0.0
17 апреля 2024 г., 16:13
(курсив — Загадочник, обычный текст — Эд)
Вне пространства и времени, нулевая точка координат — Эдвард Нигма.
Эдвард проснулся, лёжа в полной и бесконечной темноте. То, что принято называть полом, ничем не отличалось от плоскости импровизированного потолка или стен. Нигма ярким зелёным пятном выделялся в полнейшей, кромешной тьме без какого-либо намёка на свет. Слегка приподнявшегося на локтях Эда окликнул слишком реалистично звучащий Загадочник, сидящий чуть поодаль и уже находящийся в сознании, если это, вообще, можно так назвать. — Доброе утро, Эд, — с этими словами вторая личность Нигмы хватает его за локоть, и странную тишину здешнего причудливого пространства нарушает вскрик первой личности: — Какого чёрта?! — Если бы я сам не проснулся раньше и не убедился в физическом существовании и себя, и тебя, отреагировал бы также… Послышались чьи-то медленные хлопки, звучащие будто отовсюду, и, словно материализуясь из темноты, к ним вышел Освальд. Только вот он не хромал, что не ушло от внимания близнецов, а взгляд его был пустым и холодным, безжизненным. Но голос… Голос, определённо, принадлежал Пингвину. Наконец-то все в сознании, заблудились? — Освальд! — окликнули его Эд и Риддлер почти синхронно. Хотя внешне Кобблпот улыбается, его улыбка для присутствующих выглядела натянутой и словно нереалистичной. — Как вам будет угодно. Ну, так что? Обе личности Нигмы смотрят на Освальда с подозрением. Оба размышляют о том, является ли Пингвин настоящим, или же подобный образ — лишь галлюцинация, подброшенная погибающим сознанием. И именно поэтому Эд порывается к нему, чтобы убедиться или опровергнуть свои размышления о стоящем перед ним человеке. Но Загадочник вновь хватает его за руку, останавливая. — Я бы ему не доверял. Он явно опасен. Чувства те же, что и на мероприятии. Это он наблюдал за нами, — проговорила вторая личность, а после добавила чуть тише: — Чем бы он ни был… Улыбка стоящего напротив становится только шире, казалось, абсолютно все мышцы лица Кобблпота напряжены при таком странном, вычурно лживом выражении. Но глаза… Будучи всё столь же холодными, они приобрели ещё более ожесточённые черты. Всё лицо существа будто стало хищнее. Теперь ни у одной из личностей бывшего злодея Готэма не оставалось сомнений — с Этим лучше не ссориться. — Ты ведь не Освальд, — проговорил Эд с наполовину утверждающей, наполовину вопросительной интонацией. — Тогда зачем притворяешься? Улыбка неизвестного стала чуть мягче и приобрела снисходительные оттенки. — Я лишь выбрал наиболее яркий и привычный для вас двоих образ. Возможно, так я вам понравлюсь больше, — едва договорив, существо начало менять облик прямо на их глазах. Тело стало вытягиваться, приобретать характерные женские черты, утончилось. Вывернутая нога Освальда плавно вернулась в изначальное положение. И выглядело подобное столь легко, будто прежде перелом лишь иммигрировали, а, как надоело, стопу вернули в прежнее положение. Волосы на голове начали стремительно отрастать, черты лица Кобблпота сгладились и приобрели нечто схожее с мисс Крингл. От Пингвина у существа остались его пронзительные глаза, смоляные волосы в причудливой укладке и модный костюм. Всё время этой отталкивающей трансформации Эдвард и Загадочник пристально наблюдали за изменениями того, кого они по ошибке приняли за Освальда. По завершению акта перевоплощения оба почти одновременно пришли к выводу, что приставшее перед ними им не нравится и даже не просто не нравится — внешний облик незнакомца, или уже незнакомки, стал отвращать. Вызывая странное ощущение головокружения и тошноты, будто Нигма вновь мешал галлюциногенные таблетки со старым алкоголем из особняка Ван Даль. Оно накатывало волнами и избавиться от него было невозможно. — Что ж, мальчики, хватит с вас шоу. Я проводник, в более классическом представлении — посланник смерти. Вы ОБА и Ваш дружок Пингвин изрядно потрепали мне нервы со своими воскрешениями, всегда на грани и никогда мертвы. Славно, что это наконец-то случилось и мы можем пообщаться лично. У вас уже появились вопросы? — голос существа был каким-то искусственным, с отсутствующей интонацией, и даже если фраза, по логике, подразумевала какие-то эмоции, в говоре «посланника» подобного не чувствовалось. Ответом на вопрос стало коллективное молчание. Надо же… Они мертвы. Просто так, в миг закончилась вся их жизнь и весь их путь, всё стало максимально неважным и несущественным перед предстоящей неизвестностью. — Ну, конечно, Ваш же интеллект не птичий… — ремарка, отсылающая к Освальду, проехалась по больному месту сразу двух личностей Нигмы. Интересно, как там сейчас Кобблпот, говорит ли он также с искажённой копией их двоих или его проводник оказался менее болтливым, и он сейчас в ещё более неопределённом месте? Все эти мысли о Пингвине, несмотря на скорость, с которой промелькнули в общем разуме Нигмы, были крайне важными. Кстати о разуме, они оба всё ещё имели возможность общаться без слов и слышать мысли друг друга при желании, и это был… Крайне неоднозначный опыт. — Так, о чём я? Ах, да. Если бы вновь умер только один из вас, второй бы тут же достал из-под земли ваш местный рояль в кустах — мистера Стренджа, (как же хорошо, что он не мой клиент) и вся моя бумажная волокита с начальством началась бы вновь. — Значит… — Освальд тоже мёртв? — закончил вопрос за Эда Загадочник. Существо рассмеялось им в лицо. И ничего более жуткого Нигма не слышал за всю свою достаточно долгую жизнь. Это едва ли можно назвать пародией на смех, больше какое-то безэмоциональное гарканье. — Ха хА ха ХА, конечно, он мёртв, иначе я не был бы так рад, даже на пару минут раньше Вас, между прочим! — казалось, нечто по-настоящему… Радовалось? — Если мы мертвы, то зачем ты говоришь с нами и тратишь своё время на нас? — спросил Эд. — Ох, Эдди… Ты, действительно, такой милый, как о тебе говорят. Не сочтите за грубость, но вы прилично насолили лично мне и моему начальству. Поэтому я не планирую оставлять вас в покое ближайший, хмммм… Век, может, два, — будто рассуждало вслух существо. — То есть мы уже отняли у тебя слишком много времени, а теперь ты хочешь потратить на нас ещё больше? У тебя не слишком хорошо с выстраиванием логических цепочек, — вмешался в разговор начинающий заводиться Загадочник. — Эд… — существо глубоко вздохнуло. — Сочувствую, разделить всю жизнь с бестактным зелёным придатком в голове… (КАК-КАК ОНО МЕНЯ НАЗВАЛО?!) — после этих слов существо наконец-то отвернулось от озадаченного Эдварда к взбешённому, но внешне отстранённому и холодному Риддлеру. — Времени у меня с избытком, это, в целом, понятие безмерно растяжимое. Что Вам сотня лет — для меня секунда, глупый ты человек в зелёном, — существо подошло ко второй личности Нигмы предельно близко, проговаривая эти слова. — Я просто не люблю возиться с бумагами! И всё. Нечто улыбнулось в лицо опешившему и даже слегка испуганному Загадочнику и отошло подальше. — Так вот, какие у меня на вас планы, господа. Помните один из худших моментов в вашей жизни? Что сразу приходит на ум? Конечно! Пирс. — Внутренности Эдварда похолодели. — Ооооооо, правильно поняли. Тот самый день убийства вашего дружка и последующего сбрасывания тела в реку. Очень хочу, чтобы Вы повторили его на бис. До бесконечности. Пока лично мне не надоест наблюдать за вашими страданиями. Ум Риддлера, работающий, казалось бы, на пределе, в столь стрессовой ситуации, продолжал выдавать ему хоть какие-то варианты. Отбрасывая половину из них, он проговорил: — Какой нам смысл подчиняться тебе? Мы мертвы, хуже уже некуда. А убийство Освальда не входит в список наших хобби. — КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ЗАДОЛБАЛ! Поучился бы у Эда манерам и умению молчать в нужных ситуациях. Но раз уж ты так хочешь, чтобы я вас шантажировал, без проблем, я начну… — существо, судя по словам, было разозлено и озлоблено, но тон голоса всё ещё не передавал никаких чувств. — Тебе нечем нас шантажировать. Пингвин уже мёртв, других людей за которых нам стоило бы переживать в живых не осталось, так что, спасибо, но мы с Эдом откажемся… — Мартин. Тот самый мальчик, которого вы спасли около одиннадцати лет назад. — Дорог Освальду, не нам. — Но дорог Кобблпоту, а Вам дорог Кобблпот. Как думаете, он обрадуется, если узнает, что его молчаливую теперь не крошку лишил жизни раньше времени сам жнец смерти, из-за ВАШЕГО и только вашего упрямства? — Я думаю Освальду уже всё равно… — Знаете же, что лукавите, я умею чувствовать ложь. Посланника смерти не обмануть, так что хватит этой клоунады. Ваш ответ? (ОТКУДА ОНО УЗНАЛ О МАРТИНЕ?! — Это не важно, у нас нет выбора… — НО УБИВАТЬ ОСВАЛЬДА? ОПЯТЬ?! НЕ РАЗ, НЕ ДВА, ДО БЕСКОНЕЧНОСТИ?! — Видимо, мы это заслужили. Но… Это ведь будет не наш Освальд, с которым мы давно всё это прошли, должно же быть полегче…?) — Хватит перешептываться, девочки, больше двух говорят вслух. И побыстрее, пожалуйста. — Можно один вопрос? — внезапно спрашивает Эд. — Конечно, милый, тебе можно почти всё. — На этих словах Загадочник скривился. — Что за странное предчувствие было в день нашей смерти? Рядом с тобой мы чувствуем что-то похожее, но в более спокойном формате. — Надо же… Да, вы чувствовали приближение смерти, — на этих словах существо хмыкнуло. — Забавно, что это нисколько вам не помогло, я почему-то думал, если люди будут знать о своей смерти заранее, то смогут её предотвратить. Видимо, я вас, людей, переоценивал. Ну, так что? Умирает Мартин, или вы соглашаетесь? Эдвард и Риддлер обречённо переглядываются, синхронно говоря: — Мы согласны.Вне пространства и времени, нулевая точка координат — Освальд Кобблпот.
