Тени вечности: Зов потустороннего мира

— Ну что, доволен? — парень чувствовал, что вот-вот заплачет, поэтому закусил внутреннюю сторону щеки. — Матвей, — старший сделал паузу. — Я это сделал не потому, что я такой плохой и мечтаю о том, как бы на тебя настучать родителям, а потому что мне не всё равно на тебя, — Витя встал с кровати и подошёл к брату. — Вечно ты так, выставляешь себя в лучшем свете! Весь такой правильный и идеальный! Бесишь до смерти! — говорил младший на повышенном тоне, еле сдерживая слёзы. — Я не считаю себя идеальным, — спокойно говорил Витя, смотря в глаза близнеца, которые поблёскивали от слёз. — Бесит, что окружающие постоянно сравнивают меня с тобой! Они ожидают, что я буду говорить как ты, вести себя как ты, но я другой человек! Я — не ты, и никогда не смогу стать тобой! — ручьи быстро скатывались по румяным щекам. — Тебе и не нужно становиться мной. Я люблю тебя таким, какой ты есть, — парень неуверенно положил ладонь на чужую щёку, вытирая большим пальцем слёзы. Матвей небрежно убрал руку брата со своей щеки и отошёл на пару шагов. — Не трогай меня! Сначала наорал, настучал родителям, а теперь строишь из себя заботливого брата! — сквозь плач кричал светловолосый. — Потому что я действительно люблю тебя и всегда беспокоюсь о тебе! — прикрикнул старший. — Все эти две недели места себе не находил! Думал, как ты, всё ли с тобой в порядке, не достаёт ли Мельников? Ты же мне ничего не рассказывал, — уже спокойнее продолжил Витя. — А стучать-то на меня зачем было?! Витя закрыл глаза и сделал глубокий выдох. — Вот ответь сейчас честно. Не мне, а себе. Если бы не родители, а я отругал за курение, ты бы меня послушал? Матвей задумался и виновато опустил голову. — Поэтому и рассказал им. Всё-таки слова родителей в бо́льшем приоритете, нежели брата, который старше на пять минут, я прав? — Ну… А поговорить со мной для начала нельзя было? Выяснить почему я пришёл к этому, — Матвей шмыгал носом. — Сколько раз я пытался поговорить? — Витя задал риторический вопрос. — Много… — Сколько раз ты говорил со мной о тех вещах, которые подтолкнули тебя к пагубной привычке? — Ни разу… — Почему? — старший хотел дойти до истины. — Неужели лучшим решением тебе показалось потянуться к сигарете, чем поговорить с близким? Ты не доверяешь мне? — Витя не скрывал печали, которую сейчас испытывал от этих мыслей. — Не хотел показаться беспомощным… Поэтому и не рассказывал ничего, — младший шмыгнул носом и отвёл взгляд. Тяжело вздохнув, парень молча обнял брата, поглаживая того по спине. Близнец колебался из-за обиды на старшего, но тоже слабо приобнял. — Обещай, что в жизни больше не притронешься к сигаретам, — зеленоглазый крепко прижимал младшего к себе, не выпуская из объятий. — Обещаю… — Расскажи, что делал этот придурошный. Это же Мельников был? Матвей кивнул головой и неуверенно начал рассказывать брату обо всём, что с ним произошло за это время, пока Вити не было в колледже. Лицо старшего с каждым разом приобретало более мрачный и серьёзный вид после очередной ситуации, в которой Слава всячески унижал Матвея. Витя чувствовал, как горячая кровь уже бурлит в жилах, а руки так и чешутся размазать эту наглую высокомерную скотину по асфальту. Ещё немного и, кажется, из него пойдёт пар. Всё это время старший лишь хмурил брови, но младшего не перебивал. Дослушав близнеца до конца, парень неожиданно сказал: — Сними футболку. — Зачем? — Хочу посмотреть на синяки. Матвей нехотя, с чувством неловкости, выполнил указание старшего брата. Витиному взору открылся вид на тело, усыпанное старыми и новыми синяками. Парень с русыми волосами сильно, до боли в костях, сжал руку в кулак. Потом вышел из комнаты и вернулся с мазью. — Ложись, — спокойным, привычным голосом приказал старший. Зеленоглазый послушно лёг на свою кровать и посмотрел на брата. Витя встал на колени перед кроватью, выдавил из тюбика мазь и начал наносить её на те места, где находились жёлтые, фиолетовые пятна после побоев. Желание поцеловать синяки на животе Матвея, конечно, присутствовало, но Витя посчитал подобное действие слишком откровенным, поэтому пришлось воздержаться. — Спасибо, — Матвей надел футболку и отвернулся к стене. — Я спать, устал за сегодня, — пробормотал младший и укрылся одеялом. Витя стоял в недоумении: они уже которую неделю спали вместе, а тут Матвей лёг на свою кровать и, судя по всему, собирается спать раздельно. Что-то больно кольнуло в сердце от подобного действия близнеца. — Я думал, ты на моей кровати будешь спать… — зеленоглазый расстроено отвёл взгляд и зажевал щёку. — Не хочу, — сонно буркнул