1.3
7 мая 2024 г., 07:49
(курсив — Загадочник, обычный текст — Эд)
Экзорцизм — Flëur
9 октября 16:27 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Морган Нэштон.
Сильный ветер и усиливающийся дождь всё ещё не могли заставить Загадочника подняться со ступеней и пройти в комнату. Он сидел на них уже пятнадцать минут, полностью промокнув, но подняться и встретиться с Кобблпотом казалось чем-то немыслимым. Охвативший тело осенний мороз едва ли мог сравниться по интенсивности с тем, что он переживал сейчас внутри самого себя. Погода успокаивала, а дождь и гром создавал иллюзию того, что его жалкое состояние незаметно окружающим. Его трясло от охватывающих его чувств и холода, он знал, что Освальд скорее всего страшно переживает, ведь тому нельзя выходить на улицу ради собственной же безопасности и выполнения поставленной перед ними задачи, но Загадочник ничего не мог с собой поделать. Не мог заставить себя подняться и взглянуть в мягкие светло-голубые глаза, иначе тот всё поймёт… Он не может так подставить Эдварда. Несмотря на всё произошедшее Риддлер не мог обвинять Нигму. Джаспер Микерин виновен, не он. Но, казалось, лучше бы это сделал с ним тот старшеклассник, чем первая личность, которую он так бездумно любил. Того хотя бы ненавидеть проще и после можно было бы прирезать. Но что делать с Эдвардом, которого он даже видеть не желал, он не знал. Осознание всего произошедшего накатило в полной мере лишь после выхода из автомобиля у мотеля от понимания того, насколько ему стыдно. Стыдно перед Освальдом, стыдно смотреть ему в глаза. Чувствовал себя грязным и не достойным его. Они ведь даже не обговаривали ничего о том, как именно строятся их отношения, он не знал о чувствах Загадочника к Нигме. Он не знал ничего… Риддлера подташнивало, голова кружилась, так хотелось разбить эту голову об стену лишь бы не думать, лишь бы не представлять разочарования на лице Пингвина, после того как он узнает… А он непременно узнает. Слишком внимательный, слишком проницательный. Он смог пройти лишь один лестничный пролёт, дальше решимости не хватило и пришлось остановиться, из-за сильного головокружения присев на грязные ступени. Казалось, от чрезмерного чувства тревоги он вот-вот отключится, потеряет сознание. Это даже представлялось привлекательным, но мысли о Кобблпоте, который будет волноваться за него, заставляли хвататься за уходящее сознание. Только бы не словить паническую атаку снова. Морган чувствовал себя слабым, использованным… И кто его использовал? Самый близкий человек, которого он знал всю свою чёртову жизнь. Это предательство, это отношение… Этот контраст жестокости и нежности по отношению к нему насиловал его разум, он не знал, что, вообще, стоит чувствовать по поводу всего произошедшего. С ним обращались как с игрушкой, инструментом, таблетками. Сорвись на Загадочнике и брось его, когда полегчает, если понадобится — он останется там же, где и был. А куда денется? Он же просто наблюдатель, придаток к Эдварду Нигме. Даже несмотря на то, что это уже достаточно давно не совсем так, ощущение бесконечной привязки к нему и их неразрывности когтями впивалось в горло. Вновь задыхался. Так тяжело было просто дышать. Он почти пожалел о своём существовании, практически решился на повторение замысла своего отражения. Как символично, в его руках тот самый скальпель, которым резался сегодня Эд. Дождь был такой силы, что он уже давно смыл всю кровь с инструмента в руках Нэштона. Он смотрел на него неотрывно. Может, ему не стоило приезжать? Может, было бы лучше, если бы Эд закончил начатое. Он чувствовал, что существовать сейчас в связке с ним в одной голове будет сущей пыткой. Что если в следующем мире они вновь будут в одном теле? Он этого не переживёт. Может, если он умрёт в этом мире, их связь распадётся? Но тогда он потеряет и Освальда, а он не может оставить его. Нигма сейчас слишком неконтролируемый, слишком не в себе, он не может позволить ему навредить Пингвину. Остановив уже прошедший по руке скальпель, закончил первый надрез. И чем подобное могло помочь? Эта лёгкая боль и кровь лишь требовали к себе повышенного внимания, а ему не нужно внимание. Он бы хотел остаться один. Он бы хотел закрыться в комнате, да хоть в той самой душевой с поехавшим отцом Нигмы за дверью. Главное, чтобы одному: он так не хотел, чтобы на него смотрели. Алогично ощущалось, будто каждый способен увидеть, что именно произошло сегодня в морге полицейского отделения. Словно теперь понятно, что с ним это может сделать кто угодно, а он просто стерпит. Но это ведь не так…? Это просто был Эдвард, но… Он даже не хочет вспоминать его имя, не хочет его слышать или видеть. И почему они даже в этом мире выглядят одинаково?! Убивает. Каждый раз при виде своего отражения он будет видеть в нём Нигму. Не себя. Это не его внешность, не его тело, кто он вообще? Он никто, пустое место, голос сотрясающий воздух и возомнивший о себе слишком многое. А нужен ли он Освальду на самом деле? Если есть первая личность, зачем вторая? Был ли рад Кобблпот, когда узнал, что Эд не единственный в собственном теле? Мысли путались, пугали, были ему не свойственны. Но раньше ничего хоть сколько-то похожего с ним не происходило. А ему ведь, правда, казалось, что хуже перезапусков уже не будет… Его опять мутило, подташнивало, он сложил руки на коленях и опустил на них голову, пытаясь дышать, пытаясь не думать о произошедшем, но КАК можно не думать?! Как он сможет помочь Пингвину, если даже самого себя защитить не в состоянии от какого-то жалкого ботаника… Нет. Жалкий тут только он. Слабый. Уязвимый. Что толку от ума, если есть чувства, которые, всё равно, всё испортят. Не всё в жизни решаемо. Не на все загадки есть ответы. Видно, он, действительно, слишком много о себе возомнил. Решил, что справится, решил, что поможет, но чем это обернулось?! Загадочник с размаху вышвыривает скальпель вниз на полупустую стоянку у мотеля. Дождь был таким громким — едва ли звук ударившегося об асфальт металла услышал хоть кто-то. Он постоянно пытался ему помочь, делал всё возможное в их обстоятельствах, терпел срывы, истерики, грубое обращение и пренебрежение, чтобы получить ЭТО?! Чтобы после всего, через что они прошли вместе, к нему отнеслись как к подвернувшемуся под руку способу выпустить пар?! Зачем так… Жестоко? Он этого не заслуживает. Но Нигма всё ещё дорог ему. Это убивает, раздражает до болезненно сжатой челюсти. Неосознанно начал расчёсывать свежий порез на своей руке, абсолютно не чувствуя боли и хоть чего-то вообще, вновь погружаясь в пучину тяжёлых мыслей.Габриэль Форе — Элегия для виолончели и фортепиано, оп.24 (исп. виол. Стивен Иссерлис)
9 октября 16:49 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Освальд Кобблпот.
Это просто невероятно безответственно! Пингвин проснулся около часа назад, и ни Мора, ни Эда в номере не оказалось. Да что уж там, ему даже записку не оставили! Пингвин мерил комнату шагами уже минут сорок, каждый раз, слыша шаги других постояльцев в коридоре, порывался к двери, надеясь, что вот сейчас вернётся хотя бы один из близнецов. Что-то точно случилось. Но если это что-то случилось, почему Загадочник не разбудил? Он, конечно, мог пожалеть его, дав поспать, если это было нечто не срочное по типу похода в аптеку или магазин, но НЕ НА ЧАС ЖЕ. Что-то точно произошло, Кобблпот в этом уверен, это явно не свойственная ему паранойя без повода: тут причина для беспокойства более чем реальна. Ведь, покинув комнату, Мор оставил пистолет на тумбочке. Риддлер, даже выходя в магазин, до того как Освальд уснул, брал его с собой, а тут почему-то нет. У этого обязана быть причина и более чем веская. Он найдёт их, чего бы ему это не стоило. Эдвард должен быть в полицейском участке — крайне рискованно туда отправляться, но ему необходимо, пока не стало слишком поздно. Надев на себя огромную серую толстовку, спрятав пистолет за пояс и накинув капюшон, Пингвин направился к выходу. Неужели ему вновь придётся садиться в метро? Он не был там страшно давно, однако вызывать такси сейчас слишком опасно, люди Фиш его точно ищут, а в подземке можно понадеяться затеряться или сбежать. С этими мыслями Освальд вышел в открытый коридор мотеля, сильный ветер заносил капли дождя даже под импровизированный потолок из этажа сверху. Чёрт, у него даже нет зонта. Но зато капюшон не будет выглядеть слишком странно, хотя едва ли спасёт от такого ливня. Спускаться по крутой и крайне мокрой лестнице приходилось неспеша, чтобы не упасть и не переломать целые хотя бы в этом мире ноги. На следующем по счёту пролете он заметил раненого и полностью промокшего человека. Боже, да что это за место такое, придётся спуститься по другой лестнице… НЕТ, СТОП, ЧТО?! В скрючившейся, сжавшейся фигуре с закатанным рукавом и полностью исцарапанной левой рукой Кобблпот узнал Загадочника. Его рука едва ли напоминала себя прежнюю, вместо неё сплошное кровавое месиво. Верхний слой кожи практически полностью стёрт, прикосновение к подобному должны приносить неимоверно много боли, но Нэштон продолжал самозабвенно соскребать с себя кожу, похоже, даже того не замечая. Его взгляд, направленный в одну точку, был бесконечно пустым и отсутствующим.9 октября 16:44 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Морган Нэштон.
