Тени вечности: Зов потустороннего мира

Старик задумчиво сидел в деревянной лодке и рыбачил, тихо напевая себе под нос песню, которую услышал во время выступлений местных жителей с последней ярмарки. Заметив, что рыба не клюёт, он резко дёрнул удочку вниз, и леска упала на землю. Мужчина в очередной раз раскрутил леску и закинул её вверх в озеро. Над головой плавали стаи рыб самой разнообразной окраски, длины и формы, а сама вода висела в воздухе. Рыбы играли в догонялки, прятались от хищников в водорослях, а некоторые велись на приманку из улиток и попадали старику в ведро. Сама лодка стояла на кислотно-жёлтой траве, которая приобрела подобный цвет из-за влияния воды. — Де-е-еда-а-а! — радостно завопил зеленоглазый парень с русыми волосами и, добежав до лодки, обнял старика со спины. Вся добыча тут же попряталась от резкого шума. — Ярик, сорванец! Чтоб тебя! Всю рыбу мне распугал, — недовольно бормотал седоволосый мужчина. — Ой, да ладно тебе. Да и не люблю я эту рыбу, — парень покривил лицо, вспомнив не самый приятный вкус и запах данной еды. — Зато я люблю, балда! — Ладно-ладно, хватит ворчать, — тот закатил глаза и подсел к деду в лодку. — Лучше скажи, что у нас на ужин? — Рыба. — Да бля… — тихо ругнулся Ярослав на русском, за что моментально получил по шее. — Чтоб я больше от тебя таких слов не слышал. Аль думал я только наш язык знаю? Тот нервно забегал глазами, а ладони покрылись холодным липким потом. — Бог с тобой, — старик отмахнулся рукой, взял из маленькой коробочки приманку и начал закидывать в озеро улиток. — Как дела на работе? — Всё хорошо… Вот, готовим новые номера к программе. Ты же придёшь посмотреть? — А было такое, когда я не приходил? — уголки его губ сложились в добрую улыбку, и он потрепал юношу по голове. — Тоже верно, — мальчишка слегка улыбнулся и почесал затылок. — Ну, я побежал, мне ещё домой за сумкой надо зайти. Опять Глеб будет мозг сверлить, если опоздаю на работу. — Ступай. Потом покажешь старику, какие трюки научился делать, — мужчина потянул удочку и выловил карася. — Только будь осторожнее с ножами. — Да знаю я, — весело проговорил Ярослав и побежал в сторону их с дедушкой дома. Кайнэлэнд — небольшой городок, численность которого составляет всего две тысячи жителей. Место, где все друг друга знают, и та реальность, попасть в которую можно лишь в трёх случаях. По крайней мере, четвёртый мало кому известен. Да и дневник близнецов исчез очень давно, а потом и вовсе затерялся в другом мире. Здесь живут все те, чьи души не могут вознестись в рай или низвергнуться в ад. Самоубийцы — первая категория жителей Кайнэлэнда. Лишение себя жизни — самый страшный грех, который может совершить человек. Их души никогда не смогут обрести покой и будут страдать в бесконечных муках. Но, к великому сожалению, сюда попадают и те, кому не суждено родиться в реальном мире из-за аборта или поглощения одного ребёнка другим в утробе матери. Ведь нельзя распределить душу, которая является ни плохой, ни хорошей — она просто никакая. Люди этого городка говорят на своём языке, который знают только они сами и который не похож ни на один существующий в реальном мире. Добежав до одноэтажного каменного домика, парень сунул руку в карман джинсов и вытащил связку ключей. Распахнув дверь, он торопливо зашёл внутрь. В центре комнаты стоял деревянный стол, а два стула располагались друг напротив друга. На столе томился недоеденный завтрак: тарелка с откусанным куском хлеба и кружка остывшего чая. Еда Кайнэлэнда была весьма скудной и примитивной. Напротив стола был камин с дымоходом, Ярослав с дедушкой часто пользовались им в холодную погоду или тёмное время, как и восковыми свечами. Об электричестве в городе знали лишь те, кто когда-то жил в реальном мире, но многие вообще не имели понятия о значении этого слова. В комнате было ещё три комнаты, две из которых спальни. Быстро глянув на третью дверь, он коротко подумал о своей лаборатории, схватил со стула сумку и поспешил на работу. Небо было окрашено тёмно-фиолетовым цветом, а солнца жители Кайнэлэнда никогда не видели. В нунное время (пер. дневное, нун — день) оно имело только такой цвет, но люди приспособились видеть мир в таких красках. Дела обстояли хуже, когда наступала лан (пер. ночь). Она не приходила постепенно, лишь непроглядная чернота молниеносно охватывала