Тени вечности: Зов потустороннего мира

Наступил долгожданный выходной. На работу сегодня не надо, поэтому Ярослав мог спокойно кошмарить Матвея в дневное время суток. Парень сидел около пруда и со скукой наблюдал за братьями: те убирались в комнате. Монстры в присутствии Вити не работали, поэтому Ярик терпеливо ждал, когда тот уйдёт в другую комнату. Когда это случилось, он хотел слепить очередное чудище, но придумал кое-что поинтереснее. Погрузив руку в кристально чистую воду, он схватил старшего брата за запястье, стараясь притянуть к себе, когда тот полез под стол за упавшим карандашом. Матвей закричал, и на его визги прибежал Витя. Как обычно. Парень разжал руку, и ребята кубарем отлетели в шкаф. Нет, так ничего не получится. Нужна эта чёртова книга, которая осталась в реальном мире. Он продолжил следить за братьями: вот Витя опять куда-то ушёл и вернулся с маминой шкатулкой, потом они стали рассматривать какой-то блокнот и… искать его в странной чёрной коробочке? Ого, а вот это уже интересно. Неужели они догадались о его существовании? В принципе, Ярославу было всё равно, узнают братья о нём или нет. Главное — заманить их в Кайнэлэнд. — Господи, Яр, ты опять за старое, — Гоша цокнул языком и закатил глаза. Юноша обернулся и увидел знакомого с работы. — Да чё опять не так? Я же не над чужими родственниками издеваюсь. — Ну да, над своими всегда можно, в любое время, — с сарказмом сказал парень, подсел к Ярику и провёл пальцем по воде, убирая изображение близнецов. — Что ты от меня хочешь? — Лично я от тебя — ничего. Пришёл увидеться с матерью и передать ей положительную энергию. Ещё вопросы будут? Ярослав недовольно фыркнул и отвернулся от Гоши. Коротко стриженный парень нашёл свою семью, увеличил изображение мамы и, прикрыв глаза, приложил ладони к водной глади. Пальцы залились жёлтым светом, а всё озеро засверкало. — Просто… ты сам прекрасно знаешь, как я их обоих не перевариваю, особенно Матвея. — Яр, не отвлекай меня, — он нахмурил брови, не открывая глаз. — Не видишь, что занят? — Я же руки тебе не связываю. — Ты мешаешь своей болтовнёй. И ладно, если бы о чём-то новом говорил. Каждый день одно и то же: «Витя, Матвей, Матвей, Витя». Достал, честное слово. — Я рассказываю о переживаниях, — обиженно буркнул тот. Закончив делиться с матерью энергией, Гоша убрал изображение и повернулся к парню. — В следующий раз возьму с собой кляп и засуну тебе прямо в рот. Или, вон, попрошу Глеба, чтобы он это сделал, когда будем на работе. Хотя, думаю, он бы предпочёл засунуть тебе в рот кое-что другое… — Что?... — Забей. Шутка. Ты же в курсе значения этого слова? Ярослав посмотрел на глубокие порезы на чужих руках и внезапно спросил: — Ты бы хотел вернуться обратно к родным? Заметив взгляд на своих порезах, Гоша неловко расправил засучённые рукава белой рубашки и спрятал руки. — Не знаю… Иногда жалею о том, что сделал. В тот момент я не думал о последствиях. Не знал, что получится завершить начатое… Я не хотел умирать, но и жить так, как было у меня, тоже не мог… — Твой отец остался в том мире, так что тебе незачем переживать. — Угу… — И теперь тебе вечность придётся слушать мою болтовню про братьев, — со слабой улыбкой пошутил Ярик. — Видимо, я попал в ад за суицид, — усмехнулся тот. На следующий день артисты как обычно готовились к очередному представлению. Ребята примеряли новые костюмы в гримёрной и наносили грим. — Походу мои любимые братья узнали о том, что нас должно было быть трое, — ехидно начал Ярослав, рисуя узоры кисточкой на лице. — Серьёзно? — за ширмой послышался голос Миши, который переодевался. — Ага, нашли блокнот матери с именами, потом начали искать меня в какой-то коробке, — он пытался объяснить как можно доходчивее. — Типа, клацали по кнопкам и искали меня в том ящике. — Это называется ноутбук, — монотонным