Бюро Отношений, Романтики и Судьбоносных Связей

      7 февраля, Нью-Йорк       Длинный серый коридор. Жёлтый, скорее ржавый, свет от бесплафоновых ламп. Холодный ветер, доносящийся с первого этажа. И лёгкий, почти беззвучный смех, вызванный криками с экрана монитора.       Короткие ноги удобно устроились на столе, корпус полностью откинулся на спинку старого офисного кресла. В правой ладони разместился предназначенный для бренди круглый прозрачный снифтер. Пальцы левой обхватывали непредназначенное для снифтера красное вино.       Она наклонила полупустую бутылку Мерло и налила красную жидкость в бокал. Осторожно покрутила его, чтобы вино подышало, а затем выпила залпом. Облизнув губы, она легко улыбнулась.       Взгляд карих глаз снова скользнул к монитору. Ссора пары — истерика жены и злость мужа. Кажется, они не поделили… Ах, да, ей было всё равно что они не поделили. Важен результат. Смятение. Путаница. Скандал. И…       Удар мужа пришёлся его женщине по лицу.       Разлом.       Она вновь посмеялась, вливая в снифтер вино до краев.       Неожиданный звук — кто-то направлялся в её сторону, шагая увесистыми ботинками. Она повернулась, чтобы лицезреть нарушителя её одинокого торжества. Это действие пролило немного капель алкоголя на её любимую вязаную кофту. Но она не взяла это во внимание, увидев его.       Помощник, а точнее взятый под крыло зверёк, остановился в метре от неё, держа аккуратно сложенные папки. Она быстро, хоть и с неохотой, поставила бутылку и бокал на стол, вытянула руку, принимая документы, и улыбнулась шире, с хищной одержимостью. Пальцы медленно прошлись по обложке досье, которые удалось раздобыть её питомцу.       — Хорошо, — кивнула она. — Очень хорошо. Теперь мы знаем о них больше.       Она подняла голову. Зверёк сглотнул, ожидая приказов. Однако, их не последовало.       Вместо этого её корпус развернулся. Глаза вновь вгляделись в ссору, уже больше похожую на домашнее насилие. Связи на мониторе трещали по швам. Интересно, успеют ли в Бюро подлатать их?       Она взяла бокал и подставила его к белоснежным зубам. Прежде, чем сделать глоток, сказала:       — Точно такую же картину я хочу видеть на 14 февраля.       — Будет лучше, — уверил питомец.       Она хмыкнула, кивая головой.       — Прекрасно.       Наконец, она отпила Мерло и слизнула оставшуюся сладость на губах. Чувствуя переполняющую радость от ещё не свершившихся деяний, она рассмеялась, в этот раз заполняя пространство подвала вибрирующим эхом. Красные капли упали с бокала на обложку папки.       Зверёк, словно по команде занявший место позади, приподнял подбородок. В полутёмном коридоре его глаза сверкнули местью, которую он мечтал исполнить уже много лет. Местью, которую он скоро собирался воплотить в реальность.

