Проститутка по цене айтишника

Монитор ноутбука тускло светился в полумраке комнаты, высвечивая уставшее лицо Антона. Он сидел в старом кресле, которое помнило ещё его бабушку, и механически листал ленту заказов на своём сайте. Сайт был самодельный, сделанный на коленке в те времена, когда Антон ещё верил, что у него есть будущее. Теперь это был просто инструмент выживания. Клиенты попадались разные, но чаще всего — пенсионерки, которые боялись интернета как огня, но при этом отчаянно хотели видеть внуков по Skype. «Удалите мне этот ваш Яндекс, он всё ворует», «проверьте, не следят ли за мной через веб-камеру», «а можно вернуть кнопку «Пуск»?» — стандартные просьбы, от которых уже тошнило, но которые приносили хоть какие-то деньги. Антон жил в однокомнатной квартире на окраине. Доставшееся от бабушки наследство было и благословением, и проклятием: крыша над головой — да, но вместе с ней — вечная битва с коммунальщиками, текущий кран и запах сырости в подъезде. Каждый месяц он пересчитывал копейки, решая, что важнее — поесть нормально или оплатить отопление зимой. Депрессия сидела в нём, как огромный камень на груди. Иногда по утрам он просыпался и несколько минут просто лежал, глядя в потолок, не находя ни одной причины встать. Мысли об исчезновении — тихом, незаметном — приходили регулярно, словно незваные гости. Но что-то каждый раз заставляло его подниматься. Возможно, инерция. Возможно, страх перед неизвестностью. Или та крошечная искра, которая ещё теплилась где-то глубоко внутри. Было уже за полночь, когда он собрался закрыть ноутбук и наконец провалиться в сон — единственное время, когда боль отступала. И тут пришло уведомление о новом заказе. Имя заказчика высветилось на экране: Арсений, сосед с третьего этажа. Антон нахмурился. Он знал Арсения шапочно — видел несколько раз в лифте, здоровался. Тот был из тех людей, которые всегда выглядят так, будто только что вышли из дорогого спа-салона: ухоженный, уверенный, с лёгким запахом парфюма, который оставался в кабине ещё минут пять. Сосед сверху, который явно не знал проблем с деньгами. На экране появилось сообщение. Арсений, 22:37 Привет. Прости, что так поздно к тебе с просьбой, я просто не знаю, к кому можно ещё обратиться. У меня тут с ноутом какие-то проблемы, можешь помочь, пожалуйста? Антон вздохнул. Он мог бы отказаться. Мог бы написать, что уже поздно и он ложится спать. Но пальцы застыли над клавиатурой. Ему отчаянно не хотелось вставать с дивана, но где-то в глубине сознания шевельнулась знакомая мысль: «Деньги. Твои счета не оплатятся сами собой». К тому же — и это было страшно признавать даже самому себе — любое отвлечение было лучше, чем оставаться наедине с собственными мыслями. Когда ты чинишь чей-то компьютер, твой мозг занят. Он не может прокручивать бесконечную плёнку воспоминаний о том, как всё пошло не так.

Антон, 22:40

Привет, Арсений! Конечно, могу помочь. Что именно у тебя с ноутом?

Он ответил быстрее, чем собирался. Ответ пришёл почти мгновенно. Арсений, 22:41 У меня Windows не загружается, выдаёт какую-то ошибку. Я попробовал перезагрузить, но ничего не помогает. Антон мысленно пробежался по возможным диагнозам. Ошибка загрузки — это могло быть что угодно: от слетевшего загрузчика до смерти жёсткого диска. В любом случае, это требовало личного присутствия. Он набрал ответ:

Антон, 22:41

Понял. Могу прийти через 20-30 минут. У тебя есть флешка с установочным образом Windows?