Перед Кобблпотом стояла Айви Пеппер во втором своём обличие, именно в том, в котором была, когда спасла его от смерти на берегу реки. Было более чем очевидно, что это не она, но её вид вызывал приятные ассоциации у Освальда. Хоть и не слишком долго, но они были друзьями с этой странной девочкой. Существо выдавали безжизненные глаза, небольшая дёрганность в движениях и отсутствие каких-либо эмоций в голосе. — Мне очень жаль, мистер Пингвин, что всё вышло именно так. Как посланник смерти, наблюдающий за вашей жизнью, я знаю сколько невзгод выпало на вашу участь. Вы определённо точно не были образцом добродетели, но это едва ли меня волнует. — … — Почему вы молчите? — Судя по всему, я уже мёртв, не вижу смысла растрачивать слова на заполнение эфира… Что дальше? — Ох, была бы моя воля, я бы отправила вас прямиком в небытие, но мой босс… Он очень недолюбливает вас с Загадочником… — Нигма тоже здесь?! — дёрнулся Освальд в каком-то неопределённом направлении, оглядываясь по сторонам и пытаясь уловить хоть что-то в этой бескрайней пустоте. — И нет и да, мистер Кобблпот, но, к сожалению, не в моих полномочиях устраивать вам последнюю встречу. Так вот, мой босс… Не очень любит людей, играющих со смертью, поэтому он запретил отправлять вас на покой в ближайший… Век? Возможно, два. — Замечательно. И что, мне теперь пожизненно в пустоте сидеть?! — вспылил и без того не особо уравновешенный Освальд. — Если бы это было так, мне бы не было вас так жаль мистер… — Что ты хочешь этим сказать? — Вы зациклитесь в своём худшем воспоминании на это время, и это… — Пирс и Нигма, выстреливший в меня… Да, я понял суть наказания… Наверное, я даже это заслужил, — последние слова Пингвин проговорил почти шёпотом. — Это… Вы не понимаете, так обычно с душами не поступают, это очень жестоко, но… — Извини, мне плевать на твою жалость. Едва ли она хоть что-то изменит или хоть как-то мне поможет. Забавно, что даже после смерти я буду раз за разом умирать от рук любимого человека… — Я… Я не хочу вас сильно обнадёживать, но, возможно, кое-какая надежда позволит вам… Чуть легче перенести это всё. Освальд молча и как-то очень устало смотрел на копию Пеппер перед ним. Просто ЧТО может помочь перенести ему всё это и, собственно, зачем? Он знает каким человеком был, что совершал и понести наказание за это посмертно было почти благородно и оправданно в его личном понимании. — Это немного сложно объяснить, но то, во что вы будете погружены, не является проекцией, это параллельные миры, сходные с вашим, но зачастую имеющие незначительные отличия, а иногда и не имеющие их вовсе. Так вот, мне известно, что… Это воспоминание худшее не только у вас, но и у Эдварда Нигмы. После её слов Пингвин неверяще и как-то обречённо хмыкает. Страдать ему предстояло не одному, а в компании. Пусть и не имея возможности связаться с ними ему было спокойнее от какого-то до боли странного чувства единения с Нигмой. Они уже очень давно не были близки или откровенны друг с другом, но их последняя сцена при жизни будто расставила точки над «И». Вновь сблизила их. Чтобы потом разделить навечно, поместив в личный персонализированный Ад. В то, что у Загадочника сцена на пирсе также была худшим воспоминанием особо не верилось. Точнее верилось, но очень слабо. Возможно, играла его природная неуверенность в своей привлекательности хоть для кого-то, либо нечто более сложное, а именно доверительное недоверие к обоим личностям Эдварда Нигмы. И именно поэтому он задаёт следующий этот вопрос. Почему-то ему хотелось получить дополнительное подтверждение словам жнеца… Будто это всё ещё имело хоть какой-то смысл в его положении. Что ж, видимо, привычка. — Вы, наверное, шутите? Смерть предавшего его друга хуже смерти любой из их бесчисленных «любовь всей жизни»?! — Да, мистер Кобблпот, именно так. И, чисто в теории, при перетасовке миров и измерений, однажды, вероятно за век лишь раз, вы сможете пересечься с Нигмой из вашего мира, который погиб в тот вечер с вами. — И как мне это поможет? Он ведь… Должен будет убить меня? Это ваш план окончательно меня добить что ли?! — Нет-нет-нет, точно нет, точнее, да. По сути, он должен, но если он этого не сделает, если он не убьёт вас, и вы пробудете в одном измерении чуть дольше всей вашей… Сцены на пирсе, то вы, словно два сверхмощных магнита, притянетесь друг к другу и разделить вас по разным мирам будет несколько проблематично. — Звучит как-то слишком просто. — Но, если он убьёт вас, ваша с ним связь одного пространства будет нарушена, и, даже если вы когда-нибудь встретитесь, вы уже не сможете зацепиться друг за друга. — Замечательно, а что после? — Начальство будет жутко недовольно, однако… Им придётся что-то выдумывать, по крайней мере, эта пытка закончится, и вы вновь сможете быть с душой, точнее душами, которые вы так любите. И если что, я вам этого не говорила, мне, на самом деле, нельзя так делать, но… — Спасибо. — На этих словах существо неловко и неуклюже улыбнулось, но улыбка, несмотря на общую безэмоциональность всего прочего, казалась печальной. — Удачи вам, мистер Пингвин. Мне очень жаль, что на вашу долю выпала подобная участь.Сегодня — Flëur
Двенадцать лет до смерти Эдварда Нигмы, поздняя осень, пирс Готэма.