***

      9 февраля, Нью-Йорк, район Трайбека       Штаб-квартира УДАР       Свет мягко заливал кабинет через большие арочные окна, ложась полосами на белый, иногда прерывающийся серыми зигзагами мраморный пол. Машинка на углу стола щёлкала клавишами, печатая снимок, без пауз. Старательно вырисовывала из букв масштабную картинку. Если приглядеться, то можно было заметить, как вокруг неё летала золотая рабочая пыль, которая и давала печатной машинке жизнь. Только вот пыли становилось всё меньше и меньше, из-за старания изобразить снимок похожим на карту. Хоть бы не пришлось добавлять линсалий, чтобы допечатать его.       Лариса Уимс сидела на кресле в кабинете штаб-квартиры УДАР и выжидающе смотрела на листок, который медленно выползал из ролика машинки. Она пришла рано. Было важно прочитать отчёт о проваленной операции перед тем, как соберется вся команда. А потом сделать вердикт по дальнейшим действиям и дать ребятам новые указания.       Произошедшее вчера не разозлило её, лишь заставило осознать — инспекторы поняли, куда нужно смотреть. Точнее, знали, по каким связям надо идти, чтобы отыскать «виновных». Так и подтвердилась её догадка — агенты Инспекции были осведомлены, какие связи были подменены. Им дали информацию об этом. Наводку.       Откуда?       Управляющей тяжело было признать, но именно из-за слухов, которые она услышала в Верховном Роковом Суде, ей пришлось заставить своих агентов пойти на это дело. На задание, изначально обречённое на провал. Ей лишь нужно было проверить, не сидели ли инспекторы на хвосте. По словам Арбитров, агенты начали предсказывать шаги тех, кто подменял Судьбы. По отчёту, написанному сотрудниками, было понято, что инспекторы выяснили имена людей, чьи связи они, по мнению всего Министерства, уничтожали, а также уничтожат в будущем. Но это не касалось раскрытия имён сотрудников УДАР.       Инспекторы не вычислили их.       Уимс знала, что Энид сможет справиться, выкрутиться, не попасться на глаза агентов Инспекции. Но узнай подчинённые об истинной цели задания, то точно бы не прыгали от радости, восхваляя управляющую за гениальную идею. Рука автоматически потянулась к лицу, и пальцы сомкнулись на губах, будто не давая произнести правду вслух. Она нарочно подвела команду. Всё же предательство ради стратегии оказалось тяжёлым выбором, даже если оно являлось частью успешного шага.       Благодаря этим мыслям Лариса узнала, что у её совести острые зубы. Уж слишком сильно она её грызла.       Машинка, выпуская последний клубок дыма вместе с золотой пылью, закончила печатать страницу, чуть приподнялась, а затем упала, вновь становясь ничем не примечательным механизмом. Хриплый звук удара разбудил Уимс от размышлений, и она протянула руку, забирая листы из ролика.       Устройство сотворило схематичные чертежи из букв и символов, отмеченных на клавиатуре. Несколько снимков карты сетевого окна, на которых был запечатлён бар. На ней горели четыре точки. Первая и третья: тёмно-фиолетовая — сотрудники без связей, а вот две зеленые рядом с ними — детектор и монокль, магические артефакты. Снимки показывали перемещения объектов в разное время. Последний лист, на котором было отмечено 18:36, доказывал, что Энид смогла сбежать без погони — первый фиолетовый кружок оставался в баре ещё примерно полчаса.       Удивительно, что детектор был включен не сразу. Синклер едва удалось ускользнуть и остаться незамеченной.       Женщина отложила лист и достала из-под стола досье девушки, чью связь хватило наглости подменить на «скитальца». Ту, что пока не удалось восстановить. Она вложила все снимки в один прозрачный файл, а потом перевела взгляд на папку с личными делами.       Уимс принесла их из архива Международного Отдела Связей. Как и большинство информации о том, что судьбы людей ломают для собственной выгоды.       Всё же есть плюсы работать аналитиком глобальных переплетений — это давало тебе не только высокий пост, но и доступ к большинству файлов, которые скрыты для обычного рабочего, скажем, от тех же финансовых менеджеров Банка «Мидас». Эти файлы недоступны каждому, но и Уимс имела право изучать их. Никто не додумается обвинять тебя в шпионаже, если всё можно подать как «необходимость подробного анализа».       Лариса усмехнулась — эта эмоция являлась скорее привычкой, чем реакцией. Женщина скользнула пальцами к лежащему рядом поцарапанному портсигару и вытянула оттуда тонкую сигариллу. В сумке, стоящей на другом конце стола, она нашла зажигалку. Уимс медленно откинулась на спинку кресла. Зажигалка щёлкнула в её руках. Огонь и долгий затяг. Она улыбнулась, чувствуя едкий дым со сладко-древесным вкусом и, медленно выдыхая, повернулась в сторону окна.       Солнечные лучи становились всё ярче, несмотря на ветреную погоду. Совершенно противоположно тому дню, когда Уимс впервые узнала, что многие прочные связи — мастерски склеенные папье-маше.       Именно в тот день всё изменилось.       Это началось полгода назад, дождливым осенним вечером. Когда Уимс вышла с планёрки и приступила к выявлению потенциальной выгоды новосозданных связей. В этом состояла одна из обязанностей её должности — анализировать глобальные, экономические, политические связи и давать рекомендации по их улучшению. Ей, конечно, хотелось поскорее уйти, но навалилось много проверок на судьбы. Она осматривала снимки, застывшие в синеватом мерцании голограмм. Женщина внимательно сверяла связи с данными, добавляя примерный план того, как можно развить отношения. Необходимо было разобраться с ними сегодня, чтобы завтра правки ушли в отдел создания сюжетов.       Кропотливая работа, которая заняла около трёх часов беспрерывного сидения за монитором. Её глаза слегка покраснели — слишком долго вглядывалась в экран. Но Уимс даже не заметила, как пролетело время. И в очередной раз задержалась на работе.       Закончив к семи вечера, она вздохнула и потянулась, хрустя позвонками. Затем сложила плоды её трудов в одну огромную стопку и понесла их к дивану, на котором хранились некоторые отчёты сегодняшнего утра. Она медленно продвигалась через узкий проём между шкафом и офисным столом. Но спустя пару секунд пожалела, что решилась на глупый шаг перенести огромный объём документов. Дело в том, что Лариса не заметила, как задела монитор бумагами, и он, поворачиваясь на 180 градусов, упал прямо возле её ног.       — Чёрт! — сорвалось с её губ.       Она отложила бумаги и бросилась к экрану, мысленно готовясь ругать себя за столь опрометчивую идею отнести все папки разом. Она присела и осмотрела монитор. Основной корпус не был поврежден, но вот на самой линзе была тонкая трещина, которая тянулась с нижнего левого к верхнему правому краю.       Она громко выдохнула.       Лариса знала правило. 4.7. пункт по эксплуатации монитора. Необходимо было незамедлительно сменить эфирную линзу, если та подверглась сильному механическому повреждению. Уимс прикусила губу, размышляя. Она решила проверить, будет ли линза работать. Если так, то это не страшно, можно было бы заняться заменой завтра. Уже было поздно и EL-специалист наверняка давно ушёл, как и весь отдел.       Она подняла монитор, поставила его на стол и с замиранием сердца приложила палец к экрану. На её радость, он включился и показал ранее полученный ей снимок. Не идеальный, немного зернистый у трещины, но читаемый. Лариса решила проверить несколько других изображений и то, как экран передавал связи. И когда она почти убедилась, что всё в порядке, то на её глаза попался любопытный кадр.       У женщины и мужчины, которые изначально должны были быть связаны, теперь были абсолютно другие судьбы.       Она увеличила даты и имена на их связях. Обновила систему. Но информация оставалась неизменной. Уимс поморщилась и в очередной раз решила дать себе мысленно по затылку. Как она не заметила разницу их связей? Может, просто заработалась? Ей явно нужны выходные подлиннее.       Однако, полистав отчёт, она поняла, что эта пара была обязана создать союз. Такое было указание. Предполагалось, что именно они партнеры до конца жизнь. Такими были их судьбы по исследованию Бюро Отношений.       Но ведь перед ней, её глазами, были абсолютно другие даты. Другие люди. Другие линии.       Не сходилось.       Тогда она решила пойти в архив, найти копии дел других людей, связанных с жизнями изученной ей пары. Она раздобыла около десяти связей и вернулась в кабинет, поскорее решая проверить догадку. Почти все они имели другую судьбу на линзе, отличную от той, которая была сформирована с помощью сюжетов. По работам БОРСС, она являлась подлинной.       Но что тогда на её экране? Подделка?       — Не может быть, бред какой-то.       Взявшись основательно за проблему с подделанными судьбами, она собрала некоторые из них и запросила приём в Министерство. Однако те не пытались разобраться. Заместитель Министра посмеялся её предположениям в лицо, даже не стал созывать совет. Сказал поменять монитор — и дело с концом. Ведь не могло быть так, чтобы лишь один сломанный монитор показывал всю правду.       На следующий день в её кабинете стояла новая линза. И теперь она «исправно» показывала все связи, которые Уимс посчитала (увидела) неправильными. Её взгляд скользнул к мусорному ведру, возле которого стоял её, по словам Заместителя Министра, испорченный монитор.       Она думала проникнуть в кабинет Ноубла Уокера и нарочно сломать его монитор к чертям. Или разломать почти половину линз в глобальном отделе. Но даже если это сработало бы, её приговорили к суду за вмешательство в работу сотрудников и порчу имущества без согласования с Министерством. А там… кто знает, что бы с ней сделали. Минимум новая «прекрасная» работа в Ретрофатуме, а максимум…       Уимс не была так глупа. Если ей хотелось разобраться с этим, то нужно действовать скрытно. Не вызывать подозрений. Оставаться на посту. Лишь бы была возможность искать данные изнутри.       Старый монитор Лариса перетащила домой. И там, в тишине и спокойствие, могла разобраться с чёртовыми изменчивыми связями. Она увидела, что некоторые отчеты показывали не совсем стабильные связи, постоянные ссоры, разрывы, чувства, которых на самом деле нет. Также нашла копии отклонений запросов о проведении проверки на подлинность. Досконально изучила настоящие судьбы, которые должны быть соединены, их сюжеты и первые наметки. И всё сводилось к тому, что изменения происходили в Бюро Отношений, Романтики и Судьбоносных Связей. Именно там специалисты соединяли нужных людей и разрывали неистинные связи. Именно оттуда росли корни. Именно с них и нужно было начать.       Исследовав множество связей, она поняла, что почти все изменения происходили в Нью-Йорке. Лишь некоторые за его пределами и являлись изменёнными только благодаря образовавшейся цепочке.       Опыт, ну или чутьё, подсказывали, что судьбы станут истинными на любой линзе, если их сделать по-настоящему правильными. По её теории, своеобразный «эфирный вирус» можно устранить и так, без поломки экрана. Таковая была её первая цель — попробовать изменить судьбы снова. Пришлось постараться, чтобы выяснить, как проверить теорию об восстановлениях связей на мониторе. Ведь как она могла? Не имея возможностей БОРСС?       Уимс спустилась в Ретрофатум — хранилище всего забытого, сломанного и пыльного. В основном здесь оставляли документы, но были и испорченные мониторы, первые детекторы, сломанные машинки и так далее.       Ей лишь нужно было узнать, есть ли линза, которая не использовалась в существующих сейчас мониторах. Ретроархиверисты не особо хотели обращать на неё внимания — работы было больше, чем времени на разговоры. Уимс показала им сломанный телескоп и, мило отказываясь отвлекать их от работы, сама направилась в сторону старых артефактов.       Перебрав несколько нерабочих мониторов, зеркал и пространственный маятников, она наткнулась на груду бесполезных телескопов — астральных окуляторов. Все они были испорчены, разбиты. Как и тот, что она держала в руках.       И она стала искать. Где-то должно было находить хоть одно целое стекло. И если бы женщина нашла его, вышла бы победителем из Ретрофатума. Однако она отсыкала нечто большее, чем просто телескопическое стекло. За одним из окуляторов, лежала старая пыльная шкатулка, об которую она случайно запнулась. Уимс подняла бровь, не осозновая, что это. Ларец. На нём был выведен необычный знак, который оказалось тяжело разобрать сразу.       Отчаянная любопытством Уимс подняла ларец, провела по сине-золотой крышке рукой, стряхивая толстый слой пыли. На ней был выгравирован красный круг, который справа распадался на частицы.       Она повернула замочек, открыла крышку и увидела монокль. Визор. Внутри лежала памятка по использованию. Лариса раскрыла тонкий свиток и пробежалась глазами по выцветшим буквам. А затем взяла в руки монокль, подвигала шестерёнки, примерила на глаз.       Он был такой старинный. Но полностью целый.       Визор связан с монитором, но, по сути, сама линза состояла не из эфира. То есть, теоретически, накладывая судьбы с экрана, он должен был показывать их некорректность. Размытость. Повреждённость.       И с мыслью, что она нашла клад, Лариса положила коробочку в сумку, а затем поставила нарочно испорченный игрушечный телескоп у груды нерабочих артефактов. Пролепетала ретроархиверистке, имеющей удивительно яркие жёлтые глаза, что оставила сломанную вещь в начале «свалки», попрощалась и ушла, желая скорее проверить теорию на практике.       Уимс в последний раз втянула в лёгкие дым и потушила сигариллу об пепельницу. Все эти воспоминания слишком часто всплывали в голове, наполняя её силой и верой в свою миссию. Если бы она только не осталась дольше на работе в тот день. Если бы не разбила монитор. Если бы не нашла визор…       Она бы не смогла собрать команду, которая сейчас боролась с фальшиво созданными узами.       Выяснить, что затевают Бюро Отношений, правда, так и не получилось. Кроме одного: в этом была выгода. И как бы там ни было, разбирательство с Гомесом Аддамсом показало, что им есть, что скрывать. Длилось оно уж слишком долго.       Но зачем просить помощь у Донована Галпина?       Неужели они хотели обвести всех вокруг пальца своим лживым маневром? Или же всё могло быть куда сложнее и запутаннее, что даже сами директора не в курсе подмен отношений. Если это не БОРСС, то кто тогда запрограммировал мониторы? Кто тогда заставлял всех верить в ложь, выдавая её за истину? Кто ещё имел мотив?       За дверью послышался топот и знакомые голоса. Не дожидаясь стука, женщина крикнула:       — Заходите!       В её кабинет вошел полный состав УДАР, приветствуя управляющую.