Арсений, 22:42 Да, есть. Спасибо, что согласился помочь! Антон отложил телефон и несколько секунд просто сидел, глядя в стену. Ему было тридцать два. Он когда-то закончил IT-колледж с отличием, умел собирать компьютеры с нуля, писал простые скрипты и даже создал этот сайт-визитку, который теперь кормил его. А сейчас он сидел в старой футболке с вытянутым воротом и думал о том, что помощь соседу — это, возможно, единственное социальное взаимодействие за всю неделю. Он заставил себя подняться. Надел джинсы, которые не стирал уже неделю, но которые выглядели чистыми, если не присматриваться. Собрал рюкзак: ноутбук (на всякий случай), набор отвёрток, запасная флешка с дистрибутивом Windows, внешний жёсткий диск для возможного копирования данных. Всё аккуратно, профессионально — привычка, оставшаяся с тех времён, когда он работал в сервисном центре. Выйдя из квартиры, он запер дверь и остановился на лестничной клетке. В подъезде пахло старыми обоями, кошачьей мятой и чьей-то жареной картошкой. Где-то наверху плакал ребёнок. Обычный вечер в обычном панельном доме. Антон начал подниматься пешком — лифт работал через раз, и сегодня явно был его выходной. Третий этаж. Дверь Арсения отличалась от остальных: новая, металлическая, с домофоном и аккуратной табличкой. Не то что его собственная, ободранная, с замочной скважиной, в которую можно было засунуть полотенце. Он глубоко вздохнул и нажал на звонок. Сердце забилось быстрее — глупая, иррациональная тревога перед любым новым человеком. Годы изоляции сделали своё дело: даже обычный разговор с соседом требовал от него неимоверных усилий. Дверь открылась почти сразу. Арсений стоял на пороге в домашних брюках и простой футболке, но выглядел так, будто готовился к выходу в свет. Тёмные волосы чуть влажные, лёгкая щетина, глаза — яркие, внимательные. Он улыбнулся широко и легко, и эта улыбка была настолько искренней, что Антон на секунду растерялся. — Привет! Заходи, не стесняйся, — Арсений отступил в сторону, пропуская гостя. Антон шагнул внутрь и сразу почувствовал разницу. Его собственная квартира пахла пылью, старыми книгами и затхлостью. Здесь же — чистый, свежий аромат. Что-то древесное, с нотками цитруса и, возможно, ванили. Антон не разбирался в парфюме, но запах показался ему притягательным, почти гипнотическим. Квартира оказалась просторнее его. Или просто лучше обставлена. Светлая мебель, большая плазма на стене, на кухне — новая техника. В углу стояла дорогая кофемашина. Всё это выглядело как картинка из журнала, а не как реальное жильё в этом доме. — Проходи к столу, — сказал Арсений, указывая на ноутбук, раскрытый на обеденном столе. — Я тут немного сам пытался разобраться, но понял, что только хуже сделал. Антон кивнул, молча прошёл к столу и сел на удобный стул. Поставил рюкзак рядом, достал свой ноутбук на всякий случай. Включил устройство Арсения. Экран засветился, загрузилось лого производителя, а потом — чёрный экран с белыми буквами: «Boot device not found. Please install an operating system». — Не загружается, — констатировал Антон очевидное. — Да, я видел, — Арсений присел на стул рядом. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Идеальный баланс, который показался Антону почти рассчитанным. — Ты пробовал запускать в безопасном режиме? — спросил Антон, уже входя в BIOS. — Да, но он тоже не запускается. Я думал, может, что-то с жёстким диском, — ответил Арсений. Антон кивнул. В BIOS диск определялся, что было хорошим знаком. Но система не видела загрузчик. Возможно, повреждён MBR или диск просто разметили заново. Он углубился в настройки, переключая параметры, проверяя приоритет загрузки. Через минуту его прервал голос Арсения: — Ой, я совсем забыл! Чай будешь? Или кофе? У меня есть и то, и другое. И печенье, и конфеты — вон в той вазочке, бери, не стесняйся. Антон поднял глаза. Арсений уже стоял у кухонной стойки с двумя кружками в руках. — Чай, — ответил Антон. — Чёрный, без