голосом сказала Алина, расчёсывая свои красно-бордовые хвосты. — Или компьютер, — добавила её сестра. — Смотря где находилось устройство и какого размера было. — Не очень большое. Они на кровати с ним сидели. — Тогда это ноутбук, — сделала вывод Аделина и подошла к зеркалу тоже расчесать волосы. — Яр, никто из нас не в курсе таких мельчайших подробностей, чем занимаются наши родственники, кроме тебя. Мне кажется, ты своих братьев знаешь лучше, чем они сами себя. Остаётся ещё под лупой рассмотреть каждый их шаг, — посмеивался Гоша, ходя по гримёрной в поисках хлыста. — Ты случайно не завёл ежедневник? Можешь прям поминутно расписывать, что они делают, — подшучивал парень со снежно-белыми волосами. — Если ещё нет, то советую приобрести и приступить к основательному изучению братьев прямо сегодня. — Без советов обойдусь, — хмуро бросил зеленоглазый и отложил кисточку, закончив наносить грим. — Упёртый ты. Самый настоящий баран. Оставь ты их в покое и забей. Живи своей жизнью, а не их, — Гоша встал рядом с Мишей за другую ширму и принялся надевать рабочую форму. — Я не баран, а скорпион. По крайней мере, должен был им родиться. — Из всех скорпионов ты, пожалуй, самый ядовитый. — Как скажешь, — равнодушно сказал Ярослав, не желая продолжать этот бессмысленный разговор. — Как же ты всё-таки любишь быть в центре внимания, — ловко подметил юноша с короткой стрижкой. Эти слова слишком задели парня из-за их правдивости. — С чего такие доводы? — Потому что любишь много пиздить и выёбываться. — Вот приведи хоть один аргумент. — Когда мы все общаемся, всё сводится к тому, что говоришь только ты, а мы тебя слушаем. Всегда. Ну, и на последнем выступление тебе конечно же нужно было выделиться. — И что с того? У тебя какие-то проблемы? — Нет, просто говорю по факту. Ярослав стиснул зубы, сжав кулак, и вышел из гримёрки, даже не закатив новый скандал. Блять, этот Гоша… Выскочка! У двери он столкнулся с Глебом, который хотел поторопить ребят, чтобы те собирались быстрее. — Извини, не заметил тебя, — не смотря тому в глаза, отозвался Ярик. — Ты сегодня вежливее обычного… У тебя всё хорошо? — Да. Пойду тренироваться. Быстрее начну — быстрее закончу, — парень так и не посмотрел в карие глаза напротив и скрылся за углом. — Зачем вы его обидели? Детский сад, самый настоящий, — со вздохом начал зам, опёршись о косяк двери. — Ой, он сам кого хочешь обидит. Да и мы не обижали, просто что-то он не в настроении, — укротитель хищников тоже покинул гримёрную и ушёл готовиться к шоу. Несмотря на все напутствия и советы знакомых, Ярослав не мог смириться с ситуацией, отпустить и забыть. Месть брату являлась смыслом его жизни, а издевательства над ним — единственной радостью. Иначе для чего он стал интересоваться наукой, зельеварением и прочей бесполезной ерундой, которая должна была помочь выбраться из этого мира? Вот он снова сидел у озера и следил за братьями: они в очередной раз поругались, и Матвей ушёл на улицу без Вити. Насколько понял Ярик (разговоры людей из реального мира, к сожалению, невозможно послушать), Витя догадался, что он (то есть Ярослав) связан с чудищами, которые видел Матвей. Всё-таки, Витя умнее, чем он думал, хоть и настоящий извращенец и любитель подрочить на брата по ночам и в отсутствие родных. Ну, а Матвей… это Матвей, тупой как валенок. В голове он обдумывал, каким образом заполучить дневник через старшего брата. Единственный способ — овладеть его разумом, но как это сделать он ещё не придумал. Парень дождался подходящего момента, чтобы напугать Матвея, пока тот гулял по заброшке. Он слепил грязевой шарик, нашептал проклятие и кинул в воду. Страх в чужих глазах больше не вызывал эйфории, только безразличие. Через некоторое время появился спаситель-Витя. Ничего нового. В другой раз Ярик вновь сидел у воды. Почти