***

      — Такова обстановка на текущий момент. По крайней мере, в Министерстве не ходят слухи о раскрытии дела Бюро Отношений. Но то, что наши шаги начинают предугадывать, может заставить нас оказаться в уязвимой позицию.       Уимс прошлась вдоль стола, касаясь пальцами его кромки. Подчинённые сидели на креслах, повернутые корпусами в её сторону.       — Уязвимой? — усмехнулся Ксавье и выпучил глаза, подобая маленькому африканскому примату. — Если бы мы не заметили инспектора, нас бы уже повязали.       — Если бы ты, ясновидец недоделанный, мог сразу посмотреть в карту сетевого окна, мы бы вообще не попали в…       — Если бы ты, дура, могла хоть раз заткнуть свою…       — Довольно! — громкий голос, словно нож, прорезал пространство кабинета. Энид даже вздрогнула от того, насколько звук был резким. — Здесь не место вашим недомолвкам. Вы должны быть сплочённой командой, но почему-то стоите по разные стороны каната! Если будете дальше тянуть его, то никто не победит — верёвка порвётся.       Эни и Ксавье злобно переглянулись. Оба понимали смысл метафоры Уимс. А потом, осознавая, что необходимо сконцентрироваться на проблеме, решили оставить обиды позади, с натяжкой кивая друг другу. Хотя Энид не могла не заметить, как левая нога Ксавье всё ещё нервно дрыгалась, стараясь выбросить напряжение, а Эни, прикусив губу, старалась укротить желание снова возразить ему.       — Несмотря на проваленное задание, мы получили и важную информацию.       — Какую? — спросила Энид, быстро сконцентрировавшись на словах управляющей.       Девушка сидела справа, спиной к окну. Правая нога закинута на левую, руки скрещены на груди, позвоночник выпрямлен. Её поза создавала мираж уверенности и силы, за которым крылась реальность. На самом деле внутри себя Энид переживала. Довольно сильно.       Ей даже стало жарковато в бежевом коротком свитере. Возможно, в кабинете слишком сильно накалилась атмосфера. А, может быть, волнение и самокритика не отпускали её с самого момента неудачи, из-за чего нервный жар появлялся переодически сам собой.       Странное чувство. По сути, она уберегла УДАР от риска быть обнаруженными. Да и её подруга была права — если бы Ксавье раньше проверил карту, может, удалось бы избежать такого стресса. Энид бы не пришлось пересекать два квартала без куртки, в одном пиджаке, чтобы безопасно поймать такси до дома. И всё равно, она накручивала и накручивала, словно быстро вращающаяся карусель. Частичка предрассудков, запечатлённых ещё давно, в детстве, говорила ей, что она могла и сама рассчитать подвох.       У Энид всё всегда получалось идеально. Должно было быть таким. Но в этот раз…       — Мы знаем, насколько они близки, — ответила Уимс, продолжая ходить взад-вперёд. — Это даёт преимущество. И пока они думают, что впереди нас, на самом деле, это мы будем на шаг впереди.       — То есть, мы снова возьмёмся за дело?       — Нет, Карлофф, — она остановилась, а затем, осмотрев каждого из ребят, присела на своё кресло. — Мы возьмём паузу.       В кабинете повисла тишина. Все нахмурились, не ожидая такого ответа. Первый проснулся, как всегда, Ксавье.       — Что? — возмутился Торп. — Мы заляжем на дно?!       Уимс кивнула.       — Нам нужно на время отстраниться от задания. Пока мы не узнаем, откуда они взяли информацию.       — С одной стороны, это логичное решение, но с другой… Неужели мы просто дадим им продолжать думать, что их подмена связей — это истина? Которую кто-то волшебным образом меняет на новую истину?       — Мы навредим себе, если будем действовать сразу. Зная, что они предугадывают наш ход действия, — Уимс спокойно ответила, складывая руки в замок на колене. Я буду чаще общаться и узнавать о слухах, отслеживать передвижение инспекторов и их планы. Но пока необходимо остановиться.       — Как надолго? — спросила Энид. Её пальцы подняли рукава свитера.       — Сколько потребуется. Пока я не дам сигнал.       — Разве информация про будущие изменения взята не из Бюро Отношений? Очевидно, что они вступили в сговор! — воскликнула Эни.       — Или из Бюро, или… Кто-то выше стоит за этим.       Все задумчиво смотрели на управляющую, пытаясь понять, кого именно она имела в виду. Но, кажется, даже сама Уимс не выстроила предположения на этот счёт.       — Вы уверены, что они нас не вычислили? — спросил Карлофф.       — Да. Они бы не ждали подходящего момента, чтобы вломиться в штаб-квартиру.       — Просто… как насчёт кого-то из нас? — Карлофф был серьёзен, но смущён. Все странно посмотрели на него, не совсем осознавая его вопроса. — Кто-то… мог слить информацию по нашим делам.       Энид подняла бровь. Неужели он хочет сказать, что среди них — предатель?       — И кого, прости, ты подозреваешь, приятель? — Эни сузила глаза, откидывая длинные волосы назад.       — Мне вот тоже интересно, — Ксавье не отставал. — А, может, это ты?       — Ну… я не в этом плане!       — Это глупое предположение, — резюмировала Энид. — Как и сказала Уимс, нас бы уже нашли.       — К тому же, я верю в вас, вашу честность и намерение восстановить справедливость, — подтвердила женщина, кивая в сторону Энид. Та улыбнулась в ответ. — Помните, как я собирала всех вас? Узнавала вас ближе, проверяла каждого. Мне нужны были именно вы. Никто иной. Я доверяю вам.       Сотрудники вновь кивнули, придаваясь воспоминаниям. Каждый из них однажды столкнулся с несправедливостью, которую никто не брал всерьёз. Им просто повезло, что Уимс смогла дать им шанс повлиять на систему, найти виновных и быть частью масштабной операции по спасению судеб.       Они просто не могут быть предателями.       Энид обвела взглядом своих коллег. Каждого из них что-то заставляло терзаться сомнениями.       Бред. Мы команда, чёрт побери. Иначе бы они не сидели здесь за одним столом.       Похоже, заметив напряжение, Уимс начала говорить:       — Помните, что мы делаем это не ради себя. Мы делаем это ради общей цели. — Уимс поставила локти на стол и немного наклонилась вперёд. Её голос стал чуть серьёзней. — В мире, где все хотят манипулировать связями, мы должны быть теми, кто умеет видеть правду.       Ребята выпрямились, вслушиваясь в речь.       — Мы не будем бездельничать. Временно понаблюдаем за ними издалека. Продумаем тактику. Мы выигрываем время. Ведь вся наша работа…       — …Удар по иллюзиям! — хором отозвались сотрудники.       Неожиданно появление «боевого клича» вызвало улыбку. Энид почувствовала, как напряжение, сковывающее их, начинает немного рассеиваться, а её собственное тело тоже начало остывать. Даже Ксавье, обычно сдержанный, чуть приподнял уголки губ. В их глазах вспыхнуло что-то общее.       Решимость.       Она чувствовала её и сама широко улыбнулась, вглядывась в глубокие глаза управляющей.       — Так держать, коллеги.

