Тени вечности: Зов потустороннего мира

По выходным Ярослав любил запираться в своей лаборатории и проводить исследования. На полках стояли колбочки различных форм и размеров с цветными жидкостями из трав, грибов и сушёных насекомых. Самодельными зельями он пытался открыть портал в иной мир, выливая жидкости в местный пруд, но все попытки оказывались бессмысленными. Как говорил дедушка — существует только один единственный проводник, через который можно открыть портал, но он остался в реальном мире, да и затерялся за столько столетий. Заклинание старик знал наизусть, но без первостного проводника активировать портал было невозможно. Дед даже как-то пробовали написать слова в новой тетрадке и прочесть вслух, но ничего не произошло. Нужна именно та книга. В комнате не было окон, чтобы пряни-полиция во время патрулирования и проверки дома не застукала юношу за нелегальной деятельностью. Жители посчитали бы Ярика колдуном и могли сжечь. В реальном мире его бы считали гением, великим учёным в области биологии и химии, он мог бы получить Нобелевскую премию, но этому не бывать, пока он здесь. В этом месте его ждёт лишь смерть за все открытия. Знания и факты Ярик записывал в личный дневник. Было известно, что новенькие попадают в Кайнэлэнд через пруд, но вот выйти через воду никак нельзя. Ещё путём логических рассуждений и личных предположений он пришёл к выводу, что в ином мире они с дедушкой просто превратятся в пыль. Если они, как и все жители Кайнэлэнда, существуют только в этой реальности, то в другой — их просто нет. Значит нужна оболочка из реального мира. Кто же подойдёт для этой роли, как не любимые братья, сломавшие его жизнь? Но для начала нужно, чтобы они отыскали книгу и активировали портал, прочитав заклинание. Тогда они сами придут в его мир и попадутся в ловушку. — Ярик, ну как твои дела с исследованиями? Не придумал, как разыскать книжку? — в лабораторию зашёл старик и чуть не потушил настольную свечу — единственный источник света в комнате. — Нет… старался получить новое зелье, чтобы ещё раз попробовать открыть портал в пруду, но… мне кажется оно не сработает, как и все предыдущие. Деда, неужели нет другого портала? — К сожалению, нет, мой мальчик. Только дневник поможет нам выбраться отсюда. — Но ты же говорил он остался в том мире… А может… Может ты просто забыл, и он на самом деле где-то здесь, в нашем городе? — Нет. Я отчётливо помню, как те два паразита, чтоб их, забрали дневник с собой. А меня, чёрт их дери, оставили тут! — Но ты же смог нашептать Фридриху заклинание, чтобы тот прочёл его и открыл портал… Давай ты на мне попробуешь, может получится. — Мы уже пробовали. — А…точно. Тогда…я даже не знаю, что делать… Мне кажется мы застряли здесь навсегда. — Мы обязательно найдём выход, Ярик, мы обязательно выберемся из этого мира. Перед сном юноша любил кошмарить старшего брата. Визги, вопли, слёзы Матвея забавляли его, приносили удовольствие, а эта сладкая месть, — как бальзам на душу. Однажды он попробовал нашептать в грязевой шарик маты на языке своего мира. Удивительно, но его самодельные монстры заговорили бранью! Вот умора! Видимо, сила его проклятий росла вместе с ним и его ненавистью к брату. Единственной помехой был Витя. В его присутствии чудища плохо работали или не работали вообще из-за, как ни странно, любви к Матвею, которая всегда оказывалась сильнее ненависти Ярослава. Тьфу. Мерзость. Про Витину одержимость, как и его неадекватное восприятие Матвея парню тоже было известно. В детстве он не замечал за ним ничего странного, но в подростковом возрасте стал догадываться, что тот смотрит на брата совершенно извращённым и абсолютно неправильным образом. Никто кроме него больше не знал об этом, даже дедушка. В какой-то степени ему было стыдно хоть кому-то рассказать о подобном. Знакомые могли посчитать его таким же конченным извращенцем, ведь Витя его родной брат. Но больше всего отвратителен был тот факт, что они его кровные братья. Эти двое припизднутых. Ярик как всегда ухохатывался над Матвеем, создавая новых чудищ из грязи и веток. Неожиданно за его спиной появились сёстры-двойняшки. — Тебе его разве не жалко? — тихим монотонным голосом начала девушка с красно-бордовыми длинными хвостами. Он повернулся к девчонкам, и с его лица исчезла ехидная улыбка. — Нет, не жалко. — Ему и так плохо каждый день, — сказала другая сестра с точно такими же хвостами. — Плевать. Может мне в сто раз хуже, чем ему. — Яр, твои родители столько лет платят разным врачам из-за твоих дурацких выходок. Они думают их сын болен, но с ним всё в порядке, — продолжила Алина. — Я ненавижу своих братьев, они это заслужили. — Никто не заслуживает такого отношения, — добавила Аделина. — Чего вы вообще пришли сюда? Жизни учить? — Хотели увидеть близких. Ты у пруда чаще всех торчишь. Дай и другим посмотреть на родственников. — Да пожалуйста, — фыркнул тот и провёл пальцем по водной глади, чтобы убрать изображение братьев. Девушки нашли своих родителей и горько заплакали. Парень старался не смотреть на плачущих девчонок, но глаза то и дело натыкались на следы от верёвки, оставленные на шее каждой. — Зачем вы это сделали? — Мы не могли больше находится в том мире. — А я больше не могу находиться в этом. Девушки ничего не ответили, а лишь продолжили заливаться слезами. — Вы не хотите вернуться обратно? — Мы скучаем по близким, но никогда туда не вернёмся.

