Stop the world cause I wanna get off with you

Well I know that getting you alone isn't easy to do

And I don't wanna lie but I don't wanna tell you the truth

Get the sense that you're on the move

And you'll probably be leaving soon

So I'm telling you

Это абсолютно невозможно. Авантюрин готов сдаться в любой момент. Вся его жизнь это череда потерь, издевательств над ним и, пожалуй, в ней нет ничего хорошего. Тот момент, когда даже самые, казалось бы, близкие тебя предают не так сильно ранит. Как минимум, так себя пытается убедить себя Авантюрин. Нет, Рацио не предал. Он позволил очнуться, наконец познать вкус этой горькой действительности. Это идиотское «останьтесь в живых» кажется таким сухим. Настолько едким, что сжигает всю слизистую, банально убивает изнутри. Он до конца не уверен в каких они с ним отношениях. Дружеские? Вряд ли. Может, что-то похожее на товарищество? Может, просто знакомые? А может ли быть, что они просто незнакомцы? Скорее всего Рацио так и считает. Но стал бы он писать такие слова в таком случае. Не стал бы ведь? Он хладнокровен и расчетлив, как и подобает ученому, великому мудрецу! Надо же было ему связаться с таким умником. Авантюрин жалко закусывает губу. Да он бывает слишком беспечным и ветреным иногда. Да иногда он кажется слишком инфантильным. Может даже идиотом. Пусть! Его не волнует то, как он выглядит в чужих глазах. По крайней мере ему важно выглядеть хорошо только в глазах своей юной версии. Какавача бы точно поверил, что у него есть дар, что он смог отомстить, что он смог… — Избавьте меня от этой картины, картёжник, — говорит кто-то позади. Кто же ещё это может быть, если не он? Первопроходец? Нет, конечно. — Вы все так плохо выглядите в Корпорации? — не перестает язвить Рацио. Ну естественно, надо же поглумиться, поиздеваться, сделать вид, что и не было вовсе. Авантюрин кривит лицо в улыбке, наигранной такой, глупой до безумия. Он привык к тому, что все его бросают, а после он остаётся один наедине со своей проклятой удачей. Это не благословение — это настоящее проклятье. Это слишком великая цена за все смерти его народа, его семьи и его прошлой жизни. Он больше не тот мальчишка в скитаниях, не тот подросток в кандалах, которому поставили позорное клеймо раба. Сейчас он кто-то намного хуже. Подстилка корпорации, которая пришла в момент крайнего отчаяния; которая дала ему нормальную жизнь, хоть и в золотой клетке. — А все в обществе гениев так же плюются ядом, как ты? — Авантюрин едва приподнимает голову со сложенных рук и смотрит нарушителю спокойствия прямо в душу. Даже в личном баре не скроешься, даже не смыть всю эту печаль очередной порцией спирта. Впрочем, никогда не получалось. Авантюрин всё помнит, только вот он никогда не упоминает о своём прошлом, не показывает слабостей кроме, конечно же, азартных игр. Рацио смотрит на него с некоторым удивлением. После всего того, что произошло, у него всё ещё есть силы отвечать и огрызаться? Впрочем, учитывая его нахождение в баре, способностей не слишком много. Ему не нравится то, что происходит с Авантюрином. Ему не нравится, что его хотели убить, даже если это были простые Грёзы. Веритас искренне ценит этого человека. но не так, как какие-либо исследования, изобретения или науку — совсем иначе. Он ценит его заумные планы, некоторым из которых, увы, просто не суждено выжить, а также ценит его мировоззрение и печаль. Впервые хочется сказать кому-то «всё будет хорошо». Впервые хочется прикоснуться к кому-то и наконец обнять, приговаривая «всё в порядке, я рядом». Хоть он и никогда не сможет его понять, никогда не сможет почувствовать той же боли, той же потери, он попытается помочь всем, чем сможет. Рацио не до конца понимает принцип чувств — оно и понятно, он ведь ученый, которому нужны только точные данные — но в груди почему-то становится тяжело. Сердце как будто щемит, как будто железными тисками сжимают. Рука Рацио невольно тянется в сторону Авантюрина и касается чужого плеча. Вздрагивают оба и каждый от удивления. «Неужели эта гипсовая башка жалеет меня?» — думает про себя Авантюрин. «Я что, настолько сентиментален?» — думает Веритас. И ведь правда, Рацио не из гипса сделан, не из камня или что там есть покрепче. Он простой человек, который действительно умеет сострадать, в конце концов, волноваться. Всё это время Авантюрин думал, что остался один в негласном рабстве компании. До тех пор, пока не встретился с Рацио. Конечно же он язва, конечно же он постоянно ругается на его безнадёжность и предупреждает, что белая полоса всегда сменяется чёрной. В некотором смысле Авантюрин согласен с ним. Он всей душой хочет верить в то, что именно удача свела его с Рацио. Он не хочет жертвовать им. Не хочет жертвовать собой. Хочет оставаться рядом и слушать, препираться и смеяться; смотреть на морщины из-за сведённых бровей, а ещё на эту глупую гипсовую голову. — Спасибо. Мне правда этого не хватало, — Авантюрин выпрямляется и смотрит на Рацио. Обычно серьёзное лицо разгладилось из-за банальной нежности. Надо же, этот человек настолько прост. — Алкоголь проблем не решит, — бросает Веритас в противовес гладящей чужое плечо ладони. — Так хотя бы можно скинуть плохое самочувствие на похмелье, хах, — с губ слетает тихая усмешка, а Авантюрин наконец вновь устремляет взгляд на дно стакана, будто действительно найдет там что-то вроде клада. А ведь и найдёт, так как влил в себя уже достаточно. Иногда он видит себя в детстве, маму и сестру; видит все самые отвратительные воспоминания, где терпел издевательства и унижение. А сейчас на удивление видит только отражение Рацио. Веритас тихо вздыхает. Кажется, человеческая психология ему не подвластна… Своё поведение ему не подвластно тоже. Невзирая на повышенную рациональность, Рацио переносит шляпу чуть дальше по барной стойке и резко сбивает все стаканы, в том числе и пустые, и полные. Авантюрин реагирует только тогда, когда его хватают за плечо и разворачивают. Наглец? Спаситель? — Ты всегда выходишь сухим из воды, а в этот раз не получилось? Так поник сразу? Авантюрин, ты должен жить. Избавь меня от, — Рацио окидывает его фальшивым брезгливым взглядом, — этого и перестань валять дурака, — заканчивает он. Авантюрин смотрит на него удивленно. Немного хмельной, немного смущённый такими словами от великого мудреца Рацио. Надо же… Он шумно глотает и крайне аккуратно отвечает: — …тогда оставайся рядом со мной. — Я рядом. — Даже не думал, что великий доктор Рацио не сможет понять человеческие чувства, ах! — Не надейтесь, что я спущу Вам все с рук, картежник, — говорит Рацио и отнимает руку с чужого плеча. Он даже сам не заметил, что так долго ее там держал. — Ну же, хорошо общались ведь! Эй! Вернись иначе я продам этот пиджак за неприличную сумму денег фанаткам твоим, скажу, что ты её касался! А потом… кто знает, что подумают о нас люди? Рацио закатывает глаза и останавливается лишь на мгновение, чтобы бросить на него мимолетный взгляд. Тот практически не пьян. Притворялся? Очередной коварный план? Пусть, он все равно узнает его замысел. Только чуть позже. Сейчас Авантюрину нужно догнать его и высказать все, что он думает об этом самовлюблённом учёном.