Нигма вновь оказался здесь. Перед ним стоял трясущийся Освальд, в точности такой же, каким он его помнил. Загадочник, ещё не имеющий такой власти в теле Нигмы, как в будущем, не мог вмешиваться или говорить самостоятельно: всё, на что он был способен, — общаться с Эдвардом в их голове и наблюдать за происходящим. Это мрачное серое освящение, духота перед дождём, который очень скоро должен будет начаться. Атмосфера была безумно тяжёлой, всё казалось таким реальным, таким… Сложно одёргивать себя, убеждая, что всё не по-настоящему, что это просто глупый повтор их жизни в общем разуме. Кобблпот стоящий перед ними, на самом деле не умрёт, нет, они не убьют его, он просто… Исчезнет, перестанет существовать после переключения на новый повтор. Он не будет мучиться, не будет страдать, по крайней мере Загадочник пытался убедить в этом Эда и самого себя заодно. — Эд… Я люблю тебя. Уж теперь то ты веришь мне. Так что послушай, когда я говорю, что этот поступок тебя изменит… — эти слова Освальда, такие важные, такие значимые после того дня ещё очень долго прокручивались в голове Нигмы. Как и весь последующий разговор. Им не нужны были перезапуски, чтобы помнить его дословно, ведь даже спустя десятки лет они не забыли ни слова из того, что сказал им тогда Кобблпот. Именно поэтому Эдвард практически на автомате говорит всё слово в слово, как в тот роковой день. — Я убивал прежде, Освальд… — несмотря на то, что произнесённые слова были точной копией оригинального разговора, они содержали в себе намного больше, чем давнюю слепую ярость и ненависть. Эта фраза была произнесена слишком апатично, но взгляд Эдварда… Транслировал намного больше, чем он в прошлом мог себе позволить рядом с его кумиром, самим Пингвином. Этот самый далеко не маленький человек обратил на невзрачных их своё внимание и даже вытащил из психушки, чтобы поставить рядом. Сделать своей правой рукой, доверив всего себя. Сливающегося тогда с толпой человека в сером, да, они были просто серой массой, но Освальд… Он сделал их чем-то намного большим. Это восхищение, обожание и любовь к Кобблпоту не могли не транслироваться через лицо Нигмы. И одно маленькое изменение, как взгляд Эдварда при этих словах, порушил картину прошлого, которую эти двое запомнили на всю свою жизнь. Пингвин смотрел на них удивлённо и неверяще, он даже стал меньше трястись от охватившего его шока. От такого открытого проявления любви через взгляд, который буквально пожирал и поглощал его. Эдвард, которого знал он, никогда не смотрел на него ТАКИМ взглядом. — Эд, ты… Ты в порядке? — Боже, этот связанный по рукам Оз со слезами на глазах вновь волнуется о них… О тех, кто направляет на него пушку в этот момент, о тех, кто должен будет его убить. Это ужасно, это ломает, это разрушает и это… Это лишь первый такой на их пути. Насколько же было бы проще, если бы Освальд ненавидел их после всего, что они с ним сделали, но этот безграничной силы человек стоит сейчас напротив, смотря на них всё ещё безумно любящими и обеспокоенными глазами. — Мы… Это не должно тебя волновать, — на этих словах из глаз Нигмы непроизвольно полились слёзы. Опешивший Пингвин, наплевав на пистолет, потянулся к ним своими связанными руками. Какой же он сильный… Как в таком маленьком, хрупком на первый взгляд человеке может быть сокрыта такая сила, Нигма не понимал. Слёзы продолжали бежать по их щекам, а подошедший уже совсем близко Освальд, протянул свои ладони к его лицу, неуверенно и очень аккуратно пытаясь стереть ему слёзы, однако этот, казалось бы, простой и достаточно невинный жест, лишь вызвал новую порцию уже откровенных рыданий. Эдвард притянул к себе эту версию Пингвина из прошлого, очень крепко обнимая и продолжая рыдать. — «Мы» — это ты про свою вторую личность, о которой когда-то мне рассказывал, да Эд? — тихим, успокаивающим голосом спросил Кобблпот. — Да… Да, эта личность просила называть его Загадочником и… Впрочем, это уже абсолютно не важно, — начал говорить, периодически сбиваясь на всхлипы Нигма, полусрывающимся голосом. Освальд в их объятиях хмыкнул. — Звучит немного забавно и вычурно, но в вашем, я же могу говорить о вас в множественном числе? — почувствовав плечом кивок Пингвин продолжил. — Звучит очень в вашем стиле, мне нравится. (ЭД, ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО НАЧАЛ???!!! КАК… ПРОСТО, КАК НАМ ЕГО УБИТЬ, МЫ ВЕДЬ ДОЛЖНЫ. — Я знаю… Извини, моя вина, но он… — Я ПОНИМАЮ ПРОСТО… Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ И КАК СКОРО НАМ НУЖНО ЕГО УБИТЬ, Я НЕ ХОЧУ ПОДВЕРГАТЬ ОПАСНОСТИ МАРТИНА. — И что ты предложишь? — МОЖЕТ, НАМ СТОИТ РАССКАЗАТЬ ЕМУ, КТО МЫ? ЭТОТ ЧЁРТОВ ПОСЛАННИК НИКАК НАС НЕ ОГРАНИЧИВАЛ В ВЫРАЖЕНИЯХ, ТАК ПОЧЕМУ БЫ И НЕ… — Отличная идея!) Нигма резко отстраняется от Кобблпота, отталкиваясь от него, опираясь ему на плечи, всё ещё держа в одной руке оружие. Но руки на его плечах он всё-таки решает оставить. — Оз… Освальд, я… Не тот Нигма которого ты знаешь, это ужасно сложно, но… В будущем ты станешь отцом и… — на этих словах глаза Пингвина максимально округлились, и смотрел он на них в молчаливом шоке. — Нет-нет, конечно, нет, не то о чём ты мог подумать, он приёмный и немой, но он очень классный парень, сын твой, в общем… Я из времени, когда… Точнее… Чёрт… В общем, мы твой Нигма через двенадцать лет, но я уже мёртв и это звучит так бредово, но… — Это многое объясняет, Эд, не торопитесь так, я внимательно вас слушаю, — король Готэма с мягкой улыбкой на лице прерывает малопонятный поток чужих мыслей. — Это, правда, так очевидно…? — Более чем, я на протяжении тех минут, что мы уже стоим на пирсе, думаю о том, в какой момент тебя подменили и кто ты на самом деле такой… Мой Эд никогда бы не посмотрел на меня так. Твой же взгляд меня обнадёживает, если через двенадцать лет вы будете смотреть на меня ТАК, то остальное уже и не важно, — заканчивает Кобблпот с уже влажными глазами: — Так зачем вы здесь? — Я… Это самый худший момент в нашей жизни и худший он именно потому, что я в прошлом, в котором сейчас вроде как и нахожусь, убил тебя, — Освальд опешил. — Думал, что убил, ты выживешь, но, я почти тебя убил и сейчас… Я должен сделать это вновь, иначе Мартина. Твоего приёмного сына убьют в моём мире. Да, нас шантажируют его смертью, потому что ты уже мёртв на тот момент, и больше нас шантажировать нечем. — Эд, я совру, если скажу, что всё понял, но… Знаете, это очень мило, думаю я из будущего, ваш Освальд он бы… Определённо оценил подобный жест. Поэтому незачем медлить, наверное… Как именно вы меня убьёте? — слова Пингвина поразили обе личности Нигмы до глубины их двойственной души, поэтому они далеко не сразу нашлись с ответом. — Как и прежде… Выстрелим в живот, но знаешь, наверное, я развяжу тебе руки, на всякий случай, так у тебя будет больше шансов выжить, хотя это не то чтобы важно, но мы бы, правда, хотели, чтобы ты выжил, — последние слова были скорее бормотанием, при котором Нигма убрал пистолет за пояс, достал нож и порезал верёвки на запястьях Освальда. А тот вопреки какому-либо здравому смыслу резко подтянулся к ним, обхватил их за щёки и поцеловал. Очень неумело, явно впервые, но… Вряд-ли они когда-нибудь забудут это странное чувство. Ведь этот Освальд — не их Освальд, но он всё ещё тот человек, которого они так любят, просто с очень далёкого прошлого. И чёрт, он так искренне прижимается к ним и подрагивает, что Эдвард не смог не ответить на его поцелуй, словно вкладывая в этот жест все переполняющие их чувства и извинения за то, что им предстоит сделать. Больно было думать о том, что через несколько минут человек перед ними будет в холодной готэмской реке с простреленным ими же телом, и эта очевидная истина вновь вызвала у Эдварда слёзы. Казалось, он никогда в жизни не плакал столько, сколько за этот первый перезапуск в бесконечной цепочке. Кобблпот почувствовав на пальцах влагу немного отстраняется, стирает солёную жидкость с их щёк и после кратко целует. — Это не стоит ваших слёз, Эд и Загадочник, я уверен, что ваш Освальд не хотел бы для вас подобных мучений, потому что даже я подобного не хочу. И я не держу на вас зла. Можете приступать, — с вновь влажными глазами Пингвин отходит к самому краю пирса и, стоя в максимально открытой позе, явно не стремясь защищаться или сбегать, улыбается. — Пожалуйста, поторопитесь, я ведь могу и передумать в конце концов. Нигма дрожащей рукой вынимает пистолет, направляя его в живот Освальда в точности, как и в тот день. — Прощай, Освальд… И спасибо за твои слова, — выстрел.Рахманинов Этюд-картина №2 op.39 «Море и чайки» (исп. С. Рихтер)
Двенадцать лет до смерти Эдварда Нигмы, поздняя осень, пирс Готэма. Перезапуск № 100+.
Эдвард был готов сдаться ещё после 30-50 перезапуска: каждый раз убивать Освальда, который и не прочь быть убитым им, это… Ответно убивает, прожигает внутренности и заставляет усомниться в том, зачем это всё, и так ли необходимо. Но, да, как бы нелогично и абсурдно не звучало, они продолжают убивать Пингвина ради его же наследия. Его приёмного сына, который остался после него. Чёрт, это ведь единственное живое напоминание о таком чудесном человеке как Освальд Кобблпот… Нигма даже немного завидует Пингвину в этом плане, ведь сам Загадочник Готэму в наследие оставил абсолютно ничего, помимо парочки терактов десятилетней давности… Обычный, по меркам самого Готэма, псих. В то время как Освальд — бывший и более чем успешный мэр, король преступного мира и отличный предприниматель. Даже спустя десяток лет люди помнили о нём и о том, что он сделал для города. Казалось, он начал забывать своё прошлое, свою жизнь в целом. Лица когда-либо мелькавших в его истории стали размываться. Все его воспоминания словно покрывались туманом. Зарывались под землю, уходили в небытие. Как долго он сможет сохранять остатки своего разума? Остатки своего собственного «Я»? Когда от него останется пустая оболочка выполняющая одни и те же действия раз за разом, как механизм. Функция. Программа. Это не было вопросом с предлогом «если», одно лишь холодное, пыщущее своей чрезмерной реалистичностью…Когда.
Двенадцать лет до смерти Эдварда Нигмы, поздняя осень, пирс Готэма. Перезапуск № 1000+.