Он был слишком погружён в себя, чтобы заметить быстрые шаги по лестнице, возможно, даже услышав их, принял бы за очередных маргинальных постояльцев, спешащих как можно скорее покинуть эту дыру. Но в этот раз человек резко присаживается рядом и хватает его за плечо со словами. — Эй… Ты в норме? Ладно, прости, тупой вопрос, просто я волнуюсь, давай пройдём в комнату, тут холодно, ты весь мокрый и твоя рука… Нужно её обработать и перевязать. — Вздрогнувший от прикосновения Загадочник так и не решился посмотреть на Освальда. Чёрт, тот же тоже мокнет. И тогда он неосознанно переводит взгляд на колени и руки Кобблпота, убеждаясь в том, что за пару минут на улице уже очень сильно промок. Да, теперь он начинает чувствовать, что дождь за время его пребывания в себе усилился слишком сильно, практически разделяя их с Освальдом толщей воды. Если посмотреть вниз, то дальше метров десяти уже проблематично будет увидеть хоть что-то. Совсем забылся, интересно сколько он здесь просидел… Внезапно к его правой руке прикасается Пингвин, и он крупно вздрагивает, неконтролируемо дёргаясь в противоположную сторону, впервые смотря на Пингвина. Боже, он такой красивый… Но лицо. Страшно обеспокоенное, но вместе с тем крайне уверенное. Мужчина в капюшоне вместо того, чтобы убрать ладонь в карман от пытающейся сбежать руки, более медленно, но очень твёрдо обхватывает запястье и мягко расцепляет его, отводя подальше от…? Морган переводит взгляд и видит изодранную почти в мясо руку. Дерьмо… Он и не заметил. На ней уже не было видно начального пореза, с которого это всё, судя по всему, началось. Да уж, явно не самая приятная картина. Отвратительная. Мерзкая. Грязная. Как и он сам. Его затошнило, захотелось прикрыть хотя бы это уродство от внимательных глаз Пингвина. И именно поэтому он попытался подтянуть израненную руку к захваченной, чтобы опустить рукав водолазки в прежнее положение и не смущать Освальда своим уродством. Но тот второй рукой резко отводит израненную поверхность дальше от цепкой ладони Риддлера с забившейся под ногти собственной кровью, на что он смотрит на Пингвина непонимающе. Тогда Коббллпот глубоко выдыхает и, стараясь говорить чуть громче обычного из-за шума дождя, спрашивает. — Что ты хотел сделать? — Спустить рукав водолазки ниже, чтобы закрыть… — Боже, Мор, ну и от кого ты собрался это прятать?! Это ведь у вас медицинское образование, не у меня. Но даже я понимаю, что не стоит грязную, промокшую под Готэмским дождём водолазку натягивать на свежую рану… — Но я бы не хотел, чтобы ты это видел. — перебивает Нэштон Кобблпота и тот смотрит почти осуждающе, проговаривая. — Тогда давай быстрее вернёмся в комнату и перемотаем рану бинтами, тогда и смотреть не буду. — Освальд поднимается со ступеней и подаёт руку Загадочнику, который думает и смотрит на неё слишком долго. Тогда Пингвин не выдерживает, подхватывает Мора под локоть и поднимает того, таща практически на себе. — Соберись, пожалуйста, я, конечно, не инвалид сейчас, но рост явно прибавляет тебе веса, в сравнении со мной. Ты тяжёлый. — Эта глуповато обыденная ремарка смешит Риддлера, и он слегка отмирает, встав наконец полноценно на свои затёкшие от слишком долгого сидения в скрюченном положении ноги. Морган с Кобблпотом поднимаются обратно в комнату в тишине, нарушаемой одним лишь дождём. Шум капель успокаивал его. Кап-кап. Кап-кап. Дождь дарил иллюзию умиротворения, чувство того, что всю грязь с улиц, мира и конкретных людей можно смыть водой. Жаль, что это не так. Было бы намного проще. Эда, казалось, даже водопад Анхель не исправит. Скорее убил бы, с учётом высоты и скорости падения, но, возможно, это и к лучшему. Чрезмерно злые мысли грызли Нэштона изнутри. Ему было стыдно за них и одновременно больно, потому что даже вымышленная смерть Нигмы вызывала бесконечную тревогу. Нет, как бы сильно он на него не злился, какие бы отвратительные поступки тот не творил, он не может желать ему смерти, а исполнить лично и подавно. Чёртова Миллер, которая была слишком права в своём глупом и посредственном определении любви. Он поставит всего себя во имя счастья этого придурка, даже если ради него придётся лично лечь в могилу после очередных издевательств. Почему с Озом всё проще? Не просто проще, а намного проще. Ему с ним крайне комфортно, уютно, тепло, он чувствует себя в безопасности рядом с ним. Это даже абсурдно, ведь он всегда так чувствовал себя рядом с ним, ещё в их родном мире. Этот хилый, на первый взгляд, низкий и хромой мужчина источал уверенность и власть одним своим видом. Но власть была не всепоглощающей, не подавляющей. Возможно, она только его и Эдом обходила стороной, потому что ко всем остальным в своём окружении он относился абсолютно иначе. Одно присутствие Пингвина в помещении гарантировало им с Нигмой практически полную защищённость от любых опасностей. Так было всегда. И сейчас, Кобблпот, скрывающий лицо в огромном капюшоне, без хоть чего-то за спиной, вновь становился какой-то внутренней опорой для Ридллера. Он был его якорем, тем, что определяло его как человека, и именно рядом с ним он чувствовал себя нужным, важным и любимым. Удивительно, как же много стал значить для него этот человек. Человек, которого он изначально воспринял как врага, соперника за сердце Эдварда. А стоил ли он того? Сейчас Морган склонялся скорее к ответу «нет», но он уверен, что пройдёт немного времени, и он вновь того простит, как прощал всегда. Это злит, выворачивает изнутри. Всегда думал о себе как о страшно гордом человеке, который не потерпит пренебрежения в свою сторону, но он обманывал сам себя. Он терпел Нигму всю свою жизнь и вряд ли сможет прервать эту разрушительную для него связь сейчас. Потому что он нужен Эду, даже если просто как громоотвод для своих эмоций, как груша для битья или игрушка для… Нет, с последним смириться всё ещё не получалось, его резко замутило, и Пингвин, на которого он всё это время опирался, озадачено посмотрел ему в лицо. Но Загадочник едва ли это заметил, ведь осознание, картинки и воспоминания всего произошедшего вновь накатили холодной, мерзкой, отвратительнейшей волной. А мягкие, аккуратные и поддерживающие прикосновения Освальда вкупе со слишком неприкрытыми беспокойством и заботой делали только хуже. Чёрт, сейчас. Загадочник резко выпутывается из рук Пингвина и с размаху падает на пол, начиная блевать. Потрясающе. Руки подрагивают, он наконец-то начал чувствовать шипящую боль от раны. Какой же он жалкий… Не мог что ли раньше блевануть, до прихода Кобблпота?! Дерьмо. Ладно, он, в целом, уже не может быть более жалким. И только сейчас, тяжело дыша над содержимым своего желудка, в котором со вчерашнего дня ничего не было, он понял, что Освальд сидел рядом с ним на корточках всё это время, поддерживая за плечи, чтобы он что…? Не упал. Да уж. Он и правда размяк слишком сильно. После этих мыслей Загадочник резко отклоняется назад, пытаясь встать, но придерживающий его Кобблпот не позволил этого сделать. Его слова донеслись словно сквозь толщу воды: — Тебе точно хватит сил, чтобы дойти до комнаты? Если что мы можем ещё посидеть тут… — Физически я почти… — недоговорив, Нэштон быстро пробежался глазами по руке и вновь повернулся к Пингвину, смотря в чрезмерно обеспокоенные, но будто… Понимающие глаза. Боже, нет, почему он так смотрит?! Риддлер очень надеялся, что ему показалось. — Я в порядке. Мы уже на нашем этаже, Оз, мне просто нужно немного передохнуть… Не успел Морган договорить, как Пингвин подносит к его рту край слишком большой ему толстовки и очень аккуратно его вытирает. Блять… И как ему не противно…? Это чрезмерная нежность и забота… Загадочник буквально плавился рядом с Кобблпотом. Почему он не мог быть его второй личностью, а не тупого Нигмы? Он бы хотел провести с ним всю свою жизнь. Почему-то был уверен, что ни в детстве, ни сейчас Освальд не навредил бы ему. Никогда. Странная, особо ничем не обоснованная вера в него прожигала. Эдвард Нигма и Освальд Кобблпот. Находиться между холодным пренебрежением и окутывающей с ног до головы заботой… Казалось, вся его жизнь построена на контрастах. Риддлер наконец-то поднимается, перед глазами немного плывёт, но, опираясь на Оза, они наконец-то добираются до треклятого номера. Войдя в комнату, Загадочник садится на пол у кровати, плавно вытягивая ноги во всю длину. Заперший дверь Кобблпот, обернувшись, запинается о конечности Моргана, занимающие слишком много места в крохотном помещении, и чуть не падает, но в последний момент со словами «da blyat'» всё-таки возвращается в вертикальное положение с лицом сконфуженным и рассерженным. Нэштон на это лишь слабо посмеялся. Такой родной и привычный Пингвин. Он так мило выглядит, когда злится, будто нахохлившаяся птица, так и хочется зарыться в пёрышки и долго-долго вдыхать его потрясающий запах. — И что ты тут разложился на полу?! Для кого тут вообще кровать? — с недовольным ворчанием Пингвин начинает диалог. — У меня одежда мокрая, а на то, чтобы её снять нет сил… — Я помогу..! — Оз… — слабая попытка возразить. — Ты не будешь лежать на полу, Мор! И в мокрой одежде тебя тоже оставлять нельзя… — Освальду совершенно не хотелось давить, но получалось не особо. — Хорошо. У меня есть идея… Данная одежда, всё равно, мне больше не понадобится, подай ножницы, пожалуйста, и подожди в ванной комнате, пока я переодеваюсь… — НУ УЖ НЕТ! Риддлер, у тебя, чёрт возьми руки, дрожат, да ты весь дрожишь… — с этими словами Кобблпот прислоняет ладонь к его лбу. — Озноб. Я точно остаюсь. Пингвин начинает рыться в спортивной сумке с их немногочисленными вещами, достаёт сменную одежду Нэштону и очередную толстовку себе вместо промокшей, ножницы и