У судьбы на нас другие планы / УСННДП

(курсив — Загадочник, обычный текст — Эд)

Школа имени Хью Эвверетта, окраина Готэма. Освальд Кобблпот.

      До школы они добрались достаточно быстро. Старое здание, потрёпанное временем уже сейчас. Обшарпанные кирпичи, местами выбитые детьми и ещё не заменённые стёкла, — контингент учащихся тут и впрямь на любителя. Было время урока, поэтому у главного входа не было никого кроме них двоих.       Почему-то ступить шаг на эту лестницу, с которой он множество раз летел вниз, было предельно тяжело. Прошло множество лет, он уже основательно сформировавшаяся личность, но этот мир…Воспоминания, окружение, даже собственное тело — всё кричало ему о его слабости и незначительности. Пускай это слишком давно не так.       Взглянув на избитого и стоящего рядом Загадочника, который уже явно что-то понял по его заминке, он слабо улыбается и поднимается по ступеням с подбитыми краями, их давно пора реставрировать, как и всё здание в целом. Но для города сейчас это в приоритете не стояло, администрации школы даже пришлось переформировывать классы, делая их предельно крупными — по 35-40 человек из-за заброшенного крыла. В нём до последнего происшествия вели уроки, несмотря на то, что оно уже явно находилось в аварийном состоянии.       Когда огромный кусок штукатурки упал на одного из учителей и сломал ему руку — занятия там прекратили. Интересно, если бы пострадал кто-то не из руководящего состава, дело бы замяли? Скорее всего, да. В его школе учились не особо обеспеченные семьи, едва ли выходящие за черту бедности, либо представители среднего класса. У таких родителей не было бы ни времени, ни ресурсов судиться с администрацией, а вот терять немногочисленных и крайне ценных кадров в виде учителей, готовых работать за копейки было нельзя.       Тут даже пахло также, как он помнил… Приятно было лишь то, что сейчас он был не один. Да какое-то время в школьные годы подле него была Флавия, но он постоянно гонял её от себя и почти с ней не разговаривал, и была она где-то рядом лишь полгода из двенадцати лет. В остальное время он был предельно одинок в этих стенах, наполненных детьми. Правда, на Моргана сейчас без слёз не взглянешь, синяки на лице уже немного потемнели, господи… И это ведь его рук дело. Тошно. Чувство вины душило при взгляде на него, но если он не будет на него смотреть, то тот всё поймёт, а жалости он в свою сторону не любит. Хотя скорее всего он уже всё считал и всё понимает. Но молчит. И Пингвин был благодарен ему за это.       Они в каком-то задумчивом молчании с обоих сторон подошли к школьному расписанию. Вот и его шестой класс мистера Стерлинга… Не такой уж плохой учитель на самом деле. Закрытый, спокойный, но для работы с детьми подобное даже хорошо, он не пытался с ними дружить и всегда держал строгую дисциплину во время уроков, а вот то, что происходило во время перемен его не волновало. Абсолютно. К нему мог подбежать заплаканный ребёнок, и его максимумом было слегка похлопать его по плечу, не говоря ничего. Возможно, он тоже своего рода псих, как и все в этом проклятом городе. Не смотря на его вычурную отстранённость и почти психопатическое безразличие, он казался Кобблпоту очень хорошим преподавателем, он вёл его любимые дисциплины и преподавал их достаточно хорошо, хоть и монотонно.       — Химия, биология, физкультура… Ну и денёк, Освальд, полагаю тебе ничего из перечисленного не симпатизирует. — зачитал вслух Риддлер. На что он незамедлительно кивнул.       — Да… Не тяготею к подобным программам, а ты ведь химбио, Мор? — губы Нэштона растягиваются в улыбке, но выглядит он слегка озадаченно.       — По первой специализации определённо да, но я также отлично разбираюсь в технике и математике, поэтому я и физтех также.       Пингвин хмыкает и проговаривает: В общем, всё самое от меня далёкое. Но, думаю, физическую культуру ни один из нас не любит.       — Это точно.       — А чего уроки прогуливаем?       Оба заговорились и не заметили подошедшего сзади мужчины. Выглядел тот опрятно и безобидно, но передвигался предельно бесшумно, либо они с Загадочником немного растеряли хватку. Учитель положил руку на плечо Мора и наконец-то заметив синяки того его лицо вытянулось, и он обеспокоенно проговорил.       — Боже, Эдвард, кто тебя так…? Тебе нужна медицинская помощь?       — Мистер… — пауза между обращением и именем была минимальной, но очень заметной для такого человека, как Освальд, Риддлеру потребовалось это время для того чтобы вспомнить. — Корл, я в порядке, ничего серьезного, оно только выглядит страшно и мне уже оказали медицинскую помощь, большего не требуется…       — Норман. Мы же друзья, зови меня так, пожалуйста. А вы юноша тоже его друг? — проговорил мистер Корл, смотря теперь на него. Он почему-то не нравился будущему королю Готэма. Возможно отталкивал его слишком вылизанный вид, либо то что тот так и не убрал руку с плеча Нэштона и располагал её там так расслабленно и непринуждённо, будто ей там самое место. Кобблпот знал, что ни одна из личностей Нигмы не была тактильной к кому попало, неужели этот странный взрослый и правда когда-то был им достаточно близок, чтобы вправду назваться другом…? Или это была странная формальность, которой Эдварду приходилось потакать в юности?       — Освальд Кобблпот. Да, мы друзья.       — Ого…! Я и не знал, что Эдвард не настолько интровертный и закрытый, каким пытается показаться. Я классный преподаватель Нэштона и учитель химии и биологии по совместительству. Рад познакомиться с тобой, Освальд.       Мужчина протягивает Пингвину руку, к сожалению, не ту, которой впивается Риду в плечо. Да, скорее всего, он слишком сильно драматизирует, но почему-то это простейшее и абсолютно не примечательное действие ему не нравится. Он протягивает ладонь для рукопожатия, и оно тоже кажется ему странным. Недостаточно жёсткое, чтобы показаться грубым и недостаточно мягкое, чтобы быть снисходительным жестом со стороны взрослого. Будто слишком выверенное, слишком продуманное… Боже, звучит как теория заговора. Пора снижать уровень собственной тревоги и паранойи, а то это уже нечто клиническое и слишком походящее на мысли типичных обитателей Аркхема.       — Ты не так часто прогуливаешь, Эд, да и сегодня можно, вы ведь именно поэтому пропускаете уроки, да?       Кобблпоту страшно не нравились эти непонятные ужимки и недомолвки, поэтому он и не сдерживает свой нетерпеливый и чрезмерно саркастический и ядовитый для двенадцатилетки уточняющий вопрос с гаденькой улыбкой на лице. И тут он краем глаза замечает, как тушуется Риддлер, словно что-то понимает. А он как всегда вне контекста, замечательно.       — И какой же сегодня день?       — А… Точно, иногда забываю насколько необычным ребёнком является этот парень. Не удивительно, что он не сказал тебе о своём дне рождении 11 мая, он удивительно скрытный. Я бы сам не узнал, если бы не учебный журнал и прочие документы. А ведь ему уже десять, почти настоящий мужчина, но… Я бы на вашем месте не торопился взрослеть, жизнь слишком жестока и несправедлива ко многим из нас, хотя… Должно быть вы это понимаете и сами.       После этих слов Корл потрепал Риддлера по голове почти с нежностью от чего тому стало явно неудобно. На нём в целом не было лица после того как он вспомнил «какой» сегодня день. Это так странно, они были знакомы с ним столь давно, но тот никогда не называл дату своего рождения. Не то, чтобы Пингвин не мог узнать эту информацию сам, просто… Всегда было немного не до этого, а после будто слишком поздно и неловко спрашивать.       — Эдвард, если вы ещё планируете посетить уроки, то может после них ты зайдёшь ко мне, у тебя всё-таки день рождение, могу подарить тебе парочку учебных пособий. Они достаточно старые, но содержание в них замечательное, я читал их уже не раз и у меня давно есть все необходимые конспекты и сами книги мне уже не нужны…       — Спасибо, мистер Корл… Норман. У нас с Освальдом уже есть планы на сегодняшний день.       — Ох, конечно, никаких проблем. Просто передам тебе учебники позже, когда пересечёмся на уроках и ты их всё-таки посетишь. Удачи, ребята!       Мужчина наконец-то убирает руку с плеча Загадочника и уходит в сторону лестницы на верхние этажи. Нэштон заметно расслабляется, а Пингвин, дождавшись удаления учителя на достаточное расстояние начинает разговор.       — Ты же его знаешь, да? Он не кажется тебе странным…? — Морган на это только хмыкает.       — Норман-то? Пф, Оз, ты параноишь, он безусловно странный и мне он тоже не особо нравился, но Эдвард правда с ним дружил в некоторой степени… Пока он не уволился, как раз под рассвет буллинга над нами. Он в целом был всегда, но… В то время всё стало намного хуже. Вообще странно, что он тоже в этой школе как судя по всему и я, хотя мы учились в другой, но… Другой мир, другие правила и другое всё, не удивлюсь если тут и Джаспер есть.       — Это тот который застрелил Нигму в предыдущем временном отрезке?       — Да… Это он. Но на данный момент он не должен нас особо донимать, он привязался к нам лет в 11 примерно.       — И он… Надругался над Эдом?— Риддлер смотрел на него грустно и даже немного осуждающе.       — Не мне тебе об этом говорить, Оз, но если кратко, то он точно не самый приятный человек в нашей жизни…       — И почему вы никогда не говорили мне о дне вашего рождения? — Морган явно тушуется на этом вопросе, но спустя некоторое время всё-таки отвечает.       — Мы… Не особо любим этот день и, в целом, никогда не отмечали его с… Очень раннего детства.       — Что тогда произошло?       — Наша мать она… Повесилась, когда нам было шесть. Она страдала от шизофрении и… Затянувшаяся послеродовая депрессия, которую никто никак не лечил, только усугубила симптомы и привела к тому, к чему привела. Она незадолго до смерти накинулась на нас с Эдом с ножом и скорее всего убила бы нас, если бы не подоспевший вовремя с работы отец. Скорее всего Мириэль решилась на подобное, чтобы не навредить своему чаду… Но способ ухода она выбрала не самый удачный, однако. Я бы предпочёл, чтобы она просто ушла и закончила своё существование в каком-нибудь другом месте. Это одно из тех воспоминаний, которые я блокировал, а если быть точнее подменил в голове Нигмы.       Кобблпот смотрел ошарашенно на практически безэмоционального Нэштона, говорящего о таких страшных вещах абсолютно спокойным, нисколько не дрожащим голосом. Задавая вопрос, он почему-то не думал, что получит… Настолько развёрнутый и честный ответ.       В его глазах стояли слёзы, и он резко притягивает Загадочника в крепкие объятия, аккуратно поглаживая того по спине. Риддлер долгое время стоял неподвижно, но после слабо обнимает в ответ и глубоко вдыхает его запах. Боже, ему вновь неловко, но того это вроде как успокаивает, так что пускай будет так.       — Я в порядке, Освальд. Правда. Это было очень давно и это… Даже не мои родители толком…       — Рид. Они тебя вырастили, у вас с Нигмой общее детство, пожалуйста, не принижай свои чувства. — Морган глубоко выдыхает и первым заканчивает объятия, смотря ему прямо в глаза.       — Я не настолько привязан к своим родителям. У меня не было особо времени, чтобы полноценно построить чувства, свойственные детям по отношению к их… Опекунам. Поэтому… Не задумывайся об этом слишком сильно, а то я уже начинаю жалеть о том, что это сказал.       Кобблпот замялся, он уже давно понял, что детство Эдварда не было особо счастливым или даже нормальным, потому что они никогда не упоминали его. Буквально ни разу за всю их жизнь. Узнал он небольшие крохи информации исключительно после смерти и то почти по ошибке, когда Нигма приходил в себя после очередной блокировки воспоминаний, но это… Раньше ему его жизнь казалась тяжёлой, однако это… Не правильно сравнивать подобное, поэтому он и не будет, но… Это просто ужасно. Они ещё несколько минут стоят в напряжённом молчании по крайней мере со стороны Пингвина, Риддлер и вправду кажется спокойным.       — Эм… Может ты бы хотел заняться сегодня чем-нибудь определённым, после того как закончатся уроки. — Мор после его слов выглядел немного озадаченным, тот будто находился немного не здесь, но спустя некоторое время он кажется что-то придумал и слабо улыбнулся.       — Есть одно место, куда я бы хотел сходить с тобой. Не откажешь?       — Ох, нет, конечно нет, я только за.       — Отлично, тогда до встречи…       — Подожди, Рид… Сейчас как раз будет длинный перерыв, пообедаешь со мной?       — Я… Не голоден, Освальд, спасибо.       — А я разве это спрашивал?       Загадочник тяжело выдыхает и уже немного озлобленно проговаривает: —Если ты только по моему виду сделал выводы о том, что я голодаю, то спешу тебя заверить, это не так. Просто физиология такая, мне трудно набирать вес.       — Да брось мне врать! Я знаю вашу физиологию, но дело не только в ней, я знаю о вашей привычке недоедать и откладывать еду про запас. В небольших количествах это нормально, но так, как поступал ты во времена оккупации поступают только люди уже переживавшие сильный голод…       — А ты не думал, что не все хорошо устроились в те тёмные времена и имели возможность не голодать?!       — …       — Прости… Прости, пожалуйста. Нет, я не голодал в детстве, просто я более аскетичный в вопросах еды и мне, в целом, всё равно, что есть и когда, а переедать я просто не люблю. — Кобблпот всё ещё не выглядел убеждённым и смотрел недоверчиво.       — Чёрт с тобой, ЛАДНО! Я с тобой пообедаю.       — Спасибо и… Не принимай на свой счёт, просто мы сейчас в целом не особо сильны физически и если ты плюсом к тому будешь ещё и недоедать, то всё точно кончится нашей… Разрывом нашей связи.       Морган, идущий рядом и направляющийся за ним в кафетерий всё равно выглядел оскорблённым, но хотя бы поест. Это уже радовало, потому что тело Нэштона практически напоминало скелет и выглядело просто жутко… Ладно, возможно, он вновь драматизирует, хотя у того явно сильный недовес, удивительно, что с учётом него он вообще сумел затащить его обратно на крышу.       — Спасибо. — Загадочник смотрел непонимающе. — За то, что спас меня сегодня. Снова.       Договорил Пингвин уже со слабой улыбкой и Нэштон наконец-то немного расслабился, но ничего не ответил, что было ему особо не свойственно. Молчаливый Риддлер — практически оксюморон. И это настораживало. Тот был слишком тихим и даже… Пожалуй, слишком апатичным.       Прозвенел звонок, множество детей выбежало из кабинетов, направляясь кто куда, но даже это едва ли вывело Моргана из его стазиса, тот лишь чуть ближе переместился к Кобблпоту, чтобы его не снесло потоком человеческих тел. В такой напряжённой атмосфере они добрались до столовой и встали в очередь, которая собралась аномально быстро. Освальду было немного неловко за его вспышку и упоминание того, что Эд с Загадочником явно голодали, это казалось очень нетактичным с его стороны, но, если это позволило ему убедить того поесть — значит было не зря.       Нэштон чувствовал себя очень странно. Он не хотел рассказывать Освальду о том, что было в их детстве, но это вырвалось как-то само. Ему было стыдно и неловко перед Эдвардом, ведь происходящее касалось не только его самого, но и Нигмы. Несмотря на всё произошедшее между ними, он не имел права раскрывать подобные подробности. Поток его тяжёлых мыслей прерывает высокий девичий голос. Он был ему знаком, но не в этот временной промежуток.       Морган оборачивается в сторону голоса и видит ту самую нескладную рыжеволосую Стейси Миллер. О нет. Только не это, пожалуйста, не начинай разговор о любви со своей подругой, которую Рид практически не помнит. Он не хочет слышать этот монолог, ставший для него роковым в их взаимоотношениях с отражением.       Да. Он вновь соврал. Ему было слишком тяжело признаться Освальду в том, что Эдвард вправду был его первой любовью, которая обернулась в нечто столь отвратительное и отталкивающее, что думать об этом предельно точно не хотелось. Стыдно. Жалко. Мерзко.       — Ну нет, Анна, я не думаю, что ваши с Дином переглядки это любовь…       — Эй! Не тебе судить, у тебя вообще никогда парня не было.       — Разве нужен партнёр для того чтобы выстраивать понимание о подобном? Я думаю, что, достаточно хотя бы раз почувствовать любовь по-настоящему, чтобы судить о ней. А вот взаимна она или нет — вопрос другой…       Они сидели слишком близко к очереди чтобы их разговор не слышал Пингвин. Хотелось провалиться сквозь землю и никогда не слышать того определения любви, которое выдаст эта юная девушка. Лучше бы он никогда не слышал этот монолог и никогда не понял характер своих чувств к Эдварду.       — Освальд!       — Да?       — Давай я займу нам место, где ты обычно сидишь?       — Эм… У стены, ближе вон к тому окну. — Кобблпот указывает в нужном направлении, и он уже порывается туда, но Освальд его останавливает. — А что ты будешь есть…?       — Не важно, возьми что-нибудь на свой вкус, я в еде не привередлив и доверюсь тебе.       Такой резкий и странный уход насторожил Освальда, и он начал рассуждать о том, что могло стать тригером для подобного побега. Думать долго не пришлось, достаточно громкий разговор двух девушек лет пятнадцати-шестнадцати прервал его мысли.       — Я думаю, что любовь — это стремление защищать и оберегать счастье другого человека, возможность всячески способствовать его счастью, даже если оно идёт вразрез с твоим собственным. Это любовь всех достоинств и недостатков человека, это любовь к нему в любом его состоянии и проявлении. Это то что греет тебя изнутри и даёт мотивацию двигаться дальше. Любовь — не что-то проходящее, если ты любишь, ты будешь любить человека даже тогда, когда ваши пути расходятся навсегда, ты можешь не знать ,где он и чем занимается, но всё чего бы тебе хотелось, чтобы он был счастлив…       — Пф, Стейси, ты слишком всё романтизируешь! Мне кажется это нормально, что мне что-то в Дине не нравится, мне кажется я смогу его изменить…       — Изменить его в угоду себе? Не из его личного желания?       — Конечно, по его личному желанию, он ведь не захочет потерять такую красотку как я!       — Ну, ты и дурочка, Анна! Если не можешь принять человека таким какой он есть, то и не стоит его мучать…       Дальнейший разговор Пингвин уже не слушал, так как подошла его очередь. Во время незамысловатого разговора с работницей он думал о своём и поглядывал на Нэштона.       Может тот знал эту девушку, и она что-то сделал Эду в прошлом? Может она была его первой любовью, а может дело в её подруге или самом разговоре. Ответа на этот вопрос он не знал.       