весь город. И лучше не гулять на улице после рёва диких гарпий, которые предупреждали о скором погружении во тьму. Есть шанс попросту не найти свой дом, пока не наступит нун (пер. день). О цивилизации не шло и речи — тут нет электричества, интернета, заводов, даже нормальной работы. Зарабатывать приходилось земледелием, торговлей, ремеслом, скотоводством или работой в цирке. Что нужно народу? Правильно — хлеба и зрелищ, а именно второе и давал Ярослав тем, кто ходил в цирк. Юноша миновал узкую тропинку и вышел на главную площадь, где всегда скапливалось много людей из-за торговых палаток и уличных представлений. Помимо торговцев и покупателей в этой части города периодически патрулировала пряни-полиция. Каждый день глупые пряничные человечки придумывали абсолютно идиотские правила и штрафовали буквально за всё. Естественно, они никогда не оповещали жителей о нововведениях и были уверены, что каждый должен знать о правилах до того, как они вступят в силу. Ярику не посчастливилось снова нарваться на них. Звук верезжавшего свистка раздался на всю улицу, и парню пришлось остановиться. — Так-так-так… — деловито начал пряничный человечек с карамельной тростью в руке, одетый в полицейскую одежду. — Нарушаем? — В смысле? Почему? — Ты бежал слишком быстро и превысил норму шагов! — завопил другой человечек в чёрных очках и блокнотом в руке. — Так нет такого закона, который бы ограничивал количество шагов, — Ярослав раздражённо закатил глаза от очередной дури пряни-полиции. — Теперь есть, мы сегодня его ввели! — пищал другой. — Ладно, и сколько тогда норма? Пряники растерянно переглянулись и поняли, что не доработали правило. — А мы…мы ещё не придумали! Но штраф ты всё равно получаешь! — с этими словами пряни-полицейский приклеил к ботинку парня бумажку со штрафом, в которой не помещались все нули. Пряники пошли в полицейский участок придумывать новые дебильные правила, а Ярослав отклеил с обуви бумажку, скомкал её и выкинул. Всё равно никто никогда не оплачивал штрафы этим недоумкам. Вдруг с неба посыпались камни — сначала мелкие, потом всё крупнее. Чёрт! Как он мог забыть, что сегодня Суляса ас рёдимэрк (пер. вторник). Железный зонт конечно же остался дома. Ярослав прикрыл голову сумкой и бросился к цирку, пока камни болезненно ударяли по всему телу. Ноги и руки жутко ныли от гудящей боли, но он сам виноват. Нырнув под шатёр, парень стал жадно глотать холодный воздух. — Ты как, нормально? Камни по голове не ударили? — обеспокоенно спросил Глеб, кареглазый юноша с чёрными вьющимися волосами. Он был правой рукой хозяина цирка, ведущим и фокусником. В его обязанности входило следить за порядком во время подготовки и самих представлений, а также вести отчёт о физическом и психологическом благополучии всей цирковой труппы. Если кто-то получал травму во время тренировок, его отводили в медпункт и временно отстраняли от работы. В таких случаях приходится быстро искать замену, если шоу состоится в ближайшее время. — Не, всё норм, — Ярослав выровнял дыхание и стряхнул пыль с сумки после грязных камней. — Зонт дома забыл? — парень держал в руках отчёт за последний месяц, который собирался отдать хозяину цирка. — Как видишь, — тот пожал плечами. — Как-то из головы вылетело, что сегодня должен пойти дождь. Да и попал под него только из-за этих пряничных дебилов. — Опять новые правила ввели? — Куда же без этого. — Идиоты, — Глеб устало закрыл глаза и потёр переносицу. — Ладно, иди в гримёрную. Ярик развернулся и хотел пойти переодеваться, но голос товарища его остановил: — И береги голову. Она тебе ещё пригодится, — он слегка улыбнулся и ушёл к главному. — Ага, взаимно! — весело крикнул тот и убежал в гримёрную, где уже собрались другие работники цирка. — Возэмрати (пер. привет), — радостно поприветствовал парень со снежно-белыми прядями волос. Миша альбинос. Его кожа всегда была болезненно-белого оттенка, а цвет глаз фиолетовым из-за низкого содержания меланина в радужной оболочке. Юноша работал эквилибристом, выполнял сложные трюки на канате и других неустойчивых предметах. Ярослав кивнул ему, остальным ребятам и, взяв с вешалки свой рабочий костюм, встал за ширму и начал переодеваться. На работе и в обществе он вёл себя серьёзно, иногда даже чересчур, и только с дедушкой мог подурачиться и показать свою детскую сторону души. — Видел