Ваш травматолог

Пульс. Когда ты работаешь в больнице, то волей неволей привыкаешь к механизированному ритму машин, имитирующих реальную чсс. Ты — врач, жизнь пациента в любой миг может оборваться и только биение сердца оставляет надежду. Этот писк снится даже во снах, в основном в кошмарах, когда он неожиданно обрывается и ты просыпаешься в холодном поту. Хэ Сюань частенько испытывал проблемы со сном, мучаясь кошмарами. Так мало эмоций в жизни и так много во снах, всё не излитое отправлялось именно туда. Иногда он просыпался и плакал. Много и долго, а затем собирался на учебу или работу. Он ненавидел сны, ведь они, почти всегда, несли в себе тревогу, а в последние года она касалась лишь одной тему — смерть пациента. Накосячить на работе, что тут такого, случается с каждым, но не тогда, когда в твоих руках скальпель и чья-то жизнь. Теперь сны стали явью. Нужно быдло читать сонник перед выходом из дома, Хэ Сюань… В голове метались ужасные мысли. Хотя обычно такие темы не совсем волновали его. Нет, не подумайте, он был хорошим хирургом-травматологом, до последнего стремился спасти не только пациента, но и его конечности. Пиздец. Пиздец. Пиздец!!! Сколько он уже молчит? По лбу пробежала испарина. Мягкая улыбка зависла на бледном лице, измученного Ши Цинсюаня. Парень совсем не смотрел на свои ранения, но, наверняка, уже увидел всё в деталях, когда спасатели вызволяли его из-под завалов. Может ли начать тошнить врача? Ведь столько пройденных анатомических театров, моргов и операционных столов. Будь он не хирургом, может быть и было бы у него оправдание. Но он видел случаи и похуже, когда людей буквально размазывало в лепешку, когда приходилось ампутировать все конечности или восстанавливать то, что прошло едва ли не через мясорубку. Но теперь Хэ Сюань впервые понял, почему врачам запрещено лечить родственников и близких людей. Боль родного человека ощущалось на собственной шкуре. Становилось ужасно плохо. Пульс. Когда ты плывешь марафон, когда бежишь за уезжающим автобусом, в момент опоздания на работу, перед важным экзаменом, когда тебя бросают, когда бросаешь ты, когда умирает близкий человек… Отбрось эти мысли, идиот Когда лифт не работает, а твой друг живет на 20 этаже. Когда хочешь врезать по морде мерзкому хлыщу, что увел твою невесту. Неужели ей такие нравятся? О чём ты думаешь, о чём? Глаза цвета воды у берега на Хайнане. Ши Цинсюань продолжал смотреть ему в глаза, со всей нежностью, что могла оставаться в человеке с такой раной. Интересно, это свой цвет или линзы? Сердце колотится как сумасшедшее, в висках, в груди, на кончиках пальцев. Всё в жизни до этого было ерундой по сравнению с той тахикардией, что сейчас разразилась в груди врача. О чем ты думаешь, Сюань, о чем ты думаешь? Что же ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь. Ты придурок, какой ты придурок! — Это. Это. Не смотри! — Растеряно смог выдавить Хэ Сюань. Рядом фельдшер скорой помощи судорожно перебирал ящик с лекарствами, шуршание упаковок также раздражало Хэ Сюаня, как и дребезжащие сирены, которые заглушали собственные мысли. Он тяжело сглотнул, будто слюна сейчас была смертельным ядом. Сейчас его очень не хватало. Может, это всё-таки сон. Тогда это ещё ужаснее. Придется потерять Ши Цинсюаня в пелене дурмана, а окажись это всё же реальной жизнью, собственные силы и умения могли спасти такого замечательного… Парня??? Я смогу позвать его на свидание? Заткнись, заткнитесь все! Тихо! Думай, думай, думай! — Доктор Хэ, вы нервничаете? Ха-ха. Ваши глаза бегают, а я, увы, не могу смотреть никуда, кроме них. Тогда то он и разбился окончательно, если до этого терпеть невыносимую боль на груди были силы, теперь они навсегда утекли из его вен. Не так медленно, как капающая с руки и ноги Цинсюаня кровь. Они по-настоящему хлестали неподвластными потоками, оставляя Хэ Сюаня