Сомнение и восхищение.

Ночная Пенакония завораживает, пьянит, одурманивает. Ты совершенно не в силах противостоять этому яркому, шумному городу; ты подчиняешься его силе и идешь в след за ним к самым ярким местам. Но что делать, когда в таких чарующих местах появляется некто, чарующий сильнее? Такое дано далеко не всем, и не каждый способен хотя бы приблизиться к этой завораживающей магии ночного блеска, не то что бы пересилить ее. И Рацио выбрал слепо следовать за тем, кто был ярче самого яркого города — за Авантюрином, даже не зная куда и зачем. Так мотыльки летят за светом уличных фонарей. — Скажите, сколько нам еще идти? — Недовольно промямлил Рацио. Они шли минут двадцать без перерывов, хотя шаг у обоих отнюдь не медленный. — Почти добрались! — Вы говорили это минут пять назад. — И я не обманул! Перейдя пешеходный переход, они остановились напротив небольшого здания. Изнутри горел свет, надпись на двери гласила: «Закрыто». И почему у этого места нигде рядом нет вывески с названием? — Вот мы и пришли, — Авантюрин дернул за ручку двери. Она легко отворилась. Книги. Книги были повсюду. Кажется, если б не ресторанные столики, то это место нельзя было б отличить от библиотеки. На полках, та и в них были растения. Ярко-зеленые, аккуратные, ухоженные. Но среди красивых плющей, рипсалисов, антуриумов, аглаонем, сциндапсусов и всего подобного были и цветы: лаванды свисали с некоторых полок, амброзии, гардении, белые гиацинты, фиалки. Даже в горшке стояло небольшое земляничное дерево. Красиво. Уютно. Но далеко не в стиле Авантюрина. — Зачем мы здесь? — Рацио ухватился за первую попавшуюся книгу. — Что это вообще за место? — Это ресторанчик, еще пока не открывшийся. Он будет доступен для посещения лишь на следующей неделе. — Тогда откуда Вы о нем узнали? — У того мужчины, с которым я играл в покер есть дочь. Это ее ресторан. Он не упустил возможность прорекламировать это заведение. — Авантюрин потянулся. — И вот пока ты наслаждался девушками на танцполе, я списался с хозяйкой. — Прошу заметить, я не смотрел за девушками на танцполе. — Да-да. Только и делал, что наблюдал за этими красотками в центре. Согласен, там действительно много симпотяжек, — смеется, расхаживая внутри здания. А доктор все больше и больше краснел от недовольства. — Закрыли тему. — Так просто признал поражение? — Авантюрин медленно развернулся, снимая свою шляпу и кладя ее рядом с только что снятым плащом куда-то на спинку стула. — Зачем Вам нужно было это помещение? — Полное игнорирование темы. Веритас опустил взгляд в книгу: «Гимн гармонических струн». Это вроде ода Шипе, написанная самой Семьей. Авантюрин же прошелся вперед к барному столику, проводя пальцами по идеально чистым книжным полкам. — Здесь есть все для нас: для тебя — книжечки, тишина и цветочки; для меня, — Авантюрин вытащил на стол Грёзный сироп и Цветочную росу, — эта красота. — Грёзный сироп — это вроде очень мерзкая и крепкая вещь, разве нет? — Ты чертовски прав, друг мой, — пробку с соответствующим звуком вытащили из бутылки. По ощущениям, аромат распространился по всему залу чуть-ли не моментально, — дело в том, что в этом и суть. Большой бокал на ножке был поставлен на стол. Много льда и больше половины Грёзного сиропа, лишь сверху немного Цветочной росы. Конечный итог — ядреный желтый цвет, как у апельсиново-ананасового сока и ядреный вкус. — Когда это Вы, Авантюрин, в бармены подались? — Когда с тобой общаться начал. Теперь только крепкое пойло и варганить. Рацио даже не захотел смотреть в сторону пьяницы, который, отпив глоток, закашлял. Слишком крепко. И они опять молчат. Опять тишина, только шум улицы сглаживал ситуацию. Чувственные речи — это далеко не сильная сторона обоих. Дипломат и дипломант. У обоих слов много, а начать диалог никто не решается. Странная и очень глупая ситуация. И как правильно нарушать тишину? — Ра-а-ацио, как дела? — Словно кот промурлыкал Авантюрин, держа в руках эту смесь, пока подходил к одному из столиков. — Вы серьезно? — Холодно и сухо, будто ему сказали что-то до абсурдности глупое. — Хм, да. Вполне. Здесь очень уютно, не находишь? — Не думал, что Вам нравится такой стиль. — А я не думал, что тебе нравится цветок земляники, — Авантюрин сел