***

Глеб, опёршись спиной о стену, наблюдал, как ребята готовились к шоу: Алина и Аделина разминались перед исполнением сложных трюков в воздухе, Миша ходил по канату, Гоша дрессировал хищных зверей, а Ярослав подкидывал ножи и метал их в деревянные мишени разных форм. Остальные члены цирковой труппы тоже тренировались в поте лица. Периодически заместитель директора отвлекался на повторение своих фраз к выступлению, параллельно рисуя в записной книжке. Рука вновь выводила красивые линии, которые изящно переплетались между собой, создавая образ человека, в которого парень был бесповоротно влюблён. Гоша угостил хищников кусочками сырого мяса за хорошо выполненные трюки и загнал зверей в клетки. Отложив хлыст, он подошёл к Глебу и заметил, что тот снова летает в облаках и рисует объект обожания. — Слушай, ты можешь не заниматься этим на работе? Ты же понимаешь, что об этом может случайно узнать кто-то ещё. Ты же не будешь каждого приглашать в кабинет и объяснять то, что рассказал мне. Сердце бухнуло о рёбра, и кареглазый юноша тут же захлопнул записную книжку, прижав её к груди. — Извини. Да, ты прав. Я что-то совсем замечтался. Просто… когда смотрю на него, то… Ну, ты, в общем-то, понимаешь, что со мной происходит. — Предполагаю. И что ты собираешься делать? — В смысле? — Ты же не собираешься вечность его рисовать и тайно вздыхать по нему. Когда планируешь признаться в чувствах? — Признаться?! Я вообще не собирался этого делать. — Ладно, так уж и быть, помогу тебе. — А если он меня отвергнет? — Пригрозишь увольнением, — с усмешкой пошутил Гоша. — Ты наш зам, правая рука директора. — Но это же шантаж. Я не собираюсь делать чего-то подобного. Просто хочу, чтобы чувства были взаимны… Да и с чего ты взял, что ему нравятся парни? — Значит, сегодня выясним. Чуть не забыл, мы собираемся в таверне после работы. Ты с нами? — Даже не знаю… Не любитель подобных заведений. — Он тоже там будем. — Тогда пойду. В трактире как всегда громко играли музыканты, весело бренча на инструментах. Помещение освещалось восковыми свечами. Со всех сторон раздавался гогот мужиков, а в воздухе веяло приятным ароматом свежеиспечённого хлеба и жареной рыбы. Многие женщины пускались в пляс, затанцовываясь до упаду. Ребята сидели за большим столом подвыпившие — у Миши началась икота, а сестёр-двойняшек клонило в сон после вина. Заметив, что все общаются между собой, Гоша решил перейти к осуществлению задуманного плана. — Всё-таки столько красивых девчонок у нас в цирке работает, — обратился он к Ярику. — Ну да, нормальные, — тот пожал плечами и отхлебнул немного вина из деревянной кружки. — Нравится кто-нибудь? Могу помочь свести. Ты знаешь, я со всеми в труппе хорошо общаюсь. Услышав ересь Гоши, Глеб поперхнулся алкогольным напитком и стал пихать локтем товарища в бок, чтобы тот помолчал. — Меня больше интересует, как выбраться из этой дыры в реальный мир. — Да это мы сто раз от тебя слышали. Ты лучше расскажи, кто тебе симпатичен. Знаешь, есть такой тип людей, которым…ну…все нравятся. Понимаешь? — Не особо. — Ну, и девочки, и мальчики. Глеб моментально выпрямился в спине, округлив глаза на весь тот бред, что сейчас нёс Гоша. — Если ты хочешь сделать каминг-аут, то не совсем понимаю, причём здесь я. Коротко стриженный парень прыснул от смеха с забавного и совершенно неверного предположения. — Я-то от тебя ничего не хочу, но вот кое-кто в тебя… Под столом Глеб с силой пнул ногой о ногу друга, чтобы тот наконец закрыл рот. — Ай!..Чёрт, кажется, ногу отсидел… — юноша зашипел от боли и стал тереть ушиб. — Значит, пора прогуляться на свежем воздухе и расходиться по домам, — вмешался темноволосый парень. — Думаю, Гоша уже перебрал, а то несёт чушь какую-то.