Убийство Освальда и в первый раз не прошло для них бесследно, но сейчас… Происходящее стало личным круговоротом кошмара для них. Нигма на пару с Риддлером ещё на 248 перезапуске решили больше не говорить с Кобблпотом, ибо любой разговор отдаётся в них обоих невыносимой болью. Пару раз Эдвард повторял изначальную версию их диалога, меняя незначительные детали и смотря на реакцию Освальда… Но сейчас они с Загадочником работали по методу: Пингвин открывает рот, чтобы сказать то, что они уже много-много раз слышали, и они стреляют. Сожаление о прошлом уже давно отошло на дальний план. Сейчас они просто существовали. Чувства и эмоции казались Эдварду чем-то далёким и словно давно забытым. Он чувствовал лишь тупую боль в груди, словно у него отнимали нечто безгранично ценное, неизмеримо важное и дорогое. Но он даже не мог точно сказать какие фрагменты своего прошлого он терял, они просто растворялись. Путались. Размывались. Словно и не было никогда Эдварда Нигмы «до», не было Риддлера. Не существовало Готэма за их спиной. Всё потеряло свою значимость. Он был словно песчинкой в бесконечном круглвороте времени. Никакого значения. Никакого смысла в его существовании. Число перезапусков давно перевалило за тысячу, и Загадочник уже перестал их считать. Потому как бессмысленно в той же мере, что и всё вокруг. Загадочник, в целом, перестал подавать какие-либо признаки жизни в голове Нигмы. Это обижало, ведь тот оставил всю эту пренеприятнейшую действительность на него, уйдя в глубочайшие недры их сознания. Но спустя ещё перезапусков тридцать после окончательного ухода второй личности, которая перестала откликаться и хоть как-то выходить на связь, Эдвард успокоился и принял его решение. Будь у него выбор — поступил бы также. Впервые он жалел о том, что является основной личностью в их общем теле. Но сейчас нет больше Эда Нигмы или Загадочника, есть только звенящая пустота и тишина, прерываемая бесконечной чередой выстрелов в человека, чьё имя они уже давно не желают даже произносить. Одно оно несёт такое количество боли, что едва ли можно выдержать. Но они должны. Ради Кобблпота и ради Мартина. Очередной выстрел и вновь они на том же месте, тот же Пингвин открывает рот чтобы начать говорить, и они стреляют. Вновь. Вновь. И вновь.Двенадцать лет до смерти Эдварда Нигмы, поздняя осень, пирс Готэма. Перезапуск номер N.
Только перестал в их голове отдаваться минуту назад совершённый выстрел, как всё перезапустилось вновь. Серое окружение, духота, человек. Тишина… Такая странная и неожиданная тишина, ставшая для человека в зелёном глотком свежего воздуха. Мужчина перед ними всё не начинал говорить, что показалось бы им странным, если бы они были хоть сколько-то в себе. Сейчас же они наслаждались минутами тишины, которые наступили столь внезапно, что им показалось, что они вновь умерли или, в целом, никогда не встречали существо, косящее под когда-то очень дорогого для них человека, не проживали свою жизнь. Казалось, всё время существования они проживали в этой петле. Невыносимо жестокой петле без возможности выбраться или закончить свои мучения. А зачем они это делают.? Истина ускользала от них, они даже не помнят имени человека, стоящего перед ними, а он всё молчит. Почему он молчит? Да без разницы, пока не заговорит, они не убьют его. А откуда у них такое правило? От чего оно пошло, почему они больше не слушают то, что им говорят? Все мысли словно в тумане. Мозг, который уже очень давно перестал функционировать, мыслить, помаленьку запускался, но истина. Такая простая и должно быть очевидная всё ускользала от них. Начался дождь. Как давно они не ощущали его на себе? Очень давно, даже слишком. Эти лёгкие капли из пасмурного неба будто вдыхали в них жизнь, хотелось просто смотреть на небо в тишине, стоя рядом с дорогим им человеком. А почему он им дорог? Он ведь им дорог? Они отрываются от созерцания неба и переводят взгляд на человека, который также, как и они выглядит подозрительно отрешённым, он также как и они минуту назад смотрит мимо них. Но тот смотрит не на небо, а на город позади Эдварда. Он смотрит на этот город таким взглядом, будто он значит для него очень много, но почему? Это ведь просто город? А что за город? Где они находятся? Они не знали ответа и почему «они»? Почему он говорит так, будто он здесь не один, будто с ним в теле должен быть кто-то ещё? Этот странный факт ускользает из его разума, как только человек напротив переводит на него свой пронзительный взгляд. И Эд вздрагивает. Он безгранично дорог ему, один взгляд глаза в глаза поднимает в нём такой ворох бесконечных чувств, что это дезориентирует. Они знакомы? Ощущается, будто они знакомы вечность, но кто он? Почему вызывает такие чувства, почему смотрит так внимательно, изучающе, но ничего не говорит? Его имя… Имя… Имя! — Что я хочу, есть у бедного, нужно богатому, а если съесть это умрёшь…? — практически прошептал Эдвард, который не говорил столь давно, что произнесённые слова казались ему чужеродными, будто произнесёнными кем-то другим. Лицо человека напротив вытянулось, тот смотрел озадачено и будто неверяще, но наконец отвечает. — Ничего. — Кто я…? Эдвард… Н… Ни-Нэ… Нэштон! — на его лице проступила слабая неуверенная улыбка, он вспомнил своё имя и человек, стоящий напротив, точно его знает. Но почему-то смотрит очень озадачено, будто Эд ошибся и дал неправильный ответ, но почему…? Это ведь его фамилия. — Я многое успел повидать, но… Нэштон? С чего вдруг? — Это фамилия моего отца, он меня бил, и я его ненавижу, — глаза человека, стоящего напротив стали странно обеспокоенными и очень взволнованными, он что переживал за него? Почему? Кто они друг другу. Почему этот человек напоминает Нэштону пингвина? Странное сравнение, но оно кажется очень уместным и будто… Верным? — Вы никогда не говорили мне о своих родителях… Наверное, теперь я догадываюсь почему, — немного на выдохе выдал крайне обеспокоенный… Пингвин? — Мать бросила меня, когда мне было пять. Сбежала от отца, который бил и её, а ещё он много выпивал. Но я почему-то не злюсь на неё, но пока не понимаю почему. — Боже, Эд, мне так жаль… — Мы ведь знакомы? Вы ведь знаете, кто я и почему… Убиваю Вас раз за разом, Вы… — Освальд Кобблпот. Да, мы знакомы. — Освальд… У Вас такое красивое имя и почему-то мне кажется, что Вы очень похожи на пингвина, Вам кто-нибудь говорил об этом? — эти слова вызвали улыбку на лице Кобблпота. Он смотрел на Нигму с теплом и заботой. — Эта кличка преследовала меня на протяжении всей жизни, но только в тридцать лет я смог с этим смириться. Вам это может показаться забавным, но даже с кличкой «Пингвин» меня боялся весь город.— Эдвард хмыкнул, туман стал рассеиваться, и шестерёнки в голове вновь начали подавать признаки жизни. — И правда забавно, а почему вы иногда обращаетесь ко мне во множественном числе? Тут ведь только мы с вами и так было всегда. А город за мной это… Готэм полагаю. Я в нём вырос, в районе Нэрроуз, а вы откуда мистер… Пингвин? — Я тоже родился и провёл всю свою жизнь в Готэме, — Освальд аккуратно пропустил первый вопрос, побоявшись слишком сильно ошарашить и без того явно находящегося вне себя Нигму. Боже, что же такого он чувствовал, чтобы настолько отстраниться от реальности. — А… Почему в моей руке пистолет? И почему Ваши руки связаны. И подождите, я ведь уже убивал Вас и не раз. Почему Вы не мертвы? — на этих словах у Кобблпота вырывается нервный смешок. — Зачем же я Вас убивал? Вы вроде очень милы и не хотите мне зла… Зачем мне убивать Вас? Вы сделали что-то плохое? — Да… В далёком прошлом я убил одного очень дорогого для вас человека и после этого я горько пожалел об этом. — Какого? Не помню, чтобы хоть кто-то был мне дорог… Мисс Крингл? Да, она милая, наверное, она даже нравилась мне. Вы убили её? — Почти. Я убил девушку как две капли воды похожую на Кристин — Изабеллу. — Изабелла, винный магазин, я шёл к Вам мистер