в абсолютном бессилии перед обстоятельствами. Он, в полном оглушении, смотрел на губы Цинсюаня, что что-то весело лепетали. Лишь шум, Хэ Сюань слышал лишь белый шум. Может, только ему ситуация кажется страшной, иначе почему Ши Цинсюань был столь весел. Нет, нет и нет. Как такие ранения могли хоть кому-то в мире показаться лёгкими. Даже фельдшер позеленел от испуга, видимо совсем новичок. Нога была в более стабильном состоянии. Тот, кто спасал юношу, срезал лишние части светло-зеленого костюма, оставив лишь нагую белоснежную кожу, на фоне которой раны контрастировали сильнее. Травме мозгами Хэ Сюаня было присвоено стабильное состояние, но это, конечно, было большим преувеличением. Большая берцовая кость торчала наружу, ткани мышц перекручивались вокруг, будто ногу резко повернули на 90 градусов, снимая с кости. Лоскуты кожи, испачканные пылью, свисали, обнажая, сочащееся лимфой мясо. Куча осколков от раздробленной колонны. Мрамор белый, как и осколки сломанной кости, мелкие кусочки придется вычищать по одному. И сдавливание… Это самое ужасная и непредсказуемая вещь. Будь травма обычной, Хэ Сюань провел бы её одной рукой, лишь бы второй держать пальцы Цинсюаня. Но это ещё было детским бассейном, по сравнению с тем морским штормом, что представляла из себя рука. Видимо в момент, когда спасатели по кускам поднимали колонну, то не сразу заметили штырь, что стабилизировал её изнутри… Помимо множественных порезов от осколков, появившихся оттого, что колонну пришлось резать, насквозь торчала железка, от которой отпилили значительные её части, но она всё ещё была внутри. Доставать её без хирурга и операционной было просто запрещено. Хэ Сюань надеялся, что она не задела артерию, иначе последствия будут ужасно печальными. Представьте себе, что корабль пробило гигантским бревном. Внутри тысячи пассажиров, а под ними километры воды. Пока бревно на месте, оно служит пробкой, но что произойдет, если её достать? Есть ли шанс, что людей не затопит в ближайшее время? Сомневаюсь. Хэ Сюань также сомневался. К явлению пробки также приплюсовывалось то, что перелом также был открытым и осколочным, а кожа была лишь названием. Ужасно больно, должно быть. Добавим к этому синдром длительного сдавливания, что наверняка затронуло руку даже больше, чем ногу, ведь оставшиеся кожные покровы, уже начали синеть. Плохо, очень плохо. а ещё, слабое сердце и кардиостимулятор. Собственный настрой, конечно, мог повлиять на исход операции, ведь если человек хочет жить, это прибавляет процент к успеху. Организм таких людей борется с травмами намного быстрее, чем остальные. Но захочет ли Цинсюань бороться, видя в каком плачевном положении он сейчас находится. Блять, блять, блять!!! Как Ши Цинсюаню удавалось столько времени обходиться без обезболивающих, как этот прекрасный человек сумел выжимать из себя улыбку и смех так долго, по сей момент, как он вообще умудрился выжить? Все эти мысли клубком стягивались в голове Хэ Сюаня, пока стеклянно-голубые глаза Ши Цинсюаня мутнели, очевидно, он терял сознание. — Фентанил вкололи? Или? — Дернул голосом он испуганного фельдшера скорой помощи. — А? Да, да, доктор. — Все ещё чем-то назойливо шурша, ответил молодой человек. Сегодня вызовов было наверняка уйма, а этот паренек выглядел совсем неопытным и запуганным. Он посмотрел на Цинсюаня, с которого сорвали одеяло, так тяжело и с сожалением. — Чего ты смотришь? — Не выдержал Хэ Сюань, который придвинулся ближе к Ши Цинсюаню, проверяя кожные покровы. — П-простите, это мой первый раз… — Ха-ха, мой тоже! — Всё ещё теплым, как летнее солнышко, голосом ответил Ши Цинсюань. — Твою мать. — Выругался Хэ Сюань, — Ты впервые на смене? — Д-да, доктор. Сегодня мой первый день. П-простите. — Тихо ответил фельдшер, а затем наконец достал то, чем так долго шуршал. Его стошнило в пакетик. Хэ Сюань и бровью не