сахара. — Без сахара? — Арсений удивлённо поднял бровь. — Ну ты даёшь. Ладно, будет тебе чёрный чай, как для английской королевы. Он заварил чай, поставил кружку перед Антоном и сам сел рядом. На этот раз чуть ближе. Их локти почти касались. — Спасибо, — тихо сказал Антон, беря кружку. Тепло разлилось по пальцам. Он не помнил, когда в последний раз кто-то предлагал ему чай. Или вообще заботился о нём. — Так что там с диском? — спросил Арсений, заглядывая в экран. — Пока неясно. Сейчас попробуем восстановить загрузчик с флешки. У тебя есть установочный образ, ты говорил? — Да, вот. — Арсений протянул флешку. Антон вставил её, перезагрузил ноутбук и зашёл в меню выбора загрузочного устройства. Процесс пошёл. — Это может занять минут двадцать-тридцать, — предупредил он. — Система восстановится, но если диск физически повреждён, потом всё равно придётся менять. — Делай, что нужно, — Арсений откинулся на спинку стула и, казалось, расслабился. Но его взгляд оставался прикованным к Антону. Следующие полчаса Антон объяснял каждый свой шаг, стараясь вовлечь Арсения в процесс. Это была профессиональная привычка — клиент должен понимать, за что платит. Но сегодня это помогало и ему самому: когда ты говоришь, когда объясняешь сложные вещи простыми словами, твой собственный голос заглушает внутренние монологи. Ты перестаёшь думать о том, как устал. Как одинок. Как безнадёжна вся эта жизнь. — Видишь, вот здесь система пытается обратиться к неправильному разделу, — говорил он, показывая на экран. — Мы перепишем загрузочную запись, и всё должно встать на свои места. — Ты так хорошо в этом разбираешься, — заметил Арсений. В его голосе звучало нечто большее, чем просто вежливый комплимент. — Это твоя работа? — Можно и так сказать, — Антон пожал плечами. — Я помогаю людям с компьютерами. Сайт у меня есть. — Сам сделал? — Да. — Круто. Я в этом полный ноль. Могу загрузить приложение на телефоне, и на том спасибо. Антон улыбнулся краешком губ. Ему было странно слышать такие слова от человека, который явно мог позволить себе нанять любого специалиста. Но Арсений почему-то позвал именно его. В какой-то момент Антон почувствовал прикосновение к плечу. Лёгкое, почти случайное. Арсений наклонялся, чтобы лучше видеть экран, и его рука задержалась на спинке стула Антона, пальцы скользнули по ткани футболки. — Извини, — сказал Арсений, но не убрал руку. Антон напрягся, но промолчал. Возможно, ему показалось. Возможно, это просто жест. Некоторые люди не чувствуют личных границ. Не стоит придавать этому значения. Но через минуту прикосновение повторилось. На этот раз к запястью. Арсений словно бы случайно положил ладонь поверх руки Антона, когда тот тянулся к мышке. — Ты что-то хотел? — спросил Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, ничего, — улыбнулся Арсений. — Просто смотрю. Он убрал руку, но его взгляд стал тяжелее, внимательнее. Антон почувствовал себя под микроскопом. Или под прицелом. Процесс установки шёл своим чередом. Полоса загрузки медленно ползла к ста процентам. Антон пытался сосредоточиться на экране, но краем сознания фиксировал каждое движение Арсения. Как тот откинулся на спинку, как закинул ногу на ногу, как поправил волосы. Всё это выглядело естественно, но Антону казалось, что за каждым жестом стоит расчёт. — Расскажи о себе, — вдруг сказал Арсений. — Чем занимаешься, кроме компьютеров? — Ничем, — честно ответил Антон. — Компьютеры — это всё. — Не может быть. Ты молодой, симпатичный. Девушка есть? Парень? Антон вздрогнул от последнего слова. Слишком прямо. Слишком лично. — Нет, — коротко ответил он. — И никого нет? — Никого. Арсений помолчал. Потом тихо сказал: — А я вот один живу. Развёлся два года назад. Жена сказала, что я слишком много работаю и мало уделяю времени семье. Может, она и права была. Но теперь вот сижу в пустой квартире, и даже ноутбук сломался. В его голосе промелькнула искренняя грусть, и Антон на секунду