тебя вчера у пруда, — начал другой юноша, надевая ярко-красный пиджак и скрывая за рукавами два глубоких пореза на внутренних сторонах рук. — Опять ходил кошмарить старшего брата? — Ну было, и чё? — Ярик сел за столик и, смотря на себя в зеркало, стал наносить кисточкой грим. — Тебе ещё не надоело? — с улыбкой поинтересовался тот и взял со стола хлыст для дрессировки хищников. — Поверь, наблюдать за его перепуганной рожей никогда не надоест. — Яр, пойми, в том мире не так сказочно, как ты думаешь. Я был там и знаю, о чём говорю. Как видишь, теперь я здесь. — Ой, тебе просто не повезло с папашей. — Если бы дело было только в нём. — У меня вот нормальные родители. Я мог бы жить с ними в реальном мире, если бы не Матвей… Никогда его не прощу! Эту сволочь! — парень снова начал выходить из себя. — Тебе нужно отпустить ситуацию. Невозможно изменить то, что произошло давным-давно, — Миша как можно мягче старался успокоить его. Работники цирка прекрасно понимали сложный нрав Ярослава и его склонность к внезапным приступам ярости. — Не могу, понимаешь?! Я так сильно ненавижу его, что это разрывает на части! И вообще, у меня до сих пор в голове не укладывается, как можно добровольно уйти из жизни, из реального мира и мечтать попасть сюда, в этот блядский город?! — Ярик, ты чего разорался? — в гримёрную зашёл Глеб и кинул на парня укоризненный взгляд. — Что на этот раз? — Ничего, — скрепя зубами, он еле сдерживал весь гнев, который стремился вылезти наружу. — Знаешь, не говори о том, о чём не знаешь. Ты никогда не жил в ином мире, так что не смей осуждать людей, кто самостоятельно принял решение уйти из него, — с этими словами Гоша, укротитель хищников, вышел из гримёрки готовиться к шоу, которое должно было быть через несколько дней. Ярослав хмуро жонглировал ножами, даже не поднимая глаз, а потом бросал их в мишени. Сёстры-двойняшки Алина и Аделина выполняли трюки на воздушной трапеции. У обеих девушек остались на шее следы от верёвки. После работы Ярик решил отправиться в галлюциногенный лес. Хотелось побыть в тишине и полном одиночестве, окутанным грёзами о другой жизни. В лесу не росли деревья, лишь светящиеся разноцветные грибы разных размеров были усыпаны по всей поляне. В этом месте можно было увидеть свои самые желанные мечты и мысленно прожить идеальную жизнь из-за токсинов, которые выделяли грибы во время свечения. Юноша сел под огромным грибом, закрыл глаза и вдохнул одурманивающий аромат. Перед глазами появились родители. Картинки менялись быстро, но он пытался запечатлеть в памяти каждое мгновение, проведённое с близкими: как он празднует с ними свой День рождения, едет в машине на семейный пикник, купается в море, лепит с мамой снеговика, играет с папой в футбол, а главное — всё это он делает без своих грёбанных братьев. — Мама…папа… — парень шмыгнул носом, а по щеке потекла слеза. Его сердце вновь заполнилось неконтролируемым гневом и отравляющей ненавистью. Тогда он пошёл к кристально чистому пруду, через который жители Кайнэлэнда могли наблюдать за происходящим в реальном мире. Попасть через воду в другой мир было невозможно, Ярик убедился на личном опыте. Проводя пальцем по зеркальной глади воды, каждый мог найти своего родственника, близкого человека и послать ему энергию. Суицидники любили приходить к этому пруду и смотреть, как живут его близкие после потери. Не горюют ли они по нему больше? Ярославу тоже нравилось наблюдать за своей семьёй, но приходить сюда получалось только в свободное время после работы, когда в ином мире наступала ночь. Он любил родителей, братьев же ненавидел, особенно Матвея. Витю тоже недолюбливал из-за того, что присутствие старшего брата «съедало» чёрную энергетику, которую он так яро посылал Матвею. Порча не всегда доходила. Любовь Вити всегда оказывалась сильнее ненависти Ярослава, что заставляло того беситься ещё больше. Юноша провёл указательным пальцем по воде и нашёл старших братьев, которые спали по разным кроватям. Тогда он, испытывая переполняемую злобу, с отвращением плюнул в озеро. Взяв горсть земли, Ярослав сорвал с дерева пару листьев, собрал сухие веточки и слепил из этого шарик. Парень нашептал в слепленную грязь порчу на языке своего мира и бросил в пруд. Через несколько секунд вода в пруду почернела, забулькала, и грязевой шарик с порчей превратился в чудище.