***

      9 февраля, Нью-Йорк, Квинс       Здание БОРСС       «Забвение. Красный круг с распадающимися частицами. Почему же ты? Почему не средства стирания памяти? Почему не браслет с затенителем?»       Ручка в очередной раз добавила вопросу слой, обводя контур тёмными чернилами.       «Оно должно иметь пользу, кроме той, что помогает забыть… Это единственный ответ…»       Голова повернулась к линзе, руки вновь вводили данные, губы проговорили нужный сюжет.       Капля чернил упала и превратила вопрос в кляксу.       «В этом и ответ».       Уэнсдей проявляла удивительную способность мультизадачности.       Её левая рука скользила по экрану линзы, выискивала нуждающиеся в разрыве нити. Быстрый взгляд оценивал, анализировал их, определяя уровень внедрения мысли. Губы шептали фразы из сценариев, присланных главным отделом создания сюжетов, и превращали трещины отношений в пропасть между двумя людьми.       Правая рука держала тонкую перьевую ручку, записывая в блокнот размышления о клейме «Обливиона» и схожести с другими, уже знакомыми ей феноменами. Уделяла внимание заметкам, когда заканчивала с одним из разрывов.       Она охотилась на правду, стараясь не отвлекаться от работы.       — Не сделал подарок на день рождения? Бросить незамедлительно.       Глаза вцепились в исписанную страницу блокнота.       «По словам Дивины, его использовали давно. И такие инструменты могут находиться в Ретрофатуме. Спуститься туда?»       Выхватила связи из линзы.       — Изменила с парнем накануне свадьбы… Ага. Отмена помолвки. Тяжёлое расставание.       Убрала сюжет. Взяла новый. Оплела взглядом знак на деле Донована.       «Если это всё поможет подобраться к истине. Только там можно узнать подробнее».       Она подняла правую руку и коснулась наконечника перьевой ручки сухими губами.       «Где бы взять доступ…?»       Её рабоче-детективное цунами прервал отдалённый голос — вначале тихий, фоновый, шершавый. Она чувствовала, как медленно выходила из потока мыслей, хотя старательно пыталась держаться за него.       — …дей! Уэнсдей Аддамс! Слышишь меня?!       Медленно, с холодным выражением лица, она повернулась, уставилась своими истинно чёрными глазами на смелого персонажа, который захотел дать ей отдых. Уэнсдей почувствовала, как раздражение завладевало телом — сердце перекачивало кровь быстрее, гулко стуча о рёбра и отдавая в перепонки.       Конечно, перед ней стоял Юджин.       — Ты в порядке? Ты бледная, — Юджин взволновано осматривал её лицо. Уэнсдей сморщила лоб, в её зрачках сверкнули колюще-режущие инструменты. — Ну, точнее, бледнее, чем обычно…       — Есть вопросы, Оттингер? — слова выражали интерес, но интонация говорила «убирайся». Правда, это не помогло избавиться от назойливого внимания.       — Нет… Ну, то есть, скорее утверждение…       — Ладно, говори уже, хватит мямлить. — она вздохнула, откидываясь на спинку кресла. Кажется, она слишком перенапряглась — чувствовалась боль в районе плеч и затылка. Аддамс положила правую руку на шею и начала крутить головой, чтобы снять болевые ощущения.       Взгляд скользнул по рабочему месту. Оно было непривычно завалено бумагами. Обычно Уэнсдей сортировала использованные сюжеты сразу, чтобы потом не тратить на это время. Возможно, именно это было тем, что смутило Юджина в работе наставницы. Картина перед стажёром могла сконфузить понимание. Он наверняка решил, что у неё нервный срыв, когда это скорее был «порыв». Но, возможно, и правда неспокойный.       — Йоко… — парень достал небольшой клочок бумаги, который напечатала машинка, а затем передал ей. — В общем, она попросила тебя прийти в ДОЗы. Сказала, что это касается корпоратива. Там… там всё написано.       Уэнсдей нахмурились, но всё же взяла бумажку и принялась читать. │От: Летучаямышькорпус2 │ Для: Мамба ПолуБосс │ │Аддамс, зайди ко мне в отдел через полчаса. │Буду раздавать обязанности по празднику. │Не переживай, сильно напрягать не буду. │ │      Чао.       Обязанности? Она усмехнулась. Эта смекалистая персона решила, что Уэнсдей и правда будет выполнять её поручения? Ни за что.       — Я не пойду, — сделала вердикт и протянула записку стажеру. — Так и напиши ей в ответ.       — Ты до конца прочитала?       Аддамс смерила Юджина по меньшей мере недобрым взглядом и вновь вернула лист к себе. Она не хотела читать дальше, ведь знала, что в любом случае откажется. Можно было бы закончить и на неразумно выдуманном имени адресата, сделав такой же вывод. Считая это редким случаем одолжения Танаке, она всё-таки прочла. │P.S. Отказы не принимаются!       — Всё равно напиши, — она уже собиралась разорвать бумажку и выбросить её в рядом стояющую урну, вернуться к делам поважнее вечеринок, но стажер вновь ее предупредил:       — Нет, там ещё… На обратной стороне.       Аддамс снова с вопросом смотрела на него. Он ответил на него незамедлительно.       — Я не читал, клянусь! — защищал себя парень. — Просто видел текст с двух сторон…       Она вздохнула, понимая, что не было желания даже подколоть сотрудника. Не его же это записка. Уэнсдей перевернула листок и с надеждой на то, что это будут последние буквы, которые она увидит от Йоко в послании, и прочитала: │P.S.S. Дивина сказала, что сможет добыть информацию по твоему недавнему вопросу. Тебе лишь стоит прийти на встречу и чуть-чуть помочь в организации; -).       Манипуляции? Нашла где высосать выгоду, кровопийца. «Чуть-чуть помочь»? Да это всё равно, что получить приглашение со смехом в лицо. Уэнсдей нуждалась в данных. Ей необходимо было разобраться с Забвением. И Йоко знала. Знала и пользовалась.       Уэнсдей скомкала листок и бросила его под стол.       — Чёртова вымогательница, — Аддамс сверила время на часах и оценила взглядом лежащие без внимания сценарии. — Напиши, что я буду. Только разберусь с первой половиной стопки.       Юджин улыбнулся. Стажёр так и не понял изменения в её поведении, но и не стал настаивать на ответе. Кивнул коротко, развернулся на пятках и уже сделал шаг прочь, когда вдруг словно вспомнил что-то важное, взял со стола пару пергаментов и вновь повернулся к начальнице.       — Прости, если снова отвлекаю, — он слегка нервничал, в очередной раз нарушая концентрацию Уэнсдей на работе. Та нехотя обратила на него взгляд, а затем на пергамент в руке. — Сотрудники Инспекции сегодня просили документы в ДПО. Уточняли информацию про неё. Я подумал, тебе станет интересно…       Перед её глазами появилась фотография женщины, рядом с которой находился инструмент, похожий на саксофон. Тёмные волосы, строгий костюм. Лицо было задумчивым, отрешённым. В руках она держала зелёные чётки. На втором листе предоставлялось досье. В графе «Судьба» стояло всего два слова: «Одинокий скиталец». Уэнсдей напряглась, зигзагом читая о жизни Лейлы Кей.       — Если быть честным, такое бывает редко, — подолжал парень. — Чтобы они интересовались связями и судьбой «для справки». Это явно было неслучайно.       — Откуда ты это узнал? — Уэнсдей сощурила глаза, изучая информацию про женщину.       — Аякс занимается подобными вопросами, — Юджин пожал плечами. — Я хороший слушатель. А он так себе молчун. Даже не пришлось уточнять, сам всё рассказал.       Аддамс знала, что парни сблизились, по крайней мере стали вместе обедать, занимая стол в кафетерии. Может, это и могло послужить такой открытости Петрополуса.       — Я просто подумал… Возможно, она следующая жертва? В плане, есть же вероятность, что они начали понимать, какие судьбы поменяются?       Уэнсдей поставила локоть на стол и задумчиво провела пальцем по подбородку.       — Может и так, — кивнула она.       Отчасти, стажёр был прав. Просто так запросы не отправляются. Проверки всегда значат больше, чем говорят следователи в письмах. Но Оттингера этот вопрос не должен касаться. Даже если ей удастаться выяснить больше, то он не должен вмешиваться.       — А может, это лишь усиление безопасности, — Уэнсдей отложила листы и сделала вид, что её перестала интересовать находка сотрудника. — Нет ничего, что подтвердило бы их работу, кроме будущего возможного изменения судьбы этой Лейлы. Пока это лишь теория. И лучше тебе не лезть глубже, чем ты можешь видеть.       Юджин расстроено опустил глаза. Все его тело окуталось пеленой разочарования. Не столько от запрета начальницы, сколько от осознания, что его помощь оказалась бесполезна.       — Просто… я понял, что ты озадачена проблемой со связями и…       — Даже не начинай, Оттингер, — попросила Уэнсдей, закрывая блокнот. Не дай бог ещё и оттуда вычитал важные детали.       — Я о том, что… Если нужна ещё помощь или там, не знаю, подробные материалы, я к твоим услугам.       — Ни. Слова. Больше, — отчеканила Аддамс, разворачивая корпус к линзе.       — Как скажете, мэм, — Юджин вздохнул, опустил глаза и хмуро зашагал к своему рабочему месту, оставив Уэнсдей в покое.       Аддамс прикусила губу. И чем бы он помог? Жалкое подобие работника. Правильный? Конечно. Честный? Быть может. Внимательный? Достаточно. Но не тот ум, не та хватка. Даже если он смог добыть некие данные, то не те, которые ей нужны на данный момент. Или… может быть, стоило хотя бы взять во внимание его слова? Нет. Не сейчас.       Она спрятала листы и блокнот в одной из тумбочек, взяла несколько сюжетов в руки и вернула взгляд на монитор. Надо было работать. Чтобы потом выяснить, что за информацию хотела предоставить ей Дивина. Она точно должна быть ценной. В чём-чём, но во взаимной выгоде Йоко никогда не подводила.