Кобблпот, Вы пригласили меня на ужин, мы были близки? Чёрт это звучит так глупо, я всегда говорю слишком много, когда нервничаю, но… Ваш вид, Ваш взгляд, вызывает во мне такой ворох чувств, кажется, Вы очень мне дороги. — Рад слышать, Эд. Вы тоже очень дороги мне. И ты и Загадочник. (ОСВАЛЬД?!!!?) На этих словах своего подсознания Эдвард заозирался по сторонам, пытаясь найти источник столь знакомого голоса. — Мистер Пингвин, Вы это слышали…? — проговорил обеспокоенный Эд, подойдя чуть ближе к Освальду и пытаясь говорить тише. (КОНЕЧНО, ОН НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛ, БОЛВАН, И ОПУСТИ УЖЕ ПУШКУ СПУГНЁШЬ, КТО ЗНАЕТ СКОЛЬКО ВСЕГО ОН ПЕРЕЖИЛ.) — Кто вы?! — обратился оглядывающийся по сторонам Нэштон. Освальд, протягивает руки к лицу Нигмы и обхватив его щёки, поворачивает к себе. — Слушай меня, не волнуйся, это… Загадочник, вторая твоя личность, его слышишь только ты и… — Вы такой красивый, мистер Кобблпот, — проговорил Эдвард, смотрящий на Пингвина в упор на теперь минимальном расстоянии. Король Готэма растерялся, покраснел и отпустил лицо Нигмы, немного отойдя. Внезапно в его памяти всплыло такое далёкое будто нереальное соприкосновение с губами напротив. Прямо перед их смертью. Стало как-то неловко, ведь это точно был его Нигма, пускай, немного не в себе. — Зови меня Освальдом, пожалуйста, а то это становится уж слишком неловко. — Освальд… Освальд… Мартин…? — Мартин?! При чём тут он? — Я, мы с… Загадочником защищаем его. Но от чего? — Боже, Эд, я не знаю, вспоминай прошу! — вновь подлетел к Нигме Освальд, схватив того за грудки, даже немного встряхнув. Осознание пришло внезапно и обрушилось на Эдварда градом, лавиной из воспоминаний и чувств, которые он блокировал, чтобы справиться, чтобы выдержать и не подвести Кобблпота, не дать умереть мальчику раньше положенного, и не сломаться самому. Видимо, всё произошедшее с Нигмой за минуту отчётливо транслировалось на его, точнее их лице, потому как Пингвин стал выглядеть ещё более обеспокоенно. А Эдвард, давно уже Эдвард Нигма, а не Нэштон, наконец-то посмотрел на Освальда с полным осознанием действительности. — Я не хотел говорить тебе о нашем отце, — первая осознанная фраза и сразу такая, Пингвин на это лишь рассмеялся, прижавшись к Нигме. Объятия едва могли бы получиться, ведь руки Кобблпота всё ещё были связаны. Эдвард убирает пистолет, достаёт нож и разрезает путы на его запястьях и тот чуть ли не набрасывается на них с объятиями. Только Риддлер остаётся по прежнему молчаливым. — Я… Мы тоже очень рады тебя видеть Освальд, но… Как это возможно? — Кобблпот горько засмеялся в шею Нигмы. Это был одновременно смех и нечто похожее на рыдания, и именно поэтому Эд прижал его ближе к себе, аккуратно поглаживая того по спине. Такой тёплый, такой искренний, их. Их Кобблпот, с их мира. Освальд немного отстранился. — Вы плачете, Нигма? Не думал, что когда-нибудь подобное увижу, — улыбнулся им Пингвин. Эдвард протянул руку к щеке и убедился в том, что да… Кобблпот ему не соврал. — Наслаждайся, пока можешь, Оз, в ближайший век ты их больше не увидишь, — он начал открыто и искренне улыбаться на этих словах. — Одиннадцать тысяч пятьсот двадцать первый перезапуск! Вероятно, я мог слегка сбиться еще пару тысяч раз назад, но разница должна быть незначительна, да и какая уже разница, одиннадцать с половиной тысяч повторов! — проговорил Кобблпот активно жестикулируя в процессе. — А я уже начал думать: то существо соврало, но, нет… Вот вы передо мной. Я… Я так счастлив вас видеть! Глаза Пингвина вновь были влажными, а Нигма оказался озадачен. — Ты знал, что мы… Пересечёмся? — Я знал, что мы можем пересечься, но не знал, когда именно. И это знание… Оно очень мне помогло, если бы не оно, думаю, я бы не справился. — Но… Мы ведь мертвы. — Конечно, но… Подождите, вы не знали, что мы можем встретиться? — Нет, наш с Загадочником проводник был не особо дружелюбным. — Вот ублюдок… Тогда неудивительно чего вы так закопались в своём сознании, мистер Нэштон. — Не зови нас так, Оз. Мы серьёзно, это не смешно и… Удручающе. — Подождите, а зачем вы убивали меня раз за разом? Этого момента я не понял совершенно. — Жнец, повстречавшийся нам, шантажировал нас убийством Мартина от его рук в нашей реальности. — Что…?! Я убью его! Как он посмел подвергнуть вас этому… — Оз, не думаю, что это хорошая идея… — Он поплатится, помяните моё слово! — Но Мартин же в порядке… Полагаю. — Меня не только Мартин волнует, Нигма! Он заставил вас проходить через Это вновь и вновь, состояние… В котором я вас встретил. Не возможно описать даже словом «ужасно»! — Кобблпот начал мерить пирс шагами, активно жестикулируя в процессе. — Освальд, мы в порядке, успокойся, пожалуйста, — в этот миг реальность будто пошла рябью и начала стремительно рассыпаться. Эдвард дёрнулся к озирающемуся Кобблпоту, ухватил его за руку и резко притянул к себе. Должно быть, ноге Пингвина было не слишком комфортно от всего этого действа, но потерпит. Всё вокруг крушилось и Нигма прошептал куда-то в затылок Освальду: — Мы тебя тоже любим, если ты вдруг ещё не догадался, Освальд. — Пингвин хмыкнул и прижался к ним теснее.Вне пространства и времени, нулевая точка координат не определена.
Освальд приходит в себя, лёжа в темноте напротив Эда в бессознательном состоянии. Приподнявшись на локтях и оглядевшись по сторонам, вновь потеряв возможность видеть двумя глазами, к которым уже успел заново привыкнуть, он замечает ещё одного, стоящего чуть поодаль Нигму. Сначала это настораживает и пугает, но спустя минуту наблюдения за стоящим в закрытой позе человеком, до Пингвина доходит, что перед ним Загадочник. Положение спины корпуса, мимика, всё его, но… Что-то не вяжется, не смотря на всё вышеперечисленное, он выглядит крайне подавленным и неуверенным, а скрещенные перед корпусом руки — абсолютно не типичная поза для него. И это даже не упоминая отсутствующего взгляда и того, что он до сих пор не заметил, что Кобблпот в сознании и уже несколько минут внимательно его изучает. Крайне странно. За спиной Пингвина зашевелился Эд. — Освальд, — окликнул его Эдвард и он обернулся, казалось бы, слишком резко. — Ты в порядке? — Думаю да, но Загадочник… — Здорово, что вы начали обсуждать меня без моего участия, — вклинился в разговор наконец-то обративший своё внимание на всё ещё лежащих мужчин Загадочник. Эдвард практически вскакивает и, очень резко сократив дистанцию с Загадочником, наотмашь бьёт того по лицу, на что тот, не оставаясь в стороне отвечает аналогичным действием. Ничего не понимающему Освальду приходится встать между этими двумя близнецами, отодвинув их друг от друга. Как же неудобно передвигаться без трости… Быстрые движения в последние лет пять его жизни отдавались сильной болью в сломанной ноге. — Ты меня бросил! Ушёл! Оставил одного наедине с этим… С этим всем! Всё ещё думаешь, что получил незаслуженно? — злобно и резко начинает диалог Эдвард. — Представляешь, придурок, да! Абсолютно, чёрт возьми, незаслуженно, — дёргается крайне озлобленный и оскорблённый Загадочник. — Ты перестал выходить на связь почти в самом начале! Просто ушёл в подсознание?! Думаешь я настолько тупой, что не знаю, как это работает?! — Да, Эд, ты абсолютно и беспросветно туп, потому что снова. Снова. И снова! Не замечаешь очевидных вещей. Думаешь, я бы бросил тебя там одного? Думаешь, я бы мог просто уйти и позволить тебе сломаться и подвести Оза, нет блять, нет, никогда, — ничего непонимающий Кобблпот и такой же непонимающий Нигма озадаченно смотрели на Загадочника, который находился на грани… Истерики? — … — Здорово, Эд, спасибо, что сначала ударил, а потом завёл разговор, взрослые люди обычно так и делают, — уколы в сторону Эда не проходили для него бесследно, поэтому атмосфера стала накаляться вновь. — Так объясни для тупых, вечно самый умный человек в комнате, — злобно проговорил Нигма. Загадочник же внезапно