Бюро Отношений, Романтики и Судьбоносных Связей

      7 февраля, Нью-Йорк, Квинс       Здание БОРСС       Уэнсдей никогда не отступала от намеченного пути. И это то, что нужно знать каждому, кто захочет встать у неё на дороге. Никогда в жизни Аддамс не позволит делу затянуться, а тем более остаться нераскрытым. И смысл даже не в том, что никто, кроме нее, не сможет добраться до истины. Всё сводилось к интересу. К самому странному поведению судьбы в её рабочей жизни. Эта сложная многогранная загадка так сильно завораживала, что слабая улыбка сама появлялась на её почти всегда безэмоциональном лице.       Ночью, а также практически все время выходных дней, девушка искала любые подозрительные лица на присланных ей ранее снимках. Но поздно поняла, что никаких улик не обнаружит, ведь фото были сделаны уже после получения новых истинных уз. Сами связи больше не испытывали помех. Существовали, как положено, не имели дефектов. Всё ещё было непонятно, каким образом у Разрушителя получилось подменить их.       В Уэнсдей было настолько много упорства и желания поскорее разгадать тайну, что впервые за долгое время работа в БОРСС становилась на второе место. Юджину даже пришлось самому принести ей кофе утром понедельника. После выходных девушка пришла раньше всех коллег на работу и забралась в архивы эфирной линзы. Она искала любую запись, где были запечатлены пары с изменёнными судьбами и некоторые прихватила в офис. Когда нужно было разобраться с расставаниями пар, Уэнсдей часто отвлекалась от сценариев, записывая мысли по поводу ранних находок в небольшой блокнот. Среди них она пыталась отыскать хоть одну зацепку.       Но этого было недостаточно.       Никто не понял бы её порыва, что, собственно, было неудивительным. Большинству плевать на то, что их держат за идиотов. Сотрудники продолжат следовать сценариям, писать отчёты по каждому своему шагу в работе. И никогда и ни за что не станут углубляться в проблему.       Уэнсдей же видела в своём любопытстве силу.       Она знала, что не существует вопросов без ответов. Есть лишь те, которые скрыты глубже других. Но стоит правильно сформулировать вопрос, и ответ уже где-то рядом.       Так что, чем больше вопросов ты задаешь, тем ближе продвигаешься к разгадке. Но когда истина становится почти очевидной, вопросов остается всё меньше. Или вовсе не остаётся.       Её ждало тяжёлое расследование. И одна из нитей, которая вела к ответу, была связана с инспектором — Донованом Галпином.       И как же Аддамс повезло, что именно сегодня он собирался расспросить нескольких офисных работников о изменении судеб, пока без применения инструментов с проверкой правды. Узнав точное время прибытия инспектора, Уэнсдей дождалась нужного часа и направилась прямо в кабинет Босса. Именно туда Галпин должен был сначала заглянуть.       Пару раз постучав, девушка не стала задерживаться у двери, резко дернула за ручку. Кабинет был открыт, но в нём никого не оказалось. Уэнсдей недовольно смутилась. Наверное, опоздала. Или Галпин пришёл раньше запланированного времени.       Ну, ждать здесь было не вариантом. А искать — лишь время терять. И как только она решила уйти, что-то шестьсот граммовое неожиданно свалилось ей на плечо. Рефлекторно девушка развернулась и всем весом откинула нечто в сторону кожаного дивана. То взлетело в воздух, а затем дугой упало на подушку. Уэнсдей выпрямилась и взглянула на нарушителя её относительного спокойствия.       — Вещь, — грозно прошипела она, осматривая придатка. — А ты тут что забыл?       Вещь сразу поднялся и начал обиженно стучать пальцами.       — А чего ты ожидал? Лучше бы пощёлкал, чем запрыгивал на меня в желании напугать.       «Никогда не изменишься», — Вещь быстро подбежал к столу и поднялся наверх по ножке. В его сторону шагнула Аддамс.       — А вот тебе бы не помешало изменить тактику нападения, — усмехнулась она, скрещивая руки. — И всё-таки, почему ты не с Боссом?       Он ответил только спустя пару секунд, словно долго раздумывал над ответом.       «Охраняю».       — Охраняешь что?       Вещь замешкался, почесывая мизинец ногтем большого пальца.       — Говори, — она нахмурилась и сделала такое серьёзное выражение лица, что по Руке пошли мурашки. — В кабинете находится что-то важное?       Придаток развернулся, но в этот же момент Уэнсдей схватила его, не давая удрать.       — Отвечай, Вещь.       Тот немного побрыкался, но в конечном счёте выпрямил пальцы, показывая тем, что сдается. Аддамс не отпускала его, ожидая объяснений.       Он понял намёк.       «Он оставил несколько документов».       — Донован? — уточнила девушка. Вещь кивнул. — Что за документы?       «Важные сведения. Дела о связях. Мортиша оставила меня за присмотром».       — Зачем скрывать это?       «Чтобы такие, как ты, не решили совать свой нос куда не надо, вероятно».       Уэнсдей нахмурилась и закатила глаза. Она расслабила пальцы и отпустила придатка. Он упал прямо на паркет, прежде чем быстро встать, осматривая своё бедное ушибленное запястье.       Аддамс обвела взглядом кабинет. В углу, на мягком кресле, лежала куртка, возможно, Галпина, а также небольшая стопка из папок. Уэнсдей направилась к ней.       Вещь, понимая, что теперь девушку не остановить, просто следовал за ее спиной, быстро переставляя пальцы по полу.       Уэнсдей взяла одну из папок, на которой было написано «НЕРАСКРЫТОЕ ДЕЛО» в руки и открыла её. Её взгляд пробежался по номеру дела и досье с фотографииям людей, датам их судеб. Девушка осознала, что Донован рассматривал те же самые связи, которые два дня назад удалось разобрать самой Аддамс. Она решила внимательно прочитать информацию, которую он отметил.       ДЕЛО №019-С       ИНСПЕКТОР: Д. Галпин       ЖЕРТВЫ:       Марк Марлоу — владелец семейного бизнеса «Marlow and Co.», линии мебели элитного класса. Имеет длительные и устойчивые профессиональные связи в сфере бизнеса.       Эмилия Марлоу-Карденас — владелица компании «ECOmod». Занимается инновациями в дизайне мебели, с большим опытом в производственном процессе.       СТАТУСЫ СВЯЗИ:       Изначальный статус: Брак.       Обновленный статус: Разделение судеб 04.02. Отношения перешли в стадию разрыва без явных внешних факторов.       ОПИСАНИЕ СОБЫТИЙ:       — Признаков изменения статуса не было. Связь была стабильна.             — Пара ужинала в ресторане «Aska».       — Пара заказала вино, две порции трески и фирменный десерт.       — Во время нахождения в ресторане пара решила, что их отношения больше не могут поддерживаться только из-за бизнесса.       — Связь изменилась приблизительно в 19:21.       — Ни один из опрошенных не заметил особенного поведения пары.       Примечания:       — Записи указывают на определённые сложности в взаимоотношениях пары, однако не выявлено присутствие признаков насилия, давления или вмешательства внешних сил.       — Изначально отношения развивались с целью увеличения бизнес-выгод, и лишь в последующие годы стали заметны личные отклонения. Это подтверждается данными по деловым контрактам и личным отношением сторон.              ФАКТОРЫ РАЗРЫВА:       Не установлено.       ПРИЧИНЫ РАЗРЫВА:       Не установлено.       ВИД РАЗРЫВА:       Не установлено.       СВИДЕТЕЛИ:       Не установлено.       ВИНОВНЫЙ:       Не установлено.       Аддамс помотала головой, садясь на кресло. Вещь подсел к ней слева, также интересуясь данными.       Уэнсдей поняла: инспектор находился в такой же ситуации, что и она. Разве что имел доступ к большей информации о людях, чьи судьбы изменились. Её настораживало, что никакой из последних пунктов не был заполнен. Они ничего не знали. Ничего не смогли обнаружить.       Аддамс опустила взгляд.       — Что это за отметка?       В конце листа, под графой «Важно для расследования» был изображен странный, неизвестный ей красный знак. Он был круглым, но повреждённым: справа разлетались небольшие куски, словно испаряясь в воздухе.       «Я думаю, тебе всё же стоит прекратить…»       — Ты знаешь, что это за отметка, Вещь? — злилась Уэнсдей.       «Впервые вижу», — он больше не стал спорить.       — Они обсуждали его? Ты не помнишь ничего подозрительного?       «Всё, что я помню, как Мортиша и инспектор встретились. Мужчина говорил о важности данных, но Мортиша предупредила, что его личным вещам ничего не угрожает, ведь я здесь. Затем они направились в ДОЗ».       — То есть, он просто так принёс папки с показаниями?       «Не совсем. Он думал, что сможет узнать что-то и дополнить дела. Поэтому некоторые из них взял с собой в департамент. Некоторые оставил здесь».       Уэнсдей надеялась найти объяснение этому знаку в других делах, поэтому с энтузиазмом стала разбирать их. Но везде было одно и то же.       Тот же знак.       Символ.       Она не понимала, что он мог значить. И почему являлся важной пометкой в отчете.       Сейчас не самое лучшее время и место для раздумий над этим. Девушка взяла одно из дел — первое, что попалось под руку, и вставила лист в печатную машинку матери. Нажала определённую последовательность кнопок и стала ждать. Вздыбившись, машина считала данные и, выпустив маленькое облако дыма, выдала ей полную копию дела.       Вещь лишь с волнением следил за девушкой. Но не стал препятствовать.       Уэнсдей убрала заимствованный лист обратно и сложила папки в точном порядке, в котором они и лежали сначала. Девушка снова посмотрела на знак, расположенный внизу. Она досконально изучила все печати инспекторов, знала подписи каждого начальника отдела, даже могла безошибочно повторить клеймо, которое использует глава итальянского бюро для передачи скрытых посланий. Но этот знак она видела впервые.       Именно это её и зацепило.       Вещь суетливо затопал по столу. Аддамс резко повернулась и обратила на него внимание. Палец бестелесной руки указывал на дверь. Сосредоточившись, девушка осознала беспокойство помощника. Она тоже слышала. Стук каблуков Мортиши и, вероятно, сапогов Донована.       Уэнсдей с невероятной быстротой сложила распечатанный листок три раза и, как только запихнула бумажку в карман, дверца распахнулась.       — … бесспорно это помогает, но я предпочитаю открытость.       — Я могу согласиться с Вами, Донов…       Мортиша остановилась, увидев Уэнсдей посреди кабинета. За ней зашел Галпин. Он также удивился, заметив девушку. Мужчина слегка нахмурился — его брови опустились. Уэнсдей проследила, как взгляд инспектора быстро пробежался по делам на стуле позади неё. Но, спустя секунду, мужчина расслабился и улыбнулся. Видимо, он понял, что папки остались нетронутыми.       Ты что-то скрываешь?       — Ma chère, — Босс подняла уголок губ и кивнула в её сторону. — Что-то случилось?       Рука Уэнсдей всё ещё оставалась в кармане. Вещь, кажется, занервничал и начал ломать отросший ноготь.       — Узнала, что у нас в гостях проверка, — лукаво улыбнулась она, поворачиваясь в сторону агента. — Хотела быть первой в Вашем списке на допрос.       — «Допрос» громко сказано. Я уточняю информацию, а не выпытываю её, — усмехнулся он, но явно не из-за веселья. — Приятно познакомиться, Мисс Аддамс.       Инспектор протянул руку. Но Уэнсдей не пожала её.       — Ужасного дня, — она кивнула, не позволяя себе доставать из кармана ладонь. Ну или просто не желая с ним сближаться. Инспектор поднял бровь в вопросе, но потом опустил руку. — Когда будут уточнять информацию в моём отделе?       — Не сегодня, — он вздохнул, поправляя значок инспектора на груди. — Начальство вызвало. Мне стоит отлучиться. О повторном приходе вам сообщат заранее.       — Как жаль, — Уэнсдей опустила взгляд и наиграно наклонила голову вбок. — А мне так хотелось поведать вам парочку секретов.       — Уэнсдей… — начала было Босс, но её перебили.       — Сохраните их, пожалуйста. — улыбнулся мужчина, сверяя время на часах. — До следующего раза.       Или он не понимал сарказма, или был слишком умён, чтобы не выдавать себя сразу. Она продолжила стараться вывести его на эмоции. Хоть один нервный жест должен показать его истинные намерения.       — Боюсь, к тому моменту вам тоже придётся раскрыть передо мной несколько карт.       Он посмотрел в её тёмные глаза, и Уэсндей готова была поклясться, что его взгляд был похож на самого отъявленного лжеца.       Какую роль он играет?       — Уэнсдей интересуется всякими детективными историями, — улыбнулась Мортиша. — Её любопытство к изменению судьбоносных связей понятен.       — Не говори за меня, мама.       — Что же, — Донован слегка скривил губы в ухмылке и сделал шаг к сумке, складывая туда папки с делами. — Они действительно увлекательны. Детективы. Но порой не всё так очевидно, как в книгах, правда, Мисс Аддамс?       