Направляясь к давно знакомому ему столику, он заметил, что на Моргана он смотрит не один. Какой-то незнакомый ему парень быдловатой наружности, скорее всего его ровесник, либо чуть старше практически неотрывно смотрел на Загадочника. Странно, что тот этого ещё не заметил, но, возможно, он просто слишком сильно ушёл в себя.       Аккуратно расположившись напротив Риддлера, он снимает со своего подноса вторую порцию, сок и передаёт тому со словами: Ты ничего странного не заметил?       — Помимо твоего слишком прожигающего взгляда слева, нет.       — Значит ты был недостаточно внимателен, какой-то парень сзади уже пару минут с тебя глаз не сводит.       Нэштон аккуратно берёт ложку и аккуратно вытирает её салфеткой, одновременно оглядывая окружение и наконец-то найдя нужного человека хмыкает и кладёт прибор обратно на стол.       — Забей, Освальд.       — Кто это?       — Забей. Освальд.       — Это Джаспер? — Загадочник вздрагивает и тогда он продолжает. — Что ему от тебя сейчас-то нужно, ты же сказал он тебя ещё год не побеспокоит?       — Не должен. И хватит так пристально смотреть на него, он же заметит…       Но Освальд этого и добивался и тот, действительно, заметил. Кобблпот на его слегка напуганный и явно пойманный с поличным взгляд широко растягивает губы в ломанной улыбке и смотрит вызывающе агрессивно. Тот тушуется и прерывает зрительный контакт. Тогда его лицо расслабляется и приобретает более умиротворённое и самодовольное выражение лица, а оглянувшийся назад Морган хмыкает.       — Поздравляю, Оз, ты спугнул Джаспера и… Зачем спрашивается? Он пока безобиден.       — Этот мир слишком искажён, не хочу рисковать.       — А мне кажется: ты красуешься передо мной!       — Может… Только слегка. И ешь давай.       Риддлер словно нехотя приступает к еде, но в процессе начинает есть слишком быстро. Боже… Всё-таки они с Нигмой голодали. Почему-то от подтверждения давней догадки, легче не становилось.       — Ох чёрт!       — Что? — не подумав, спросил Рид с набитым ртом, от чего смутился, опустив взгляд, после хмыкнул и вернул его обратно, мягко улыбаясь, на что Пингвин не смог сдержать ответной улыбки. Наконец-то атмосфера хоть немного разрядилась.       — У меня же физра сегодня, а спортивной формы с собой нет…       — Я принесу, ещё целых два урока впереди…       — И возьми все необходимые вещи из своего дома, ты переезжаешь ко мне, и это не обсуждается.       — Освальд! — напускно возмущается Загадочник, но широченная улыбка, почти не изменившаяся с возрастом, слишком сильно его выдавала. — А как же мисс Капелпут?       — Поймёт. И примет, это же мой выбор…       — Примет твой выбор в твои аж двенадцать лет — привести к себе беспризорника жить с тобой, да?       — В первую очередь ты мой друг, Мор. И она либо смирится с этим, либо я уйду жить на улицу вместе с тобой.       Загадочник заливисто и слишком громко смеётся. Ученики с соседних столиков начинают оборачиваться на них, но обоих это едва ли волновало.       — Озииии, я же знаю, как тебе важен комфорт, ты уж прости меня, пожалуйста, но ты и дня на улице не проживёшь..       — Пф, я не такой привередливый, как ты обо мне думаешь, однажды я спал у дороги под листьями и целый месяц выживал на улицах, находясь в бегах после первой смерти Галавана.       — Ого… Чёрт, я как-то забыл об этом. Мне почему-то казалось, что ты успешно прятался в одном из своих убежищ, а после просто решил покрасоваться перед Гордоном и пожертвовать собой, вот и сдался.       — Ой, да пошёл ты, Рид! Стоп… Погоди, ты реально ревнуешь меня к Джиму?       — Ну вот и о чём я! Он для тебя Джим, почему сразу не Джимми тогда?       — Фууууу, прекрати, мне от одних твоих шуток на тему подобного плохо становится, ты его вообще видел? Он же невероятно душный, с ним говорить больше пяти минут тошно…       — Ага-ага. Ты также думал, когда в нашу первую встречу в участке отшил Эда, а после стоял и как верный «друг человека» ждал какого-то копа чуть ли не с приглашением на вечеринку в зубах? — улыбка на лице Нэштона была почти беззлобная. Ключевое здесь почти. А вот Пингвин пыхтел уже крайне недовольно. Он всегда первый поддавался эмоциям в их небольших перепалках.       — Да ну тебя! Мне что за это оправдываться нужно? Уж прости, не признал свою двойственную любовь всей жизни с первого взгляда, мне ОЧЕНЬ жаль!       — Мне тоже. Но я серьезно, Освальд, может тогда бы всё сложилось иначе…       — О, давай без меланхолии, прошу, это моя тема, но даже я не опускаюсь до того, чтобы думать о том «а чтобы было, если бы я не струсил и признался вам до вашей роковой встречи с Изабеллой… Это крайне бессмысленно и от прошлого не уйти. Думаю, и вы с Эдом это наконец-то поняли.       — Ого, ты даже имя её запомнил, у меня оно вечно из головы вылетает. Потому что это абсолютно ненужная информация. Боже, тупой Эд просто взял и забыл о твоём свидании ради недельного романа с копиркой Крингл… Я же не ошибусь, назвав это свиданием? Чёрт мы уже тогда могли поебаться..       Кобблпот поперхнулся и сильно покраснел, прикрыв рот рукой, а Загадочник вновь заливисто засмеялся, как умел, казалось, только он один.       — Так ты переедешь ко мне?       — Конечно, когда тебя сам король Готэма в покои приглашает, отказываться глупо… Чёрт, Оз. Ну почему мы оказались в таком отстойном периоде? Это же такие шикарные условия, у нас почти отпуск от Эда, а мы даже заняться… Чем-нибудь поинтереснее не можем! Потому что ты можешь думать обо мне что угодно, конечно, но дети меня ни в коем виде не привлекают, даже если этот ребёнок ты.       Пингвин хмыкает вновь и с улыбкой на губах медленно заносит вилку с едой в рот тщательно вылизывая её после. Риддлер смотрит на него неверяще и озадаченно, кажется он на пару секунд сломал его мозговой модуль. После тот скорчил лицо и закрыл его руками, попутно перебирая свисающие на лоб и слишком длинные волосы.       — ФУУУУУУУ! ГОСПОДИ, Освальд! Зачем ты это сделал, как мне с этим жить теперь?! — Пингвин заливисто смеётся, а Морган смотрит на него сквозь пальцы, то, что он явно смущён, выдают красные уши. Он уже хочет это подметить, когда Нэштон его прерывает.       — Ни слова об этом! А то я прирежу тебя во сне, я серьезно. Ни. Слова.       