потерял запал ненависти, потому его голос стал безэмоционально спокойным. Но продержался он в подобном тоне недолго. — Я знал, что сколько бы я тебя ни поддерживал, сколько бы ни говорил с тобой и ни был рядом, ты бы не справился, — Эдвард на этих словах ощетинился. — Я бы сам не справился… Я же знал, что ты чувствуешь, ощущал отголоски твоих сильных эмоций, переживая ещё и свои. И именно тогда я решил скрыть в нашем подсознании твои воспоминания от тебя же. Чтобы ты не сломался, чтобы ты продолжал убивать. Чтобы мы не подвели Пингвина и защитили Мартина. — Но… Зачем ты ушёл сам, почему не отзывался…? Я ведь звал тебя, я НУЖДАЛСЯ В ТЕБЕ! — прокричал Эдвард дрожащим, срывающимся голосом. Получив печальный и даже виновато звучащий ответ: — Я не мог поступить иначе. Я сам являлся частью воспоминаний, напоминающих тебе обо всё происходящим. Мне нельзя было даже напомнить о себе! Это бы порушило всё то, что я выстраивал на протяжении очень многих перезапусков… — … — Последним пунктом моего плана… Был перенос всех твоих чувств и эмоций… На себя, — на этих словах глаза Пингвина округлились, а Эд находился в состоянии стазиса, потому что он мог ожидать от Загадочника почти всего, что угодно, но этого… Никогда. — Это же… Ужасно, — первым подал голос Пингвин. И Загадочник, последние несколько минут стоявший с влажными глазами, горько истерически засмеялся. — О, да… Никогда бы не подумал, что всю жизни подавляя собственные эмоции, решусь на то, чтобы взвалить на себя весь груз ещё и чужих чувств и переживаний. Но другого выхода не было. Я не мог заменить Эда и стрелять вместо него, позволив ему скрыться в подсознании и поэтому… Нужно было лишить его чувств и воспоминаний, чтобы он справился… Чтобы мы справились, — голос Загадочника начал дрожать. Освальд шагнул к нему, но тот резко отстранился, а из его глаз непроизвольно полились слёзы. — Извини, Освальд… Я пока… Пока не могу говорить с тобой и видеть тебя, это… — руки которые тот выставил в подобии защитного жеста сильно дрожали. — Прости, пока что слишком больно, дайте мне ещё пять минут прошу, — вся речь Загадочника слишком сильно напоминала мольбу, а голос, которым он говорил был настолько нетипичным для него, что Кобблпот покорно отступил. Нигма резко отворачивается, отходит от оставшихся в очень противоречивых и сложных эмоциях двоих на метров пять, садится на пол, прижимает слишком длинные нескладные ноги к груди. Снимает очки, кладя их рядом, располагает подрагивающие руки на столь же подрагивающих коленях и утыкается в них. Заходясь в неслышных рыданиях… Удивительно, как человек способен столь бесшумно делать подобное, но он определённо делал именно это. — Обойдётесь без пяти минут, девочки, — произносит уже знакомый двум Нигмам проводник, выплывающий из темноты вместе с… Айви Пеппер? Вроде так звали эту девушку, которая была заменой Эдварду какое-то время. И почему проводник Освальда не выглядит как Нигма…? Этот маленький факт был до странного обиден Эдварду. — Не будь так жесток к ним, — проговорило существо в облике Пеппер. — Мне кажется, что я был к ним даже слишком мягок, в целом, как это произошло, ммммм? По чьей вине Кобблпот был в курсе о возможности их пересечения с Нигмой? — существо явно пыталось угрожать второму, но делало это всё так же безэмоционально, как и раньше. — Сие явное нарушение должностных обязанностей, могу подать на тебя жалобу. — Тогда и я в стороне не останусь и расскажу начальству, что ты угрожал душам УБИЙСТВОМ человека из их мира. Немыслимо… Убивающий людей жнец — куда более грубое нарушение, чем моя маленькая вольность. — проговорило второе существо с… Угрожающей улыбкой? — За это я тебя и люблю, дорогая. Ну что ж приступим… — Но жнеца, напоминающего Пингвина, перебил сам Освальд: — То есть ВЫ! Угрожали Нигме попусту?! Вы не способны убить человека? — начал заводиться Кобблпот. — Ну, конечно, мы не можем убить человека, мы проводники, а не убийцы, как… Некоторые. — Пингвин уже дёрнулся в сторону существа, но Эдвард его остановил. — Надо же, какая прыть… Я просто пошутил, нечего так злиться. Мы, проводники, взаимодействуем только с душами, а не телами. Освальд уже хотел вступить в очередные дебаты со странным, но всё ещё крайне опасным существом, но Нигма буквально закрыл ему рот, вступившись сам. — В прошлую нашу встречу вы сказали, что мне можно практически всё, поэтому у меня есть к вам просьба. — Существо улыбнулось и наигранно вздохнуло. — Ну, валяй свою просьбу, милый, — дыхание Освальда под рукой Нигмы стало ещё более тяжёлым и озлобленным. — Что для вас, столь древних существ пять минут? Сущая мелочь ведь, правда. Дайте нам ещё пять минут, пожалуйста, а после делайте то, что считаете нужным. Полузаискивающий тон Эдварда явно импонировал существу и тот протянув к его лицу руку, сначала медленно, но как-то механически провёл ей по его щеке, а после слишком резко и больно ухватил, потрепав. Это было столь резко, унизительно и больно, что глаза Эда неконтролируемо стали влажными. — Идёт! У вас пять минут, а мы пока с моей подругой обсудим, что нам с вами тремя делать. — Только эти двое отходят на пару метров, как Кобблпот кусает Эдварда за руку, которую тот всё ещё не убрал с его лица. — Ау! За что? — от неожиданности вскрик сдержать не удалось. — Догадайся! Нечего меня так хватать, это грубо, ребячески и страшно бесит. — Оз, ты мог наговорить глупостей… — А тебе и нравится угождать этому до странности похожему на меня существу, но более «идеальному» в твоём личном представлении, да?! — Нигма вздыхает, а вот и та самая, легендарная, ревность Пингвина. — Чтобы ты знал, ни мне, ни Загадочнику не нравится то, что получилось у существа, Оз. Твой оригинальный облик привлекает нас намного больше. Непривыкший к комплиментам Кобблпот зарделся и немного успокоился, а после обернулся на всё ещё подрагивающего Загадочника за их спинами. — Освальд… С ним лучше говорить тебе, я постою тут, попытаюсь вам не мешать и не пялиться слишком откровенно. — Пингвин смотрит на Нигму ошарашенно, а после немного взвинчено. — Лучше отвернись, а то ещё не так среагируешь, и вновь набросишься с кулаками… — Вообще-то, он тоже меня ударил! Но мне жаль… Я зря это сделал и, если это будет уместно, передай мои извинения, пожалуйста. А я в свою очередь попытаюсь выиграть вам как можно больше времени и, в случае чего, ещё пообщаюсь с этими двумя. — Хорошо, Эд, — договорив, Освальд, хромает в сторону Загадочника. Ну, и зачем спрашивается, тот отошёл так далеко… И почему в этом странном пространстве из ничего не предусмотрено трости для таких как он? А колясочникам тут что, сразу на полу лежать? Грубо, как же грубо и тупо устроено это причудливое пространство. — Спасибо, что выиграли мне немного времени, — пробормотал Риддлер, так и не сменивший своего положения, но уже не сотрясающийся в истерике. — Всё в порядке, Загадочник, не о чем переживать. Я вам ещё не успел сказать, но мой проводник рассказал мне не только о возможности встретить вас. — Заинтересованная вторая личность наконец-то подняла голову, смотря на Кобблпота. — Продолжишь? Мне ведь интересно и… Думаю, это важно. — На что Пингвин, уже присевший рядом, начинает свой как всегда эмоциональный рассказ с обилием жестикуляции. — Во-первых, то что, вы называете перезапусками, ими не является. Это не повторы вашей жизни, а полноценные параллельные миры, и после вашего ухода они не перестают существовать. — Глаза Нигмы округляются и выглядит он не только озадаченным, но и обеспокоенным. — Во-вторых, за счёт того, что мы с вами из одного мира, при условии встречи, не завершившейся летальным исходом, — мы связываемся друг с другом и разбросать нас по разным измерениям становится очень проблематично. Поэтому сейчас нас ждёт либо совсем конец, либо непонятное нечто, но, как я понял, совместное нечто. — Кобблпот улыбается, а Загадочник смотрит на него уж слишком странно