всё свободное время он косвенно проводил с братьями, уже столько лет, если переводить на время реального мира. Лет с четырёх точно, и так почти каждый день. Им недавно исполнилось семнадцать, значит… уже тринадцать человеческих лет он приходил к пруду и старался избавиться от чувства несправедливости, вымещая всю боль на Матвея. На самом деле, страдали не только они, но и Ярик. Попавшись в собственную ловушку из злобы и ненависти, он не знал, как из неё выбраться. Даже знакомые с работы не желали его понять, ведь многие из них суицидники, они добровольно ушли из идеального мира, в котором Ярослав никогда не был. Остальную часть дня он проводил либо в цирке, либо в лаборатории. Иногда похаживал в галлюциногенный лес, грезя о идеальной жизни без Вити и Матвея. Но один единственный вопрос вечно преследовал его: «Как отсюда выбраться?» Парень уныло глядел на братьев и, взяв в руку горсть земли, нашептал гадостей и дунул в пруд: у Матвея начались визуальные и слуховые глюки. Скучно. После их Дня рождения сила проклятий Ярика значительно возросла, а монстры получались намного больше и страшнее. Это его порадовало, но не давало ответа на вопрос, как завладеть сознанием Матвея и управлять чужим телом, чтобы отыскать дневник. Тогда он методом тыка решил увеличить изображение брата и медленно опустить руку в пруд, в то место, где была голова Матвея, как бы проникая в его мозг. И, о чудо, это сработало! Старший брат побежал в сторону леса, следуя установке Ярослава: «Найти книгу». — Давай, хороший мальчик, принеси мне её, — шептал он. Вода в озере забурлела, стала искриться и больно биться током. Парень не понимал, что именно так сильно бьёт его, так как электричества в их городе не было, да и самого значения этого слова он не знал. Разряды болезненно проходили через тело, но парень не убирал руку, стремясь заполучить то, что они с дедушкой искали так долго. Когда Матвей взял в руки дневник, Ярослава сильно шибануло током, и он отлетел от пруда, приземлившись лицом в траву. Из носа хлынула кровь, но он никогда в жизни не был так счастлив, как в это мгновение. Собрав последние силы, он дополз до озера и взглянул в воду: книга у братьев. Всё получилось. Ну, почти. Остаётся активировать портал, и они с дедом покинут Кайнэлэнд. Дома Ярик хотел поделиться радостной новостью с дедушкой, но его там не оказалось. Видимо, ушёл на рыбалку. После скудного ужина юноша побежал обратно к пруду, но то, что он увидел, заставило оцепенеть от ужаса. Глаза отказывались верить в правдивость происходящих действий: его родные братья, Витя и Матвей, спали друг с другом. Ебались, если говорить точнее. Пребывая в состоянии шока, он ещё несколько минут сидел с открытым ртом и не мог пошевелить даже пальцем, пялясь на их обнажённые тела и то, чем они сейчас занимались. Может он так сильно ударился головой, что ему всё мерещится? Нет, это не сон и не галлюцинации. Теперь подобное зрелище навсегда останется в памяти в виде психологической травмы. Как такое вообще возможно?! Они же, блять, родные братья! Это ненормально! Ярослава уже трясло от непонимания действительности и сомнений в своей адекватности, как за его спиной показался Глеб, который заставил парня пережить второй, а то и третий инфаркт за сегодняшний день. — Яр, хватит сталкерить своих братьев. Прекращай себя мучить. Мне больно смотреть на то, как ты занимаешься мазохизмом. Тот быстро провёл пальцем по зеркальной глади воды, прерывисто дыша, и вытер о траву потные ладони. — Господи, Боже, ты меня напугал. Я чуть заново не умер, — он так посмотрел на Глеба, словно видел его впервые в жизни. Странная реакция привела парня в замешательство. — Ты в последнее время сам не свой. У тебя точно всё в порядке? — темноволосый наблюдал за перевозбуждённым Яриком, который явно был чем-то напуган. — А? Да, всё