импровизированную аптечку, которую они собрали на скорую руку, возвращаясь из аэропорта. — Оз, пойми, я не хочу, чтобы ты видел меня в таком… Потрёпанном состоянии обнажённым… — Освальд разворачивается к нему слишком резко со скептическим выражением лица и лёгкой улыбкой. — Ах, вот оно что. Личные границы. Здорово, что ты вспомнил о них хотя бы посмертно, но нет. Вам же ничего не помешало раздеть меня при второй нашей встрече… — Риддлер стушевался и отвёл глаза, проговаривая: — Ты был ранен, находился в критическом состоянии без сознания, это было необходимо, а я в порядке… — Если ЭТО «в порядке», то я в прошлой жизни танцевал гавот. — Загадочник хмыкает и с широкой искренней улыбкой, но какими-то слишком грустными глазами спрашивает: — Так хочешь меня раздеть, Освальд? А я-то думал ты ханжа. — Ха-ха-ха, очень смешно, Мор, но нет, я просто о тебе забочусь… — Конечно, ведь привлекать тебя физически может только Эд… — Очень тихо проговаривает Нэштон, но услышавший Кобблпот моментально вспыхивает: — УЖ ИЗВИНИ, ЗАГАДОЧНИК, НО ТРУПЫ МЕНЯ НЕ ШИБКО ИНТЕРЕСУЮТ! А ты сейчас выглядишь как человек, который может умереть от любого прикосновения… — Не преувеличивай… С этого момент Кобблпот, не обращая внимания на не особо активные и не на особо успешные попытки Риддлера отказаться от его помощи, начинает очень аккуратно разрезать одежду на Нэштоне. — Так с трупами и поступают, Ози, одежду срезают ножницами и… — Захлопнись, Мор! Я работаю и нервничаю, когда мне что-то говорят под руку. Освальд уже почти закончил с рукавами водолазки и зелёной рубашкой сверху. Расправившись с ними, он перемешает руку ниже по торсу Нэштона, выправляя заправленную одежду из брюк. Тот же практически не дышал и всеми возможными способами пытался избегать прикосновений к коже, чуть ли ни выгибаясь в обратную от него сторону. Когда Кобблпот разместил ножницы и сделал первый надрез, пришлось остановиться из-за того, что мужчина под ним вздрогнул слишком сильно, то ли из-за холода ножниц, то ли из-за чего-то ещё. Пингвин поднимает взгляд на лицо напуганного и дрожащего Загадочника. Да что же с ним, блять, произошло, пока он спал?! Неизвестность злила, но мучить расспросами любимого человека, находящегося на грани истерики, он не хотел. — Мор, я могу продолжить? — Да, — очень тихо на выдохе прошептал Риддлер, отворачивая голову в противоположную сторону и прикрывая глаза. Кобблпот продолжает срезать верхнюю часть одежды с Моргана, пока тот не перестаёт пытаться уйти от любых, самых незначительных прикосновений и подрагивает в полулежащем положении на полу. Освальд старается не прикасаться конкретно к телу, потому что реакции предельно прямолинейные. Случилось нечто очень плохое, но он старается слишком сильно не концентрироваться на подобных мыслях, по крайней мере, пока что. Ибо только сильнее себя накрутит, так и не добравшись до правды, — сначала нужно помочь Моргану. Закончив со срезанием верхней части одежды, он избавляет Загадочника от лоскутов и начинает обтирать его полотенцем, но тот резко перехватывает его руку со словами: — Я сам. — Это действие ещё больше напугало Пингвина, но если тому так будет проще, то хорошо. Тогда Кобблпот приступает к брюкам и носкам. Риддлер же закончив не слишком тщательное избавление от влаги со своего тела, рывком натягивает на себя футболку с какой-то рок группой, название которой уже вряд ли вспомнит. Она осталась у них с Эдом со старшей школы, но всё ещё была слишком большой. Кобблпот избавился от носков и срезал нижнюю часть брюк, оставив Моргана в подобии полуразрезанных шорт, забрал полотенце и стал мягко обтирать ноги Загадочника, стараясь не прикасаться к его коже руками, после надел сухие носки и вновь взяв в руки ножницы. Нэштона при взгляде на действия Освальда охватывала щемящая нежность, тот столь аккуратно и бережно с ним обращался, без слов понимая, что прикосновения сейчас сделают только хуже. Насколько же он прекрасен… Риддлеру стало чуть спокойнее и менее тревожно, и именно поэтому он больше не отводил взгляд от Пингвина, продолжившего резать его брюки. Он был так сосредоточен, будто проводил сложную хирургическую операцию, просто умилительно. Мор не мог избавить своё лицо от лёгкой глуповатой улыбки, видя столь сосредоточенного на простейшем действие Ози, тот же сразу это заметил и пару раз ненадолго оторвался от своего занятия, чтобы посмотреть на него и убедиться, что не показалось. Его лицо при этих коротких взглядах было чрезмерно пристальным, но вместе с тем уже более спокойным, чем раньше. Удивительно, что Кобблпот ещё ни о чём не спросил. Это было очень… Внимательно с его стороны. Риддлер понимал, что объяснений всего произошедшего не избежать, но был очень рад такому приятному затишью. Освальд же, дойдя до сгиба бедра, застопорился, и Морган мягко перехватил его руку, забрав ножницы. — Спасибо, Оз, дальше я справлюсь без твоей помощи, можешь… — Я не уйду, — твёрдо ответил Пингвин, глядя в улыбающиеся глаза Загадочника. — Понимаю. Я лишь хотел попросить тебя отвернуться. Если тебе не сложно, конечно. Кобблпот стушевался, стремительно покраснел и выполнил просьбу, продолжая сидеть в позе лотоса, уткнувшись взглядом в свою не сломанную ногу, натянув на себя капюшон для более надёжной конфиденциальности. Чёрт, он ужасно милый. Из-за своих габаритов Оз и в свои почти тридцать выглядит как классический студент третьего-четвёртого курса с постоянными мешками под глазами. Будто те самые маленькие собачки, не растущие из-за особенностей породы и вечно выглядящие как щенки. Это странное сравнение его насмешило, и он хмыкнул, из-за чего плечи Пингвина вздрогнули, а после его поза стала немного более расслабленной. Нэштон достаточно быстро разобрался с остатками мокрой одежды, стремительно переодевшись в свежие спортивные брюки, слишком широкие, на его личный вкус, но выбора особо не было. Вот их происхождение он не вспомнит точно. Кобблпот же сидел скрючившись, смотря в одну точку и нервно перебирая пальцы на руке. Вновь это компульсивное действие, от которого он, казалось, смог полностью избавиться в прошлой жизни, но сейчас даже одёргивать себя не стал. Заламывание пальцев хотя бы немного успокаивало, потому что весь вид, всё поведение Загадочника говорило о… Сексуализированном насилии. Но как? От кого, когда успел?! Во время срезания одежды, Освальд старался незаметно, но тщательно осмотреть тело Риддлера на наличие хоть каких-то следов, но не найдя абсолютно ничего, был крайне озадачен и, что странно, ещё более обеспокоен. Неужели он… Ошибся? Нет, к сожалению, слишком маловероятно. Оз часто сталкивался с последствиями насильственных действий, работая на Фиш Муни. Ох, как бы он хотел ошибаться… Прикосновение к плечу глубоко ушедшего в себя Пингвина привело того в чувства и он, резко обернувшись, увидел улыбающееся лицо Загадочника. Но Кобблпот был куда более проницательным и эмоционально развитым, чем о нём можно было подумать, и именно поэтому сразу подметил не свойственно для такой улыбки уставшие и печальные глаза. Голос Рида вновь вывел из своеобразного ступора. — Никогда ранее не замечал за тобой навязчивых действий. Они были у тебя до нашего знакомства? — Пингвин хмыкнул, какой же Загадочник догадливый. — И как ты угадал… — проговорил Кобблпот поднимаясь. — Тебе нужно отдохнуть и согреться, можешь… Не успел Оз закончить мысль, как Морган притягивает его в цепкие объятия, и они пару минут стоят в тишине. Загадочник дышал слишком неровно, Пингвин же поглаживал его по спине и перебирал волосы на затылке, мягко массируя шею. Вновь эти беззвучные, характерные только Риддлеру рыдания, Кобблпот притягивает того крепче к себе, едва ли это хоть сколько-то может помочь, но… Мор цеплялся за него столь сильно и отчаянно, что он надеялся: его присутствие хотя бы немного облегчает состояние Нэштона. Стоять в тишине с подрагивающим в объятиях Загадочником практически невыносимо, тяжёлые мысли о том, что же могло довести до такого состояния, нервировали. Освальд знал лишь одного человека кроме себя, кто был настолько же не безразличен Нэштону. Эдвард Нигма. Если бы это был кто угодно другой, то у Загадочника не было бы причин умалчивать или переживать столь сильно. Зная его характер, эмоциональную вспышку такой силы мог спровоцировать только он или Эд. Как бы он хотел ошибаться, не видеть всех тех тревожных звоночков, которые явно указывали на характер произошедшего. Кобблпот старался доверять своей интуиции, особенно когда она была обоснована, но сейчас ему было необходимо подтвердить или опровергнуть свои опасения. И поэтому, когда дыхание Риддлера на его шее окончательно успокоилось, он начал столь непростой, но крайне важный и необходимый сейчас разговор: — Ты ведь понимаешь, что тебе, всё равно, придётся всё рассказать? — Оз… Я… Правда не хочу говорить об этом. — Я понимаю, что это сложно, но… Ответь мне только на один вопрос, пожалуйста. К твоему состоянию причастен Нигма? — На этих словах Морган в его руках крупно вздрогнул, а дыхание того сбилось вновь, но спустя секунду он вновь попытался привести себя в норму, чтобы сигналы его тела не выдали нужный ответ. Но Кобблпот их считал. Уже слишком поздно. Какова же сила привязанности и чувств Загадочника к Эду, что тот даже после произошедшего пытался не выдать, скрыть уродство того от Пингвина. Сильнейшая злость охватывала Освальда после НЕ ответа Риддлера. Просто КАК?! Зачем это Нигме? Отвратительно. Тот ему отвратителен. Агрессия переполнявшая его была чрезмерной, но он пытался её сдерживать и контролировать ради Моргана в его руках. Сейчас рядом был только он, и его вспышки вряд ли сделают ситуацию лучше. Когда Нэштон, поняв, что