Кобблпот с лукавой улыбкой кивает сразу несколько раз, а Загадочник наконец убрав ладони от лица, отводит взгляд куда-то в сторону и берёт в руки вилку. Держит её пару секунд, а после вновь кладёт её на стол и сцепив руки в замок ставит на них голову, осуждающе смотря на него.       — У меня теперь травма. Психологическая. Я больше не могу есть и видеть вилки.       — Тогда у меня есть отличное предложение лично для тебя Нэштон — ложка!       — Нет, я серьезно, я уже наелся, хватит с меня на сегодня…       — Нет, Рид, пока всё не съешь из-за стола не встанешь! — Загадочник смотрел озадаченно, не понимая контекста шутки из-за слишком малой социализации и общения хоть с немного адекватными родителями.       — С чего вдруг…?       — Я, как минимум, заплатил за эту еду. Поэтому будь благодарен и не выпендривайся! У меня пока нет подлодки набитой золотом…       — И не будет. — они пару секунд смотрят друг на друга улыбаясь, а после начинают смеяться. Окружающие смотрят на них ошарашено. Два местных изгоя собрались в кучку и ведут себя уж слишком громко и открыто, хотя в их возрасте и после всего пережитого было бы странно стрематься какого-то там общества.       Общества, которое всегда отвергало их.       Общества, которое разлучило их на десяток лет.       Сейчас сидя напротив продолжившего есть Риддлера и смотря в его тёплые, слегка медные глаза, Освальд чувствовал себя замечательно. Да, у него целый ворох психопатов в голове, головная боль, вызванная побочками от нейролептиков, за ними гонится непонятная сущность, а он счастлив, потому что Морган рядом. И он ему доверяет. Да, тот продолжает врать и недоговаривать, но несмотря на это он уверен, что в критический момент тот не бросит его, не предаст. Больше нет. Он определённо ему доверяет. Но, к сожалению, их мирный разговор прерывают.       — Смотрю Пингвин ты нашёл себе друга? Удивительно… Не думал, что с таким отбросом как ты хоть кто-то захочет дружить, хотя… Судя по виду он сам ненамного лучше. Я Рэн! Рэн Колинз.       Ровесник Пингвина азиатской наружности, скорее всего метис, садится рядом с Мором и протягивает тому руку, но Загадочник очевиднейше её не жмёт, продолжая спокойно есть. Только вот тот не знает, что этот мальчуган худший школьный кошмар Освальда, который на протяжении почти всех двенадцати лет издевался над ним и над другими учениками школы вместе со своей небольшой группой «крутых» ребят.       Именно поэтому он в отличие от Нэштона, абсолютно не понимающего контекста напряжён максимально. По бокам от него садятся два подпевалы — чёрный, крупный Мэтт и светлый, худоватый, но жилистый парнишка, вот его имени он уже не вспомнит точно. И тот, и другой постоянно участвовали в издевательствах над ним.       — Эй, очкарик, представься! — Рэн помахал перед лицом Риддлера рукой и тот наконец-то прекращает трапезу и полубоком поворачивается к раздражителю. — Такая мелочь в обносках, а уже дерзит старшим! Ты что за эти столиком забыл и почему смеёшься над шутками этого уродца?       — Возможно, потому что он имеет чувство юмора и над его шутками хочется смеяться, но думаю тебе подобное незнакомо. Я Эдвард. Нэштон. — Пингвин выглядит крайне напуганным, но Колинз лишь смеётся на ответ Загадочника и хлопает его по плечу, тот пытается сбросить нежелательную ладонь, но та впивается лишь сильнее.       — Не зря ты Джасперу приглянулся… Если будешь есть побольше, займёшь спортом и избавишься от окуляров, может даже сможешь присоединиться к его банде. Сначала тебе правда придётся постоять перед ним на коленях, прося принять такого лоха, как ты, думаю он сделает тебе поблажку, но с этой грязью не общайся! Он меченный, и он мой, если не хочешь проблем не мельтеши рядом…       — Ого! Вы такие бандиты, просто криминальные гении! Уже страшно, мне прямо сейчас на колени падать и о пощаде молить или вы дадите мне доесть сначала? Даже приговорённым к смерти дают право на последнюю трапезу. — к удивлению Пингвина, Рэн вновь смеётся, но прерывается и резко приближается к лицу Моргана. Тогда Освальд дёргается в их сторону вставая, но на его плечи ложатся тяжёлые руки нынешних ровесников и с грохотом усаживают его обратно. Загадочник даже не смотрит в его сторону, его источающий ненавистью взгляд направлен в тёмные глаза напротив.       — Слышь ты, мелюзга, прояви хотя бы капельку уважения к старшим…       — А ты его разве заслуживаешь? — после этого вопроса рука узкоглазого резко перемещается в волосы Нэштона и голову того прикладывают об стол с характерным звуком. Освальд дёргается и наконец-то вступает в разговор.       — Оставь его, Рэн, я впервые его вижу!       — Заткнись, дело уже не в тебе даже. Слышь ты, наглая морда, Эдди ведь? — лицо Риддлера поднимают вверх, у того рассечён лоб и разбита губа… Боже, он вновь в крови, хотя после утреннего происшествия казалось, что хуже уже некуда. — Так послушай меня, извинись, и на твоём и без того живописном лице больше не прибавится синяков. Сегодня.       Загадочник же невозмутимо снимает с себя очки, методично их складывает и убирает на центр стола. Молча. А после растягивает рот в широкой окровавленной улыбке и безумными глазами смотрит на Колинза, вкрадчиво проговаривая:       — Если ты пытаешься напугать МЕНЯ! Старайся лучше, узкоглазый урод. — голова Нэштона вновь ударяется об дерево и скорее всего она сделала бы это ещё пару раз если бы не подошедший и вмешавшийся Джаспер. Который схватил Риддлера за противоположное плечо и вернул того в вертикальное положение.       — Рэн, хватит.       — Джас, не останавливай меня! Он мне дерзит, ему бы мозги получше вправить…       — Я думаю он уже всё понял и ему всего 9, имей хоть какие-то принципы или мне лично придётся тебе о них напомнить.       — Ох, лучше своему Эди правила хорошего тона растолкуй, а то он проблем не оберётся ни от меня, так от ещё кого-нибудь…       — Рэн, съеби.       — Ты один, чувак, куда ты лезешь из-за этого куска грязи?       — Мне повторить?       Микерин прожигал Колинза таким взглядом, будто и правда был готов убить его прямо на этом месте. Риддлер, в чьих волосах всё ещё была чужая рука слишком крепко сжимал вилку, что уже не нравилось Освальду, ведь, зная того, всё могло закончиться кровью. Точнее НЕ зная того, потому что Мор очень сильно изменился после перезапусков и трудно было понять, на что тот способен теперь.       