, что её побег мог принять худший оборот и сейчас она сидит где-то в темницах Ватикана без возможности связаться с ними и попросить помощи. Девушка в целом старалась не думать о Веспер. Если бы Нова раньше узнала о том, что таинственная незнакомка — это женщина, которая постоянно посещала церковь во время её утренних и вечерних молитв, сидя за задних рядах — она бы узнала Веспер сразу же, но не в её понятиях было заглядывать людям в лица.       Девушка никогда не подозревала, что за ней постоянно была слежка. Эти случайные взгляды мимо прохожей женщины, или прикосновения, когда та оставляла при церкви корзину для пожертвования с едой и деньгами. Нова не брала грех на душу — все деньги и правда уходили на престарелые и детские дома. Но если бы она однажды заставила себя поднять взгляд и посмотреть на неё, то чтобы она увидела? Отчаявшуюся женщину, которая скрывает всю свою жизнь, кто она? Или может быть, влюбленную женщину, которая ни разу в жизни не завязала с ней диалог? Нова сходила с ума от мыслей и не могла понять, почему Веспер не сказала ей об этом.       Она ведь узнала совершенно случайно.       Когда Веспер не было в «гнезде» на протяжении двух недель, Нова заглянула к ней в комнату, надеясь найти хоть какую-нибудь подсказку. Она осматривала всё, хотя знала, что так не делают. Открывая шкаф, она поняла, что женщина не взяла с собой вещей. Заметив внутри платье, которое пахло чем-то знакомым, её глаза расширились, а в мозгу словно схлопнулись важные шестеренки. Платье пахло церковными свечами, а рядом висящий платок был точно таким же, как у той — этой — у незнакомки — у Веспер. Тогда под неким давлением и сорвавшимися криками Новы, Шен признался, что Веспер на самом деле следила за ней с самого начала. Как только та перешагнула порог церкви. Почему? Боялась, что под влиянием святого отца, та может отказаться от своего дара чего ни в коем случае нельзя было делать. Но Нова держалась хорошо, тренируя его так, чтобы никто не знал и никогда не узнал бы об этом.       Когда пошла третья неделя отсутствия Веспер, девушка набралась сил, чтобы попросить Шена тренировать её. Возможно, если бы не Оникс и его поддержка, и Хорхе с его занятиями йогой — Нова давно бы сошла с ума. Даже Шен проявлял к ней сочувствие, хоть и не показывал. Постепенно Нова научилась жить без неё. Просыпаться по утрам без желания спуститься на кухню и попробовать свежий кофе. Или увидеть Веспер в простом халате. Всё казалось таким странным. Нова будто и правда была Алисой в стране чудес. Только чудом была отнюдь не она, а всё вокруг. Она скорее, была лишь кошмаром в глазах остальных. Она была червовой королевой, на которую надели крестик против её воли, но она не могла сопротивляться, делая вид, что рождена под молитвы святого отца.       Иногда, сжимая крестик до порезов и крови, Нова зачитывала молитвы, стирая губы в кровь.       Репутация в «гнезде» у девушки серьёзно пошатнулась, но не настолько, чтобы её выгнали. Но даже так, девушка всё равно чувствовала ощутимое давление и понимала, что тут ей не место. Она замечала, как многие перешёптывались и указывали пальцем на Шена, не понимая, почему тот до сих пор не убил её. Мужчина молча покачивал головой. Нова знала — это были указания Веспер не убивать её. Возможно, верховная ведьма сама хотела убить её. И ловчая ждала каждую ночь, не смыкая глаз, чтобы встретиться с собственной смертью достойно, но Веспер так и не пришла. Это приносило облегчение и разочарование одновременно. День за днём Нова становилась чужой. Никто не хотел сидеть с ней за одним столом, никто не вызывался стоять с ней на посту, никто-никто не хотел, чтобы она находилась на их территории.       Предательница.       Церковка.       Чужачка.       Даже Хорхе опускал взгляд при виде неё, поджимая губы и не решаясь заговорить. Только Оникс утешал её, хотя и его репутация очень сильно пошатнулась. «Не води дружбу с предателями» — кричали ему вслед, когда он провожал девушку до комнаты. А Оникс шептал ей на ухо: «ты не предательница, просто у тебя не было выбора». Ловчая молчала, глядя куда-то в сторону. У неё всегда был выбор.       И однажды она его сделала.       Это было утро четверга. Шен обычно в это время набирал добровольцев, чтобы съездить в город и Нова решила стать одним из них. А потом стала единственной, ибо никто не желал садиться с чужачкой в одну машину. Шену пришлось проглотить это, и когда они сели в машину, то тут же воткнул ей в шею иглу со снотворным. Нова прижала ладонь к месту укола, когда посмотрела на чернокнижника, чувствуя, как размывается зрение. Руки машинально вытащили блокнот, когда она протянула его мужчине.       — После моей смерти отдай его ей, — прошептала девушка, закрывая глаза. — И выкинь мой труп в колодец. Не желаю, чтобы моя душа… — но договорить она так и не успела, когда снотворное начало действовать.       

***

      Женщина стояла перед церковью, держа в руках корзину с хлебом. Прошло несколько лет с того момента, когда она в последний раз посещала это место. Внутри так же пахло гнилыми молитвами и не упокоенными душами, которые скитались по священным землям. Это было воскресное утро, но в Церкви находилась лишь одна сестра-милосердия. Женщина села на задние ряды, дожидаясь, когда та закончит свою молитву. Шепот стих. Девушка поднялась с колен, держа в руках православные четки. Когда её взгляд встретился с незнакомой, она остановилась.       — Добрый день. Чем я могу помочь? — она поклонилась. На её лице была ласковая улыбка. Женщине пришлось сдерживаться.       — Я принесла еды для детей, сестра, — и протянула корзину, полную свежего хлеба.       — Да благословит Вас Бог, мадам, — она взяла корзину в руки и поставила её на скамью. — Желаете исповедоваться? — рукой она указала на пол. — Я помогу прочесть молитву, если не возражаете.       — Нет, не стоит.       — Не забывайте о том, что Бог всегда рад новым детям, мадам.       — Несомненно.       А потом женщина ушла, оставляя Нову с чувством того, что когда-то они уже были знакомы.