молчание затянулось слишком сильно, глубоко вдохнул, чтобы явно начать оправдывать и выгораживать Эдварда так, как делал всегда, его прервал Пингвин: — Не утруждайся, Мор, я и так уже всё понял, — проговорил сквозь сжатые зубы Кобблпот, и тогда Ридлер резко отстраняется и зачем-то падает перед ним на колени, быстро и чрезмерно эмоционально начиная его… Умолять? — Он ни при чём, клянусь, это был не он, то есть он, но он был явно не в себе и… Ты не представляешь, что он пережил, Оз, прошу не… Не делай с ним ничего, он этого не заслужил он… Не виноват в произошедшем, пожалуйста, не вреди ему… Ещё более разозлённый поведением и словами Загадочника Освальд резко садится рядом и хватает того за лицо, притягивая ближе к себе, начиная слишком агрессивно и эмоционально отвечать: — Прекрати его оправдывать! Сейчас же! ПОДОБНОМУ нет оправдания и быть не может, Мор… — Нэштон, начиная злиться, отталкивает руку от своего лица, перебивая и повышая голос на Пингвина, но в его глазах уже стояли слёзы, поэтому его голос прозвучал надрывно и истерично: — Тебя там не было, Оз! Не говори так будто всё знаешь! Ты даже представить себе не можешь, через что прошёл Эдвард! Он не монстр, он… Просто травмирован… — ПРОСТО ТРАВМИРОВАН?! Ты всё это время был с ним, и ТЫ не травмирован?! Разве ты это заслужил…? Прошлое может объяснить проступки человека, но не оправдать! Я убью этого придурка, как только увижу его, Мор, и ТЫ меня не остановишь. После этого Риддлер подрагивающими руками вцепляется в толстовку Пингвина, смотря безумными, отчаянными, но горящими уверенностью глазами. — Освальд, прошу! Я УМОЛЯЮ ТЕБЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Не трогай его… Я не смогу жить без него понимаешь? Я убью себя, если ты сделаешь с ним хоть что-то. Наступило долгое молчание, прерываемое лишь тяжёлым, озлобленным дыханием со стороны Пингвина. Загадочник же всё ещё не выпускал толстовку из рук, сжимая её так сильно, будто, реши Кобблпот уйти сейчас, это сможет его остановить. Он понимал, что это не так. И именно поэтому сейчас с надеждой смотрел в перекошенное от гнева лицо Освальда, который после произнесённых им слов отвёл взгляд к двери и всё ещё не сводил с неё глаз. — Оз… — Хорошо, — на выдохе. — Я не убью его, если это, правда, то, чего ты хочешь. — Загадочнику было бы в пору поблагодарить Освальда или расслабленно выдохнуть, но на душе стало только тяжелее. Он всё знал. Всё понял, прочитал по нему, а он… Вновь защищал интересы Эдварда. Вновь делал всё себе во вред. Возможно, было бы, правда, проще если бы Кобблпот убил Нигму, но… Сейчас он однозначно к этому не готов. Пингвин наконец отмирает, берёт аптечку и, не поднимая взгляда на Моргана, начинает обрабатывать его порез. Сначала шипящей перекисью, доставлявшей определённо не самые приятные ощущения, после с той же аккуратностью наносил мазь. Открыв пакетик с бинтами, он начал крайне неторопливо и тщательно обматывать его руку, под конец уточнив: «не туго?». Получив в ответ лишь кивок, рвёт остаток бинта вдоль и завязывает его вокруг руки. Благодаря своему не-ответу Морган смог убедиться в том, что Освальд следил за его лицом периферийным зрением, скорее всего, проверяя не слишком ли ему больно во время прикосновений к такой… Неприятной ране. Даже сейчас, явно не одобряя решение Нэштона, тот относился к нему всё с той же аккуратной, внимательной нежностью. Стало дурно от того, словно он отвергал такую странную в понимании нормальных людей заботу в виде убийства его обидчика. Да уж, подобное не каждый день предлагают и ему, а тут… Неужели он, действительно, был готов избавиться от Эдварда, которого однозначно любил, из-за него? Или это было сказано просто на эмоциях…? Загадочник не знал ответа и будто не желал его знать. Ему всегда казалось, что привязка Освальда к Нигме сильнее, чем к нему. Они и знакомы дольше, он же и его первая любовь… Чёрт, у них с Кобблпотом, и вправду, слишком много общего. Эта глупая мысль вызвала у Ридлера смешок, который он не мог сдержать. Пингвин посмотрел на него, озадаченно нахмурившись, от чего стало ещё смешнее. Уже не получалось сдерживать прерывистый истерический смех, за который Рид чувствовал стыд. Он звучал слишком неуверенно, слишком дёргано и безумно и именно поэтому попытался заглушить себя рукой, но это сделало только хуже. Теперь приступа неконтролируемого смеха он ещё и очень крупно подрагивал. Господи, как же неловко за своё тупое, нелепое поведение в последние несколько минут... Он что, реально, пару минут назад становился на колени, умоляя Кобблпота не убивать человека, который принёс ему столько боли? Абсурд. Откровенный бред. Как же он жалок… Из-за неконтролируемо болезненного смеха-истерики на его глаза вновь выступили слёзы. Но приступ проходил, становилось легче и только сейчас он смог осознать и почувствовать то, что сидящий рядом Пингвин всё это время аккуратно поглаживал запястье его израненной руки. Какой же Освальд… Невероятный. Рид очень его любил, казалось бы, слишком сильно для здорового человека. Но почему-то эта любовь в отличие от его любви к Нигме не пугала, не заставляла чувствовать себя уязвимым. Почему-то он был уверен, что Освальд никогда не использует её против него. Никогда не навредит и не сделает больно. Это было такое приятное ощущение защищённости и надёжности. Рядом с ним ему становилось лучше, и не смотря на произошедшее сегодня, уже не хотелось умереть или исчезнуть. Кобблпот был для него единственным костром в огромном, тёмном и холодном лесу. Источником бесконечного тепла и любви, которая чувствовалась во всех его действиях даже тогда, когда они сильно ругались или даже враждовали. К нему всегда хотелось возвращаться. Ради него хотелось жить. — Как ты понял… Что в этом замешан Нигма? — начал диалог, пришедший в себя Риддлер. Освальд на это лишь грустно хмыкнул. — Ты же такой умный, Мор, и ещё спрашиваешь… — проговорил Пингвин с мягкой, но слегка ехидной улыбкой на губах. — Довести тебя до подобного состояния мог бы только я, либо твоя первая личность. Остальные не представляют для тебя никакого интереса и вряд ли смогли бы вызвать столь сильный эмоциональный отклик. Также ты мне очень долго не сообщал, кто виновен в твоём состоянии, а это обычно первое, что ты мне говоришь, когда кто-либо переходит тебе дорогу. Загадочник всё ещё был озадачен ответом Освальда и поэтому продолжил свои расспросы. Неосознанно вновь приближаясь ближе к лицу Кобблпота, но не из каких-либо негативных чувств или прочего. Просто их разговоры очень часто происходили на расстоянии дюймов семи между лицами друг друга, а иногда и того меньше, потому что они постоянно и почти неосознанно тянулись друг к другу даже в подобных мелочах. — Я… Всё ещё не понимаю, как ты узнал о… Моих чувствах к Нигме. — На этих словах лицо Освальда стало очень открыто выражать фразу: «ты серьёзно сейчас?», но так как Морган продолжал молчать и вопросительно смотреть, он, кратко закатив глаза, хмыкнул и ответил: — Рид, ты меня удивляешь. Я понимаю, что для такого человека как Эд, буквально в лоб не замечающего влюблённых в него людей, это нормально, но я ведь не слепой. И если уж совсем наглядно, то первое, что ты решил со мной сделать — убить. А я напомню, тогда в птичьих клетках совиного суда мы встречались и разговаривали впервые. С чего бы относительно незнакомому человеку не просто недолюбливать, а желать мне смерти? Ответ крайне очевиден — что-то личное. И он напрашивался сам собой: я решил, что ты пытался это сделать из мести за Эдварда, либо желая впечатлить его… После этой тирады Нэштон уже не смог себя сдерживать и засмеялся, на что Пингвин посмотрел слегка озадачено и как-то обижено. Закончив смеяться, Риддлер решил прояснить свою внезапную вспышку веселья: — Извини, Оз, на самом деле ты был критически близок к истине, но, всё равно, мимо. Я пытался убить тебя, чтобы избавиться от своих «неправильных» чувств к тебе. — После этих слов лицо Кобблпота вытянулось в молчаливом удивлении. — Тогда я считал, что любовь сразу к двоим людям — что-то ужасное и из ряда вон выходящее, это было тем, что рушило мои идеалистические представления о любви, навеянные мне обществом. Именно поэтому я пытался избавиться от своих чувств посредством убийства тебя. На тот момент это казалось наиболее правильным и простым решением возникшей… Ситуации. — Отлично, Мор, ты уже второй человек, пытавшийся меня убить из-за невозможности принятия своих чувств ко мне. Просто очаровательно, — нарочитое возмущение и не пытавшееся уйти в настоящую грубость. Соприкосновение ладоней. — До сих пор я надеялся, что это лишь нелепое совпадение, но, судя по всему, моё проклятие. Не удивительно, что я никогда не состоял в отношениях до встречи с вами. Иначе бы попросту не дожил до своих лет, — закончил Освальд с лёгкой улыбкой и застенчивым взглядом из-под ресниц. О, эта невероятно привлекательная мимика Пингвина, его чрезмерно живое лицо и очаровательные веснушки. Загадочник не смог сдержаться от того, чтобы приблизиться к нему ещё ближе, кратко поцеловать того в горбинку носа и покрыть его лицо ещё несколькими короткими поцелуями. Это простое, но непривычное действие по отношению к Кобблпоту вызвало у того лёгкую улыбку, а его лицо и уши стали стремительно приобретать более яркий оттенок. Морган сам не смог сдерживать улыбку на последних прикосновениях, закончив с ними он потёрся лицом о щёку Освальда, словно кот, а после уткнулся тому в шею, втянув того в очередные объятия. Впервые за весь этот убогий день он чувствовал себя по-настоящему хорошо.9 октября 16:22 по местному времени. Полицейский участок Готэма. Нулевая точка координат — Эдвард Нигма.