Его манера разговора резко изменилась. Казалось, что в его вопросе был намек, который стоило взять во внимание. Уэнсдей подумала, что поспешила с выводами. Он не лжец. Он игрок.       Манипулировал словами не хуже неё.       — И иногда достаточно лишь одного знака, или, может, символа, чтобы пазлы сложились, правда, Галпин?       Он пожал плечами, но затем кивнул, застёгивая сумку.       — Вы правы, — мужчина отступил. Он не сдавался, а лишь просил тайм-аут. — Я подумаю над вашим предложением о раскрытии карт. И всё же пока они останутся закрытыми.       Что же. Ловить тут больше было нечего.       — Тогда мне стоит уйти… — Уэнсдей кивнула Галпину перед тем, как посмотреть на Мортишу, которая пилила сумку испектора взглядом. Это натолкнуло девушку на одну очень интересную мысль. — …раз сегодня никто не собирается меня допрашивать. Работы не станет меньше, если я задержусь. До встречи, мама.       Она также оглянулась, нашла глазами Вещь и несколько раз подняла брови, пригрозив перестать выдавать себя. Он покачнулся, словно кивнул и отстал от испорченного ногтя.       Аддамс развернулась к проходу.       — Конечно, дорогая, — Босс выдохнула и отошла от двери, освобождая место.       — Удачи, Мистер Галпин, — сказала она, даже не посмотрев на инспектора.       — И Вам, Миссис Аддамс…       И пока Мортиша спрашивала, не хочет ли Донован остаться на чай, Уэнсдей вышла из кабинета и свернула к лестнице.       Девушка думала, не остаться ли ей наедине с матерью, чтобы обсудить момент со знаком, вдруг она была осведомлена о его происхождение. Но после взгляда Мортиши, который явно был заинтересован в документах, девушка осознала — мать специально оставила дверь открытой.       Она знала и хотела, чтобы Уэнсдей зашла, покапалась в делах. Увидела знак и попыталась понять его. Вещь лишь разодорил её интерес, не дав просто так уйти из кабинета. Аддамс усмехнулась. И всё-таки мама была расчётлива.       Нужно было разобраться, что значит эта метка. Символ. И сделать это можно было лишь в одном месте — в библиотеке.       Куда Уэнсдей направится после рабочего дня.

***

      5 февраля, Нью-Йорк, район Трайбека       Штаб-квартира УДАР       — И потом… она связывается со мной и говорит не «Я выполнила работу», а что-то типа «Представляешь, у них в меню есть лосось, который подаётся на льду».       — Чего?! — недоуменно скорчил лицо Ксавье.       — Напоминаю… — продолжила Эни сквозь смех. Она подняла указательный палец и чуть-чуть повысила голос, показывая этим, как важно обратить на неё внимание. — Наша кодовая фраза при возникновении проблемы была «Скользкий лед»…!       — Боже, не продолжай… — просила Энид, закрывая лицо руками. Она едва держалась, чтобы не стукнуть головой об стол. Хотелось исчезнуть. Превратиться в маленькое существо и зарыться в норке, прикрывая уши.       Настолько ей было неловко.       — И я… — длинноволосая девушка повернула палец к себе, а затем на парней, один из которых также чуть не задыхался от смеха, а второй морщил лоб на рассказ сообщницы. — …уже думая, что отправлю вас, чтобы помочь замести следы. Несмотря на то, что вы были уже дома, конечно, — Эни сглотнула и вдохнула, чтобы успокоиться. — Как она выдаёт мне… Что ты там сказала?       — Господи, нет…       — Говори уже, Энид! — просил Карлофф. Он махнул ладонью в свою сторону, призывая продолжить историю.       — Чёрт, — Энид помотала головой и подняла её, чтобы не встречаться взглядом с коллегами. — Я сказала: «Марио был так недоволен, когда я предложила использовать в качестве декорации шлем и коньки для них».       — Шлем и что?! — смутился Ксавье. Он помотал головой на такую глупость.       — Ох, я сейчас умру.       — У нас было три дня! — восклицала Эни, махая руками. — Энид должна была сделать всё идеально! Я так переживала, ведь она долго не выходила на связь. И что получила, когда она всё-таки связалась со мной? Рассказ про гребанного лосося в спортивной форме?!       — Я уже поняла, что напугала тебя, — Энид вся покраснела от стыда и зажала глаза, стараясь скорее унять это чувство.       — Я не знала, как мне реагировать, — вздохнула длинноволосая, откидываясь на спинку дивана. Смех отступал, а вот слезинки от эмоций только начали выступать. Она протерла глаза тыльной стороной ладони. — Просто приняла это как «Выполнено».       — Я бы убил её, — вздохнул Ксавье, поправляя волосы. — Если бы это была моя смена. Я бы жесть как злился.       Энид только цокнула на его слова. Эни слегка коснулась её руки и помотала головой, говоря этим «не обращай внимания на этого кретина».       — Торп, ты сам-то помнишь, как в первый раз чуть не довёл всех до белого каления?! — перевёл стрелки Карлофф. — И там уж точно было не до шуток.       — Я хотя бы не строил из себя придурка!       — А тебе это необходимо?       — Ой, иди в зад, Ксавье, — Эни подняла кружку, на которой был изображён мопс, держащий сердечко. — Вечно ты всё портишь. Предлагаю просто радоваться тому, как продвигается миссия.       — Я, пожалуй, соглашусь, — улыбнулся кучерявый парень. — Давайте выпьем за УДАР.       Синклер улыбнулась тому, как ребята поддержали её. Немного поворчав, Ксавье тоже поднял свою кружку. Энид знала, что он не был плохим парнем, просто его назойливость порой переходила черту. Он был слишком серьёзен, но не менее эффективен в работе.       — Точно. За УДАР! — крикнула Эни.       Ребята чокнулись кружками и сделали пару глотков, словно в них был не чай, а вино. А потом Карлофф, оглянув всех, спросил:       — Ну что, как будем отмечать?       — Точно! Знаете, я притащила набор… — только Эни хотела достать что-то из своего большого портфеля, как раздался звук открывающегося лифта.       Коллеги повернулись и заметили высокую женщину, которая клала свою карточку в сумку. Белоснежные волосы были завиты, губы по обыкновению подведены красной помадой. Поверх золотистого платья было накинуто белое зимнее пальто.       Эни, заметив управляющую, сразу убрала портфель, скрывая вещь, которую так никто и не увидел.       — Мисс Уимс! Здравствуйте! — поздоровались ребята.       — Здравствуйте-здравствуйте, — улыбнулась она, подходя к подчинённым. Уимс сняла с головы платок, который служил в качестве головного убора. — Не знала, что у вас чаепитие. Принесла бы печенье.       — О, не переживайте. Мы принесли несколько булочек. Хотите?       — Пожалуй, откажусь, — воздержалась от предложения управляющая. Поправив облегающее платье, она перевела взгляд на Энид. — Я рада, что всё прошло гладко. Вы все молодцы. Энид особенно хорошо постаралась.       — Да, спасибо, — девушка слегка покраснела, но теперь из-за похвалы Уимс, а не съедающего внутренности стыда. — Отчёт на вашем столе.       — Хорошо, — кивнула женщина. — Собственно, извините, если прерываю идиллию, но я пришла сказать вам не самые утешительные новости.       Коллеги переглянулись. Энид напряглась, однако, сжав губы, настроилась внимательно слушать Уимс.       — За дело с изменениями связей взялся Галпин.       Карлофф присвистнул. Эни прикусила губу. Энид почесала затылок.       — А, тот самый верный и честный детектив? — с напускным восторгом спросил Ксавье.       — Инспектор, идиот, — поправила его Эни, закатив глаза.       — Мне кажется, он хорошо разбирается в том, что делает… — вздохнул Торп. — Галпин докопается до истины и никого щадить не будет. Вы же знаете, что он сделал со своим сыном?       — Не нагнетай, Ксавье, — осадила его управляющая, и тот недовольно скрестил руки на груди, отводя взгляд. — У них нет никаких зацепок, кроме одной.       Она достала из сумки файл, вытащила лист, а потом положила его на стол.       Энид развернула бумагу к себе. Это было одно из заключений, которое сделали, вероятно, инспектор и его агенты. Внизу листа был отмечен символ: красный круг, который распадался справа на частицы.       Синклер помотала головой. Неужели они смогли разгадать? С одной стороны, это ожидаемо, но с другой… Никаких улик не было. Может, это лишь предположение?       — Мы знали, что они могут это предложить, — пожала плечами Энид, передавая листок Карлоффу. — Но они не узнают, так ли это на самом деле. И даже если проверят людей из Министерства…       — Они не смогут понять, кто именно это затеял, — поддержал Карлофф. — Это невозможно.       Ксавье внимательно изучил заключение и передал его Эни.       — Пока это и правда не критично, — кивнула Уимс, обводя всех строгим взглядом. — Но я хочу, чтобы вы были начеку. И смотрели в оба. Особенно сейчас.       Все молча закивали, соглашаясь с женщной.       — А пока… у нас с вами новое дело. И для него нужно хорошо подготовиться. Лучше, чем в крайний раз.       Все грустно вздохнули. Энид понимала недовольства сообщников, хотя сама не расстроилась. Несмотря на то, что она, как и все ребята, подустала, новые задания давали ей силу. Энид знала, что делала это во благо будущего — поэтому воспринимала дела с позитивом.       Хоть и нервничала, пока их выполняла.       — Можно мне восстановить судьбы, мэм? — попросил Ксавье. Он выпрямился, показывая готовность к любому заданию.       — В этот раз снова отправляю Энид, — ответила женщина, забирая листок со стола. — У неё хорошо получается втираться в доверие. Надо разобраться с задачами за пару дней.       Эни не была против. Она любила расписывать этапы дела, а не менять судьбы. Карлоффу было важно самое лёгкое задание, поэтому он брался за предоставление нужных атрибутов. Один Ксавье не смирился, что его место за поиском информации о партнерах. В чём он и правда был неплох.       — Вам не кажется, что мы двигаемся слишком быстро? — взволновалась Энид. Лишь сутки прошли, а им поручали новое изменение. Так и правда начнутся подозрения.       — Это будет не самым быстрым заданием, — объяснила Уимс. — Тебе нужно будет общаться с целью, прежде чем менять судьбу. Поэтому лучше начать в ближайшее время.       Она кивнула, хоть и была напряжена. Если так считала управляющая, то Энид согласится. Никто не знал систему связей лучше, чем Уимс.       — Через десять минут предоставлю всю известную информацию. Так что… Как бы я не хотела вас отвлекать, нужно собраться и вернуться к работе.       Уимс улыбнулась и направилась в свой кабинет, не дожидаясь ответной реакции. А ребята расстроенно зашептались:       — Снова работа…       — Ни дня отдыха…       Энид вздохнула. Она проследила за управляющей, которая открывала кабинет. Всё-таки было что-то нервное в её движениях, взгляде, походке. Это тяжело заметить, но если присмотреться…       — Что-то тут нечисто, — высказался Ксавье.       — Ты всегда везде ищешь подвох, друг, — Карлофф весело похлопал его по плечу. — Погнали. Хочу поскорее обдумать детали, чтобы допоздна не засидеться.       — Я так взволнована, — поделилась Эни. — Кажется, это будет тяжелее, чем другие задания… И, видимо, нужно будет какое-то время работать без Забвения…       Сотрудники встали и вместе поплелись к рабочим местам, обсуждая вероятные детали будущей работы. Одна Энид молчала. Её не покидала мысль о переживаниях Уимс о том, что было понятно еще давно. Они же стремились к тому, чтобы их услышали. Или она просто волновалась за своих работников? Что их могут поймать? Поэтому всё чаще отправляла Энид, а не других ребят? Считала её более надежным сотрудником. Тем, кто справится лучше сообщников.       Ещё странное задание, где ей нужно войти в контакт с целью, да и в ближайшие дни. Получится ли у неё не облажаться? Сможет ли она внедриться? Справиться с задачами, которые стояли перед ней? Она была рада помочь человеку восстановить судьбу, но почему-то переживания непривычно заполнили разум. Словно это была слишком большая отвественность.       Она вздохнула, мотая головой. Её мысли прервал смех ребят из-за шутки Карлоффа. Девушка посмотрела на них и улыбнулась, осознавая.       Энид не была одна. У неё была команда, которая всегда готова выручить её, если что-то пойдет не так.       И она была этому благодарна.       Коллеги заняли свои места и включили мониторы. Работа над делом началась после новых данных от Уимс. Пальцы стучали по клавишам, а стулья заскрипели от постоянного покачивания. В воздухе повисло напряжение — каждый был сосредоточен на экране, прокручивая данные, проверяя связи, сверяя даты.       Но только вот кое-кто не спешил сосредоточиться. Ему не очень нравился тот факт, что одного из сообщников вечно ставят выше остальных, выше него. Пальцы скользнули по каштановым волосам, медленно затягивая пучок на затылке. Это был жест не подготовки к работе. А сосредоточенного обдумывания предстоящего возмездия.