***

      Пространство ДОЗ разительно отличалось от обычных офисов с хаотично размещёнными столами, как, например, было в корпусе ДПО.       В центре этажа стоял круглый прозрачный стол с множеством мониторов с эфирной линзой. Вокруг него сидели и внимательно (наколько это было внимательно, учитывая, что они находились под руководством Йоко) выполняли свою работу проектировщики траекторий. В основном, проектировщики выстраивали будущие знакомства: рассчитывали идеальные места и моменты, сверялись со сценариями и соединяли людей в пары, которым суждено было стать истинными. Они исполняли задачи так, чтобы всё выглядело естественным. Например, случайная встреча в библиотеке, забытый шарф на вокзале или пересечение взглядов в переполненном кафе. Их мониторы подсвечивали лица людей и их даты судеб, и Уэнсдей даже могла заметить, как на одном из таких получилось свести пару в, кажется, университете.       По обе стороны от центрального стола возвышались трёхъярусные деревянные платформы, словно амфитеатр или миниатюрный стадион. В левом секторе сидели сотрудники, проверяющие правильность сюжетов и реакцию людей на них. Их называли контролёры качества встреч. Справа же разместились специалисты, которые высчитывали эмоциональную готовность людей к переменам жизни. Кураторы ожиданий наблюдали за состоянием тех, кому предстояло в скором влюбиться. И если люди были ещё не готовы к переменам, но судьба говорила иначе, приходилось давать знаки заранее. Кураторы подготавливали людей, внушая чувство уверенности в жизни. Давали намёки на то, что скоро появится человек, который точно станет их партнёром. Но только если это правда требовалось. Особенно в тяжёлых случаях выхода из токсичных отношений.       Юджин мило помахал знакомым из отдела. Аддамс пошла прямо и остановилась возле отдельного кабинета, на котором замыкался амфитеатр. На двери красовалась табличка с надписью:

│ЙОКО ТАНАКА│

│НАЧАЛЬНИЦА│

│ДЕПОРТАМЕНТА ОЖИДАЕМЫХ ЗНАКОМСТВ│

      Уэнсдей дернула ручку. Но дверь оказалась заперта. Девушка даже не могла представить, почему Йоко покинула пост. Она сделала шаг назад и вдруг почувствовала, как кто-то врезался в неё, а точнее, её спину.       — Ой, прости… — раздался виноватый голос.       Аддамс развернулась, чтобы испепелить грозным взглядом стажера, который, к слову, бессовестно напросился сопровождать её в этой «миссии», но, видимо, забыл, как работают ноги. Прежде чем она успела снова иронично напомнить ему, что нужно думать, прежде чем куда-то держать путь, перед её взором показалась чересчур довольная Бьянка Барклай.       Она точно не обойдется без шуток.       — Какие люди! И без… Ой, с охраной, — сьязвила Барклай, приковав взгляд к Юджину. Тот улыбнулся, но лишь на секунду — начальница всё-таки нашла время испепелить его взглядом.       Что и требовалось доказать.       Бьянка подошла ближе, наклонила голову, осматривая странную парочку.       — Ты… Юджин. Приятно тебя видеть, — её тон был вежливый, но с долей неугомонного развлечения.       — Здравствуйте! — стажёр улыбнулся, поправляя синий галстук.       — Не строй из себя милую начальницу, Барклай, — Аддамс скрестила руки на груди. — Осторожно, Оттингер, она жалит также, как и жужжит. Быстро и без предупреждений.       — Жалит? — парень резко покраснел, раскрыл глаза, тяжело вздохнул. В памяти вспыхнули картинки прошлого. Того, как на него напал целый рой пчел. Ещё до того, как он смог получить работу в БОРСС. Благодаря чему, собственно, и попал сюда.       Он сглотнул ком в горле и провел по шее рукой, вспоминая неприятное чувство опухоли в глотке.       — Насчёт этого кстати… — Барклай старательно игнорировала предупреждение коллеги. — Всё не удавалось спросить: каково тебе работать с Аддамс? Пожалуй, уже весь мозг тебе разъела ядовитыми правилами.       — Ну, я… — он выдохнул, отходя от Бьянки на шаг. Девушка прищурилась, пытаясь понять, что его жест значит. — В общем-то, не жалуюсь. Работа тяжелая, но…       — Ладно, я поняла, из-за неё достаточно тяжело, правда? Знаешь, даже Святой Валентин не сможет помочь размягчить её чёрствую душу.       Юджин смущенно опустил голову.       — Я, по крайней мере, могу приструнить сотрудника, если он делает свою работу плохо, — спокойно проговорила Уэнсдей.       Бьянка фыркнула. Аддамс усмехнулась.       Задела за живое.       — Я так рада, что ты пришла. Сразу стало весело, — она осмотрела ногти, старательно делая вид, что не обижена. Будто это не она начала их словесную перепалку, которая вышла в оскорбления. — Как это Йоко удалось тебя сюда заманить? Обещала тебе быть спокойной целый месяц после праздника? Сразу скажу, что она нагло врёт.       — Когда-нибудь, Барклай, я… — Аддамс хотела кинуть что-то колкое, чтобы навсегда закрыть эту тему, но послышался знакомый голос.       — О, мои дорогие, вы уже здесь! — Йоко подошла к компании, приобняла Бьянку, кивнула Аддамс и пожала руку Юджину. — Прикольно, что и ты здесь, парень. Крутой галстук.       Юджин улыбнулся, переглянувшись с наставницей. Уэнсдей не реагировала, набираясь сил отчитать Танаку.       — Извините, что заставила ждать. Я искала Босса, чтобы отправить запросы о проверках связей. Последнее время столько несостыковок со знакомствами, что мне даже страшно, что будет завтра, каждый день трэш… Сейчас, позову Диви…ну. Дивину. Хах. Постойте секунду!       И умчалась куда-то за угол кабинета.       — Она такая странная… Протараторила так быстро, что я почти ничего не поняла. Могла бы хоть дверь открыть, — Барклай закатила глаза.       Но Уэнсдей не ответила ничего на её недовольство. В голове появилась странная мысль. Проблемы с парами? Где-то Аддамс слышала похожее выражение. Да, точно. Недавно Бьянка упомянула про то, что происходят слишком частые ссоры в парах. Невозможность вовремя исправить тяжёлые моменты…       «В последнее время люди ведут себя максимально агрессивно».       «Столько несостыковок со знакомствами».       — Что, Аддамс, язык проглотила, м? — продолжила Бьянка свою шарманку, а затем повернулась к парню. — Юджин, кажется, теперь ты можешь работать без угроз.       Аддамс вздохнула, пытаясь вспомнить, что именно наплела Бьянка, пока сама была занята своими мыслями. И, неожиданно для них обеих, в диалог вступил Юджин.       — Я вполне себе доволен работой под руководством Мисс Аддамс, — гордо заявил стажёр, выпрямляя плечи. — Я совершенствуюсь каждый раз. Благодаря Уэнсдей мои навыки заметно прогрессируют. Лучшего наставника и не пожелаешь.       И, Аддамс могла поклясться, что никогда не видела настолько шокированного лица бедной коллеги перед собой. Казалось, что у неё отвалится челюсть от сказанных слов Оттингера, ведь она явно не ожидала такой похвалы своей «соперницы».       Признаться, Уэнсдей тоже была, мягко говоря, удивлена. Но умело скрывало это за поднятым подбородком и ехидной усмешкой. Надо было пользоваться моментом и брать от него максимум пользы.       Дверь перед компанией отворилась. За ней сразу появились девушки — Йоко и Дивина. Сначала Уэнсдей пыталась понять, как они оказались в кабинете Танаки. А потом вспомнила, что он имел два входа — спереди и слева (который редко использовался и чаще всего был закрыт). Так что, вероятно, они вместе с Дивиной зашли со второго.       — Проходите, — улыбнулась азиатка, оставив дверь, и убежала к монитору.       Бьянка слегка приподняла бровь, осмотрела Аддамс, которая всем видом показывала свое превосходство. Барклай легко, скорее одобрительно, улыбнулась и, сделав шаг, первая прошла в кабинет.       Уэнсдей подождала, пока та скроется за стеной, затем развернулась к стажеру и подняла палец к его самодавольному лицу.       — И что это сейчас было? — прошипела Аддамс, сверля его взглядом. Казалось, что она могла бы с лёгкостью расплавить очки Юджина, если бы стояла так ещё пару минут.       — Я… Ну… Я и правда горжусь тем, что работаю с таким наставником, как ты.       Гордость? Уэнсдей слегка дёрнулась от подтверждений раннее сказанных парнем слов. Когда она пыталась всячески скинуть на него большую часть работы, которую считала недостойной своего внимания, стажёр едва справлялся с её количеством. Однако он считал всё это… честью? Работать с ней? С Уэнсдей, которую все считали жесткой и крайней дотошной?       Юджин глупо улыбнулся, заметив, как лицо начальницы, наконец, смягчалось.       Аддамс ничего не ответила. Лишь опустила палец, развернулась и уверено направилась в кабинет. И хотя начальница ДНР не подала и звука, где-то внутри неё разжигалось необъяснимое чувство, выдавая тепло на выступающие скулы.