парень, не поворачиваясь лицом к старшему брату. — Почему? — Витя чувствовал растерянность. — Потому что я всё ещё обижен на тебя. — Тогда… — парень бегал глазами по комнате в поиске ответа. — Тогда сегодня я сплю на твоей кровати, — старший лёг рядом с Матвеем и обнял того со спины. — Как хочешь, дело твоё. — Матвей, хватит на меня дуться, в глубине души ты сам понимаешь, что я поступил правильно, — бормотал Витя в шею младшего. По комнате раздались тихие хихиканья Матвея. — Блин, прекрати говорить мне в шею, щекотно, — на его лице появилась лёгкая улыбка. Близнец улыбнулся и продолжил бормотать в шею брата. — Щекотно тебе? — с улыбкой дразнил парень. Младший не мог сдержаться от смеха. — Вить, хватит, иначе я столкну тебя с кровати. Зеленоглазый не выдержал и начал покрывать шею братика поцелуями, что заставляло того елозить по кровати и смеяться громче. Потом он прошёлся кончиком языка по столь желанному телу, оставляя за собой влажную дорожку на шее близнеца. Вкусный. — Всё ок? — смеялся Матвей и повернулся лицом к старшему брату. — Может ты ещё в трусы ко мне залезешь? Витя прыснул от смеха после такого вопроса. Хотя, он всегда был готов залезть не только в нижнее белье близнеца, но и на него самого, да и в него, само собой разумеется. — Ну, теперь ты хотя бы развеселился, а то ходил две недели хмурым, словно туча, — улыбка не сходила с лица. — Ладно, давай спать, — улыбнулся младший и отвернулся к стене, закрывая глаза. — Спокойной ночи. — Спокойной, — зеленоглазый залез под одеяло и уткнулся лбом брату в спину. На утро Витя проснулся от сильного покалывания в правой руке. Сонно разлепив глаза, он глянул на Матвея, который спал на его руке, как на подушке. Парень взял свою руку другой рукой и медленно вытащил её из-под головы близнеца. Конечность полностью онемела и совершенно не слушалась, висела в руке, как макаронина. Витя сел на кровать и встряхнул обескровленную руку, придерживая её левой рукой. Когда кровообращение вернулось на круги своя, старший приблизился губами ко лбу брата и нежно, почти невесомо поцеловал, опираясь руками о кровать. Во время завтрака Матвей явно был в хорошем расположении духа, ведь сегодня они с братом пойдут в колледж вместе. Младший ел мюсли с молоком и без умолку рассказывал близнецу, как, несмотря на травлю со стороны Мельникова, он подружился с Тимофеем. Парень оказался таким же болтливым, как и он сам. Витя же молча ел кашу, через раз слушая брата. В голове крутилась лишь мысль о их с Мельниковым встрече. Внутри всё кипело от ярости: каждый мускул напрягался, а глаза темнели, превращаясь из светло-зелёных в тёмно-болотные. — Прости, что совсем не интересовался твоим состоянием, пока ты болел. — Матвей неловко опустил глаза в пустую тарелку. — А? — Витя вернулся в реальность. — Ничего, понимаю. У тебя и так проблем хватало, — парень встал из-за стола и положил в раковину пустую тарелку. — Иди одеваться, я сейчас приду, — старший направился в комнату родителей. — Ты куда? — Надо забрать кое-что. — Что хочешь, чтобы мы сегодня надели? — На твоё усмотрение. — Тогда красные клетчатые рубашки! — радостно крикнул младший и убежал одеваться. Витя открыл дверь комнаты родителей и начал выискивать, куда же они положили сигареты. Пришлось порыться в выдвижных ящичках, тумбочках и шкафу, чтобы отыскать нужную вещь. Пока парень выискивал пачки с табачным изделием, его рука случайно задела мамину шкатулку с украшениями. Сундучок полетел вниз и с грохотом приземлился на пол. Колечки, серёжки и браслеты разлетелись во все стороны. — Ну класс… Витя принялся собирать украшения мамы, пересчитывая их количество. Взгляд упал на маленький блокнотик, который, видимо, тоже выпал из коробочки. Зеленоглазый обратил внимание на потаённое отделение в шкатулке. Скорее всего оно случайно открылось при падении. Немного поколебавшись, Витя решил узнать, что же за секрет скрывала мама. Парень настороженно раскрыл блокнот, просматривая первую страницу. На ней были перечёркнуты мужские и женские имена, на второй и третьей странице точно так же. Весь блокнот состоял из списка разных имён, и все они были зачёркнуты. На последней странице, в самом конце списка осталось только два имени: Витя, Матвей. Сначала парень был в недоумении, что за странный список вела их мама, но потом понял, что такие записи обычно ведут родители при выборе имени ребёнка. Действительно, в самом начале было больше женских имён, но к середине блокнота список состоял только из мужских. Под именем младшего брата была какая-то странная потёртость, но Витя не придал этому значение, убрав блокнотик в потаённое