— Джим! Можно тебя на минуту? — спросил подошедший с привычной всем неловкой улыбкой Эд. Собирающийся покинуть участок Гордон замялся, явно куда-то торопясь и не желая тратить своё время ещё больше. Именно поэтому он продолжил: — Я не верю в то, что Уэйнов убил Пеппер. После этих слов детектив наконец-то полностью сконцентрировал своё внимание на нём, смотря с удивлением. — Почему ты не веришь в его причастность? — Марио явно слишком глуп и прост для убийства кого-то столь важного. Полиция коррумпирована, как и весь город. Я могу помочь. Взгляд Джима стал совсем поражённым, а Эд всеми силами пытался продолжать играть роль наивного простака. Он чувствовал себя крайне нехорошо после всего произошедшего в морге, но сейчас нужно было сконцентрироваться на поставленной им же задаче. После слегка подзатянувшегося молчания он разворачивается и направляется в лабораторию, точно зная, что детектив последует за ним. Только за Гордоном закрывается дверь кабинета, как он набрасывается на того с вынужденными объятиями. Столь неуместное и неожиданное действие с его стороны вызывает у юного полицейского необходимый Эдварду ступор, и подброшенный в нагрудный карман пиджака жучок остаётся незамеченным. Ловкость рук и ничего более. После лаборант резко отстраняется, неловко улыбается и всё с той же улыбкой проходит к столу. — Я очень рад, что ты решил выслушать меня. Весь остальной участок уже давно под мафией — скорее всего, они бы даже не стали слушать. Возможно, я бы был уже мёртв. — Немного растерянный полицейский приходит в себя после столь странного действия со стороны лаборанта и садится на стул, спрашивая: — Как мафия связана с убийством Уэйнов, что именно тебе известно, и откуда? — Желание закатить глаза Нигма сдерживает с трудом, лишь из не желания пустить план под откос. — Уэйны были крайне важными для Готэма людьми, убийства подобных личностей никогда не происходят за спиной у Фальконе. — Гордон явно задумался над его словами, но всё ещё смотрел с долей недоверия, и тогда он продолжил: — А ещё я случайно подслушал разговор Кобблпота и Моргана, они говорили о подбросанном ожерелье. Думаю, дону помогала Фиш Муни. — Много же тебе известно, Эд… — Я уже очень давно копаю под мафию, но в одиночку мне простому судмедэксперту, который даже себя защитить не в состоянии, не справиться… Поэтому я очень рад что ты заинтересован в подлинном раскрытии дела, но должен тебя предупредить. Переходить дорогу столь влиятельным людям опасно не только для тебя самого, но и для твоих близких, поэтому если тебе есть что терять, то лучше не суйся в это. — Лицо полицейского омрачилось, но спустя несколько мгновений он ответил. — Я уже взялся за это дело и не брошу его пока не доберусь до правды. Я обещал… — Брюсу Уэйну. — неосознанно вырвалось продолжение фразы копа у Нигмы… Вот чёрт, это ведь не загадка. Так хотелось приложить себя чем-то тяжёлым, что на его лице вновь появилась улыбка. Наверное, фраза в купе с очень странным выражением лица вызвали ещё большую волну подозрений в его сторону. Джим сильно нахмурился. — Откуда ты… — Он главный свидетель и тот, кто пострадал от произошедшего больше всего… Бедный ребёнок, мне очень жаль его. Я тоже потерял мать, когда мне было шесть. — По ходу его слов взгляд детектива менялся, но добавление правдивого кусочка прошлого окончательно разгладило его лицо. — Соболезную… — Не утруждая себя дослушиванием, Нигма поднял руку со словами: — Не стоит детектив, это было вечность назад, я в порядке. — У него вырвался краткий нервный смешок, который он не смог сдержать. Конечно! «В порядке» он, всё то, что происходило в последние пару часов, едва ли можно охарактеризовать подобным выражением. Ему вдруг показалось будто Гордон знает о его порезах, обмотанных бинтами и скрытых рубашкой, под его проницательным взглядом было неуютно. Взгляд… Эдвард будто вновь почувствовал на себе этот пронзительный, наполненный болью и отчаянием взгляд снизу вверх… Тошно. Как же тошно от самого себя. Мор точно в порядке? Разумеется, нет. Соврал ему, оберегая слабого и не умеющего справляться с собственными эмоциями Эдди. Он вспомнил, что и раньше часто срывался на нём, но, чтобы делать нечто такое, — никогда. Его тело охватил холод и сковал ужас. Кто он? Что за человек способен на подобное. У этого не было оправдания и быть не могло. Как с этим будет жить Риддлер? Как с осознанием и пониманием своей полной вины будет жить он сам? Ну, конечно… Он-то жить будет, теперь права на добровольный уход нет, Нэштон слишком многое поставил на то, чтобы он ничего с собой не сделал. И как раньше он был столь слеп к своему отражению? Как мог не замечать чувств столь разрушительной силы, направленных в свою сторону? От них подташнивало, они душили его. Он соврал. Эдвард никогда не любил и никогда не полюбит Загадочника. Зачем он соврал? Хотел хоть чем-то смягчить произошедшее...? Но кому от подобного легче? Едва ли его ложь хоть сколько-то помогла Риду, а правда рано или поздно вскроется сама по себе. Нигма ушёл слишком глубоко в себя, и поэтому очнулся, лишь когда детектив схватил его за руку. Он дёрнулся от слишком крепкой руки и неаккуратного действия, прошедшего по ноющими порезами. Гордон сразу же отстранился, смотря чуть озадачено. Эд быстро поправил очки, пытаясь вспомнить, на чём они остановились, и нервно улыбнулся. — Извините, детектив, не особо люблю прикосновения… — ДЕРЬМО! Что он сказал?! Он ведь только что чуть ли с ногами не лез на Джима. Отлично. Ладно. Эдвард всегда был странным — едва ли очередной выходке придадут особое значение. Его мысли всегда шли слишком быстрым потоком, и окружающие часто не поспевали за ними. Но не вторая личность, что очевидно, ведь у них был общий разум, и ещё… Пингвин. Он всегда понимал его, относился со всей серьезностью и никогда не принижал его способностей, но сейчас… Всё изменится. Кобблпот слишком проницателен, даже если Морган не скажет ничего — тот всё поймёт. Он разочаруется, отвергнет. Никогда больше не посмотрит на него тем самым взглядом. Чёрт, его начало подташнивать от накатывающей волнами паники. Это, правда, их с Освальдом конец? Вновь из-за самого Нигмы. Из-за его «болезни», у которой сейчас есть имя и даже собственное тело. Отвратительно. Он ненавидел этот голос в своей голове, его нравоучения, ненавидел то, что тот почти всегда был прав. Всегда умнее, всегда лучше и выше глупых эмоций. Сейчас же тот сам стал их заложником, это развеселило Нигму, вызвав озлобленный смешок и крайне неприятную улыбку. Загадочник пытался его контролировать, а он подобное терпеть не мог. Это подавляло и сковывало, приходилось постоянно жить с ощущением бесконечного напряжения. Чтобы ни в коем случае не показать, что с ним что-то не так. Чтобы не пустить всю свою жизнь под откос, показав окружающим, что он в своей голове не один. Чтобы не лечь в психушку, потеряв все над чем работал, годы, потраченные на обучение и становление из немощного жалкого парня всё в такого же жалкого судмедэксперта. Он вновь хмыкнул и вспомнил о полицейском, сидящем рядом и смотрящем слишком насторожено и пристально. Да уж… Сейчас у него даже нет оправдания в виде Риддлера в голове, а он всё ещё ведёт себя крайне неестественно и неуместно. — Эд, я… Тебе нужна какая-нибудь помощь или мне лучше уйти? — Нигма посмотрел в глаза Гордона озадаченно, а после почувствовал на своих щеках слёзы. Замечательно, он ноет перед одним из самых ненавистных ему людей, а тот что?! Пытается его пожалеть?! Ему не нужна ни его жалость, ни чья-либо ещё. Эдвард сам виноват во всём что происходило в его жизни. Он слишком долго винил во всём вторую личность, но виноват был только он сам. Лаборант быстрым дёрганным жестом вытирает лицо и не смотря на Джима проговаривает. — Я в норме, детектив. Если понадоблюсь, вы знаете мой номер. Можете рассчитывать на мою полную и безграничную помощь по данному делу. Гордон поднимается со стула и кладёт руку на плечо Нигмы, но столкнувшись с непривычно холодным, не предвещающим ничего хорошего взглядом всего на секунду, одёргивает её. Может ему показалось…? Замявшись он завершает диалог, чтобы поскорее покинуть этого жуткого парня. — Спасибо за помощь… Эд. — С этими словами Джим покидает лабораторию. Да, возможно, Нигма будет полезен, но даже находиться в одном помещении с ним было не комфортно. Это было очень странное и не знакомое детективу чувство. Зажатый, скрытный, щуплый и неловкий в своих движениях мужчина вызывал в нём чувство скрытой угрозы… С чего бы? Может это ловушка? Может он ведёт его по ложному следу прямо в лапы Фиш Муни? Ему нужно срочно поговорить с Харви.9 октября 17:09 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Эдвард Нигма.
Нигма стоял перед мотелем. Дождь уже закончился, оставив после себя приятную свежесть. Но тяжёлые тёмные облака всё ещё нависали над городом. Он должен извиниться. Это нисколько не уменьшит его вины, но ему это необходимо. Вряд ли хоть чем-то поможет Риду, но он делал это для себя, как и всё ранее. Первая личность никогда не думала о Нэштоне и его чувствах. Да что уж там, он даже не знал, что они у его отражения могут быть. И начинать сейчас думать о том, что чувствует тот, не хотелось. Ему, в целом, не хотелось, чтобы Морган существовал. Он был вечной помехой. Болезнью. Неприятным осадком. А сейчас он являлся преградой между ним и Освальдом, но от него нельзя просто взять и избавиться, к сожалению, придётся что-то выдумывать, но не сейчас. Сейчас он должен взять себя в руки и посмотреть в лицо последствиям своих необдуманных действий. Взглянуть в лицо правде о том, какой он человек. Каким он стал… Стал тем, кого презирал и ненавидел. Тошно. Тяжело. Даже он был разочарован в себе, о том же, что скажет на это всё Кобблпот, думать не хотелось. Он любил его, а тот любил их двоих. Почему двоих?! Почему и он, и Загадочник способны на нечто столь немыслимое как любовь сразу к двоим… Это даже звучит бредово и несуразно. Ты ведь всегда будешь любить кого-то больше, кто-то всегда будет для тебя более ценен. Эдвард считал, что они занимались самообманом, либо ещё не определились. Но, возможно, он просто не мог их понять и это раздражало. Это то, что он не был способен принять в Кобблпоте, в то время как Риддлер полностью разделял его чувства. Тот вновь был лучше него. Как всегда, идеальный, великолепный и неповторимый Загадочник. Помимо самого, невыносимого для Эдварда, существования, с ним всегда был кто-то, кто выглядит также, говорит тем же голосом и постоянно наблюдает за его провалами, но всегда и во всём лучше него. Как у него могли появиться чувства к тому, кого он ненавидел, к тому, кем сам хотел быть. Он завидовал, и эта зависть пожирала его изнутри на протяжении всей жизни. Этот противный голос в голове… А сейчас он и выглядел также как он и даже имел физическое воплощение. Любовь к себе была не свойственна первой личности и тут произошло идеальное сочетание всего, что он так ненавидел. Навязчивый голос из его головы и тело точь-в-точь как его… Не удивительно, что всё так обернулось. Даже странно, что он его не убил с той кипящей злобой и ненавистью, которая пронизывала всё его существо. Возможно, не убил лишь потому, что они уже мертвы и убивать, не зная пересекутся ли они ещё, не хотелось. Если и устранять кого-то, то навсегда. Для него всё ещё были удивительны чувства Риддлера, он до самого последнего момента не верил в них. Да и сразу после всего произошедшего, на самом деле, тоже. Проще поверить, что это был его план по устранению Нигмы из их болезненного треугольника. Только позднее до Эда дошло, что это слишком даже для такого безумца как Мор. Но, возможно, это был его решительный финальный аккорд в их истории. Ведь если унижение собственной гордости и достоинства можно обменять на только твоего, личного Пингвина, Нигма бы и сам пошёл на подобное. В этом он мог понять Нэштона. Но поверить в любовь к такому как он? Зная всё то, что было в его прошлом? Немыслимо. Кобблпот полюбил его скорее из-за отчаяния, по незнанию о том, что за человек спас его в тот день. Риддлер же знал всё. Его взгляд упал на асфальт поодаль от него. Привлёк его несвойственный для серой разбитой поверхности блеск. Скальпель. Тот самый скальпель… Чёрт, наверное, Загадочнику было бы лучше просто дать ему завершить начатое, но… Нет, конечно, нет, он также, как и Эд не был уверен в его смертности. Ошибка могла стоить ему Освальда, он бы так не рискнул. Подняв столь ненавистный предмет, напоминающей о очередной его слабости, спосбной стоить ему всего, он направился к лестнице.9 октября 17:10 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Освальд Кобблпот.