***

      — В общем… — Йоко сделала глубокий вдох и обвела взглядом присутствующих, — С самого начала я не хотела делать скучный праздник. Обычная встреча и поедание роллов — слишком избито. А конкурсы с разными представлениям ведущего в костюме Амура тоже какой-то кошмар, — она чуть вздрогула, представляя старика в белых трусах. — Я всё думала, как бы нам превратить данную ситуацию в весёлое, при этом имеющее тематику, торжество. Тогда пришла на помощь Дивина…       — «Помощь» прям идеально слово, — прошептала Бьянка с игривой усмешкой и кашлянула в кулак. Аддамс усмехнулась, вспоминая, как Дивина и Йоко активно искали вдохновение в библиотеке.       — И мы вместе разработали уникальную концепцию, — Йоко перелистнула слайд на большом эфирном экране, где вырисовывались разные формы масок: с перьями, кристаллами, рогами, шипами и даже встроенными механизмами. — Наша вечеринка будет иметь тему «Маски Истин». Красиво, да?       — Неплохо звучит, — согласился Юджин, осматривая образы на экране.       Бьянка кивнула, обратив взор к рядом сидящей брюнетке. Уэнсдей молчала, ожидая обрисовки картины в целом — ей нужна была суть, а не впечатляющий декор.       — В обычной жизни все сотрудники БОРСС прячутся, работают в тени, не выдают себя, скрывая лица. — объясняла Дивина, показывая слайды, на которых сотрудники работали за мониторами. — Но на этом празднике мы сделаем наоборот. Мы раскроем личность. Через маски.       — За… масками? — переспросил сбитый с толку Юджин.       — Да, в этом и вся идея, — с улыбкой кивнула девушка. — Мы наденем маски, которые покажут нашу истинную сущность. То есть…       —… Каждый сделает маску под своё настоящее «я»! — с воодушевлением подхватила Танака. Та могла бы от радости выпрыгнуть из своих широких брюк, если бы на них не было удерживающего ремня. — Представьте… Красивые наряды, маски, украшения, которые будут говорить о тебе больше, чем пиджак и бейжик!       В комнате на мгновение повисла тишина. Уэнсдей слегка приподняла бровь, всё же решая её нарушить:       — Я так понимаю, возражения не принимаются?       — Вообще… — начала Йоко.       — А мне нравится, — с улыбкой вставила Бьянка. — Аддамс, можешь даже стиль не менять. У тебя и так хорошо получается себя показывать.       — Спасибо за твою заботу, Барклай, — Уэнсдей закинула ногу на ногу. — А ты можешь нацепить зеркало. Будешь отражать всех, кроме себя. Тебе ведь так нравится перед работниками быть такой, какой они хотят тебя видеть.       — Мне льстит, что вы вошли во вкус, но я бы хотела объяснить всё детальнее…       Презентация Йоко длилась ещё минут десять, с прерываниями на шутки и подколы сотрудников. Девушка детально рассказала обо всех секциях, которые хочет воссоздать, о том, какие нужны декорации и как лучше устроить приглашения и организацию. Однако, даже имея помощь Дивины, она была не в силах справиться со всеми возникающими ньюансами. И, конечно, она просила коллег о помощи.       Бьянка вызвалась курировать поставку и постановку декораций. На ней был подбор элементов интерьера, которые бы подчёркивали магическую составляющую, в то же время соединяли это всё с современными нотками. Как бы там ни было, Аддамс принимала, что Бьянка проявляла хорошее внимание к деталям, что и правда делало её идеальной кандидаткой на эту роль.       Йоко отвечала за разработку зон фестиваля, внутреннюю организацию и рекламную кампанию внутри Бюро. Она предложила, какие бы хотела видеть постеры и флаеры на досках информации. Она даже собиралась выпустить мини-дайджест в рассылке, где была бы краткая инструкция по участию. Дивина должна была помогать ей в этом, так что их задачи были схожими.       Что же до Уэнсдей… Она, конечно, не питала сильного энтузиазма. Однако вспомнив постскриптум Танаки, не смогла отказаться. Йоко предложила ей заняться расчетом бюджета. Посчитать предполагаемые траты на декор и еду, а затем определить разумный взнос сотрудников за устроенный праздник. Несмотря на то, что Мортиша согласилась покрыть расходы, Танака не хотела сильно транжирить её. Небольшую сумму от коллег было реально получить — главное найти подход, при котором они захотят прийти (и сделать маски, собственно). Только Аддамс могла заставить всех скинуться вовремя. Все это знали.       Также в её обязанности входило составление списка гостей и координация логистики. Казалось, что этого слишком уж много для неё одной. Так что часть задач она любезно отдала Юджину. Тот был безумно рад помочь.       Решив, что обдумают все детали на досуге, после работы, они закончили на этом. Бьянка поспешно ушла, чувствуя, как подчинённые рыдали, ожидая её печатей на документах. Юджин тоже, по указу начальницы, быстро ретировался, чтобы продолжить разрывать несудьбоносные связи.       И только Аддамс осталась, чтобы выпытать у Дивины её гениальную идею. Ради которой, собственно, и пришла, прерывая рабочее время.