Что удивительно главный школьный обидчик Кобблпота струсил, убрал ладонь из волос названного Эдварда и махнув рукой товарищам поднялся, но после резко наклонился к уху избитого Рида и слишком громко для шёпота проговорил:       — Желаю тебе с сегодняшнего дня держаться рядом со своим спасителем, потому что в ином случае — тебе пиздец.       — Рэн, если ты ещё хоть пальцем его тронешь, я тебе их переломаю.       — Воу-воу, Ромео, ты что пидор? Хули ты так о нём печёшься?       — Я не единственный ребёнок в семье и возможно поэтому имею хоть какие-то представления о том, что бить детей отвратительно, а на этом парне и без тебя живого места нет. Ты чем думал вообще! Просто позорище, он младше тебя на года три, тощ и очевидно слаб. Самоутверждение за его счёт просто делает тебя ещё ущербнее чем ты есть, Колинз. — ноздри Загадочника стали раздуваться от возмущения, и он прикрывает глаза, а Освальд молился всем существующим богам, чтобы тому хватило терпения не вмешиваться.       — Какой же ты странный парень, Микерин, можешь говорить что угодно, но я не удивлюсь если тебя интересуют парни и через пару лет мы увидим ваш совместный, если это конечно взаимно, каминг-аут.»       — А я не удивлюсь если твой расчленённый труп найдут в готэмской реке следующим с таким характером.       Нелицеприятная троица удалилась из кафетерия и только когда они вышли за дверь их внезапный спаситель отмер и чуть наклонился, внимательно рассматривая лицо Моргана.       — Кто тебя так? — Риддлер который стал помаленьку приходить в себя начал смотреть на того крайне озадаченно.       — Ты вроде и сам видел…       — Видел, но эти синяки явно не от столкновения со столешницей.       Между ими тремя повисло молчание, хотя тремя — это громко и весьма условно сказано, потому что Кобблпот для Микерина всё ещё играл роль пустого места.       — Молчишь… Значит это не кто-то из старших?       — Это просто не важно и тебя не касается. — будущий наёмник Фиш Муни на слова Ридлера лишь хмыкает.       — Ты и вправду общаешься слишком резко… А я просто хочу помочь.       — Мне не нужна помощь, у меня всё под контролем.       — Если честно, не похоже.       — Ты меня не знаешь и судишь лишь по обложке. Крайне примитивно. — Джаспер на это лишь улыбается, а после вкрадчиво чуть тише нужного начинает.       — Эдвард Нэштон, 9, ох прости уже 10 полных лет! Имеешь отличные оценки по всем предметам, до сегодняшнего дня ни с кем не общался. Мать повесилась, когда тебе было шесть. Отец после её смерти стал злоупотреблять алкоголем, потерял свою стабильную работу и теперь подрабатывает на стройке. Сейчас вы должно быть выживаете на его крохотную зарплату, которая по большей части идёт на поставки алкоголя в кровь главы семейства. Напившись он тебе поколачивает, а ровесники тебя избегают, потому что ты выглядишь слишком бедным и воняет от тебя как от мусорки.       А ещё ты режешься. Методично перечёркивая крестами синяки на теле. Также ты мечтаешь стать криминалистом, и я уверен ты им станешь, именно благодаря тебе посадят многих отбросов общества. Таких я. Жду не дождусь этого дня. Хмммм… В целом, думаю этого уже достаточно, чтобы ты не думал обо мне как о человеке, судящим о тебе поверхностно, не правда ли?       И Риддлер, и Пингвин были крайне напуганы чрезмерной осведомлённостью для парня немногим старше двенадцати. Тот же вновь улыбается.       — Что ж, не буду отнимать твоё время более, будь осторожнее при выборе компании впредь…       — Я сделал свой выбор, меня не нужно поучать.       — Как знаешь, Эд, удачи. — с этими словами тот поправив рюкзак на плече, направился на выход. Кобблпот наклонился ближе к Загадочнику проговаривая.       — Он мог что-то подобное узнать самостоятельно?       — Я… Озадачен не меньше тебя, Оз. Он очень странный, чисто в теории он мог узнать это самостоятельно. Но я бы не спускал с него глаз…       — Я бы тоже.       — А теперь мне пора, нужно собрать свои вещи и принести тебе форму…       — Рид…       — Не хочу терять время попусту…       — У нас достаточно времени. Не спеши… Ты ведь просто хочешь скрыться от меня, да? Если тебе стыдно за произошедшее, то представь какого мне. Я ведь абсолютно ничего не сделал…       — И не должен был. Говорили со мной. Если бы ты вмешался, я бы понял, что ты мне не доверяешь, а ты мне доверился, не смотря на мою… Излишнюю в последнее время эмоциональность. Спасибо.       — Да уж! Самое время благодарить меня, когда на твоём лице живого места нет и что первый слой, что второй моя и только моя вина…       — Освальд…       — Не переубеждай меня! — копошащийся в сумке Пингвин наконец-то находит вату и перекись и смочив её тянется к лицу Нэштона. Но тот перехватывает его руку и пытается убрать кровь и промыть рану самостоятельно.       — Рид, мне ведь сейчас проще это сделать…       — Я сам.       — Это же просто бредово, зачем ты отвергаешь мою помощь…?       — Освальд! Я не отвергаю твою помощь просто… Сейчас я чувствую себя особенно беспомощным, мне это очень не нравится. Меня только что БУКВАЛЬНО спас мой главный мучитель подросткового возраста в прошлом! Позволь хотя бы раны обработать самостоятельно. Пожалуйста.       Кобблпот смотрел за практически тщетными попытками Моргана стереть всю кровь с себя, но приказал себе не вмешиваться. Прозвенел звонок. Слишком громко. Слишком быстро.       Загадочник тем временем закончив не слишком тщательную обработку, возвращает на законное место очки. Он вёл себя удивительно уверенно с учётом того, что без очков практически ничего не видит. И ведь не щурился даже.       — Теперь мне точно пора. До встречи, Освальд и будь осторожнее, пожалуйста…       — Это стоит говорить тебе. Правда, постарайся не найти себе неприятностей пока меня нет, хорошо?       Морган кротко кивает и собирается уже встать, но Пингвин резко накрывает его запястье своим от чего моментально тушуется и уже хочет его убрать. Но Ридлер несильно сжимает его пальцы и только после отпускает его руку окончательно вставая.       — Я хотя бы не буду находиться в обществе этих гиен… Буду осторожен, обещаю.