отделение, а кольца и прочие украшения в шкатулку. Отыскав сигареты, Витя положил мамину шкатулку на место и вышел из комнаты родителей. Старший закинул сигареты в карман своей куртки и пошёл одеваться в их с братом комнату. В колледже Витя уверенно шёл по коридору, чувствуя, что с каждым шагом к аудитории, где сейчас у их группы должна быть пара, кровь становилась всё горячее, закипая до предела. Открыв дверь, разгневанный Витя начал отыскивать глазами этого урода, что посмел издеваться на его близнецом. — Какие люди, — посмеивался Слава. — Как самочувствие, Витёк? Выздоровел? Ну ты не волнуйся, я присматривал за твоим братиком, пока тебя не было, — издевался Мельников. Витя, словно танк, молча надвигался на задиру группы, сильно сжимая руку в кулак. Увидев горящие, разгневанные глаза одногруппника, ухмылка моментально исчезла с его лица. Витя подошёл к Славе и без лишних слов нанёс тому мощный удар в лицо. Тренировки по боксу не прошли даром, и уже после первого удара зеленоглазый отправил Мельникова в нокаут. Коротко стриженный парень рухнул на пол. Витя продолжал избивать задиру, вспоминая сколько эта тварь оставила синяков на теле его младшего брата. — Я тебя предупреждал? — зло шептал светловолосый. — Ещё раз хоть пальцем тронешь моего брата, я тебе все конечности переломаю. Матвей стоял и с ужасом наблюдал за тем, что творил его старший брат. Сейчас он совершенно не узнавал вечно спокойного и сдержанного близнеца. Свита Мельникова пыталась отцепить одногруппника от их главаря, но и они успели получить от разъярённого Вити, познакомиться с его кулаком. Витя вспомнил про сигареты и оттянул Славу за ворот одежды. — А теперь пойдём, покурим на свежем воздухе, — Витя потащил задиру за собой и вышел из кабинета. Ошарашенный Матвей побежал вслед за братом. Остальные ребята стояли в шоке от произошедшей ситуации. — Бляяя, наш сигма-Витёк вернулся, — восторженно заорал Гриша на всю аудиторию. — Во красава, пришёл, отпиздил Славку, ушёл домой. Не желая пропускать такое зрелище, Гриша, а за ним и четверо его товарищей, выбежали из аудитории на улицу. Остальные ребята последовали примеру одногруппников и тоже покинули кабинет. Витя оттащил одногруппника в то место, куда обычно бегали курить пол колледжа. Парень вытащил из куртки пачку сигарет и небрежно кинул её в Мельникова. — Кури, — серьёзно сказал зеленоглазый, с ненавистью смотря на задиру из группы. — Это чё, шутка какая-то? — усмехнулся парень и сплюнул сгусток крови. — Я, по-твоему, сейчас тут шутки шучу? — Ты ёбнутый? Не буду я курить, — смеялся Слава, показывая зубы, которые были в крови. Одногруппники встали вокруг ребят, с интересом наблюдая за происходящим. — Либо ты выкуриваешь всю пачку, либо это твой последний день на этом свете, — спокойно говорил Витя. Для бо́льшего эффекта Витя ещё раз ударил парня, но уже под дых. Слава скрючился от боли и медленно вытащил из пачки одну сигарету. — Туда его, — крикнул Захар. — Реально, ты уже всех заебал, говнюк, — голосил Никита. — О Боже, не могу больше на это смотреть… — Матвей развернулся и пошёл к выходу, покидая территорию колледжа. Витя заметил, как его брат уходит. — М-матвей, подожди, ты куда? — растерянно сказал старший и побежал вслед за близнецом. — Ты с ума сошёл?! Ты понимаешь, что мог его убить?! В тюрьму захотел?! — кричал светловолосый на своего брата. — Прости, я… Кажется немного переборщил… — Немного?! — орал Матвей, идя обратно в сторону дома. — Ладно, я сильно переборщил, — согласился старший и виновато отвёл взгляд. — Прости, что не смог себя контролировать… — Что, если нас теперь отчислят? Ты про это подумал вообще? — серьёзно говорил Матвей. — Он ничего не расскажет преподам. — Правильно, ты же его так отмудохал, что он теперь вообще навряд ли сможет говорить. — Почему ты его защищаешь? — Никого я не защищаю. Не хочу, чтобы мой брат становился задирой, — глаза Матвея поблёскивали от слёз. — Ты сильно напугал меня, я тебя не узнавал в тот момент… — Прости… — Витя подошёл и нежно обнял младшего брата. — Впредь я буду лучше управлять своими эмоциями. — Что на тебя нашло? — зеленоглазый обнял Витю, поглаживая его по спине. — Просто разозлился, что Мельников этот цеплялся к тебе, пока меня не было рядом. — Да я бы сказал ты не просто разозлился, а был в бешенстве. Витя ничего не ответил, ведь эти слова были чистой правдой. Близнецы решили прогулять пары, пришли к выводу, что сегодня явно не лучший день для учёбы. Витя был слишком заведённым из-за полученного адреналина после драки, а Матвей наоборот, слишком подавлен после двухнедельной травли и ссор с близкими.