рядом, пододвигая маленький горшочек с центра стола, в котором и были, хоть и искусственные, но все же цветки земляники. — Они мне не нравятся, с чего Вы вообще это взяли? — Рацио звучал отстраненно. Кажется, он отвечает на автомате, не вникая в диалог, предпочитая читать дальше. Компания книг же ему не настолько интереснее Авантюрина, верно? — Просто на всех столиках разные цветочки, а ты выбрал именно их. Тишина. — Рацио, я здесь так-то, — игроман указательным пальцем опустил книгу на стол. Наконец-то Веритас оторвался от чтения, — как дела? — Пару секунд назад было лучше. — Ну не ври, я же знаю, что это не так, — с наигранной обидой протянул Авантюрин. В ответ — выдох. Тяжелый и уставший выдох. — Как я вижу, бармен из Вас никудышный. — М? Ты это к чему? — Полное непонимание такого резкого заявления. — Вы все еще не выпили эту ядреную смесь. — Ну-у, лишь немного перестарался. Авантюрин все это время не сводил взгляд с доктора, зато тот все также предпочитал смотреть куда угодно, лишь бы не на лудомана. — Понятия не имею, как Вы собираетесь завтра работать, — выдохнул Веритас, поправляя перчатки и стряхивая с себя явно несуществующую пыль. — Не волнуйся об этом, — сквозь улыбку промолвил Авантюрин, — слушай! Рацио! А как у тебя с танцами? — Картежник поднялся из-за стола и выглядел явно воодушевленно. — Если мы начнем танцевать, — Веритас закинул ногу на ногу, откидываясь на спинку стула, — то я однозначно отдавлю Вам ноги. — Не умеешь танцевать? Хм… Тогда, — Авантюрин протянул руку, довольно улыбаясь, — могу ли я пригласить тебя на танец, дабы научить? — Но я Вас предупредил. — Со мной ты быстро научишься этому искусству. Рацио убрал от себя руку, вставая самостоятельно. — Вальс? — Довольно лыбился лудоман. — О, Эоны, нет. — Значит вальс! Пролистав свою музыку с телефона, который был достаточно быстро подключён к колонкам заведения, Авантюрин включил первый попавшийся и, кажется, единственный вальс, который у него был. Музыка зазвучала. Тихо и скромно, как подобает любому вальсу в начале. Так и слышно это «раз-два-три» в ритме. Рацио был удивлен, что такая музыка вообще есть у Авантюрина в прослушиваемых, даже если это всего один вальс. Лудоман протянул руку, доктор еще какое-то время стоял. Он просто стоял, сомневаясь в собственном решении. Но как же Авантюрин был красив с этой своей фирменной чеширской улыбкой и протянутой рукой под такой, как минимум пока что, спокойный вальс. Рацио положил свою руку поверх чужой. Авантюрин чуть ли не сразу сжал ладонь Веритаса, приближаясь к нему. Их лица слишком близко, тела почти соприкасаются. Правую руку он оттянул в сторону, другую — положил на талию. Как же смешно выглядит эта разница в росте. — С тебя требуется лишь одно — чередовать ноги: левая идет назад, правая — вперед. Хорошо? Коль поведу я, то ты начинаешь с левой. «Раз» — прозвучало из уст игромана, и Рацио сделал шаг назад левой, как и было ему сказано. «Два» — лудоман повернулся в правую сторону, отшагнув влево, утаскивая за собой доктора. «Три» — Рацио подтянул левую ногу к правой, Авантюрин сделал тоже самое, но отзеркалено, завершая круг. — Этот шаг называется «коробочка». Самый простенький, ахах. Все понял? — Пьяница улыбался, рассматривая такого сосредоточенного доктора. Ответом послужил молчаливый кивок, — следи за ритмом, — констатация факта, как будто без этого совета Рацио бы не справился. Авантюрин считал вслух, делая шаг на каждый «раз». Они закружились, завальсировали аккуратно, плавно; так танцуют снежинки под спокойную песню ветра. Фортепиано аккомпанировало дуэту плачущей скрипки и нежной флейты. Круг. Второй. Вел танец игрок и вел однозначно скучно, тихо напевая себе под нос, (справедливости ради, стоит отметить, что и начало вальса было довольно медленным и неразнообразным), и Рацио был этим не очень доволен. Подключившийся хор виолончелей и немного ускорившийся темп выдали надвигающуюся кульминацию. Рацио закружил Авантюрина, перехватывая инициативу. Засияли аккорды, наконец запел весь оркестр: арфы, гобои, кларнеты, саксофоны, трубы, контрабасы; если прислушаться, то на заднем плане звучали, словно переливались ноты глокеншпиля, и ведь это далеко не весь список! Шаг более широкий, более