расслабился. Может, он ошибался. Может, Арсений просто одинокий человек, которому нужно с кем-то поговорить. Как и он сам. — Восстановление почти завершено, — сказал Антон, глядя на экран. — Ещё пара минут, и перезагрузим. — Отлично. — Арсений хлопнул в ладоши. — Ты просто волшебник. Он снова приблизился. На этот раз совсем близко — Антон чувствовал его дыхание на своей шее. Пальцы Арсения легли на его плечо, сжали мышцу. — Слушай, Антон, — голос Арсения стал ниже, почти шёпотом, — а почему ты так нервничаешь? Ты же не девственница, чтобы бояться прикосновений. Антон дёрнулся, но Арсений не убрал руку. — Я не нервничаю, — сказал он слишком быстро. — Нервничаешь. Я чувствую. Ты весь напряжён, как струна. — Пальцы Арсения начали медленно гладить его плечо. — Расслабься. Мы же просто разговариваем. Но это уже не было простым разговором. Антон понял это с ужасающей ясностью. Рука Арсения скользнула вниз по спине, задержалась на пояснице. Тепло чужого тела обжигало даже через ткань футболки. — Арсений, — начал Антон, — я здесь работать пришёл. Давай закончим с ноутбуком, и… — Ноутбук подождёт, — перебил Арсений. Его губы почти касались уха Антона. — Ты мне нужен прямо сейчас. Антон замер. В голове зашумело. Он должен был встать, собрать вещи и уйти. Должен был сказать что-то резкое, поставить на место этого наглого соседа. Но тело не слушалось. Или слушалось слишком хорошо. — Я заплачу, — прошептал Арсений. — Сколько скажешь. В два раза больше обычной цены. В три. Просто позволь себе расслабиться, Антон. Я вижу, как тебе это нужно. Ты светишься от одиночества, как фонарь в темноте. Эти слова ударили больнее, чем любое оскорбление. Потому что они были правдой. Антон действительно светился от одиночества. Он был голоден — не только по деньгам, но и по теплу, по прикосновениям, по тому, чтобы кто-то назвал его «симпатичным» и захотел быть рядом. Он хотел протестовать. Но слова застряли в горле. Арсений воспринял молчание как согласие. Его ладонь скользнула под футболку, коснулась голой спины. Антон выдохнул — судорожно, сдавленно. По телу прошла дрожь, которую невозможно было контролировать. — Тише, тише, — прошептал Арсений, целуя его в шею. — Всё хорошо. Я не сделаю тебе больно. Антон закрыл глаза. Внутри бушевал шторм. Отвращение к себе мешалось с неожиданным, пугающим желанием. Он ненавидел Арсения за то, что тот так легко его просчитал. Ненавидел себя за то, что не мог сопротивляться. Но где-то в самой глубине, там, где разум уже сдал позиции, теплилась чудовищная мысль: «А может, это и есть выход? Может, если я сейчас просто сдамся, мне станет легче?» — Ты нужен мне, Антон, — продолжал шептать Арсений, и его голос звучал как музыка, как обещание избавления от всех бед. — Я могу дать тебе всё. Деньги. Комфорт. Стабильность. Ты не будешь больше бороться за каждый рубль. Просто будь со мной. Антон медленно повернул голову. Их взгляды встретились. В глазах Арсения он увидел не только похоть — там было что-то ещё. Уверенность. Власть. И странное, почти нежное любопытство. — Я не… — начал Антон, но Арсений прижал палец к его губам. — Не говори «нет». Подумай. Ты умный парень. Ты понимаешь, что это шанс. Такие шансы выпадают раз в жизни. Антон хотел сказать, что не продаётся. Но разве он уже не продался? Он продавал свой труд, своё время, свои знания. Чем это отличается от продажи тела? Только ценой. И сейчас ему предлагали цену, о которой он не мог и мечтать. — Я… — снова попытался он. — Не надо, — мягко перебил Арсений. — Не отвечай сейчас. Просто… не уходи. Он снова поцеловал Антона — на этот раз в губы. Поцелуй был лёгким, почти целомудренным, но Антона словно ударило током. В голове помутилось. Он ответил — сначала неуверенно, потом настойчивее. Его руки сами поднялись, сжали плечи Арсения. В этот момент на экране ноутбука высветилось сообщение: «Восстановление завершено. Система будет перезагружена через 10 секунд». Никто не обратил на это внимания.

