Одной крови

      Айзен накрыл уснувшего из-за долгих слез ребенка хаори, а сам мрачно уставился на якудза перед собой, сцепив руки за спиной. Те поежились, но слова не проронили и тут же потупились. Один из них сообразил, метнулся в угол и под ледяным взглядом Айзена притащил тому старое кресло, в которое оябун и опустился посреди почти развалившегося домишки. Остальные проводили товарища долгим взглядом на товарища.       Молчание снова затянулось. Цукишима нерешительно вздохнул и тихо произнес: — Айзен-доно…       Почувствовал мертвенно-холодный пустой взгляд, Цукишима вжал голову в плечи, но, кроме него, говорить никто не собирался, и он был старшим. Выхода не было. — Мы бы никогда не причинили вреда молодому господину, и вы же знаете, мы никому словечка не проронили за годы службы вам и сейчас никому ничего не расскажем! — Все торопливо закивали на этих словах, а старший продолжил: — Рюу-кун* действовал осторожно, и волоска не упало…       Некоторые склонившие головы недоверчиво переглянулись: сейчас-то становилось понятно, что даже поцарапать молодого господина не смогли бы, и тут скорее спрашивать: «Остались ли целы?» — нужно было их. Знать, что присматривает за наследником оябуна, никто не хотел. Якудза покосились на спящего на лавке ребенка, укрытого белым капитанским хаори, и торопливо снова уставились в пол.       Однако Айзена эти переглядывания, кажется, никак не волновали, как и данные подчиненными клятвы, а потому спросил он совсем другое: — Рюу Кузу? — Оябун постучал пальцем по подлокотнику кресла. — Это он принес вам поручение?       Главарь спешно замотал головой, оглядываясь, и, заприметив нужную макушку с темно-рыжими волосами, подскочил, надавил на плечи молодого человека, заставляя того склонится в поклоне, и произнес: — Нет, это поручение нам передали другие, из Руконгая, Шестой Район, а Рюу-кун лишь аккуратно привел молодого господина сюда.       Последнее явно было лишним, потому как взгляд оябуна снова потяжелел, а Цукишима опять вжал голову в плечи. Рюу, кажется, вообще задрожал — давление реацу упало на дом, словно небо рухнуло, и все прижались к дощатому полу, усыпанному мелкой трухой и осколками.       Айзен задумчиво кивнул: по крайней мере, становилось понятно, почему лейтенант не смогла ничего сделать — против убийцы-то благородного дома! И пусть Готей был главной военной силой Общества Душ, теми, кто боролся с пустыми и хранил баланс, но и равновесие внутри системы тоже нужно было соблюдать. Если были сильные капитаны и лейтенанты, значит, были и те, кто мог уравновешивать их, те, кто предотвращал диктатуру военных на земле Общества Душ. Прежде всего, главными в этом мире были монарх и аристократия.       А Шестой Район… место, откуда вылез один из мелких кланов, кажется, мнящий себя великим и могущественным, хотя даже не клан, зачаток оного. О нем и предупреждала старуха-служанка. Подумали, что смогут загнать в угол простого капитана, не имеющего поддержки благородных? Или же… Соуске взглянул на Кузу и мягко спросил: — И что же ассасин Касумиодзи забыл в крохотной и недостойной даже его взгляда банде?       Рюу замер, а старик, прижимающий его к полу за плечи, мгновенно отшатнулся в сторону, зачастив, что ничего не знал. В принципе, ситуация складывалась как обычно.       Рюу головы не поднял, хотя, кажется, как уже привык, хотел встать на одно колено: так, видимо, он отчитывался перед главным советником клана Касумиодзи. — Господин, — спокойно произнес ассасин, — мне скрывать нечего. — В воздухе чувствовалось сомнение, с которым поглядывали на него «товарищи». — Клянусь честью, я говорю правду. — Сомнение стало ощущаться еще отчетливее, потому что говорил он это, окруженный бандитами. — Вы можете разузнать, — уже почти отчаянно добавил Кузу, — я боле не работаю на клан, сбежал, инсценировал свою смерть и сбежал, а задание просто передали мне, как самому проворному!       Айзен снова побарабанил пальцами по деревянному подлокотнику и размеренно спросил: — От чего же ты бежал, Рюу-кун?       Кузу снова вздрогнул, взгляд в панике метнулся на остальных, но те лишь с любопытством на него поглядывали, явно не чувствуя того давления, что ощущал он. — Главный советник готовил переворот, — зачастил юноша, — наследница еще совсем дитя, а семья ее жениха бессильна, вся власть в руках советника, он планирует ее смерть.       Капитан пятого отряда лениво подпер рукой подбородок, ощущая, что ассасин не врет, и ситуация находится под его полным контролем: рядом из поисковой группы никого не было, и он мог не торопясь узнать все в мельчайших подробностях. По крайней мере, пока сын не проснется. — Великие кланы не будут молчать, — заметил Соуске.       Кузу с трудом сглотнул. — Советник наращивает силы. — Он нерешительно замолк. — И, — надавил Айзен.       Бывший подчиненный Касумиодзи, одетый в рваные, с трудом заштопанные лохмотья, с растрепанными темно-рыжими волосами, остриженными как попало, внезапно поднял голову, оглянулся и тише, почти шепотом произнес: — Он кого-то нанял, кузнеца, — брови Айзена на этих словах поползли вверх, — чтобы тот ковал ему асаучи, — все вокруг затихли, вслушиваясь в каждое слово побратима, — и над занпакто можно было эксперименти…       Он так и не закончил. Соуске резко вскинул руку, заставляя подчиненного замолчать, чувствуя, что кто-то позади смотрит на Рюу с глубокой ненавистью. Он развернулся, но за спиной был только сын, начавший просыпаться, рядом с ребенком лежал тот самый дракон. — Папа? — спросил сонно Ичиго. — Нам пора домой, — тихо и, как надеялся, обнадеживающе ответил Айзен.       Взгляд пропал, как только Ичиго снова прижал игрушку к себе, счастливо кивнув.