уверенный, быстрый. Сложные фигуры вальса не стали проблемой. Но стоило видеть лицо Авантюрина! Глаза залезли на лоб при виде таких отточенных и четких движений. И Рацио сказал, что не умеет танцевать? Соврал, чтобы удивить? Эта мысль так рассмешила, что удивление сменилось смехом громким, звонким, как трезвон колоколов. Они танцевали так, будто неоднократно репетировали, заучивали движения. Рацио запросто поднимал Авантюрина, кружил его. Каждое касание на вес золота. Веритас полностью потерялся в этом танце, и дело было далеко не в сосредоточенности в движениях. Он погрузился в этот вальс из-за собственного партнера — Авантюрина. Его движения очень изящные, словно были созданы для ритмов этой музыки. Каждая мысль Рацио — Авантюрин, и он даже не догадывался, что это было взаимно. Картежник радовался каждому прикосновению таких удивительно нежных рук. Он улыбался, и эта улыбка так манила. Чертов смех пленил. Авантюрин — всего лишь обычный пьяница, обычный картежник, обычный лудоман, так почему Веритаса так к нему тянет?! Под конец главной темы картежник не смог угадать следующую фигуру, из-за чего оступился, почти упал. Веритас смог удержать лудомана, подхватив его за талию и оттягивая руку вверх. И вот их лица еще ближе друг к другу. — Это было плетение из променадной позиции, а не что-то другое… Авантюрин рассмеялся, он смотрел прямиком в глаза Рацио. — И ты сказал, что не умеешь танцевать? — Я этого не говорил. — Но ведь ты точно сказал, что отдавишь мне ноги! — А как это связано? — Я тебя не понимаю… Глаза картежника сместились с глаз на губы. Они слишком близко. Слишком. Рацио слишком близко. Рука Авантюрина легла на шею Веритаса. — Вы никогда не изучали древние языки? — Так резко и отречено? Более неудачного момента для этого разговора Рацио не мог найти? — Я похож на того, кому они вообще нужны? Та и к чему так резко? — Продолжает улыбаться картежник. Нетрезвой головушке захотелось быть еще ближе, и никто не мешал в осуществлении. — Недавно читал одну книгу… Неважно какую, и там была одна очень интересная фраза: «Amantes sunt amentes». Переводя дословно: «Влюбленные безумны». — Ты читал что-то сентиментальное? Не верю. — Послушайте. Эти два слова отличаются лишь буквой! — Хах. Забавно, — буквально пару сантиметров, меньше от губ — кто же тогда в нашем дуэте «amantes», а кто «amentes»? — Что? — Смутился доктор. — Что слышал, — голос перешел на шепот. Казалось, даже Рацио наклонился сильнее…или не казалось? Точно не казалось! Буквально пару секунд, и…! Резкая и давящая боль сработала вполне отрезвляюще. — Рацио! — Недовольно вскрикнул картежник. — Я же сказал, что отдавлю Вам ноги, — Веритас намерено наступил на ногу Авантюрина, отпуская его из собственных рук, — Вам б научиться уважать границы. Лететь до пола пришлось недолго и совершенно безболезненно. Какой же он невыносимый! Ну кто так вообще делает?! Рацио выпрямился и немного потянулся, чтобы размять затёкшую спину. Авантюрин же выглядел обиженно. — Такой момент испортить! — Какой? — Абсолютно безэмоционально, будто всего, что сейчас произошло…просто не было. Интересно, Рацио правда ничего не понял? — Неважно, — уже холодно отчеканил Авантюрин. Ему так не идет этот тон, что это даже забавно. На лице Веритаса выступила улыбка. Он протянул руку, все еще сидящему на полу картежнику. — Несмотря на Ваше отвратительное умение вести танец, Вы отлично танцуете. Но и открытый тэлемарк и винг у Вас выходят странно, — и так тепло улыбается, наверное, впервые для Авантюрина. — Ну не мог ты не упомянуть недостатки, — лудоман положил свою руку поверх чужой, принимая помощь. — Искренность — залог доверия, которого Вы так добиваетесь, — доктор дернул за руку, помогая подняться. — Кажется, я его уже добился, — так тихо-тихо прошептал себе Авантюрин. Музыка начинала стихать: идет завершение. Последние интервалы зазвучали с колонок. Стало так тихо. — Однажды, мы с Вами обязательно станцуем еще, — сказал Рацио, поправляя пряди волос. — Ты так думаешь? — Однозначно, но Вы не думаете, что Вам пора заняться более важными делами? — Ты о чем? — Авантюрин подошел к столу со своим коктейлем, беря его в руки. — О работе. Не думал, что Вы настолько безответственны. Вместо ответа Авантюрин