something about us

      Флорида встречает вечным летом и душной комнатой мотеля, но после ветреной Пенсильвании это кажется одной огромной сказкой.       Впрочем, сказка длится только первые пять попыток Сэма разорвать замкнутый круг — со временем надоедает и тёплый день, и одни и те же лица людей в закусочной, и нескончаемая песня про тепло момента по радио в этот злоебучий вторник.       Дин не меняется изо дня в день — он говорит одно и то же, накидывает всю ту же синюю рубашку и будит Сэма утром на соседней кровати, завязывая шнурки. Красивый такой. Буквально единственное, от чего не тошнит и не хочется заставить поменяться даже спустя сотни попыток.       Дин.       Ему, если верить календарю с момента настоящего приезда во Флориду, уже скоро умирать. По-настоящему умирать от адских гончих. Хотя, Сэм, если честно, уже плохо различает, где брат умер, а где нет. — Значит… Замкнутый круг? — спрашивает Дин, жуя свои блинчики уже, наверное, в сотый раз. Он не выглядит таким уж удивлённым, будто бы только Сэма держат за дурака и заставляют смотреть на смерть Дина. — Да. — И сколько уже? — Это мой сто двенадцатый вторник, — отвечает Сэм. Он не считает уже очень давно, но последовательность чисел самостоятельно выстраивается у него в голове — один, два, три, пятнадцать, двадцать шесть, сорок восемь, семьдесят один… Голова болит периодически от повторения одной и той же информации. — Я не знаю, как разорвать круг.       Дин смотрит на него долго и задумчиво — думает о своём, а Сэм устало откидывается на кожаную спинку кресла в закусочной. Наверное, он уже к этому привык. Разнообразие вызывает первичное отторжение, поэтому они и ходят по одним тем же местам последний месяц так точно.       На самом деле, есть в этом всём маленькая доля приятного — Дин таким образом отсрочил себе спуск в Ад на небольшой отрывок времени. Сэм успевает этому даже немного радоваться, хоть и испытывает вместе с этим огромный стыд где-то в глубине своей души. Наказания в виде зрителя первого ряда случайных смертей Дина достаточно, чтобы на следующий день опять порадоваться и обзавестись худшими кошмарами на всю дальнейшую жизнь.       Дин неожиданно улыбается, и Сэм вспоминает эту улыбку — сорок девятый вторник. Тогда Дина зарезали в переулке из-за денег. — Ты проживаешь каждый вторник по одному сценарию? — В конце ты так или иначе умираешь. Без разницы, что я буду делать. — Не думал выкинуть что-нибудь совсем безумное? Или уехать? — Уехать мы пытались двадцать три раза — все двадцать три раза ты умирал либо за рулём, либо по дороге отсюда, — Сэм вздыхает. — А что в твоём понимании безумие, я не знаю. Для меня этот город уже полное безумие. — Не знаю, но совсем неожиданное и странное… Может быть поцелуемся? — Дин взмахивает рукой, когда замечает удивлённый взгляд Сэма. — Что? В фильмах обычно круг разрывают какой-то странной выходкой. Может быть в этом дело?       Сэм шумно сглатывает, понимая, что в словах брата есть какой-никакой смысл — в конце концов, если этот вторник опять повторится, то Дин ничего и не вспомнит. Да и только чего-то такого не хватало в их взаимоотношениях, чтобы окончательно не свихнуться друг на друге. В поцелуе нет ничего такого. Наверное. — Что, Сэмми? Неужели ты стесняешься? Я думал, ты…       Сэм, действуя на каком-то никому неизвестном адреналине и диком рвении наконец-то выбраться из колеса смертей, даже несмотря на некоторые положительные стороны их плачевного состояния, целует Дина через столик между ними, больно упираясь косточкой бедра в деревянный угол, и ему абсолютно наплевать на то, что многие посетители уставились на них. Если это поможет хоть как-то придти к среде, то почему бы и нет?       Чужие губы липкие и сладкие — из-за приторного сиропа с блинчиками, но они добавляют своей изюминки в поцелуй. Дин несколько секунд не двигается в принципе, но потом приоткрывает губы и у Сэма начинает кружиться голова от количества эмоций в секунду, которые отпечатываются в памяти новым ярким фейерверком. Слишком хорошо.       Если это не поможет и среда всё-таки не наступит, то у Сэма как минимум будет шанс ещё раз это повторить.