Квартира Итана Нэштона. Морган Нэштон.

      Возвращаться сюда не хотелось, но ему вправду нужно было забрать кое-какие вещи. Он знал, что отец в такое время скорее всего спит, да и в целом ему ничего не угрожало с его стороны в ближайшую неделю… Тем не менее, он потоптался у порога ещё пару минут, вдохнул поглубже и наконец-то открыл ключом уже не раз выбитый замок.       Из квартиры сразу же пахнуло алкоголем, который был ближе к медицинскому спирту, чем к благородным напиткам, которые так любил Пингвин, и дешёвыми сигаретами. От этих запахов неприятно пощипывало нос, он неспешно прикрыл за собой скрипящую дверь, чтобы та издала минимум шума и направился в свою условную комнату, которая на деле была обычной кладовкой чуть меньше чем 2 на 2 метра.       В ней разумеется не было окон, а свет исходил лишь от одинокой мигающей лампочки, свисающей на проводе. Её мощность была слишком низкой для жилого помещения и поэтому их врождённое плохое зрение только падало при таком ужасном освещении. В детстве они старались учиться на улице пока было светло, после переходя под фонари, потому что даже их свет был лучше того, что было в их доме, но зимой и в дождливые периоды это становилось практически невозможно и приходилось довольствоваться мигающей лампочкой в этой коробке из четырёх стен.       Риддлер стремительно стал перебирать немногочисленные вещи. Все они были такими, словно их стащили у какого-то бездомного… Но сейчас он правда был ненамного лучше их. Квартира его отца не была такой тихой до одного события, когда им с Эдом было лет восемь. Раньше здесь часто собирались отбросы всех мастей и наружностей, именно от них на двери его крохотного убежища было прикручено огромное количество щеколд, которые ему удалось утаскивать и откручивать из разных мест. В какой-то момент их стало настолько много, что даже Освальд с вечной паранойей сказал бы что-то по типу «нет, ну это уже слишком».       Но нет, Мор до сих пор был уверен что это было не зря. Он до сих пор помнил крики какой-то девушки за стеной, крики были очень пронзительными и были… Очень юными. Думать об этом не хотелось абсолютно, но эти отчаянные вопли о помощи, сопровождаемые мерзкими звуками и пьяным бубнежом огромной кучи мужиков часто снились ему в его редких, но крайне тревожных снах. В тот день его отца даже не было дома. Тогда он ещё ходил на стабильную работу. Эду тогда было до ужаса страшно, как и самому Загадочнику, тогда на их двери ещё не было такого количества щеколд. Их было всего три.       В тот день один из этих отбросов очень упорно пытался проникнуть в их комнату, толи перепутав дверь с уборной, толи просто в наркотическом угаре ему казалось, что если дверь закрыта, то там обязательно лежит нечто ценное. Тогда под напором огромной невменяемой туши с двери сорвались две щеколды из трёх, и кто бы знал, что могло произойти в тот вечер с Нигмой, если бы не вернувшийся отец. С тех пор в их доме не бывало гостей, но те крики Моргану уже никогда не забыть.       Это было очередное воспоминание о существовании которых Эдвард до недавнего момента не имел не малейшего представления. Риддлеру все эти годы приходилось держать и переваривать все ужасы, пережитые ими в детстве в одиночку. Он хранил их в тайне, чтобы хотя бы один из них смог жить жизнью нормальной человека, а не поехавшего психа. Но когда тот убил офицера Догерти… Загадочник пересмотрел свои планы, видимо от судьбы сойти с ума вместе им было не уйти.       Закончив сборы и отогнав подальше от себя страшные картины своего прошлого, он направился в гостиную. Там была его небольшая заначка с деньгами, прятать подобное в своей комнате было невозможно. Итан каждую неделю методично вламывался туда, когда его не было в поисках лишних денег, громя весь их условный с Нигмой порядок. Каждый раз после таких рейдов они методично возвращали всё, что отец не успевал сломать и окончательно испортить на свои места. Приходилось оставлять в чулане немного мелочи, чтобы у старого алкаша не возникало вопросов.       Потому что однажды, когда он их не нашёл, всё кончилось их избиением проводом от старого радио. Кажется, эти длинные полосы на спине были с ними до самой смерти. Однажды Изабелла их заметила и пыталась узнать у Эдварда откуда они. Это чуть не порушило весь выстроенный Риддлером барьер, но Нигма решил, что просто не помнит. Благо он оставил тому частичные воспоминания о их не особо счастливом детстве и тот просто списал это на защитный механизм своей психики, заблокировавший наиболее травмирующее.       В гостиной проетые молью шторы были всегда задёрнуты и поэтому в комнате, как и во всей квартире царил полумрак, но это, пожалуй, к лучшему. Огромное скопление бутылок, окурков, стекла и мусорных пакетов — вся их квартира за исключением небольшого чулана напоминала свалку. Отвратительный запах гниющей еды, снующие туда-сюда мухи, кое-где даже копошились личинки, боже… Если бы это всё увидел Освальд, его бы стошнило.       Лавируя между гор мусора и стараясь не наступать на осколки стекла, чтобы не шуметь слишком сильно он дошёл до старого, полуразвалившегося кресла, которому уже давно было самое место на помойке. Отодвинув его чуть в сторону, он с тихим шипением, вырвавшимся из него от перетаскивания чего-то столь тяжёлого с его травмами, наконец-то добрался до своей нычки. Аккуратно поддев плинтус, он сдвигает его с места. Из углубления в стене он достаёт старую жестяную коробку из-под когда-то любимых кофейных зёрен его матери, забирает оттуда свои немногочисленные денежные сбережения и возвращает плинтус в прежнее положение вместе с креслом.       