норм, забей. Я, пожалуй, домой пойду. Устал за сегодня. Ты пришёл увидеться с близкими? Тогда не буду мешать, — зеленоглазый встал и хотел пойти, но рука Глеба схватила его ладонь и остановила. — Нет. Вообще, я хотел поговорить о твоём состоянии. Знаю, что ты много времени проводишь у пруда, поэтому долго искать не пришлось. — Со мной всё нормально, не переживай. Пойду посплю что ли, а то… мерещится всякое… — с этими словами он побрёл к себе, а перед глазами до сих пор стояли образы голых братьев. Ночью Ярик весь извертелся. Сон будто и вовсе не собирался к нему приходить. Из-за кома в горле после увиденного он даже не смог рассказать деду о том, что смог отыскать потерянный дневник. Сразу пойти спать показалось наилучшим решением. Переворачиваясь с боку на бок, он стремился не думать о запретном соитии родных братьев, но навязчивые мысли давали обратный эффект. Грязные воспоминания всё глубже проникали в стенки разума, воспроизводя самые пошлые эпизоды, но реакция его собственного тела привела парня в леденящий ужас. Он чувствовал напряжение внизу живота, как дикое желание хочет, чтобы он себя трогал. Неприятная жгучая теплота заставила опустить руку под одеяло и прикоснуться к изнывающему члену. Совершая плавные движения, Ярослав не мог выкинуть братьев из головы, а то, какие они мерзкие, возбуждало его ещё больше. Нет, он такой же отвратительный, как и они, если не хуже. Но именно эти извращённые мысли заставляли чуть ли не скулить от удовольствия. Чтобы дедушка не услышал позорных звуков, парень прикрыл рот другой ладонью, ускоряя движения. Как же стыдно, но так приятно… Самоудовлетворением он занимался крайне редко, так как считал подобное дело грехом, которое оскверняет душу и тело. Тогда почему сейчас он жаждал утонуть в этом грехе? Через несколько секунд вязкая липкая жидкость растеклась по его руке. Из-за частых вздохов грудь поднималась чаще обычного. Пустота в голове вернула Ярика в суровую реальность, а чувство одиночества, которое преследовало его большую часть времени, будто цунами, накрыло с новой силой. Полежав так немного, он нащупал чистой рукой спички, которые лежали на прикроватной тумбочке, и зажёг свечу. Тихо пройдя на кухню, он вымыл руки в кувшине с водой. Затем вылил воду на улицу и лёг спать всё с теми же обременяющими мыслями теперь не только о братьях, но и о порочности своего существования. Вечером следующего дня Ярослав как обычно сидел у озера, прижав ноги к себе и обнимая колени. Он больше не решался найти братьев и посмотреть, чем они заняты. Желание следить за ними тоже уменьшилось в несколько раз. Совесть жутко грызла за содеянное прошлой ночью, а страх, что про это кто-нибудь узнает вгонял юношу в ещё более подавленное состояние. Неужели он такой же извращенец, как его братья? Нужно убедиться, или он скоро сойдёт с ума. — Яр, давай ты не будешь больше приходить сюда? — рядом подсел кареглазый парень. — Мне тяжело видеть тебя в таком состоянии. Пошли отсюда, — он встал и, взяв Ярослава за руку, потянул к себе, чтобы тот поднялся на ноги. Ярик покорно поддался Глебу навстречу. Недолго думая, он, встав на мыски, чтобы они оказались на одном уровне, резко схватил парня за ворот пиджака и вцепился в его губы. Лицо Глеба приобрело розоватый оттенок, а широко открытые глаза непонимающе смотрели на него. Юноша целовал так настойчиво, что у Глеба подкосились ноги. Тело задрожало из-за нехватки кислорода, и непроизвольный стон сорвался с его губ. Когда Ярослав отстранился, Глеб всё ещё чувствовал, как бешено стучит сердце. — Фух, вроде не встал, — радостно выпалил светловолосый. — Спасибо, я у тебя в долгу! — убегая в сторону дома, крикнул Ярик и скрылся за деревьями. — Зато у меня встал… — тихо проговорил парень и сел обратно у озера, запустив пальцы в свои чёрные вьющиеся волосы.