Тремя месяцами ранее

Глеб суетливо направлялся к хозяину цирка, неся целую стопку бумаг по работе. Навстречу ему из гримёрки выбежал Гоша, и парни столкнулись лбами. Отчёты, документы и прочие бумажки разлетелись в разные стороны. — Блин, извини, я тебя совсем не заметил, — юноша с короткой стрижкой под ёжик сел на корточки и стал помогать собирать документы. — Сегодня весь день как белка в колесе бегаю. — Понимаю. Тоже завал на работе, с этими бесконечными отчётами, — Глеб тоже принялся торопливо собирать бумажки в одну кучу. Гоша собирал листы в другую стопку и передавал товарищу. Его взгляд задержался на клетчатом листочке, где был изображён портрет парня и небольшой стих. Рисунок был чёрно-белый, и только раскрашенные яркие зелёные глаза выделялись в первую очередь на фоне всего портрета. Из любопытства он мельком пробежался глазами по строкам. Я чувствую, как бабочки внутри меня порхают, Как жгучее пламя дотла сжигает. Ты смотришь на меня своими зелёными глазами — Я в них теряюсь. Кареглазый юноша быстро выхватил из его рук листок с сокровенным. — Это моё. Видимо, выпало из записной книжки. Спасибо, что помог. Мне нужно идти, — холодным безразличным тоном сказал Глеб, не смотря на парня. — Подожди… Я что-то не очень понимаю… Это же Ярослав? — Зайди сегодня ко мне в кабинет после работы, — с этими словами Глеб скрылся за дверью главного. Хищники, подготовка к номеру, да и в целом всё шоу после увиденного Гошу мало интересовали. Неужели Глеб действительно из этих? Когда рабочий день подошёл к концу, парень зашёл к заму цирка, то есть к Глебу, чтобы убедиться в своих догадках. Темноволосый юноша сидел за столом в своём кабинете и нервно то доставал из пенала ручки с карандашами, вертел их в руках, аккуратно раскладывал на столе, то убирал обратно. К слову, большинство вещей жители этого городка находили в галлюциногенном лесу, которые попадали к ним прямиком из реального мира, когда люди теряли те или иные вещи и больше никогда не находили. Что-то вроде бесплатного рынка. — Что ж… — со вздохом задумчиво начал Глеб. — Я вызвал тебя к себе, чтобы обсудить то, что ты сегодня видел. Знаешь, я долго думал, стоит ли рассказывать правду, но… Думаю, будет лучше, если ты или кто-то другой узнает лично от меня, а не по слухам. — Да нет, я и не собирался кому-то говорить об этом… — Я гей. — Так прямо и сказал… — Гоша, пребывая в лёгком шоке, прислонился спиной к стене и медленно сполз на стул, который стоял у двери. — И что же это получается… Я тебе тоже нравлюсь?... — Это не так работает. Неожиданно, без стука, в комнату заявился Ярослав собственной персоной. Глеб подпрыгнул на кресле от резкого прилива адреналина во всём теле, а карандаш, который он крутил между пальцами, подлетел к потолку и приземлился у ног Ярика. — У нас летающие карандаши завелись? — парень поднял улетевший карандаш и положил Глебу на стол. — Боже правый… — измученно выдохнув, начал тот, — Сколько раз я просил тебя стучаться перед тем, как входить? Я же не вламываюсь с ноги к нашему директору. Зеленоглазый парень улыбнулся последней фразе Глеба, и из него вырвался смешок. — Что смешного я сказал? — Представил, как ты с ноги вламываешься к директору. — Ярик, давай посерьёзнее. И для начала войди нормально. — Хорошо-хорошо. Прошу прощения, — светловолосый вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Кучерявый юноша устало перевёл взгляд на Гошу, которого уже распирало на смех со всей этой ситуации. Тот махнул на него рукой и собрал все ручки с карандашами обратно в пенал. Услышав стук, он произнёс: — Заходи. Ярослав вошёл в кабинет, закрыв за собой дверь. — Итак, что ты хотел узнать? — Можно завтра на час раньше отпроситься с репетиции? Мне по делам в город надо. — Можно. — Отлично, спасибо, — тот в приподнятом настроении вышел из комнаты, случайно с шумом захлопнув дверь. — Моя дверь точно скоро отвалится… Гоша залился смехом, но ему всё же удалось сложить слова в предложение. — О вкусах, конечно, не судят, но… почему именно Ярик? Глеб подпёр кулаком щёку и надул губы. Выражение лица сменилось с привычного строгого на такое по-детски наивное и простое, что собеседника привело подобное перевоплощение в недоумение. Он никогда не видел товарища таким. — Да блин, я и сам не знаю… Нравится и всё. Он красивенький, талантливый, местами дерзкий, но как же он жонглирует ножами… По голосу юноша уже не понимал, про какой нож говорил Глеб — про свой нож, Ярика или про обычные ножи, с которыми тот работал. Или он слишком испорченный и думает не про те ножи. Он и сам запутался. Опомнившись, кареглазый выпрямил спину и откашлялся в кулак. — Извини за минутную слабость. Ты ничего не видел и не слышал. Наш разговор окончен, не буду тебя задерживать более. Можешь идти. Надеюсь, ты не будешь с кем-то обсуждать мою ориентацию, тем более на работе. — Да я бы никогда… Ты меня знаешь. Все тайны умрут вместе со мной.