Бывший, а точнее ещё не пришедший к власти король преступного мира Готэма опирался на раковину в старом мотеле перед грязным, заляпанным зеркалом. Вода из крана шла непрекращающимся потоком, по внутренним ощущениям он стоял в одном положении уже минут десять, пытаясь хотя бы немного прийти в себя. Эмоций и чувств внутри было слишком много, а он очень не хотел своими вспышками и переживаниями сделать Нэштону хуже. Именно поэтому сразу после их не слишком долгого диалога и укладывания того в постель, он ушёл сюда. Потому что если бы он остался, Мор бы всё считал. Скорее всего, он уже всё считал, но Освальду казалось, что если он со своим полным горя и разочарования лицом будет мельтешить у того перед глазами, то ему будет только хуже. Почему это произошло? Как далеко это зашло у них с Эдом? Почему на Риддлере не было следов борьбы? Неужели первая личность принудила его к… Подобному по средствам шантажа. Но чем можно было шантажировать Моргана, чтобы он пошёл на подобное?! Это вопрос, на который Пингвин никак не мог найти ответ, и он терзал его. Кобблпоту явно не хватало данных, чтобы сделать нужные выводы. Если Загадочник сделал это, чтобы тот не выдал какую-либо информацию, то эту информацию он мог скрывать только от него самого. Потому что на других Мору было откровенно наплевать. Это ведь связано с их туманным детством, о котором обе более чем болтливые личности упрямо молчат. Что же такого там произошло, что сохранение их общей тайны стоит таких жертв?! Он чувствовал себя третьим лишним со своей непосвященностью в, казалось бы, ключевой вопрос и источник столь сложных взаимоотношений этих двоих. Злость. Непонимание. Разочарование и отчаяние. Это то что описывало его состояние сейчас, эти чувства, эти эмоции, эта ненависть и любовь к Эдварду Нигме прожигали его. То, что тот сделал напрямую даже не относилось к нему, но произошедшее было хуже. Потому что Освальд бы стерпел, он способен простить многое, НО ЭТО?! Нет, подобное отношение к столь важному человеку даже со стороны другого не менее любимого им человека было непростительно. Ему было стыдно за свои чувства к Эдварду, которые даже после произошедшего давали о себе знать. Если ему нужно было просто спустить пар, то лучше бы он воспользовался им. Себя не жалко. Ему не привыкать. Но Морган… Сталкиваться с подобным всегда тяжело, но впервые и от любимого человека?! Немыслимо ужасное сочетание. Хотелось кричать, бить стёкла и швыряться предметами, но нет. Эту злость приходится держать в себе, чтобы не навредить и без того сломленному Риддлеру, которого он никогда до сегодняшнего дня не знал и не видел столь уязвимым. И вряд ли он хоть когда-то был настолько разбит. Его чувства, его любовь отвергли, раздавили, размазали по полу, оставив жалкое мерзкое пятно от чего-то столь невероятного и безгранично ценного. Чувства Освальда бурлили в нём, казалось, что от одного малейшего прикосновения они вырвутся наружу и тогда он точно кого-нибудь убьёт.9 октября 17:15 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Эдвард Нигма.
Он, не совсем понимая зачем, постучал в дверь, хотя мог просто войти. Но как оказалось не зря, щёлкнул замок и за распахнутой дверью перед ним предстал Пингвин с мокрыми волосами и таким же мокрым лицом, выглядящий ещё бледнее обычного. Казалось, он в очередной раз искупался в готэмской реке. За его спиной у окна стоял какой-то чрезмерно спокойный и почти расслабленный Загадочник. Тот даже не смотрел на него, и это настораживало. Только успел Эдвард сделать очередные пометки в своей голове на тему того, что случившееся в морге было лишь очередным шагом в плане Нэштона по его устранению, как его хватают, затаскивают в комнату и с размаху впечатывают в стену, приставляя к горлу складной нож. Кобблпот тяжело дышал, из него так и сочилась ненависть, сталь стала давить на шею сильнее. Приятный холод на коже, предвещающий столь желанный им конец. Но нет. Не сейчас, пока рано. Эдвард настолько же не уверен в чувствах Моргана по отношению к Освальду, как и в его чувствах в отношении себя самого. Поэтому пока первая личность не избавит Пингвина от крайне нестабильного, безумного двойника, она никуда не уйдёт. Смотреть в пока ещё одинаковые, живые глаза напротив, искрящиеся неприкрытой ненавистью, было почти физически больно, но за ней виднелось нечто большее. Ещё не всё потеряно. Агрессия лишь вытекает из разочарования. Разочарования его поступком. Он и сам им не гордился, но Кобблпот вряд ли осознаёт, что из себя представляет Риддлер, тот всегда на множество шагов впереди их обоих вместе взятых. Не страшно, если по пути пострадает Эдвард, но если тот своей игрой навредит Пингвину… Нигму сбивают поступки Мора, он определённо точно не знает каким будет его следующий шаг, но тот явно ошибается на счёт их связи с Освальдом, если думает, что подобное способно её разрушить. Смотря ему в глаза, чувствуя с какой силой тот держит его за рубашку, он понимает, что такая ненависть вызвана силой чувств Пингвина к нему. Но от подобной агрессии становилось больнее чем от порезов. Действия Нэштона стали более дерзкими, более наглядными. Так грамотно воспользоваться его невменяемым состоянием… Это надо уметь. И как до него сразу не дошло… Помимо произошедшего инцидента он ещё и повёлся на ложь о чувствах Загадочника к нему и выглядел как полный дурак! А сейчас ему ещё и извиняться придётся, иначе Кобблпот никогда не посмотрит на него как прежде. Этого допускать нельзя. За разглядыванием Освальда, Нигма упустил несколько изменившиеся обстоятельства, как собственно и Кобблпот, столь же ушедший в себя в процессе их небольшой стычки. Морган достал пистолет из-за пояса и с холодным выражением лица, направил его в голову Пингвина. — Опусти нож, Оз. — Ошарашенный король преступного мира повернулся к Загадочнику, но нож не убрал и хватку не ослабил. Эдвард также обернулся в его сторону, смотря на показушно потрёпанную фигуру Мора сочащимся ядом взглядом. Что за игру он затеял? Зачем этот театр одного актёра? Не дождавшись хоть каких-то действий Рид снял пистолет с предохранителя, повторив будто более обеспокоенным голосом. Какой же он хороший лжец… — Опусти. Нож. — Пингвин выглядел ещё более разбито, чем мгновение назад. Эду хотелось вклиниться, сообщить ему обо всех своих подозрениях на счёт Загадочника, но он не мог. Ещё слишком рано. Не поймёт, не поверит. Ему нужны доказательства, и до поры до времени он будет играть роль козла отпущения, сожалеющего о своём поступке. Он и правда сожалел, но не по тем причинам, которые были бы обоснованы, будь это кто угодно кроме Нэштона. Кто угодно, кроме существа, не способного на хоть какие-то эмоции, не говоря уже о чувствах. Эдвард не хотел, чтобы Освальд стал очередным пополнением в коллекции убитых им вторых половинок. Он всегда так делает, всегда стремится к тому, чтобы отнять у Нигмы всё что бы ни было ему дорого. Завоевать доверие и любовь Ли, Освальда, чтобы после убить их у него на глазах. Наверное, именно поэтому он всё ещё жив, ведь любимое занятие Загадочника это издеваться над ним. Какой смысл плана и представления, если нет ключевого зрителя. Кобблпот тем временем медленно и явно нехотя убирает нож от шеи и опускает первую личность на землю, Риддлер не отводя пистолет протягивает вторую руку, и Освальд передаёт тому нож. Только после Нэштон, не прерывая зрительный контакт с Пингвином, ставит оружие на предохранитель и убирает его за пояс. Бывший король тяжело и зло выдыхает и тогда в разговор наконец-то вступает Нигма. — Загадочник, нам нужно поговорить. Наедине. — Кобблпот вспыхивает моментально. — НАЕДИНЕ?! Как в прошлый раз, ДА?! Ну уж нет, я никуда не… — Оставь нас, Освальд. — Перебивает того Морган, всё ещё не смотря на Эдварда. Покрасневшее от злости лицо Пингвина можно было использовать в карточках для более наглядного определения эмоций у людей с нейроотличиями. Настолько явно оно их транслировало. Оз открыл рот, закрыл рот, подумал и проговорил сквозь сжатые зубы: — Если это ТАК необходимо, то сначала с ним побеседую я! — с этими словами Пингвин вновь хватает Нигму и практически выбрасывает того за дверь. — С глазу на глаз. — ЛАДНО! Но запомни… Если убьёшь его, я исполню своё обещание. — после этих слов Кобблпот обречённо выдыхает и отзеркаливает фразу Риддлера, коверкая интонацию: — ЛАДНО! Окончательно вытолкнув его в коридор и прикрыв дверь, Пингвин накидывает на голову капюшон и стремительно направляется к дальней лестнице, даже не оборачиваясь на первую личность. Тот же в свою очередь старается поспевать за ним. Не хромой Кобблпот передвигался на удивление быстро для своего роста. Стоило Нигме дойти до лестничного пролёта, где остановился бывший король преступного мира, как тот разворачивается, вновь хватает его за грудки, рывком переведя на край лестничной площадки и шёпотом в самое лицо проговаривает: — Сам знаешь за что. — Глаза Эдварда расширяются от осознания. Закончив фразу Пингвин резко отстраняется и наотмашь бьёт того по лицу. Нигма с грохотом слетает по крутой железной лестнице, чудом не вылетев с третьего этажа, перемахнув за перила. Больно проехался ладонями и сильно ушибив голову, из-за чего какое-то время изображение сильно колебалось перед глазами. Он видел мутную фигуру медленно спускающегося к нему человека. Чёрт, очки! Эдвард