something about us

      Сэм с самого рождения прекрасно помнит, что Дин никогда не обнимается без причины.       Целоваться — Дин целует по приколу в щёки, если у него хорошее настроение, а потом возмущается, что после Сэма у него чешутся губы. Похлопать по плечу — Дин обычно только это и делает, когда им предстоит целая куча работы. Ударить в шутку — Сэм трёт бок, на котором уже который год не проходит от постоянных ударов синяк, но брату, конечно же, об этом не говорит. Да всё что угодно, Дин всегда найдет способ взаимодействий с Сэмом, даже если сам Сэм от данных проявлений любви не всегда в восторге.       Но обниматься при обычных обстоятельствах — никогда. Только если ситуация требует смерти одного из них, только если происходит что-то совсем плохое и надо прощаться. Это как негласное правило с самого детства — «делай что хочешь, тряси меня как тряпичную куклу, целуй меня, словно мы зелёные подростки, ударь меня так, чтобы я потом не смог ходить, но не обнимай без надобности. Нельзя.». Объятия как проявление высшей любви, которую нельзя показывать слишком часто, потому что иначе она потеряет весь свой смысл.       Сэм никогда сильно не придерживался данного правила — если сильно хочет, то может обнять и на простое «спокойной ночи», особенно такое было частым около пятнадцати лет назад. Дин не возмущался, но и будто бы особого восторга не испытывал по этому поводу. По его мнению, старшим братьям не положено в такие моменты показывать свои эмоции. Может быть в этом есть какой-то смысл, когда вспоминаешь, что они живут в мире, где каждая тварь пытается узнать твою главную слабость и бьёт в неё со всего размаха.       Либо Дин не хочет, чтобы твари знали о тайной слабости к брату, либо не хочет, чтобы об этой слабости знал Сэм.       У Сэма пока что ещё слабо слезятся глаза от количества букв на известных и неизвестных ему языках, которые плывут по книжным страницам цветными рыбами в аквариуме, но он упорно всматривается в потёртые строчки и в который раз заправляет спадающую чёлку назад. Не спать целую ночь за книгами уже не кажется задачей со звёздочкой, которой Сэм противился самые первые два года семейной охоты, а вполне себе спокойным и даже относительно нормальным времяпрепровождением, особенно если причиной сидения оказывается собственный брат и чокнутый архангел в его голове, способный разнести их мир ко всем чертям. Винчестеры не ради этого крылатого останавливали почти десять лет назад Апокалипсис, и Сэм не ради этого вытаскивал Дина из любого загробного ужаса. Пытался, по крайней мере. В большинстве случаев.       Дин мнётся в проходе, словно ему лет десять и он случайно пулей разбил окно в мотеле, где они живут без отца уже пятую неделю, и глаза у него бегают от Сэма к книгам, от книг к Сэму. Такой уставший и непривычно задумчивый, что невольно взгляд ловит чужой как только голова поворачивается в сторону брата. — Как ты? — спрашивает Сэм, возвращаясь к книгам и краем глаза замечая, как Дин тяжелой походкой идёт к противоположной стороне стола. — Было и хуже. — коротко, но ни капли не ясно. Сэм борется с желанием прикрыть глаза хотя бы на минуту. — Это по поводу Михаила? — Да, тут есть классификация ангелов, — Сэм лениво отбрасывает одну из толстых книг Дину, не отвлекаясь от чтения. Тот никак не реагирует, только еле заметно вздыхает, чего Сэм не видит и не хочет видеть. — Тут и на тебя хватит, присоединяйся.       Дин по другую сторону стола неестественно поджимает губы и рукой проводит по книжному переплёту, который старше его наверное лет так на сто. В воздухе неуверенности больше, чем в самых неловких ситуациях, которые происходили с ними. — Я очень благодарен, Сэмми, честно, но вообще-то я хотел прокатиться.       Сэм удивленно поднимает голову. Дин делает шаг вперёд, облокачиваясь на край стола. — Куда? — К маме. Это ненадолго, хочу её просто навестить, у Донны там навряд ли много разнообразия на дню.       Сэм смотрит на брата изучающе, бегая по чужой фигуре взглядом туда-сюда, туда-сюда. Что-то в поведении Дина не вызывает полного доверия, но это можно было бы всё списать на усталость и нахождение в голове Михаила. Да. Скорее всего. — Хорошо, я поеду с тобой… — Нет! — Сэм теряется, но об этом говорят только его глаза. — В смысле… Я хочу съездить один. Мне нужно переговорить с ней наедине.       Почему-то это звучит как «мне нужно попрощаться с ней». Сэм недоверчиво щурит брови, но предъявить брату ему абсолютно нечего — доказательств ровно ноль. Пусть едет, если ему от этого полегчает. — Да… Да, конечно, как скажешь, — его взгляд снова погружается в книгу, но больше скорее от того, что его некуда спрятать. Ещё немного и у Сэма действительно начнут водопадом слезиться глаза. — Если так нужно, то едь. Я поищу информацию.       Казалось бы, что на этом их встреча в стенах родного бункера могла закончиться — Сэм продолжает копаться в древних записях, а Дин уезжает среди ночи в другой штат, но нерешительные объятия со спины всё портят.       Сначала кажется, что это уже какой-то нереальный сон — Сэм слишком долго бодрствовал, вот и снится его детская несбыточная мечта о физическом проявлении любви от Дина, однако тихий выдох в макушку рассеивает долгожданную дымку. Нет, он точно не спит.       Дин, вполне реальный, обнимает Сэма со всей несвойственной ему в жизни нежностью и оставляет легкий поцелуй куда-то в голову. Тело напрягается в одно мгновение. Что-то в этих объятиях не так, что-то совершенно точно ускользает из вида Сэма, пока он сидит и киснет за книгами. И это что-то чрезвычайно важное.       Дин уходит тихо и быстро, будто бы ничего такого не произошло, как и всегда — годы тренировок дают о себе знать, а тревога, бьющая грудную клетку, после него остаётся. Сэм всё еще чувствует фантомные прикосновения в области плеч и больше не может ни о чём думать.       Догадка рождается в голове через какое-то короткое время, но она очень слабая и больше скорее паранойная, чем логично додуманная. Но если объятия у Дина это один из главных символов прощания, то остаётся только один возможный вариант:       Дин решил сыграть во все известные каноны главного героя и совершенно тупо пожертвовать собой, никому об этом не сказав.       Сэм вздыхает и дрожащими пальцами набирает номер мамы. Пусть присмотрит за ним как можно лучше.