решил отпить свое варево. И опять он морщится от отвратительного вкуса. — Думаю, пару минут, и я буду уходить. — Уже? Так быстро?! — Время полпятого утра. Я с вами с полдвенадцатого. Долго, не находите? — Недолго, — Авантюрин схватил Рацио за гемантий, оттягивая его к себе, — не уходи. — Авантюрин, Вы не десятилетний ребенок, успокойтесь, — доктор сел за ближайший стол, опять вырвав книгу из полки. В этот раз стоял горшочек ромашек. — Так я спокоен. — Тогда Вы должны понимать, что у Вас, как у меня в этом мире снов все еще есть дела. — Ты правда просто уйдешь? И опять выдох: «Да». Время так быстро пролетело. Авантюрин не уверен, настанет ли для него завтрашний день. Авантюрин не уверен, смогут ли они вновь встретиться, а от него буквально сбегают. Веритас правда думает, что пять часов — это много?! Молчание. Давящее, жужжащие в ушах молчание. Хотя именно сейчас и нужно говорить, даже о полнейшей ерунде. Он опять читает, опять его не вытащишь на разговор. Идиот! Умный идиот! Ну какая ирония! — Как же ты меня достал! — Авантюрин схватил бокал, залпом допивая остаток, параллельно подходя к Рацио. — Вы о— Но Веритасу договорить просто не дали. Авантюрин склонился над доктором, чуть обхватывая его шею, медленно приподнимая лицо кверху. Губы соприкоснулись. Картежник прикрыл глаза, в то время как глаза Рацио полностью распахнулись. Полные противоположности даже здесь. Полное непонимание. Веритас от удивления, чуть приоткрыл рот, чем Авантюрин не мог не воспользоваться. Язык прошелся по губам, но все же не решился так сильно наглеть. Отвратный вкус Грёзного сиропа резал и нос, и рот. И лудоман пил это? Это воплощение спирта в чистом его виде? Но не плевать ли? Рацио даже не успел уследить за своими чувствами: тепло разлилось по всему телу, кажется, можно было почувствовать, с какой силой билось сердце доктора и с какой частотой. Удивление — одна из самых быстрых эмоций. Она может быть абсолютно любой валентности, и сейчас это была явно положительная. Радость. Какое-то ликование. Неужели такая отрешенная от чувств натура все-таки желала подобного исхода, совершенно этого не понимая? Руки Авантюрина нежные в движениях, но Рацио так и не ощутил их напрямую из-за перчаток. Насколько они мягкие? Или может шершавые и сухие? Да вряд ли. Рацио смотрел на Авантюрина с лаской — абсолютно новое чувство, к которому Веритас просто не привык. Он вообще не привык быть в подобных ситуациях! Мысли разбились о грани, превращаясь в пыль — их ни за что не соберешь… Картежник отстранился, открыв глаза. Опять молчат, но сейчас слова были излишними. Они просто смотрели друг на друга. Неловко, оттого смешно. Авантюрин не выдержал первый, переводя взгляд в сторону. — Ты ничего не скажешь? — В полголоса сказал картежник, поправляя волосы, спавшие немного вперед. — Ты — до абсурдности глуп, — заболела шея от не очень удобного положения. — Как еще раз? — Авантюрин не поверил своим ушам. — Ты — до абсурдности глуп и глух. — Ого…«Ты»? Ты обратился ко мне на «ты»? — Замолчи, — Рацио встал из-за стола, вернув книгу на место. — Как скажешь, — и опять улыбается. — Но суть вещей не меняется: мне и тебе все еще нужно идти. — Никогда не привыкну к этому новому статусу. Значит, мне нужно было всего лишь для этого поцеловать тебя? Вместо ответа — смущение и отвернутая в сторону голова. — Для небольших порезов хорошо подойдет специальный клей, коль перебинтовывать не хочешь. Совет врача. Надеюсь, ты их хотя б обработал. — Что? — Ступор. Эти царапки было видно? — Я не слепой и увидел их еще в «Усладе», а во время танца их можно было даже ощутить. Надеюсь, ты не бил стекло, раны очень похожи… — Нет, — наглая ложь, но это не то, что нужно знать Веритасу. — Как скажешь, — Рацио открыл дверь, — надеюсь через пару часов с тобой ничего не случится, ведь ты выпил невыносимо много и все еще на ногах, и мы обязательно увидимся. — Конечно увидимся! — Грустно, но в тоже время воодушевленно, — приду, если понадобится доползу. — Ха! Надеюсь, до этого не дойдет. Авантюрин расстроен, что Рацио все же уходит; но был рад, что ненадолго. Совсем скоро они вновь увидятся! Совсем скоро… Доктор еще раз взглянул на картежника. — Еще раз до скорой встречи, дорогой картежник. — До скорой!