и пристально, что, несмотря на их вечные переглядки с Эдвардом, становится чересчур неловким, и Освальду страшно хочется отвести взгляд или начать перебирать пальцы на руках, как он делал в далёком детстве и подростковых годах. Но он одёргивает себя от подобных действий. — … — Загадочник…? На этих словах Освальда Нигма сшибает его с ног и садится на него сверху, обхватив его за шею, обнимая. Кобблпота произошедшее не только с ног сбивает, но и, в целом, выбивает из колеи. Полулежащий сверху Загадочник утыкается в шею Освальда носом и сильно, глубоко вдыхает. Чуть сместив лицо, Нигма перемещает нос ближе к волосам, практически прижимаясь к шее губами. — Даже после смерти ты всё так же потрясающе пахнешь… — Кобблпот от всего происходящего чувствовал себя безумно странно и непривычно, что, в принципе, более чем понятно, ведь в свои сорок с чем-то он всё ещё не был близок с кем-либо… В подобном плане. Ни с Эдом, ни с кем-либо ещё. Это становится ещё более удивительным фактом, если знать, что, будучи подручным Фиш, он имел отношение к её подпольному бизнесу, которым она владела помимо клуба, к борделю. Знал, как там всё работает, и временами даже заменял Фиш, но в основном по очень мелким поручениям. Но ни тогда, видя полуголых девиц и парней, ни когда-либо после он не чувствовал себя ТАК. От незамысловатых действий Загадочника на нём у него пересохло в горле, и он казался сам себе очень грязным и каким-то неправильным, но отталкивать от себя столь давно желанного Нигму было выше его сил. Тот же, в свою очередь, едва ли хоть как-то себя сдерживал, и именно поэтому одна рука проскользнула к талии Пингвина, обхватив и притянув ещё ближе. Уже давно сбившееся дыхание Освальда сбивается окончательно, когда Загадочник начинает покрывать поцелуями, покусывать и облизывать его шею. В то время как его рука усиленно пытается пробраться к нему под рубашку, и, когда ей это почти удалось, его прерывает голос подбежавшего к ним Эда. — Какого чёрта, меня не было не больше пяти минут! — на этих словах Эдвард, схватив Загадочника за шкирку, поднимает его на ноги и сильно встряхивает. — Я же просил тебя так не делать! Если бы я не ударил тебя чуть раньше и не пожалел об этом, сейчас бы повторил. Полностью красный и до сих пор не до конца пришедший в себя Кобблпот приподнимается на локтях, прижимая ладонь к шее, которую совсем недавно так активно помечал Загадочник. Смотрит мимо спорящих двоих, пытаясь понять, что произошло и что он по этому поводу думает, но его прерывает Эдвард: — Освальд, ты в порядке? — Нигма присаживается на корточки рядом с ним, заглядывая тому в глаза. И почему-то от этого откровенно обеспокоенного взгляда Кобблпоту становится ещё больше не по себе. Он не справляется и, отведя от Эда взгляд, произносит. — Да… — но оно звучит так неуверенно и напугано, что едва начавший успокаиваться Эдвард вспыхивает вновь, резко вставая. — Видишь?! — налетает на Загадочника Нигма. Проговаривая оставшиеся слова шёпотом прямо в лицо Загадочника, которое на данный момент было очень сложно хоть как-то прочитать. Взгляд направленный на Эда был предельно холодным. —Он же явно не готов к подобному, куда ты, чёрт возьми, спешишь? Ещё и воспользовался нашими раздельными телами, чтобы я не мог тебя остановить непосредственно изнутри?! Это чертовски подло. — А ты бы так хотел иметь угол обзора от первого лица, мистер куколд..? — прошипел Загадочник в лицо предельно опешившему Эду. — Ты… ТЫ СОВСЕМ АХУЕЛ, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! — с этими словами Нигма отвешивает Загадочнику хлёсткую пощёчину. — Ещё хоть слово в подобном направлении, и я убью тебя… — Или я тебя! — резко отвечает улыбающийся во все тридцать два Загадочник. — ПРЕКРАТИТЕ! — вклинивается наконец-то пришедший в себя Освальд с очень живописными метками на шее, увидев которые лицо Загадочника становится ещё безумнее, а лицо Эда злее. — Что за балаган вы устроили? Разбирайтесь в своих межличностных отношениях сами, только меня не впутывайте и не заставляйте выбирать! Вы оба мне дороги, что я думал, очевидно, так зачем эта грызня? Ладно, бессмысленно… Просто разбирайтесь в своих зеркальных делах сами, я лучше побуду в обществе Жнецов, — с явно недружелюбной улыбкой Освальд развернулся вокруг своей оси и направился в сторону существ в женских обличиях. — Какая грустная птичка, ты ведь прервал нас на самом интересном… — Загадочник не успевает договорить, как Эд жёстко хватает его за шею, придушивая. — Я не знаю, что такого ты пережил во время перезапусков, что тебе настолько отшибло мозги, но НЕ СМЕЙ так больше делать, — прошипел Эдвард в лицо своего отражения. — Сам догадаешься, почему или тебе напомнить?! — Думаю нам пора переходить в режим инкогнито и говорить в нашем подсознании, но сначала отпусти меня, — проговорил осипшим голосом из-за далеко не слабой хватки на шее Загадочник. Эд резко отпускает его и отходит примерно на шаг, начиная их очередную бесконечную внутреннюю дискуссию: — Включи наконец-то мозг и вспомни почему мы решили пока не трогать Освальда. — НЕ ЧИТАЙ МНЕ НОТАЦИИ, Я ПОМНЮ, ЧТО МЫ ГОВОРИМ О БЛЭКГЕЙТЕ, ТЫ ВЕДЬ ТОЖЕ НЕ ВЕРИШЬ В ИСКРЕННОСТЬ ЕГО СЛОВ? — Верю. Но лишь отчасти. Даже попытки изнасилования не проходят для человека бесследно, а судя по той крохе информации, что он выдал, подобным посягательств было немало. И мы договаривались! — ДА, МЫ ДОГОВАРИВАЛИСЬ, НО ПРОШЛО УЖЕ СЛИШКОМ МНОГО ВРЕМЕНИ. ПОКА ТЫ НАХОДИЛСЯ В ОВОЩНОЙ ПРОСТРАЦИИ С ПРОСТЕЙШИМ АЛГОРИТМОМ ДЕЙСТВИЙ, Я РАЗМЫШЛЯЛ И РАЗМЫШЛЯЛ МНОГО И МОИ ПЛАНЫ НЕСКОЛЬКО ИЗМЕНИЛИСЬ. — Просветишь? — НЕ СЧИТАЮ НУЖНЫМ, — после этих слов в их общем подсознании Загадочник хитро улыбнулся. — Но мы же в одном теле, ты не сможешь действовать без моего ведома. — ООООООО, ВО-ПЕРВЫХ, МЫ В ОДНОМ ТЕЛЕ НЕ ВО ВСЕХ ВСЕЛЕННЫХ, ДА, ТЕ САМЫЕ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ — ЭТО ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ МИРЫ, А НЕ СЦЕНА ВНУТРИ НАШЕГО ПОДСОЗНАНИЯ, ВО-ВТОРЫХ, ЗА ЭТУ ОГРОМНУЮ ЧЕРЕДУ ПЕРЕЗАПУСКОВ Я НАУЧИЛСЯ «ОТКЛЮЧАТЬ» ТЕБЯ, КОГДА ЭТО НУЖНО. — Но… Ты не посмеешь! — Я УСТАЛ ЖИТЬ В ТВОЕЙ ТЕНИ, Я ХОЧУ ЖИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ, ЗА КОТОРОЙ ТЫ НЕ БУДЕШЬ НАБЛЮДАТЬ! В КОТОРОЙ ТЫ НЕ БУДЕШЬ ИМЕТЬ ВЛАСТИ, В КОТОРУЮ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ВЛЕЗАТЬ! ЖИЗНЬ, В КОТОРОЙ ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ЗАПРЕЩАТЬ МНЕ ГОВОРИТЬ И ОДЁРГИВАТЬ МЕНЯ… АХУЕТЬ, У МЕНЯ ЗАПРОСЫ ДА? — улыбка Загадочника стала отрешённой и обречённой. — ТАКИЕ ПРОСТЫЕ ВЕЩИ НЕ ПОНЯТЬ ДРУГИМ ЛЮДЯМ… ДА ДАЖЕ ТЫ, БУДУЧИ ПЕРВИЧНОЙ И ГЛАВНОЙ ЛИЧНОСТЬЮ, ЕДВА ЛИ МОЖЕШЬ МЕНЯ ПОНЯТЬ. Я ПОЛ ЧЁРТОВОЙ ЖИЗНИ ЖИЛ БЕЗ ВОЗМОЖНОСТИ ВЫЙТИ, СВЯЗАТЬСЯ С ТОБОЙ ИЛИ ХОТЬ КАК-ТО ПОВЛИЯТЬ НА ОКРУЖАЮЩУЮ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ. Я УСТАЛ! Я БЫЛ ЗАПЕРТ В НАШЕМ ТЕЛЕ НА ПРОТЯЖЕНИИ ЭТИХ ДОЛГИХ, БЕЗУМНО ДОЛГИХ ПЕРЕЗАПУСКОВ. ВРЕМЕНАМИ! ОБРЕТАЯ СВОЁ ТЕЛО. ОЧЕНЬ НЕЧАСТО, БУКВАЛЬНО, НА ПАРУ СЕКУНД, ВЕДЬ ПОСЛЕ ТЫ СТРЕЛЯЛ!!! И Я ВНОВЬ ОКАЗЫВАЛСЯ ЗАПЕРТ. На протяжении всего монолога своей второй личности Эдвард стоял в напряжённом молчании, то, как потрепало его собрата по голове за череду перезапусков, уже давно не казалось ему чем-то несерьёзным или не важным, но сейчас Нигма хотел бы сдать его в Аркхем, чтобы отгородить того от Освальда. Потому что он опасен, для себя и для других. Да, жестоко, но это рационально, жаль, у него нет такой возможности и приходится экстренно что-то выдумывать. К тому же благодарность за такое странное и неожиданное самопожертвование во время перезапусков не позволила бы так поступить с казавшимся окончательно свихнувшимся, Загадочником. Эдварда поражало, что после всего что с ним было, у него всё-таки осталось нечто похожее на совесть. Отдалённо, но похожее. — И КАКОГО ЧЁРТА ТЫ МОЛЧИШЬ? — Загадочник… Прошу послушай меня и не перебивай. Ты прав, я не представляю, что ты