***

      7 февраля, Нью-Йорк, Квинс       Здание БОРСС       Сегодня библиотека была не в настроении. И Уэнсдей мысленно упрекнула всеми известными ей бранными словами кретина, который так сильно задел её за живое. Из-за злости (причину которой никто так и не узнал), пропитавшей помещение, все разделы раскидало по разным сторонам. Бедные архивариусы не могли совладать с путаницей в книгохранилище — нельзя было заставить библиотеку успокоиться просто сказав несколько комплиментов. Поэтому все ждали момента, когда ей самой надоест вести себя агрессивно, и та вернет своё обычное состояние.       Уэнсдей вздохнула, разыскивая справочники. Из-за изменения распорядка пришлось искать не только нужную секцию. К сожалению, от горькой обиды за случившееся, буквы в некоторых книгах менялись местами, как и их названия. Света в пространстве стало мало, из-за чего самый низ стеллажей был окутан мраком. Словно вся радость и спокойствие потускнели вместе с настроем библиотеки. Все эти факторы отнимали много времени и заставляли Уэнсдей концентрироваться сильнее.       И всё-таки, может, даже через эти препятствия, ей удастся найти хоть одну толковую книгу? Она бы вернулась сюда и завтра, но как же не терпелось поскорее узнать природу этого чертового красного кружка в конце дела Галпина. Да и завтра её могла ждать та же ситуация.       Аддамс думала, что находилась в библиотеке одна. Ведь кто в здравом уме захочет наведоваться сюда, когда вокруг царила одна неразбериха? Особенно после рабочего дня. Но, как оказалось, кроме неё в библиотеке была ещё парочка душ.       Уэнсдей рассматривала одну из книг под названием «Семиотика переплетений. Том I», связанную со значениями изображения связей. Она проводила пальцами по строкам, надеясь, что буквы сжалятся и смогут выстроиться в цельное предложение. Но книга была непреклонна. Слова ускользали, менялись, издевались над ней, не давая сосредоточиться.       Через силу ей удалось осмотреть половину книги. И то, благодаря тому, что символы были не напечатаны, а нарисованы от руки. И чем дольше Уэнсдей искала и сравнивала знаки, тем больше понимала — ни один из них не был похож на ей необходимый.       Красный круг, который справа распадался на части.       Неужели его здесь нет? И она никогда и не узнает, что он может обозначать? Полный бред. Если это знал даже Донован, то почему ей было невозможно его отыскать?       Шорох и слабый смех вдруг остановили её мысли. Аддамс прислушалась, пытаясь понять, не обозналась ли она. Примерно в десяти метрах от неё, возле следующего стеллажа с книгами, кто-то перешептывался. И одного из них она точно узнала по глупому гоготанию.       Танака.       Уэнсдей бесшумно, словно змея, проползла к стеллажу и выглянула из-за него, намериваясь узнать, чем Йоко занята здесь. А точнее с кем. Перед глазами предстала картина: к одному из шкафов прислонялась, насколько Уэнсдей помнила, Дивина, недавняя сотрудница Департамента Ожидаемых Знакомств. А над ней, опираясь рукой на полку, склонялась Йоко, что-то шутя ей в губы. К удивлению Уэнсдей, юмор Танаки смешил Дивину до появления глубоких ямочек на красных щеках.       Нужно ли было прервать их?       Конечно.       — Мисс Танака… — смех Дивины сменился на мягкий, кокетливый голос. — Так вы ещё и комиксами интересуетесь?       — Прошу тебя, просто Йоко, — поправила её Танака, заправляя короткие каштановые волосы девушки за ухо. — Скорее, мангами и манхвами.       — А как же дорамы, Мисс… Йоко? — Дивина медленно расслабила галстук на вороте рубашки начальницы и задержала ладонь на белоснежной шее.       — Знаю я парочку хороших, — задумчиво протянула та, вглядываясь в жёлтые глаза напротив. Она облизнула губы, переводя взгляд ниже. — Нам просто необходимо посмотреть некоторые вместе.       — Ну, если это необходимо…       Тут раздался грохот. Девушки, пугаясь громкого звука, отпрыгнули друг от друга. Повернувшись, они заметили, как начальница ДНР поднимала вовсе не преднамеренно упавшую книгу.       — О, случайно уронила, — наигранно объяснила Аддамс вытирая от пыли обложку тома. — Не ожидала вас тут увидеть. Я вам не помешала?       — Оу… Мамба… Это ты! — Йоко замешкалась, поправляя рубашку. — Как ты тут…? Все же разошлись!       — Все, кроме вас и меня, я полагаю, — Аддамс прищурилась, осматривая красные лица девушек. — Не представишь меня своей… коллеге?       — А, да… Это…       — Меня зовут Дивина. Я контролер качества встреч в ДОЗах. Очень приятно лично с Вами познакомиться, Мисс Аддамс, — она потянула руку и Уэнсдей, секунду погодя, пожала её. Всё ещё не ушли противные воспоминания о том, как эта рука ласкала шею Йоко.       — Так что вы тут делали? — Аддамс знала, что издевалась над парой. Но кто ей запретит лишний раз поднять себе настроение?       — Эм… Мы просто решили зайти, поискать что-то к корпоративу. А тут, оказывается, у библиотеки снова «эти дни».       Йоко почти успела отскочить, как несколько книг с грохотом упали ей на голову. Она слегка поморщилась, чувствуя шишку на затылке. Дивина заволновалась и хотела успокоить начальницу, но Танака остановила её рукой, уверяя, что всё в порядке.       — Эй! Разве я сказала что-то ужасное? — Йоко закатила глаза, явно недовольная тем, что на неё напала груда макулатуры.       — Не зли её ещё больше, — попросила Дивина. — А то хуже будет.       Заприметив, как другая, уже более увесистая книга хотела упасть со стеллажа, девушка быстро произнесла:       — Ладно-ладно! Извини! — она взяла несколько книг и начала распределять их по полке. Кажется, опасность миновала.       — В библиотеке? Искать что-то к корпоративу? — Уэнсдей подняла одну бровь, пытаясь понять, как эти две вещи связаны.       Насколько она знала от Юджина, Босс и правда разрешила Танаке провести праздник. Но только в том случае, если Гомес вернется из Италии до выходных. Что было, в целом, твёрдым «Да».       — Ну, почему нет…? — Йоко пожала плечами и ободряюще переглянулась с подчинённой, которая поддакивала ей. — Иногда книги дают вдохновение! Пусть небольшое. Пусть даже ударами по макушке…       Аддамс помотала головой, наблюдая за тем, как Танака пыталась рассортировать книги по местам. Получалось с трудом — всё-таки названия убегали с корешков и оказывались на другой стороне переплёта.       