***

Позже Антон лежал на диване в своей квартире и смотрел в потолок. Деньги — пачка купюр, вдвое больше обычной платы — лежала на журнальном столике. Рядом стояла кружка с остывшим чаем, который он так и не выпил. Он чувствовал пустоту. Не ту, которая приходит после тяжелой работы, а абсолютную, космическую пустоту внутри. Его тело было здесь, но сознание блуждало где-то далеко, пытаясь осмыслить произошедшее. «Я продался», — подумал он. — «Я просто взял и продался за пару тысяч рублей». Но разве это были просто деньги? Арсений обещал больше. Намного больше. Он говорил о стабильности, о комфорте, о том, что Антону больше не придётся бояться завтрашнего дня. И самое страшное было в том, что Антон хотел в это поверить. Он закрыл глаза и снова увидел лицо Арсения. Не в момент близости, а до — когда тот смотрел на него с этой странной смесью вожделения и почти искренней заботы. Антон понимал, что это, вероятно, была просто игра. Но почему тогда в груди до сих пор болит? Он перевернулся на бок, свернулся калачиком. Слёз не было — он разучился плакать много лет назад. Но было что-то похожее. Какая-то влажная, давящая тяжесть в горле и в груди. Он понял одну вещь, которая была страшнее любого унижения: его проблема была не в деньгах. Да, ему не хватало на жизнь. Да, счета пугали. Но это было не главное. Главное — у него не было никого. Ни одного человека, который бы сказал: «Антон, ты не один. Я с тобой. Мы что-нибудь придумаем». Он был абсолютно, безнадёжно одинок. И именно эту пустоту Арсений и предложил заполнить — деньгами, вещами, ложным ощущением защищённости. Антон открыл глаза и посмотрел на телефон. Экран погас, но он знал, что там, в мессенджере, наверняка есть новое сообщение от Арсения. Что-то вроде «спасибо за приятный вечер» или «надеюсь, увидимся снова». Он не хотел читать его. Но знал, что прочитает. Он сел на диване, обхватил голову руками и просидел так несколько минут. А потом встал, подошёл к столу, взял деньги и спрятал их в конверт. Не потому, что собирался их тратить. А потому, что не мог на них смотреть. «Мне нужна помощь, — подумал он. — Не только деньгами. Настоящая помощь. Психолог. Или хотя бы человек, который выслушает». Но где взять такого человека? У него не было друзей. Не было семьи. Был только ноутбук, сайт с заказами и сосед сверху, который теперь знал о нём больше, чем кто-либо другой. Антон подошёл к окну. За стеклом темнел город — миллионы окон, в каждом из которых кто-то жил своей жизнью. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то ужинал с семьёй. И только он стоял один в пустой комнате, сжимая в кулаке край шторы, и не знал, что делать дальше. Телефон пиликнул. Новое сообщение. Он не сразу решился взглянуть. А когда посмотрел — увидел короткую фразу от Арсения: Арсений, 23:54 Спасибо за вечер. Ты удивительный. Надеюсь, это не последняя наша встреча. Антон долго смотрел на экран. Потом набрал ответ:

Антон, 23:58

Подумаю.

И выключил телефон. Он не знал, о чём именно будет думать — о предложении Арсения, о своей жизни или о том, как оказался в этой точке. Но одно он понял точно: путь назад уже отрезан. То, что случилось сегодня, изменило его навсегда. Вопрос был только в том — в какую сторону. Он лёг на диван, укрылся старым пледом и закрыл глаза. Сон не шёл. Мысли кружились, как мухи, не давая покоя. И только под утро, когда за окном начало светать, он наконец провалился в тяжёлое, без сновидений, забытьё.