повел. В клинике увидишь и не такое, с утра до ночи копаешься в крови, костях, кишках и чужом дерьме. А вот улыбка с лица Цинсюаня сошла на нет. Он резко сделался серьезным и Хэ Сюань придвинулся ближе, явно обеспокоенный этим. Пульс резко подскочил, монитор запищал, а затем резко снизился. Ши Цинсюань помрачнел, глядя в одну точку, а затем тяжело выдохнул. Пульс нормализовался. Хэ Сюань сразу понял, что произошло. Кардиостимулятор стабилизировал сердечный ритм. — Как, как ты себя чувствуешь? Болит? Идиот, какой же ты дебил, Сюань. — Доктор Хэ, ха-ха-ха, мне ведь вкололи обезболивающее, теперь не больно. Только вот… — Только?.. — Спросил Хэ Сюань, почти обгладывая до костей губу, что часто происходило при стрессе. — Помните, вы задолжали мне вопрос. — Улыбнулся он. Вопрос? Какой ещё вопрос? Это он и хотел спросить, но Цинсюань не дал сделать этого. — Могу я попросить вас, пока моего брата нет рядом, не беречь меня, а сказать всё честно, как есть… В больнице, при нём, я сделаю вид, что вы мне этого не говорили. Хэ Сюань уже хотел что-то сказать. — Постойте, молчите, не уверен, что ещё долго продержусь в сознании. — Он начал тяжело дышать, а техника снова выдала повышение пульса. Хэ Сюань взял его за здоровую руку, поглаживая большим пальцем. Показатели немного утихли. — Мне было крайне приятно провести такой интересный, ха-х, день рядом с вами, с тобой, не помню, перешли ли мы на ты… А теперь, Хэ-сюн, скажи мне честно, как есть. Я умру? Ха-ха-ха. Ему точно нужно выписать направление к невропатологу, это явно тик. Что тут смешного? — Ты. Цинсюань. Ты не умрешь. Я не позволю. Я сделаю всё. Я спасу тебя. — Он и не заметил, как из глаз градом покатились слезы. Он не хотел снова кого-то терять. Он просто не мог позволить себе этого. — Вот оно что, так это будешь ты… Может быть, мы говорили об этом. Но я забыл. Всё такое ватное, Хэ-сюн. И ты тоже. — Он вынял руку из чужой ладони и коснулся лица Хэ Сюаня, стирая слезы. — Ты только не обмани меня, я в тебя верю. До встречи, мой спаситель. — До встречи? — Хэ Сюань услышал, как ритм на мониторе стал замедляться, а после увидел как глаза Цинсюаня закатываются, а рука весящая в воздухе падает без силы. Сука! — Куда мы едем?! — Оглянулся он на бегущий за окном пейзаж. — Клиника экстренной медицины. — Крикнул водитель. — Нет! Клиника Уюна, экстренное отделение! Быстрее! — Это далеко, нет. — Пробубнил старик за рулем. Хэ Сюань, словно бешённая акула, в оскале подскочил к передней части машины скорой помощи. Он, длинными пальцами ухватился за плечо водителя и прошипел на ухо: — Я сказал экстренное отделение. Клиника Уюна! Иначе я оторву тебе голову. — Ладно, ладно, понял я, не горячись, малец. — Господин! Доктор! Пульс! Плохо! Плохо! Плохо! Где Хуа Чэн? Где доктор Се? Они успеют вернуться? — Дефибриллятор! Живо! Хэ Сюань стер пот со лба. Заряд! Удар! Ещё один! Такими темпами он сожжет кардиостимулятор. Плевать. Главное, они уже почти доехали. — Эй, ты! Достань телефон с внутреннего кармана. — Хэ Сюань выровнял пульс, но тот был тихим и нестабильным. Стимулятор уже не спасти. Всё-таки он не кардиолог, поверхностные знания не могли помочь разобраться в работе такого нежного устройства. — Да не свой, идиот. Не выдержав чужой нерасторопности, он сам полез в карман. «Хренов черт» Вызов… — Блять, что? — Ты в клинике? — На подходе, что случилось? — У тебя есть экстренные операции? — Ну, как тебе сказать… Ты больной? — Прооперируй Ши Цинсюаня. Я могу доверить это лишь тебе. — Я польщен, но это решать не мне. — Подлижись к очку своего «бога» и ПРООПЕРИРУЙ ЦИНСЮАНЯ! — Ты мне итак должен, а теперь будешь ещё больше. Это я ещё не накинул процент за твои слова. — Заткнись, Хуа Чэн. Заткнись и беги в приемное отделение. — Назвал меня по имени… Дело дрянь. Лечу. — Захвати доктора Се. — Он ещё не приехал… Вот теперь дело дрянь.