Конечно, она понимала, что все слова Йоко — обычное вранье. Однако уже становилось скучно. Да и спорить с этим или искать подробности их интимное жизни не хотелось. Были дела поважнее.       — Ладно, мне некогда с вами болтать. Нужно найти определённую информацию. Пока ты, Танака, не разнесла всю библиотеку.       — О, а какую информацию? Помощь нужна? — с интересом спросила Йоко. Дивина закивала, соглашаясь выручить Уэнсдей.       Аддамс покосилась на них. В темном взгляде читалось чистое безразличие.       — Нет, спасибо, — коротко ответила она, собираясь уходить.       — Тяжело, наверное, найти что-то одной, когда библиотека в депрессии…       Как только она произнесла эти слова, большие стеклянные окна распахнулись и едва не сорвались с петель. Ветер, проникший в библиотеку, чуть не снёс девушек с ног. Йоко придерживала Дивину за талию. Уэнсдей прикрыла лицо предплечьем, сражаясь с ветреным потоком и надеясь, что никакая книга не прилетит ей в лоб. Однако листок, который она держала, вырвался из её пальцев и, быстро извиваясь, пролетел через всё помещение, пропадая где-то в темноте библиотеки.       Ветер прекратился. Окна медленно закрылись, возвращая тишину в помещение. Аддамс стояла, яростно вглядывалась в ошарашенную физиономию Йоко, словно пыталась придумать, чем бы выколоть ей глаза или отрезать язык. Она сдула спадающую на лицо чёлку и вдохнула воздух, стараясь укротить данное желание.       — Йоко, я тебя ненавижу, — она сжала кулаки, подходя к длинноволосой девушке. — Тебе сказали: держи рот на замке. Как можно быть такой тупой, чтобы не понять этого с первого раза?       — Эй, ты из-за той бумажки что ли так расстроилась? — напуганно спросила Йоко.       — Это не просто «бумажка», — Аддамс пилила её взглядом. — Чёрт тебя подери! Это важный документ.       — Подождите, Мисс Аддамс, — попросила Дивина, вставая перед Йоко, словно защищая начальницу. — Мы поможем найти его! По-моему, я видела, что листок улетел в секцию книг с историей Министерства. Нам нужно лишь чуть-чуть поискать.       — Именно! — подхватила Йоко. — Я накосячила, я и постараюсь найти.       Аддамс ничего не ответила, просто пошла в сторону улетевшего листа. В каком-то смысле идея с помощью звучала разумно. Искать одной такую небольшую вещь во мраке библиотеки было бы очень сложно. Но ей не хотелось лишних вопросов, поэтому она думала справиться с этим в одиночку. Без её разрешения девушки также стали обшаривать стеллажи, чувствуя вину. Получилось так, что все девушки разошлись по трём проемам, чтобы отыскать дело среди тысячи томов и других документов.       Поиски казались утомительным. Но ей была необходима эта чёртова копия дела. Иначе она никогда не смогла бы понять, что крылось за этим красным неполным кругом. Иначе никогда бы не стала на шаг ближе к разгадке изменения связей.       Через десять минут поисков Йоко довольно воскликнула, поднимая в руках документ.       Удачливая идиотка.       — Кажется, нашла! Это оно, Мамба?!       Уэнсдей поднялась с корточек и поспешила подойти к Танаке. Вслед за ней шла Дивина. Аддамс вырвала листок из рук Йоко, заметив, как та вчитывалась в текст документа. Она отвернулась, чтобы больше никто из них его не рассматривал.       — Ты что, украла это у Галпина? — Йоко раскрыла глаза.       Ну, конечно. Куда же без этого. Чем Уэнсдей только думала?       — Откуда ты знае… В прочем, не ваше дело. — прошипела Аддамс. — Ты искупила свою вину. Теперь можете дальше… искать что-то для корпоратива.       Йоко присвистнула, удивленная ситуацией.       — Значит, да. И на кой чёрт тебе сдалось вмешиваться в дела инспектора?       Аддамс развернулась. В глазах Йоко играло любопытство. Дивина же метала взгляд туда-сюда, ничего не понимая.       Уэнсдей сжала челюсть. С одной стороны, она была уверена в Йоко. Вряд ли Танака была предателем или вообще тем, кто мог сливать информацию из бюро к Разрушителю. Но эта с-языком-без-костей дама любила сплетни. И этот факт слегка настораживал. Аддамс совершенно не хотелось, чтобы кто-то узнал, что она тут делала, особенно сам Галпин.       — Я вижу, что это очень важно, — сказала Йоко, поправляя волосы. — Я обещаю молчать, если ты этого захочешь. Но дай мне тебе помочь. Я не так несерьёзна, как ты думаешь.       Чёрт побери. И как только у неё получалось быть глупым шутом и в то же время верным другом, готовым всегда выручить и разобраться со сложностями? Это бы тронуло Уэнсдей, если бы она умела сочувствовать. Но слова лишь заставили её пересмотреть своё отношение к делу.       Аддамс вздохнула. Она ничего не теряла, на самом деле. Если Йоко тоже не поймёт, что это за символ, можно было даже не пытаться обрисовывать ей картину целиком. Так что…       — Это дело по связям. Ничего неизвестно о том, как они изменились. Кроме одного. Знак в конце. Мне надо знать, что он значит. Но это совершенно секретно.       — Поняла. Можешь показать ещё раз? — попросила Йоко, кивая в сторону документа.       Уэнсдей с неохотой передала листок обратно в руки коллеги. Та внимательно изучила его, переворачивая бумагу то вправо, то влево. И, пожав плечами, сказала:       — М… Нет. Не видела раньше, — что и требовалось ожидать.       Аддамс только хотела вернуть себе документ, как Йоко показала метку рядом стоящей девушке.       — Дивина, — позвала она сотрудницу. — Не знаешь, что это означает?       Ещё этого не хватало. Она в Йоко-то была уверена на пятьдесят процентов, а в Дивине вообще не была. Но, кажется, было поздно. Дивина наклонила голову и присмотрелась, а затем еле заметно кивнула, переглянувшись с Йоко.       Кивнула?       Она кивнула.       — Ты знаешь? — с удивлением спросила Уэнсдей.       — Очень похоже на один из знаков, которые я видела в старых отчётах бюро…       — В каких ещё отчётах? Я ни разу не видела его.       — Дивина работала в Министерстве Человеческих Связей, — пояснила Танака.       — Да, до распределения в Бюро Отношений, я была одним из ретроархивистов документов в Министерстве. Осматривала записи, систематизировала их, убирала их далеко и надолго в реестры. Видела некоторые давние дела бюро и его сотрудников. Там был такой знак.       — И что же он значит? — недоверичво спросила Аддамс.       — Вроде бы, его называли «Обливион».       Уэнсдей повторила про себя. Обливион. Знак, который использовали давно… Для чего?       — Расскажи мне всё, что знаешь, — слова были скорее приказом, чем просьбой.       — Обливион… Этот символ. Он также означает «Забвение». Слышали о таком методе?       Уэнсдей задумалась, перебирая в голове воспоминания. Такое понятие как-то всплывало в разговоре с отцом. Но тогда она не видела смысла о нём расспрашивать. А зря.       — По-моему, это что-то, что использовали ещё до появления линзы… средство стирания памяти?       — Да, но не совсем стирание. — Дивина повернула бумагу к Уэнсдей, становясь к ней плечом. — Смотрите. Неспроста справа распадаются частицы. Если вы закроете их, то будет казаться, что этот круг целый. — она продемонстрировала, накрыв большим пальцем разорванную часть круга. А потом убрала. — Если не закрывать, то будет казаться, что он неполный. Также работала эта технология, которую использовали очень давно… Когда не было способа сводить судьбы с помощью эфирной линзы, многие работали скрытно, но очно. И предметы, помеченные Обливионом, могли служить как защита от запоминания. Но Забвение начинало работать на людях, если вы пропадаете из их поля зрения хотя бы на минут… пять или десять. Таким образом, никто не рушил другие связи, которые затрагивались при помощи соединения судеб.       — То есть, фактически, рабочие бюро контактировали с людьми, подстраивали их встречи, но после того, как пропадали, никто не вспоминал их. И связи других людей не были испорчены этим вмешательством. Ведь их как бы… не существовало для всех людей, — начала рассуждать Йоко.       — Именно, — Дивина кивнула, улыбаясь мыслям начальницы. — Но у данного способа есть изъян. Из-за него достаточно быстро перестали использовать Забвение.       — Какой? — спросила Аддамс.       — Если вы вновь встретитесь с человеком, с которым контактировали, он сможет вспомнить вас. Вспомнит, что было однажды, когда вы его затронули. В одних случаях это вряд ли уже придаст значение. Но в других…       — Хочешь сказать…       — Эффект надёжный, если вы используете его в заданиях, когда точно не встретитесь с человеком. Но такое в нашей работе нередко, поэтому никто не жаловался, когда придумали другие методы.       — Почему нигде о нём не упомянуто?       — Как я сказала, его не используют сейчас. Проще навсегда стереть память с помощью внедрения мыслей. Поэтому никто об этом не осведомлен, кроме тех, кто работал с очень старыми делами. То есть… я.       И Донован Галпин.       — Дивина, — Аддамс раскрыла глаза, а потом перевела взгляд на Танаку. — Чёрт, Йоко, надеюсь вам уготовлена сама ужасная судьба вместе.       — Это…       — Это комплимент, Диви.       — А… Спасибо?       Забрав документ, она снова осмотрела знак в приглушенном свете. Так, значит, Забвение? Странный выбор. Но вполне разумный, учитывая, что никто не знал, как вернуть людям память, кроме как дать им увидеть Разрушителя.       Осталось только два вопроса. Почему Галпин так уверен, что появление новых истинных уз происходило с помощью Забвения? И откуда, чёрт побери, Разрушитель достал предметы с обозначением «Обливиона»? Только если не из Министерства.       Нужно было изучить эти вопросы детальнее.

***

      8 февраля, Нью-Йорк, Уильямсберг       Когда Энид впервые взяла дело в руки и прочитала информацию про новую цель, не могла не злиться на то, как БОРСС нагло обманывал человека.       Скиталец? Черт возьми, они считали… нет, они сделали её одиноким скитальцем.       И сама цель вполне себе свыклась с этой мыслью за столько лет одиночества.       Лейла Кей. Тридцать шесть лет. Не замужем. Строгая, утончённая, самостоятельная и самодостаточная дама. Всю жизнь Кей справлялась с проблемами одна. Любые появляющиеся друзья бросали её, семья не поддерживала увлечения, а партнёры не задерживались надолго, не видев в ней пару на всю жизнь. Она рано повзрослела — родители заставили Лейлу работать уже с 16 лет. Где-то в этом возрасте девушка начала интересоваться музыкой. В особенности джазом.       Кей очень повезло, что её дядя был саксофонистом. Тайком он помогал девушке изучать все тонкости музыки. А после первого концерта, чьим участником также был и он, Лейла решила, что никогда не отступиться от цели.       Музыка преследовала её везде. Когда на работе коллеги жаловались на отсутствие мужского внимания, она отдавала своё трубе и нотной грамоте. Когда знакомые выходили замуж, она создавала собственные песни и выступала на концертах. Когда они рожали детей, она обучала молодёжь музыке.       И вот, в тридцать шесть лет, Лейла стала наставницей группы, которая имела настоящий потенциал.       Именно к этому женщина шла. Именно в них видела свою гордость. И своё призвание.       Мысль об отношениях время от времени появлялась в голове Кей. Чаще всего в моменты, когда она наблюдала за влюблёнными парами во время выступлений или видела, как её ученики приходили на занятия, держась за руки. Она мимолетно грустила. И всё же считала, что не было для неё это — влюбляться.       Она так просто смирилась.       У Энид, конечно, закралась мысль, что Лейла была счастлива и без партнёра. Ей приходилось встречать людей, которые были самодостаточными и счастливыми в одиночестве. Однако…       Это было нечестно.       Нечестно, когда у тебя отбирают собственную судьбу.       Прошло несколько дней с тех пор, как сотрудники УДАР изучили жизнь и путь Лейлы, её любимые джазовые композиции, историю зарождения группы, а также места, где она чувствовала себя как дома. В одном из таких сейчас и находилась Энид.       «Pete's Candy Store» — небольшой, но культовый бар, известный среди независимых групп и музыкантов. Все желающие могли исполнить песни в этом месте за небольшую плату. Необходимо было лишь встать в очередь на выступление. Нередко благодаря простым знакомствам за выпивкой, здесь рождались новые группы. Бывало, что неизвестные музыканты находили в баре продюсеров, даже заключали контракты.       Музыка объединяла… ох, как же это завораживало.       И именно в этом разнообразии стилей и жанров группа Лейлы завоёвывала сердца слушателей своим джазом.       — Держите Ваш «Дикий Тимьян».       — Оу, так быстро, спасибо!       — Для такой красотки я бы сделал два по цене одного, — подмигнул бармен, готовясь повторить заказ.       — Ох, пожалуй, откажусь. Я потом не дойду до дома, — почти искреннее улыбнулась Энид, оставляя купюры. Бармен грустно вздохнул, но принял деньги и обратился к новым клиентами.       