чувствовал и чувствуешь, и я безмерно благодарен тому, что ты сделал для меня и Освальда во время перезапусков… — ТОЛЬКО ДЛЯ ОСВАЛЬДА. — Хорошо… Только для Пингвина. Но сейчас ты своими действиями, своей неуравновешенностью и импульсивностью только навредишь ему. У него есть явные травмы, связанные с данной областью. И идти так тупо и напролом, пока он не будет готов низко и мерзко… — ТЫ ПРОСТО ЗАВИДУЕШЬ. ТЫ БЫ САМ ХОТЕЛ БЫТЬ НА МОЁМ МЕСТЕ, ДЕРЖАТЬ ЭТУ ПТАШКУ В РУКАХ. — Глаза Эдварда напротив потемнели и приобрели не самые здоровые оттенки, отчего Загадочник не смог удержать смех, а Эду потребовалось некоторое время, чтобы отогнать от себя лишние мысли и прийти в себя. — Только не во вред Освальду… Я не поступлю так с ним, — на этих словах лицо Загадочника дрогнуло, тот, заметив это, очень быстро придал своему лицу безучастное выражение, но от своего отражения подобные вещи не скрыть. — Твои слова, прямая цитата, Загадочник, прошу… Одумайся. Мы вместе что-нибудь придумаем, только… — «ТОЛЬКО НЕ ГЛУПИ», ТЫ ХОТЕЛ СКАЗАТЬ?! НУ, УЖ НЕТ, ЭТО ПО ТВОЕЙ ЧАСТИ. Я БУДУ ДЕЙСТВОВАТЬ ТАК, КАК ПОСЧИТАЮ НУЖНЫМ, НО! Я НЕ СОБИРАЛСЯ И НЕ СОБИРАЮСЬ ВРЕДИТЬ ОСВАЛЬДУ, У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛАН И Я НЕ ОБЯЗАН ДЕЛИТЬСЯ ИМ С ТОБОЙ. — Отличный план, Освальд был очень рад и явно не напуган, явно не находился в апатичном состоянии после, да?! — ЭТО… ПОСЛЕДСТВИЯ ПЕРЕЗАПУСКОВ, Я ЗРЯ НА НЕГО НАКИНУЛСЯ. К МОЕМУ ПЛАНУ ПРОИЗОШЕДШЕЕ ОТНОШЕНИЯ НЕ ИМЕЛО, И ПОДОБНОЕ БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТЬСЯ. ДОВОЛЕН, ПАПОЧКА? — Фу… — упоминания отца даже в шуточном контексте отдавало в Эде пренеприятнейшими воспоминаниями из детства. — Очень надеюсь на хоть какую-то сознательность с твоей стороны. Чёрт! Освальд сейчас находится с посредником, который подверг нас этому всему и шантажировал… — Эдвард не успевает договорить, как Загадочник разворачивается и стремительно направляется в сторону стоящих чуть в отдалении троих. — Ну, как поговорили, близнецы юродивые? — обращается к ним жнец в искажённом образе Кобблпота. — Не самый подходящий термин для нас двоих, — оскалился Загадочник. — Как хорошо, что мне абсолютно всё равно на твоё мнение, истеричка в зелёном. — На что Нигма планировал продолжить препирательства, но подошедший чуть сзади Эд обхватил того сгибом локтя под шею, закрыв второй рукой ему рот. Загадочнику сие явно не понравилось, но, когда ваши силы равны, а второй находится в намного более выгодном положение, — сопротивление бесполезно. — Слишком грубо, Эд! У тебя что, фетиш всем рты затыкать, БУКВАЛЬНО?! — внезапно вступил в перепалку Пингвин. — Но, Освальд… АЙ! — Загадочник, пленённый Нигмой чуть ранее, очень сильно и резко прикусил тому руку до крови. — Блять… — А нечего подкрадываться и нарушать чужое личное пространство, ЭД! — пугающе осклабился Загадочник. — Прекратите, трое! — впервые за разговор вмешался проводник в виде Айви Пеппер. — Столько пережили, а ведёте себя, словно дети малые, успокойтесь и послушайте моего напарника. — Ооооооо, спасибо дорогая. Так какой я там вопрос задавал? Вспомнил! Но ответ мне не нужен, он, во всех смыслах, на лицо. — Эд с Загадочником злобно переглянулись. — Слушайте внимательно и не перебивайте, повторять не буду. Все трое наконец-то в полной мере обратили своё внимание на проводника. — Говорить о вашем… Чудесном воссоединении боссу сейчас будет крайне… Прискорбно, он явно будет недоволен, потому что прошло совсем ничего от уготованного вам срока, поэтому мы с моей прелестной подругой придумали иное наказание для вас. С учётом этого вашего душевного притяжения, брррр, создатель сей дряни явно тот ещё душнила… — Ближе к сути, пожалуйста, я устал тут стоять без трости, напоминаю о своей инвалидности! Почему у вас не предусмотрено ничего хоть отдалённо подходящего… — вмешался Кобблпот, чувствующий себя максимально не в своей тарелке из-за взглядов, которые Эд и Загадочник бросали на него украдкой. Когда они были в одном теле это не было столь явно и невыносимо, а с учётом недавнего конфликта и подавно. — Спасибо, что перебил. Потерпишь! Так о чём я.? — То, что мы придумали для них с учётом их связи… — проговорил второй проводник, уже явно уставший от всего происходящего и поглядывающий на ногу и лицо Освальда с неким, искажённым их возможностью чувствовать беспокойством. — Благодарю, милая, — улыбнулось темноволосое существо фейковой Пеппер, на что та лишь закатила глаза. Какой же знакомый жест… Неужели от Пингвина переняла? Да не, бред какой-то. — Мы с моей подругой хотим отдохнуть, уйти в некий отпуск, по-вашему. Именно поэтому хотим поставить вас троих вместо нас. Говорить с душами вы всё ещё не сможете, но с заполнением бумаг справиться должны. После этих слов существо вынуло из неоткуда часы, ручку и непонятный, на первый взгляд прибор. Часы протянуло Загадочнику, прибор Эду и ручку Освальду. Именно в этот момент Кобблпот почувствовал себя как-то по-особенному глупо. — Эти предметы будут материализовываться у вас в руках сразу после смерти нужной души, но и вы сами, подумав о них, сможете их материализовать. Для того чтобы их материализовать — нужно иметь достаточные знания об устройстве предметов и именно поэтому распределение такое, — на этом моменте Пингвин стушевался ещё больше. Таким глупым он не чувствовал себя достаточно давно. Для него безусловно было очевидно умственное превосходство этих двоих, но одно дело — просто знать, совершенно другое — получать подтверждение этому от сверхъестественного существа. — Это ведь тахеометр? — решил уточнить Эдвард. — Ну, конечно, это он, господи, можно я возьму тахеометр, а тупому Эду передам часы? — вступил чрезмерно неуравновешенный и импульсивный Загадочник. Такое его поведение немало пугало Освальда, но он старался гнать эти мысли подальше, ведь это всё ещё его Загадочник. Да, он немного не в себе, но они справятся… Он ведь не сможет убить его в порыве…? НЕТ-НЕТ-НЕТ, не думать об этом. — Не тебе решать, кому что достанется, умник недоделанный. И не перечь! Так вот, на счёт этих предметов, в целом, они бесполезны, они вам пригодятся только после смерти души, за которой вы будете отправлены. Часы остановятся в момент смерти человека, к которому вы в этом мире прикреплены, тахеометр также сработает автоматически, НО для всего этого нужно находиться не дальше квартала от умирающего человека. Чем ближе, тем лучше. А вот ручка! Как бы это не было глупо, является ключевым элементом, при нажатии на кнопку перед вами материализуется документ, в котором нужно будет заполнить время и координаты. Дата смерти, имя умирающей души, как и причина смерти или имя убийцы будут уже введены в бумагах. Несложно, неправда ли? — закончив свою речь существо улыбнулось. — А что после? — спросил Кобблпот. — Хмммм, после заполнения бумаг они автоматически уходят к нам, мы отправляемся на встречу с душой, а вас временно перемещаем в это… Подпространство, либо оставляем в том же мире до завершения разговора и распределения души, по обстоятельствам. Мы просто можем быть заняты и не успеем перекинуть вас в эту пустоту. — А дальше? — спросил уже Загадочник. — Ооооооооо, КАК ЖЕ ты меня бесишь, самый невыносимый из тройки, и, ДА, я предвзят к тебе. После новый мир, новая душа и так… До определённого момента, когда мы устанем отдыхать, — на этом существо подошло к Загадочнику и наклонилось поближе к нему. — Не думаю, что это случится скоро, мне более чем нравится идея делегировать часть обязанностей на вас троих. — А если мы кого-нибудь убьём…? Случайно, допустим, чем это грозит? — вступил в разговор Эд, смотря в упор на скалящегося Загадочника. — Ничем, милый, абсолютно ничем. Вы не жнецы, вам можно. А на лишние смерти, что мне всё равно, что напарнице, — это уже не нам и не нашему отделу разгребать. Фууууух, ну наконец-то мы закончили. Вам всем всё понятно? А забыл, мне же без разницы. Вспышка.