начинает шарить руками по поверхности перед ним и наконец-то находит их треснувшими на одну линзу, стремительно возвращая их на себя. Мир резко приобретает фокус, но в глазах всё ещё двоится, голова гудит. Освальд останавливается перед ним с крайне холодным, отсутствующим выражением лица. Очень на него не похоже, обычно он творит сцены ультранасилия со свойственной ему эмоциональностью. Сейчас же это ещё и очень личное, значит он намеренно скрывает свои эмоции. Будь там только ненависть и гнев, в этом бы не было смысла. Этот небольшой факт давал надежду тяжело дышащему на полу человеку в сером. — Ты не заслуживаешь и капли сострадания, ты животное. Нет… Ты даже хуже. Я разочарован в тебе Эдвард Нигма, и, если бы не Загадочник, ты бы уже был выпотрошен как свинья, которой ты теперь являешься в моих глазах… — На что Нигма со слабым смешком отвечает: — Будь это правдой, ты бы не прятал свои эмоции, Оз… Я ведь знаю тебя, я вижу, что это не всё, что ты чувствуешь ко мне. — Мне всё равно, что ты думаешь. Можешь думать как хочешь. — апатично проговаривает Пингвин, уже не смотря на него, окидывая взглядом стоянку за перилами. То, что тот не мог смотреть на него, истекающего кровью из ушибленной головы, лишь подтверждало теорию Эда. — Когда мы закончим с этим миром, ты покинешь нас с Мором. Договоришься со жнецом, который питает к тебе какие-то жалостливые чувства, или просто покинешь Готэм в следующем мире, без разницы. Главное, чтобы я не видел тебя рядом с ним. Никогда больше, тебе ясно? — Отличная идея, но… — Риддлер будет против, но мне плевать. Так будет лучше для него, даже если он сам этого не понимает. Тебе всё ясно? — С этими словами Освальд возвращает взгляд на Эда, хмурится и резко присаживается рядом на корточки. Нигма даже дёргается ближе к перилам от такого внезапного действия со стороны. Кобблпот хватает его за руку, что вызвало резкие неприятные ощущения от прикосновения к недавним порезам и Эд шикает от боли. Пингвин выглядит ещё более озадаченным и… Обеспокоенным, растягивая низ рубашки и засучив рукав. Перед его глазами предстала рука, полностью замотанная в бинты, где в очень многих местах проступала кровь. Свежая, более старая, совсем почерневшая. Увиденное не на шутку напугало его, и он проделал тоже действие с рукавом другой руки, вновь наткнувшись на туже картину. Его лицо уже не могло скрывать эмоций. Боль, беспокойство, озадаченность, непонимание, жалость… Ох, только не это, Нигма не переваривает эту эмоцию в отношении себя и именно поэтому резко одёргивает руку и возвращает одежду в прежнее положение, натыкаясь на свежее кровавое пятно на ней. Видимо, при падении, некоторые потревоженные порезы вновь стали кровоточить, и бинты уже не могли это скрыть. Освальд проговаривает на выдохе: — Какого, блять, хрена?! Эд, зачем…? — Первая личность больше не могла смотреть в глаза напротив, наполненные сожалением. И потому он первый отводит взгляд, порезы напоминают о прошлом, о том, что запустило весь этот ужас. О произошедшем в морге, что стало лишь следствием. Его замутило, отделаться от навязчивых воспоминаний было слишком сложно, но он через силу проговаривает тихим, достаточно слабым, но уверенным голосом: — Не. Твоё. Дело! НЕ ЛЕЗЬ В ЭТО ОСВАЛЬД, НИКОГДА! — Произносит Эдвард, наконец-то садясь и приобретая хоть какое-то подобие вертикального положения. Перед глазами плывёт, и он хмурится, пытаясь вернуть чёткость картинки. Пингвин некоторое время сидит безмолвно, глубоко погрузившись в себя, но после тихо спрашивает: — Это… Из-за произошедшего? — НЕТ! И я уже сказал не лезть тебе в это… — НЕ ЛЕЗТЬ?! ЧТОБЫ БЕЗ МОЕГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРОИСХОДИЛО ПОДОБНОЕ?! Ну уж нет! — ТЫ УЖЕ ПОПРОСИЛ МЕНЯ УЙТИ! И я уйду, оставив тебя наедине с этим лжецом, ладно, ты ведь и до произошедшего хотел от меня избавиться, не так ли?! — Освальд выглядел озадаченно и рассержено. — Что…? С чего бы?! Я ведь люблю вас обоих… — быстро проговорил Кобблпот не подумав, разозлился из-за своей ошибки, закатил глаза и продолжил. — Но произошедшее всё меняет. Этому нет оправдания. Ни в твоём прошлом, ни в настоящем. Хватит прикрываться событиями, Эд, они тебя не оправдывают! — И НЕ ПЫТАЛСЯ! ТЫ САМ СЕБЕ ЭТО ВЫДУМАЛ… И я пришёл извиниться и знаешь, раз уж ты так хочешь, чтобы я ушёл, я уйду. Но сначала мне нужно поговорить с Нэштоном. Пингвин некоторое время смотрит на него с крайне сложным и неоднозначным выражением лица. Было предельно очевидно, что его чувства к нему никуда не исчезли, но давить на это Эдвард не будет, потому что знает, что ему и без того сейчас слишком сложно. Загадочник загнал их обоих в слишком безвыходное положение. Разумеется, он не собирается его отпускать, но сейчас проще сказать Кобблпоту то, что тот хочет услышать. Либо то, что он хотел услышать исключительно разумом, потому что глаза напротив были наполнены сожалением и безграничной печалью, вызванной его согласием. — Хорошо. Иди. После этих слов Нигма покачиваясь поднимается на ноги и поравнявшись с Освальдом проговаривает тому в лицо. — Хочу напомнить лишь одно. Загадочник любит нас двоих, но между нами двумя он всегда будет предпочитать меня тебе, но не я. Я люблю только тебя, Оз, помни об этом. — Кобблпот смотрит ошарашенно и взбешённо. Первая личность блефовала, но раз уж Загадочник затеял этот спектакль, то он попытается вывернуть это в свою сторону. По лицу напротив было видно, что ему не верят. Либо не хотят верить. Но сомнения… Страшная вещь. Теперь при взгляде на Моргана тот постоянно будет сомневаться в нём. Дело сделано. Механизм запущен. Паранойя Освальда сделает всю работу за него.9 октября 17:29 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Морган Нэштон.
Риддлер почувствовал взгляд вернувшегося в комнату близнеца затылком, видеть его не хотелось совершенно, но, если тому необходим разговор, он переживёт. Нигма не медлил и сразу начал разговор с интересующего его вопроса. — Что он знает? — После услышанного Загадочник медленно выдыхает, с сожалением в голосе отвечая: — Я ничего не планировал говорить ему, он догадался сам… — На этих словах Эдвард подлетает к Нэштону и хватает его за грудки. Он впервые после всего произошедшего вынужденно смотрит на него, и ему становится дурно. Неужели «близнец» настолько туп, чтобы не понять очевидных вещей: вроде того, что после сексуализированного насилия лучше воздержаться от прикосновений и, в целом, пересечений с насильником…? Нет. Тот просто вновь хочет выплеснуть свои эмоции, а на его чувства как обычно насрать. — И именно поэтому он упоминает о моём прошлом и том, что оно меня не оправдывает, да?! — Ну конечно! Это ведь то что его волнует, самое время обсудить абсолютно ничего не знающего о произошедшем Кобблпота. Рид начинал злиться, но эти эмоции очень скоро вновь перешли в смиренную апатию. — Я. Ничего. Ему. Не сказал! Почти… Лишь пытался тебя оправдать твоим прошлым, не раскрывая никаких деталей… — НЕ НУЖНО БЫЛО ДАЖЕ УПОМИНАТЬ ЕГО! — Практически прокричал Эд в лицо безэмоциональному и крайне холодному Моргану, который вновь отвёл взгляд от его лица. — Прости, сказал на эмоциях, больше не буду. Отстранённость Риддлера и невозможность прочитать его следующие действия бесила Эдварда. Ещё и этот отведённый взгляд крайне злил. Перед кем он играет-то?! Освальда рядом нет. Но если так хочется, пожалуйста! Он рывком отталкивает ненавистное отражение от себя и облокачивается на стену напротив, продолжая сверлить того взглядом. — Чего ты этим всем добиваешься? — В смысле? — Загадочник переводит озадаченный взгляд на него. Наконец-то показал хоть какие-то эмоции, это вызывает на лице Нигмы ухмылку, которая заметно пугает Риддлера, вынуждая перевести взгляд на окно, в попытке скрыть свои чувства вновь. Показывать их перед первой личностью сейчас слишком опасно. — Зачем ты приехал в морг, если моя смерть была тебе на руку? — Недолго лицо Мора оставалось безэмоциональным. Неверящий взгляд переводится на скалящегося Нигму: — Что ты, чёрт возьми, несёшь?! — Думал, я поведусь на твою «любовь»? Ты не способен на подобные чувства, кому как не мне знать об этом… — после этих слов маска Риддлера спадает окончательно, и тот начинает активно жестикулировать и тыкать в грудь близнецу, что тому крайне не нравилось. — Серьёзно?! Тебе даже того что я сделал было мало?! Что ещё тебе нужно чтобы поверить?! — ТЫ! Сделал это в своих корыстных целях! Воспользовался моим невменяемым состоянием, чтобы сыграть жертву перед Освальдом и СНОВА ОТНЯТЬ У МЕНЯ ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА! — Что… Рид смотрел напугано. Как же сильно повлияли на первую личность вернувшиеся воспоминания, он изменился до неузнаваемости. Ему вернулись воспоминания, но не чувства и эмоции по отношению к нему. Не удивительно, что он не понимает его. Не удивительно что не верит. Но то НАСКОЛЬКО велико его недоверие к нему резало больнее ножа. — Оооооооо, не придуривайся, Мор. Кристин. — Эдвард начал показательно загибать пальцы. — Ты постоянно говорил мне о том, что убьёшь её и после… Несчастного случая именно ТЫ радовался моему горю больше прочих. Ты вновь говорил о том, что убьёшь Изабеллу моими же руками и, если бы не Пингвин, ты бы правда убил её. Ли… С которой у меня ничего не вышло ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Ты просто убил её, когда она предпочла не тебя, а после оказалось, что ты даже не любил её! Загадочник смотрел ошарашенно, изломанные логические цепочки его бывшего друга пугали его. — Зачем тебе это?! Серьезно?! Это ведь так очевидно, ты всю жизнь издеваешься надо мной, уничтожаешь всё что мне хоть сколько-то дорого, убиваешь любую возможность социализации, когда начинаешь говорить со мной при всех. А ты делаешь это постоянно! И знаешь, что?! Я ненавижу тебя. Терпеть не могу… На дух тебя не перевариваю! И я не дам тебе убить Освальда! Ты ведь вновь просто поиздеваешься, наиграешься и избавишься от него как от мусора… — Лицо Моргана напротив становилось только мрачнее, но последние слова откликнулись в нём агрессией, и он перебил его. — НИ. ЗА. ЧТО! Я не поступлю так с ним, и я не пытаюсь… Не успевает Риддлер договорить, как Эд хватает его за горло и впечатывает в стену, придушивая. Если бы он хотел его убить сейчас — убил бы. — ЗАТКНИСЬ! Ты правда думаешь, что я поверю тебе после всего произошедшего?! А ловко ты это придумал. Приполз к Кобблпоту, состроил жалкую мину и теперь он ненавидит меня! Но это ещё не вечер, Мор, придёт время, и я сброшу твой хладный труп на дно реки. Нэштон смотрел зло и взбешённо, он резко надавливает пальцами на один из порезов и бьёт, ослабившего хватку Эдварда по лицу. Удар был достаточной силы, чтобы Морган мог проскочить между Нигмой и стеной в противоположную часть комнаты. Он судорожно достаёт пистолет и снимает тот с предохранителя, направляя его на своё отражения. Чёрт, руки дрожат. Что за монстр перед ним сейчас…? Почему он ведёт себя ТАК?! Безумное отражение держась за щёку начинает заливисто смеяться, и звучит этот смех уж слишком нехорошо. Руки дрожат сильнее, на глаза выступают слёзы. Что с ним стало…? Возможно ли вообще вернуть человека, которого он знал и любил или стоит воспользоваться советом Освальда и пристрелить его сейчас? Закончив смеяться Эд возвращает печальный взгляд Загадочнику. — Вы даже бьёте почти одинаково… Забавно. — Первая личность начинает приближаться к нему и Нэштон отступает до тех пор, пока не утыкается в стену. — Я же знаю, что ты не выстрелишь. Это пустит весь твой план, в чём бы он не состоял… В никуда, слишком просто для тебя, а тебе нужны мои страдания. Тебе нужен «Я» в роли зрителя! — ЭТО. НЕ. ТАК. — С трудом проговаривает Мор с уже привычными слезами на глазах. — Говори ещё громче, и я в это поверю. — Прошептал приблизившийся вновь слишком близко близнец, показательно посмотрев на дверь и вернув осуждающий взгляд Риддлеру. Пистолет уже упирался ему в живот с полусогнутой рукой Загадочника, между ними оставалось сантиметров двадцать. Мор уже не мог контролировать дрожь в конечностях, если бы оружие не имело дополнительной точки опоры в виде тела в которое упиралось, то он бы его уже выронил. — Знаешь… Мне по сути плевать, просто строй из себя жертву менее активно, пожалуйста, а то смотреть тошно. Удивительно, что ты вообще пошёл на нечто подобное… Я-то думал у тебя есть хоть какое-то чувство гордости. Знаешь, я ведь могу и сказать Кобблпоту о том, что кое-кому произошедшее очень даже понравилось… — Ложь! — Нигма вновь хватает его за шею и впечатывает в стену, абсолютно игнорируя пистолет. Озлоблено шипя. — ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЯ БЫ МНЕ НЕ ВРАТЬ?! Я же лично видел твоё жалкое выражение лица во время… Всего произошедшего. Может как-нибудь повторим? — Моргану стало почти физически плохо, снова подступала тошнота, его трясло от того что отражение вновь находилось слишком близко к нему, не смотреть на первую личность было невозможно. Его мутило. Сил на хоть какой-то ответ у него не оставалось. Тогда осмелевший Эдвард с гадкой улыбкой приближается ещё ближе и целует его. Блядство, он сжимает его шею слишком сильно, грубо сминая его губы. В попытках вдохнуть хоть как-то он приоткрывает рот, и близнец врывается в него языком. Тошно. Грязно. Мокро. Нигма прокусывает его губу и этот акт насилия приобретает металлический привкус. Подобное хуже порезов, их всегда можно зашить, они заживут. Но избавиться от воспоминаний невозможно, он уже пытался и им обоим известно, чем это обернулось. Перед глазами темнеет, и он кусает поехавшее отражение за язык. Нигма с шипением отстраняется и с размаху даёт ему пощёчину. Морган ударяется головой об стену и роняет пистолет. Ему стало настолько дурно, что он стал сползать по стене, но первая личность за грудки придержала его в прежнем вертикальном положении, вновь возвращая свою гадкую улыбку на лицо, что Риддлер считывал лишь боковым зрением, потому что видеть то, во что превратила того правда было невыносимо. Когда Эдвард собирался сказать что-то ещё, определённо не лучше предыдущего, его внезапно прерывает рингтон собственного мобильника. Он звучит несколько слишком долгих в неуютной, напряжённой тишине секунд, после чего Нигма зло выдыхает, и одной рукой достаёт телефон, отвечая на звонок. — Да. Сейчас? Уверен, что это не подождёт до завтра? Не стоит, я сам доберусь, куда мне подъехать? Через полчаса буду. — Закончив диалог близнец наконец убирает руки от Мора и направляется на выход, задерживаясь, чтобы обратиться к нему снова. — В версии для Освальда я извинился и мне жаль. Надеюсь тебе хватит мозгов не отходить от неё. И надеюсь ты понимаешь, что мне не жаль. — с этими словами Нигма покидает комнату. Дождавшись затихания удаляющихся шагов раздавленный произошедшим Риддлер, направляется в ванную комнату и запирается там. Включив сильный напор воды, сползает по обшарпанной двери на грязный пол, вновь заходясь в беззвучной истерике.9 октября 17:37 по местному времени. Мотель «Закат». Нулевая точка координат — Эдвард Нигма.
Покинув комнату на него нашло отвратнейшее осознание о том, что его тянет к Загадочнику. Он ненавидел его, один его вид вызывал в нём неконтролируемые вспышки агрессии, но мысли, сопровождаемые их, были отнюдь не о насилии. Это раздражало, выматывало. Он не мог их контролировать. И, на самом деле, ему было жаль, но признавать это перед Нэштоном он не собирался. Его пугало то, что желание зажать Мора при любом удобном случае уже становилось его персональной навязчивой идеей. В отношении Освальда подобные мысли имели другой характер, его он любил. Подобное не казалось чем-то неправильным, грязным или мерзким, но не в отношении Риддлера. Если Пингвину он хотел доставить удовольствие, то Нэштона хотелось опустить, унизить, сделать настолько же больно, насколько тот делал ему одним своим существованием. Если раньше тот был защищён отсутствием физического воплощения, то сейчас нет. Но это всё ещё вызывало приступы тошноты от самого себя. Даже понимание того, что Загадочник это заслужил едва ли делало ситуацию проще, а бороть в себе эти мысли с каждым разом становилось всё труднее. Отвратительно. Он отвратителен. И зачем он его ударил после…? Не лучше собственного отца. Направляясь на парковку и полностью уйдя в себя Нигма не сразу заметил шедшего чуть позади Кобблпота. И зачем тот за ним шёл? Остановившись он оборачивается в его сторону смотря как-то слишком зло и вопросительно. Пингвин под его взглядом стушевался, но его вид с последней их встречи стал лишь немного менее агрессивным. — Как поговорили? — Простейший и логичный в данных обстоятельствах вопрос. Сказать почти правду в ответ, знакомая тактика. — Не очень, но могло быть хуже. — Кобблпот смотрит опечалено и тяжело. Он отводит от него взгляд и смотрит куда-то сквозь него. — И куда ты собрался? — На эти слова лицо Эда трогает улыбка. Злится, разочарован, ненавидит, но всё равно волнуется за него. Да, Освальда только могила исправит. Ох точно… Не исправит. После их последнего вечера в мире живых это стало особенно явно. — Позвонил Гордон по поводу дела Уэйнов. Если не приеду сейчас этот придурок меня выследит и приедет сам, так что лучше встречусь с ним, узнаю, что ему нужно и вернусь… — Слишком рискованно, Эд, нас поджимает время, ты можешь угодить в лапы Фиш Муни… — Тебе же без меня лучше будет, Оз, не придётся нового перезапуска ждать, если я сейчас откинусь. — Кобблпот переводит на него хмурые глаза, смотрящие с осуждением. — Оставить нас в покое и умереть разные вещи. Я погорячился, твоей смерти я не хочу и… Завязывай с тем что ты делаешь. Беспокойство Пингвина о нём его трогало и умиляло и именно поэтому он с улыбкой на лице продолжил играть дурака. — Не понимаю о чём ты… — БОЖЕ, ЭД! Мне что правда нужно это говорить?! — Думаю да, иначе я могу надумать лишнего. — Освальд закатил глаза, но всё-таки продолжил. — Не режь себя больше, пожалуйста, по каким бы причинам ты это не делал. Если тебе не хватает боли, можешь обратиться ко мне, я с радостью тебе врежу, но это… Не нормально, ты ведь знаешь? Нигма хмыкает, и Кобблпот мрачнеет. — Ты очарователен в своей заботе, Оз, но я правда пока не планирую ничего с собой делать, просто… Накатило немного. Считай это дань памяти моему убогому прошлому. На последней фразе Эд хмыкнул, надеясь, что Кобблпот хоть немного расслабится после его слов, но тот стал лишь мрачнее, смотря на него предельно пристально. — Не умри раньше времени… — Конечно, только от твоих рук, Оз. — Пингвин фыркнул, развернулся и направился обратно в мотель. Казалось, у них правда ещё не всё потеряно.