***

      9 февраля, Нью-Йорк, Бруклин       Смешанные мысли преследовали Энид на протяжении всей дороги.       Серая масса на небе, рыхлый снег и ветер, который развивал волосы, назойливо бьющие её лицо. Она шагала медленно, пересекала улицы, бродила туда-сюда, не имея чёткого пути. Ей не хотелось возвращаться домой. Словно придя в квартиру, она вновь станет никем. Ни на что не способной. Пустышкой.       Иногда вовремя остановиться — это и есть сделать шаг вперёд. Их этому учила Уимс с самого начала. Но знание правила не помогало, лишь заставляло больше углубляться в проблему. Когда ты горишь делом, «чуть-чуть притормозить» ощущается как предательство своей цели. УДАР теперь занимал наблюдательную позицию.       Они выжидали.       И что это значило? Что они просто будут сидеть в офисе, делая видимость настоящей занятости? Или всё же они будут действительно анализировать данные, что поступят от управляющей? Те, что буду казаться важными, но в итоге ничего нового им не откроют.       Предполагалось, что они быстро узнают имя виновника, добудут доказательства, станут героями. Но почему-то разбирательство с БОРСС всё не заканчивалось, что приводило к вопросу:       «Кто затягивал дело?»       Неужели бюрокражи и правда считают, что их линзы — правдивые? Она никогда в это не поверила бы. Но если они всерьёз не поняли ничего за столько времени, это делало их самыми глупыми рабочими связей во всём мире.       И тогда в голове возникали мысли: А были ли они главными злодеями? Раз вели себя крайне глупо.       Энид выдохнула белый пар, чувствуя безжалостность мороза на щеках. Она огляделась по сторонам, не то чтобы ожидая кого-то, скорее удостовериться, что никаких преследований не обнаружено. Руки немели, несмотря на то, что находились в карманах зимнего пальто. Было бы неплохо согреться в какой-нибудь кафешке.       Внезапно Энид вспоминала, что в десяти минутах отсюда находилось довольно неплохое заведение, куда она заглядывала хотя бы раз в месяц. Может, если она выпьет тёплый какао, ей станет не только теплее, но и веселее? Побудет немного нормальным человеком. Каким девушка так хотела бы стать вновь. С этой мыслью, она сама не заметила, как ноги повели её в сторону кофейни.       Монокля с собой не было, тот хранился в сейфе. Поэтому ей нужно было вести себя… подобающе. Не выдавать себя как нестандартного персонажа при разговоре с людьми учили ещё на подготовительных курсах, так что это не было проблемой. А вот выглядеть обычным жителем мира связей для случайных встреч с инспекторами — задачка посложнее. При себе никаких магических артефактов она не имела, что не могло бы их заставить сомневаться в её персоне. А официальная-придуманная легенда Ларисы Уимс точно воспримется сразу — лишь нужно приврать. Не зря её актёрское мастерство оценили ещё в детстве: играть получалось идеально.       Поэтому девушка уверенно (умело притворяясь) шагала через улицу, где по вечерам толкалось много нью-йоркцев. Хотя в каких районах их мало? В Большом Яблоке, где бы ты не находился, всегда огромное количество людей — студенты, рабочие, курьеры, продавцы уличной еды, музыканты с отмерзшими конечностями и…       Энид зацепила взглядом за пожилую женщину, стоявшую неподалеку. Вокруг неё разместились коробки с промокшим дном. Внутри коробок — полуобледеневшие розы и, кажется, хризантемы. Они подглядывали за прохожими, поникшие от холода. Женщина просила купить хотя бы один нелепый цветок, лишь бы они бездарно не погибли. Когда Энид проходила мимо, не смогла отказать старушке и приобрела три штучки более или менее живых белых роз. Даже если они умрут через пару часов, она хотя бы помогла женщине уйти с холодной улицы пораньше.       Девушка оглянулась, заново выстраивая маршрут до пункта назначения. Но всё, о чем она могла думать, — шум, движение, крики и злые взгляды людей.       Энид поморщилась, засовывая цветы под пальто. Она всё ещё не отвыкла от Калифорнии. Там было тепло. Тихоокеанский ветер не раздражал тем, что путал волосы, лишь кружил песок под ногами и иногда заставлял попробовать оранжевые крупинки, попадающие на язык. В Сан-Диего пахло солью, цветами, апельсиновыми корками, а не выхлопами машин и грязным асфальтом. Возможно, она вернётся туда после миссии. Нет, она обязательно это сделает.       Девушка перешла дорогу, и ещё несколько минут не сворачивая шагала по тротуару, пока не добралась до кофейни «Devoción». Она знала, что там под прикрытием работал один очень доверчивый сотрудник Министерства, который охранял пункт с маятниками. Доверичвый, потому что Энид чересчур неправдоподобно врала о своём месте работы, однако он поверил ей незамедлительно. Слишком хороший был для таких вещей.       А ещё имел такие чудесные длинные тёмные волосы, которые собирал в хвост на работе. Красавец, ничего не сказать.       Парень также иногда по неплохому курсу менял вельды на доллары. И если бы она хотела, могла бы заручиться его помощью. Но хорошо, что чаще всего Уимс сразу меняла им деньги, пользуясь автоматическими банкоматами «Мидас».       Конечно, Энид делала иногда и наоборот: меняла доллары на вельды. Что ещё остается делать, если увидишь красивое платье на Улице Арканов? Она улыбнулась, думая, что надо бы найти новой вещице применение. Не за зря же она потратила на неё деньги.       Ноги наконец донесли её холодное тело до большой вывески с нужными буквами. Девушка коснулась ручки и уже хотела зайти внутрь, как дверь с силой открылась, ударя Энид по лбу. И не слабо. Она крикнула «Ауч» и оперлась на стену здания, увидев размазанные чёрно-белые кружочки перед собой.       Кто вообще ставит тёмное стекло в таких заведениях?       Спасибо, что не косяком в висок.       Цветы, которые придерживала Энид, упали на асфальт, а сама она приложила руку ко лбу, наклоняя корпус.       — Боже мой, извините… Сильно? Дайте я… — женский голос виновато щебетал о помощи, пока Энид шипела от боли.       Но когда девушка подняла голову, то едва смогла произнести какие-то звуки.       Действительно. Боже мой.       Этого просто не могло быть.       Просто невозможно.       Тёмные волосы. Неопрятная челка. Строгий взгляд. Чётки в руке и явное переедание пончиков в одиночестве — пудра осталась на вороте свитера.       Лейла Кей.       Лейла Кей стояла прямо перед её носом.       — Вы в порядке? — переспросила та, не получив никаких ответов. — Мы можем поехать в неотложку и…       — А, да… — Энид заново осознала, что получила травму. Снова провела по лбу пальцами, проверяя место удара. Шипеть не хотелось. Значит, стало проходить. — Болит, но терпимо. Не думаю, что вам стоит переживать.       Что Лейла забыла в этом районе? Что она тут делала? Как это вообще могло произойти? Из миллионов людей, эта женщина появилась именно здесь. В это время.       — Но как же…? Вдруг что-то серьезное?       — Нет-нет… Я думаю, что смогу обойтись без врача, — улыбнулась Энид, всё ещё поглаживая лоб. Её взгляд опустился к цветам, которые пострадали куда больше неё — два из них попали в лужу и растрепались. Только одна роза осталась жива, удивительным образом стояла на стебле у стены. Энид подняла её свободной рукой и покрутила.       — Чёрт, цветы… Я испортила их? Прости меня, ради бога. Давайте я заплачу вам или…       — Не нужно, правда. Это не так важно.       — Вы уверены?       Ещё минуту Энид уговаривала женщину успокоиться и не втюхивать ей деньги за пару розочек. А ещё минуту пыталась доказать, что с её головой все в порядке, что было наполовину правдой (синяк точно останется).       — Простите ещё раз, — извинилась она. А потом, словно вспомнив о чём-то, отложила чётки в карман и достала из сумки бумажку. Это точно не было похоже на деньги. — Я профессиональный саксофонист. У моей группы музыкальный вечер намечается. Вот, это приглашение. Вам вход будет бесплатный.       Энид взяла билет в руки и осмотрела его. Действительно, ребята выступали в одном из небольших театров на следующей неделе. Было бы неплохо сходить, послушать музыку.       Нет. Она же обещала не вмешиваться. Ни за что.       — Наверное, билет дорогой. Я не могу принять его.       — Ну нет, оставьте это. У меня их много. Если придёте, я буду считать, что вы приняли моё извинение. — улыбнулась она, все еще смущенная. — Тем более… мне особо некому их раздавать.       — Да, я зн…       Энид прикусила язык, затыкаясь. Ещё бы не хватало лишний раз выдать, что знала причину её отшельничества. Медленно кивнув, Энид всё же убрала приглашение в карман. Как бы там ни было, она решит, что делать с ним позже. И необязательно ей приходить — для Лейлы она лишь случайный прохожий.       — Я постараюсь.       — Спасибо Вам. И, пожалуйста, берегите свою голову.       — Это уже зависит от того, будете ли вы открывать двери в моём присутствии…       Они обе мило посмеялись. Было видно, что неловкость женщины начала утихать — она больше не смотрела на Энид с сожалением. Энид уже собиралась попрощаться. Сделать шаг назад, махнуть рукой и скрыться за дверью кофейни, когда Кей вдруг остановила её вопросом, который прозвучал как неожиданный раскат грома среди ясного неба:       — Знаете… Вы мне напоминаете кого-то. Я не могла вас где-то видеть?       Живот Энид свело. Сердце пропустило несколько сильных ударов. И как Лейла её вспомнила? Разве заметила в баре? Но ведь она не могла так быстро оценить очертание всех людей в помещении.       Энид натянуто улыбнулась, стараясь выглядеть как можно естественнее.       — Вы вчера не забегали в «Pete's Candy Store» в Уильямсберге? Просто… — Лейла нахмурилась и почесала затылок, словно сама пыталась поймать нить — Хотя, нет, наверное… Всё-таки не те волосы…       Последнее она проговорила почти шёпотом, что Энид было тяжело разобрать.       — Вчера я весь день провела за новым макетом на Манхэттене. И точно знаю, что в Уильямсберге не появлялась, — пожала плечами Энид, пытаясь говорить непринуждённо.       — Тогда простите, что заняла ваше время этим глупым вопросом.       — Нет, что вы…       Женщина ещё раз уточнила, всё ли в порядке, не поедет ли Энид к врачу и не нужны ли ей деньги на цветы. После ещё нескольких, уже более грубых отказов, Лейла, наконец, убежала, не желая опаздывать на, как она отметила, запланированную репетицию.       Когда Кей ушла, Энид спокойно выдохнула, а потом, вспомнив слова Уимс, выпрямилась и огляделась. Не могли же за Лейлой вечно следить инспекторы, правда? Могла ли Энид попасть в их поле зрение? А если и попала, посчитали ли они её какой-то важно целью?       Энид прикусила губу, размышляя над этой случайной встречей. Ещё и память у Лейлы фотографическая, едва откосила.       Чуть не влипла.       Ей нужно было скрытно пройти до кофейни, но всё провалилось. И лучше бы ей уйти отсюда, чтобы ненароком не попасть под слежку. Вздохнув, Энид развернулась и направилась в парк, чтобы сбросить с себя лишние взгляды, которые могли заподозрить девушку в неладном.       Но тогда она не знала, что её план провалился задолго до того, как она решила бежать. И не из-за инспекторов, которые, в действительности, не видели в ней угрозы. А из-за совершенно случайного стечения обстоятельств.       Тогда Энид не знала, что попала на фотографию, которая приведёт самого опасного заподозривателя к ней совсем скоро.