Девушка отошла от барной стойки и расположилась у стены рядом, откуда открывался лучший обзор на всё помещение. Она медленно перемешала сироп в джине, а после потянула алкоголь через бумажную трубочку. Полностью искреннее улыбнулась.       Пожалуй, это было самое лучшее в заданиях.       Небольшие вкусности. Напитки. Непринуждённые разговоры…       Энид вздохнула и скользнула взглядом по бару.       Слабый свет от лампочек, деревянные стулья и столы, винтажные плакаты и полароидные фотографии с концертов… Энид чувствовала себя так уютно. В основном зале было спокойно — людей было не слишком много, но и столики не пустовали. Почти все пили пиво, которое сегодня было по скидке, переговаривались, смеялись, сидя у барной стойкой, знакомились. Улыбка дрогнула на её лице. Как же она любила такие места. Подлинные. Искренние.       Вот бы побывать здесь однажды с друзьями… Без всех этих ролей, работы, прикрытий. Без необходимости следить за каждым своим жестом. Она мотнула головой, прогоняя глупые мысли.       Энид повернула голову влево, к оранжевому коридору. Девушку удивляло, что зона бара и концертное пространство разделялись. Тем самым, кто-то мог сесть прям у сцены, чтобы понаблюдать за музыкантами, направляясь к ним через проход. А другие оставались выпивать, сидя за столиками и общаться, слушая эту же музыку через колонки.       Так здорово. И так по-настоящему. Их жизнь была такой идеальной в её представлении.       Энид пригладила свой длинный светло-голубой пиджак, а затем, ещё раз опробовав «Дикого Тимьяна», осторожно поправила парик тёмных волос, чтобы надеть наушник. А за ним и монокль.       — Как слышно? — прошептала она, закрывая рот стаканом, и сделала вид, словно чесала нос большим пальцем.       — Слышу хорошо, Энид. — ответил Ксавье. — Так, я настраиваю визор.       — Вижу, — в очередной раз даты хаотично летали по пространству. А через пару секунд встали к своим владельцам.       Энид направила монокль на женщину, которая общалась с компанией молодых ребят. Та обняла всех и каждого. Кажется, пожелала удачи и, перебирая небольшие зелёные четки в правой руке, направилась позади них к сцене через коридор.       Дата женщины была размыта.       Скиталец.       Но Энид видела, как эта размытость едва моргала в её сторону. От этой глупости у Энид выступил смешок.       Чёртовы бюрокражи.       — Прошу тебя, будь осторожнее. Тебе нужно поговорить с ней по определённому сценарию. Как мы и тренировались. Без каких-либо отступлений.       — Хватит переживать за меня, — громко вздохнула Энид, следя за походкой женщины. — Я не впервые на задании. Всё будет в порядке.       — Тебе придётся не использовать Забвение, разговаривая с ней. Так что все переживают, Энид. Тебя могут запомнить и другие.       — Знаю…       — Мы лишь удостоверились, что её связь сейчас размыта. Монокль не будет принадлежать тебе в этот раз.       — Знаю, — повторила она, закатывая глаза.       Ксавье чересчур беспокоился. Он продолжал что-то бубнить, но Энид уже не слышала. Его тревога, попытки контролировать ситуацию, голос — всё так раздражало. Это ещё не включая тот факт, что она действительно слегка нервничала. Энид вздохнула, потянувшись рукой к уху с намерением отключить связь. И в момент, когда её пальцы почти вытащили наушник, двери бара распахнулись и внутрь зашел мужчина. Лишь по счастливой случайности Энид обратила на него своё внимание, бросив мимолетный взгляд.       Но когда она решила на всякий случай вновь взглянуть на него — лишь проверить, не перпутала ли она, — то поняла, что не ошиблась. Сердце сильно застучало. Дыхание сбилось.       У него не было никаких обозначений.       Ни дат. Ни смытых дат.       Он был чистым.       — …. понятно. Тогда я отклю…       — Здесь инспектор, — заключила она.       — Что?       Энид опустилась на корточки, прячась за углом барной стойки. Мозг отключился. Она не знала, что делать. Стало жарко. Невыносимо жарко.       Чертчертчертчерт.       — Чёрт побери, — не выдержала она, высказав мысли вслух.       — Синклер?! Что ты имела в виду?!       Энид выглянула, осматривая его. Мужчина снимал куртку и развернулся к гардеробу, так что не должен был её заметить. Он выглядел обычным человеком. Словно и не был на задании. Словно он пришёл сюда совершенно случайно. Словно всё, что ему было нужно — отдохнуть за кружкой пива под живую музыку.       Бред. Этого просто не могло быть.       Как Ксавье его не заметил?       — Энид, что за фигня?! Если что-то не так, скажи кодовое…       — Плевала я на кодовое слово! Ты в карту смотрел?! — прошипела она, садясь обратно, не желая попасться на глаза.       — Нет… В смысле да, но…       Не смотрел.       — Ксавье, ты грёбаный идиот! — злилась она, — Здесь агент. Мать твою, инспектор.       — Чёрт, ты сейчас где?       — За барной стойкой. Но долго здесь не просижу. Он может уже направляться сюда. Мне надо выбираться.       — Так, да, я вижу, — проговорил он. — Даже детектор прихватил с собой, ублюдок.       — Найди мне путь сбежать от него. Сейчас же, — Энид чувствовала, как пульс участился. Нужно было сохранять спокойствие. Сосредоточиться. Она прикрыла глаза на секунду и выдохнула.       —Кажется, он не заметил тебя, — сказал Торп. — Сейчас болтает с менеджером у коридора.       — Они ищут меня? Или просто проверяют?       — Потом разберёмся.       Он нервно выдохнул с тихим бормотанием, словно продувая воздух сквозь сомкнутые губы. Энид чувствовала, что Ксавье нервничивал. Она вспомнила его слова: «Я бы убил её». Ох, дорогой Торп, сегодня Энид точно прикончит тебя.       — Сейчас ты выходишь в главный коридор и быстро, как можешь, пересекаешь барную стойку, заходишь на кухню, а потом выбегаешь из чёрного выхода в конце помещения. Ясно?       Продумав свой манёвр, девушка ответила:       — Да, поняла.       — Я скажу когда бежать.       Энид ждала. Сердце снова бешено застучало.       Она посмотрела на коктейль «Дикий Тимьян». Её руки оставили влажные отпечатки на прозрачном стекле стакана. Энид расстроено вздохнула. Она ведь даже и половины не выпила. Но, может быть, ей удастся сюда вернуться за добавкой в ближайшие время.       — Сейчас!       Сделав быстрый глоток, Энид оставила стакан на полу, затем встала.       И побежала.