Странно знать о том времени, когда их жизнь с Нигмой в этой квартире ещё не была ужасной. Эдвард бы и не вспомнил тот период, слишком юным он был тогда, но аномальная память Загадочника позволяла задерживать в своей голове воспоминания с 4-5 лет. Тогда они были по-настоящему счастливы. Мать ещё не сошла с ума окончательно, в их доме ещё был солнечный свет, часто пахло свежей выпечкой… Тёплые объятия родителей. Он помнил Нэштона старшего ещё до того, как он превратился в того, кем его запомнил Нигма. Раньше он был очень добр к ним, часто мастерил им игрушки, иногда даже механические. Раньше он был талантливым инженером и любящим отцом.       Он помнил, как они с Мириэль рассказывали ему что через пару лет они навсегда покинут Готэм и переберутся в Метрополис. Один из крупнейших и богатейших городов их страны. Ему часто показывали фотографии оттуда, раньше его мать жила там. У них с Нигмой могла быть совершенно другая судьба, если бы родители не решили подзаработать в этом проклятом месте. Но отвратительно тёмный город погубил светлый разум Мириэль. Ей с каждым годом после переезда становилось хуже, она просила отца поторопиться, матери мерещилось всякое в темноте, но… Они опоздали. Отца понизили в должности. Они не уехали через пару лет. Они навсегда остались в Готэме. В холодной земле тёмного острова в котором нет права на счастье ни у кого, кроме правящего класса.       Он скучал по тем родителям, которых Нигма никогда не знал, которых тот даже без пробелов в разуме не смог бы вспомнить. И именно поэтому сейчас, уже направляясь на выход он не смог отказать себе в том, чтобы возможно в последний раз взглянуть на своего отца. Итан вновь не смог добраться до кровати и лежал на полу недалеко от неё. Его лицо, практически до неузнаваемости изменённое огромными дозами некачественного алкоголя выглядело почти синим, жёлтые частично отсутствующие зубы, а ведь когда-то… Когда-то его отец был похож на героев боевиков популярных в то время, высокий крепкий, спортивный мужчина, сейчас больше напоминал дряхлого лысеющего старика. А ведь ему нет даже 40… Ужасное зрелище.       Раньше он винил его, ненавидел, презирал, желал ему смерти, но сейчас… Сейчас ему было безгранично жаль. Жаль, что Готэм в очередной раз погубил и отравил разум столь светлого человека как Итан. К сожалению, тот был слишком слаб, чтобы защитить и спасти мать от её личных демонов. Слишком слаб чтобы не сойти с ума следом за ней. И слишком слаб, чтобы закончить свою жизнь самостоятельно. Ещё через 5-6 лет он умрёт от цирроза печени.       Риддлер садится рядом с отцом, пребывающим в пьяном бессознательном, того потряхивает толи от холода, толи от вечных кошмаров. Возможно, если бы на его месте был Эд, то он бы уже убил Нэштона старшего… Но Морган этого не хотел, всё равно тому недолго осталось, хотя… Возможно тому было бы лучше, если бы он закончил всё сейчас, но он просто не мог. Он всё ещё помнил его хорошим человеком. Очень размытый светлый образ, который едва ли был похож на то что сейчас находилось перед ним. Давно мёртвая бесцельная оболочка. Когда-то тот не смог спасти своего любимого человека.       Но Загадочник справится, он не даст Освальду сойти с ума, не даст тому навредить себе. Он не пойдёт по стопам отца, Готэм не погубит их фамилию окончательно. Только сейчас он понял почему в первом мире он сохранил фамилию, почему не сменил её как Нигма. Потому что он не стыдился Итана, не отрицал его. Пожалуй, несмотря на всё, что было между ними, он, всё равно, его любил. Как дети любят своих родителей. Бездумно. Безусловно. Он принимал слабость своего родителя, принимал плохое отношение с его стороны.       Морган достаёт давно не стиранный плед с кровати и аккуратно накрывает им дряхлого дрожащего отца. Почему-то смотря на него хотелось верить, что после распределения жнецами они с Мириэль попали в одно место. Потому что они безумно любили друг друга, и он это помнил. Он это застал. Помнил их тёплые объятия, их постоянные улыбки в обществе друг друга, многочисленные, но не слишком крупные подарки. Они очень старались друг для друга и для них с Эдом. Когда-то. Очень и очень давно.       — Эд, это ты…?       Он вздрагивает, смотря на едва открывающего глаза старика с такими же тёмными глазами, как и у него самого. К горлу подступает ком. Но он сдавленно отвечает.       — Да.       — «Боже… Твоё лицо… Это. Это… Сделал я, так ведь? — в глазах Итана стоят слёзы и Морган не знает куда себя девать. Он никогда не видел слёз отца. Скорее всего тот позволял себе вольность, но не тогда, когда они с Нигмой были рядом.       — Нет, отец, не ты. - дряблая рука с глязными пальцами слабо коснулась его щеки.       — Господи… Бедный ребёнок, так любимый Мириэль... Что же я наделал. Зачем… Я не хотел, мне так жаль, Эд. Эдди, сын. Прости. Прости меня, пожалуйста… Если сможешь.       Проговорив это, мужчина больше напоминающий старика вновь ушёл в бессознательное прикрыв глаза. Загадочника била крупная дрожь, а по щекам текли слёзы.       Это был первый их разговор о произошедшем, не навеянный алкогольным опьянением отца. Он… В прошлом не говорил с ними. Никогда после того, как матери не стало. В те редкие моменты, когда он не был пьян и не спал, он полностью игнорировал их с Эдом и это…       Почему он это сказал.       Почему он сказал это только сейчас.       Почему.