***

      10 февраля, Нью-Йорк, Квинс       Здание БОРСС       Разговор с Дивиной дал плоды.       Оказалось, их мысли были схожими. Путь в Ретрофатум — один из лучших вариантов для прорывного шага в детективном деле. Если где и могли сохраниться следы Забвения, клейма «Обливиона» и механизмов, стоящих за ними, то именно там. Дивина с чёткостью пояснила, что попасть туда реально и предложила способы. Есть возможность заручиться доступом к архиву через единственного сотрудника, который его имел в Бюро.       Главный архивариус библиотеки Валери Кинботт.       Кинботт была своего рода знатоком библиотеки. С виду милая и добродушная женщина, на деле: полная загадок. Она обращалась с книгами, как с живыми существами, требующими заботы и ухода. Тщательно подбирала каждой место, дарила им вторую жизнь, например, переписывала старые манускрипты, реставрировала потёртые страницы, словно восстанавливая не только материал, но и душу книг.       При этом Валери обладала истинным даром видеть насквозь. И ловко пользовалась этим. Когда её просили о помощи в поиске определённой книги, женщина водила сотрудников через секции и ненавязчиво задавала вопросы, которые не были связаны с книгой. И они, сам того не зная, раскрывались перед ней. Становились подопытными для её анализа, а Кинботт наслаждалась этим. Словно коллекционировала жизни сотрудников, их секреты, истинные мотивы. Возможно, она знала о работниках больше, чем любой из БОРСС.       Кроме, конечно, Уэнсдей. Аддамс не желала контактировать с этой змеёй после случая, когда та выпытывала подробности об её отношениях с семьёй. Проще уж самому отыскать книгу, чем обращаться к Кинботт.       Так что приврать будет глупо — она поймёт всё сразу. Даже если бы ты пытался скрыть намерения, она бы сразу почувствовала ложь и никаким образом помогать не стала.       Так что у них было два пути:       Первый: Украсть доступ.       Второй: Сказать правду и договориться.       Конечно, чтобы не выдавать себя, сошлись на первом варианте. Тем более Йоко просто горела желанием снова проявить свои навыки воровства.       Аддамс понемногу обдумывала план, в котором девушки бы могли выкрасть у Кинботт карточку с доступом. Дивина пояснила, что такие важные документы, особенно пропуск в Ретрофатум, находились у Валери в портмоне, которое она держала в поясной сумке. Эта сумка была с ней всегда — женщина не снимала её ни на секунду, что создавало некие трудности в раздработке плана действия.       Выкрасть днём почти невозможное задание. Однако Аддамс знала, что раз или два в неделю, архивариусы оставались на ночную смену, подчищали секторы. Если Кинботт останется там, скорее всего, не будет бояться за свою сумку и оставит её где-то на столе. Но это в теории.       Другой вопрос: «Как остаться незамеченными?»       Её мысли прервал скрип двери. Она медленно повернулась и заметила в проходе непривычно задумчивого Юджина. Уэнсдей подняла бровь в вопросе.       — Это список всех сотрудников, — он положил ей папку на стол и скрестил руки на груди. — Йоко доделала его. И… ещё там вроде что-то по аренде от Бьянки…       — Танака что-то ещё сказала? — Уэнсдей пододвинулась к столу, раскрывая папку и осматривая имена работников БОРСС.       — Да нет… она какая-то злая была, когда я пришёл, — Юджин сел на своё место и провёл рукой по стопке сегодняшних сюжетов. Тут-то Уэнсдей поняла, что крылось за его смятением: поведение коллеги. — Вся красная и вспотевшая. Ещё скрючилась, будто что-то болело внизу живота… Чуть не стонала от боли… Неужели ей так плохо было?       Аддамс остановила какие-либо движения, косо глянув на Юджина из-под тёмных ресниц. Она представила себе Йоко, которая решила остаться на работе, когда стало невыносимо плохо. Эта мысль была чем-то за гранью фантастики. Как минимум, она бы уже слиняла домой, драматично хлопая дверью. В конце концов, однажды Танака убежала с работы после того, как подавилась рыбной костью и посчитала, что умрёт без отдыха в ближайший час. А как максимум… Это была не боль. Только если эта боль не начиналась на букву «Д».       Прям на рабочем месте… Уэнсдей поморщилась от осознания. Она не была уверена, противно ей знать об этом или же полезно. Например, для будущих угроз. Пока она просто оставит этот факт при себе.       — Я не стал уж уточнять, — Юджин пожал плечами. — Хотя, признаться, спросил, нужен ли ей врач. Она сгребла все лежащие на столе документы и кинула в меня, без ответа. Я быстро забрал нужную папку с кучей бумажек и убежал.       — Жёстоко она с тобой, — иронично заметила Аддамс, возвращаясь к списку. Уголок губ слегка дрогнул.       — Ага… Сам в шоке. Думаешь, надо её проверить?       — Она в силах разобраться сама. Не маленькая уже.       — Ладно…       Этот парнишка удивлял её с каждым днем всё больше. Иногда непрошеной сообразительностью. А иногда поразительной тупостью.       Уэнсдей отмахнулась от рассказа, стараясь сосредоточиться на принесённых стажёром бумажках. Внутри лежал не только список. Там были вшиты некоторые хотелки Бьянки по поводу аренды мебели и счет за неё. А ещё некоторые непонятные отчёты с печатями, которые начальница ДОЗ, видимо, по случайности сгребла, когда отдавала Юджину.       — У тебя есть идеи, как нам заставить всех скинуться до следующих выходных? — поинтересовался Юджин, включая линзу.       — Легко. Не захотят принимать участие, я припугну перераспределением.       — Это, наверное, было ожидаемо, — усмехнулся стажёр.       — А что, есть варианты получше? — спросила Уэнсдей, пытаясь убрать лишние бумаги, чтобы позже отнести Танаке обратно.       — Ну, я подумал, если не захотят, то можно сначала попробовать рассказать о мероприятии и всё такое… Для этого надо придумать хороший ёмкий текст.       — Хорошо, придумывай, — Аддамс не изъявляла желания заморачиваться, но если её сотруднику это было необходимо — пожалуйста. — Ты начнёшь мягко, увидишь, что многим всё равно. И потом будет мой выход.       — Что же, ладно, — он потянулся на стуле и размял шею. — У меня со многими хорошие отношения, так что я уверен, что обойдёмся без угроз.       — Но ты не отрицаешь, что это хороший и действенный способ, — Аддамс пролистнула ещё несколько файлов и заметила парочку общих полароидных фотографий Дивины и Йоко. Наверное, также непреднамеренно попали сюда, как и другие чужие данные. Что за бардак на её рабочем столе, если даже такие личные вещи Танака не смогла убрать подальше?       — Может и так… Но лучше быть дружелюбным.       — Это тебя и погубит.       — Не скажи! Это ведь не только хорошее отношение. Это и важный путь к информации. Да и у меня с каждым сотрудником есть такая крутая история. Даже с ребятами контролёрами, — он так разговорился. Уэнсдей могла бы заткнуть его в любой момент, но осталась слушать хотя бы в пол уха. Всё-таки рабочий перерыв ещё не закончился. Она взяла некоторые фотографии и осмотрела их. Типичные селфи влюблённой пары в какой-то кофейне, с кривляниями и поцелуями. Ничего примечательного. Юджин всё продолжал: — Вот, к примеру. Я часто терял пуговицу от рубашки. Недавно снова потерял. Посчитал, что уже не найду. Пришел в ДОЗ, смотрю, а там на подоконнике — моя пуговица. Подхожу, забираю, а рабочие линсалий обсуждают, потому что один из них какое-то время добывал пыль в цехе производства. Я так увлёкся общением с ребятами, они поведали мне столько нового, и потом… Я узнал, что моя металлическая пуговица, скорее всего, была создана наполовину из линсалита и сама убегала от меня. Говорю, вот как бывает, стечение обстоятельств. И всё-таки я не рекомендую покупать пуговицы в «Дураке»…       — Так ты отвлекался от работы ради такой чуши? Прекрасно.       Когда Уэнсдей перекладывала фото, она заметила одно из них не в фокусе. Неудачный кадр. Лица Дивины и Йоко расплылись. А вот задний фон виден. И как-то странно выглядела фигура на заднем фоне. Знакомая. Чем-то напоминала…       Тёмные волосы. Строгий взгляд. Чётки… Кажется, зелёные.       Уэнсдей распахнула глаза.       Лайла? Нет. Лейла Кей. Та девушка, о которой вчера Юджин передал информацию. Рядом был ещё один человек. Девушка, блондинистые волосы, с цветком в правой руке. Слегка корчится и прикладывает левую руку ко лбу, из-за чего рассмотреть без линзы её явно было сложнее.       — Ну… нет… Я вообще не об этом! — не унимался Оттингер. — Понимаешь, ты можешь потерять что-то по ошибке. А потом эта ошибка выйдет в неожиданное открытие. Это типа… Как случайно открыли возможность видеть связи людей. Как это называлось…?       Аддамс просто решила проверить фото. На всякий случай. Любые зацепки ей были важны. А такая случайная вероятность — просто удивительная.       Она поднесла снимок к линзе, та моментально считала его и скопировала на главный экран монитора. Аддамс пальцами приблизила кадр и нажала кнопку настройки (проверки) связи. Всё как она и заметила — Лейла Кей. Дата размыта. Скиталец.       А рядом…       Имя отсутствует. Дата отсутствует. Связь — не обозначена.       Пустота.       Кто это?       — А, да… Серендипность! — воскликнул парень. — Когда находишь что-то важное, что не искал намерено.       Уэнсдей прищурилась.       Совпадения? Случайности?       Блондинка могла быть кем угодно. Но чтобы случайно столкнувшейся с человеком сотрудницей связей? Вряд ли. Инспектором? Тогда бы на экране блестел детектор или другой артефакт.       Она снова приблизила фото, к лицу незнакомки. Самое странное, что в Аддамс пробудилось желание узнать всё о ней. Словно она не просто девушка, а кто-то… кто-то…       Кто, чёрт побери, эта девушка?       — Никогда не знаешь, что станет этим открытием… — протянул Юджин, покачивая головой.