Как ты смотришь на то, чтобы лет через пять я всё ещё был твоим мужем?

Легкая дрожь в руках жутко раздражает. Веллит старается её унять, успокоиться, вспомнить все медитации, которые слушал на работе в перерывах, но это нихрена не помогает! На панели управления раздражающе мигает лампа, предостерегающая о том, что на борту спасательной капсулы неполадки в системе. Он старается сделать глубокий вдох, посчитать в уме до пяти, но на экране перед ним - сплошь желудок дерьмового жаложука и только где-то вдалеке виднеется корабль Аргенти. «Свет Клином» сложно не заметить, он единственный сияет своей белизной и статью в этом буром мареве и это даже в какой-то момент успокаивает сердце. Всего на секунду. У него ещё есть время, он должен успеть помочь идиоту-рыцарю. Просто потому что… Потому что там остались его вещи и кредиты! Капсулу начинает трясти и Веллит ужасно жалеет, что единственные его знания о пилотировании заканчиваются на паре книжек для «Чайников». Он понятия не имеет, как прибавить скорость этой посудины, но радуется хотя бы тому, что она двигается в нужном ему направлении. А ведь всё начиналось так нелепо обычно. Его жизнь в целом можно описать только двумя словами: «Нелепо» и «Обычно». Он не был чем-то обделен, у него были нормальные родители, успешный старший брат и ужасно нудная работа. Веллит даже не подросток и не крутой главный герой, чтобы встревать в такие отвратительные ситуации! Он просто хотел отдохнуть. Хотел простого человеческого отпуска и немного побыть с семьей. Но с самого начала всё шло наперекосяк и в основном из-за его мудло-босса, который решил, что Веллиту очень нужны лишние часы, а в отделе - избавиться от пары лишних рук. В конечном итоге за пару месяцев интенсивной работы он жутко устал и ну. Выгорел. Апатия выжирала внутренности, поедала плоть и последние остатки каких-либо желаний. Что уж там, он даже маломальски подумывал о том, что смерть и то лучше такой жизни. И видимо очень много ему думать нельзя, ведь именно в этой гребанной миссии его чуть не сожрал рой отвратительных жуков! И когда он уже почти сдался, почти был готов приклонить колени перед подлостью судьбы и своим бессилием, помощь пришла откуда он точно не ждал. Весь такой блестящий, со своей ярко-красной копной волос и огромным копьем - Аргенти выглядел так, будто его вытащили из бульварного романа про рыцарей и заставили ожить в этом злачном мире. Веллит точно помнит, что в тот момент на секунду почувствовал себя третьеплановым персонажем, которого обязательно должны спасти, чтобы принцесса знала, насколько силен её рыцарь. Только рядом с этим сияющим нечто никаких принцесс не было. Да и образ благородного рыцаря почти сразу разбился в пух прах. Веллит только и мог, что внутренне сокрушаться, пытаясь выговорить имя этой злосчастной богини Красоты. Мужчину выдергивает из воспоминаний громкий скрежет металла. Перед глазами разворачивается отвратительная картина: прекрасный белый космолет врезается в желудок жука, пытаясь протаранить на всю мощь двигателей. Веллит нервно усмехается, ведь это так в духе Аргенти - сокрушать напролом. Возможно, он и в этом находит какую-то особую красоту, раз уж решил отправится к своей Идриле вот так. Мужчина в панике пытается найти хоть какую-то кнопку, отвечающую за скорость капсулы, пока стенки желудка начинают неистово сокращаться. Вероятно, жук вот-вот будет готов выплюнуть Звездный экспресс наружу, а он будет вынужден умереть здесь, внутри жука, рядом с самым упертым человеком во всей галактике. Веллит вздыхает, отгоняет все мысли о богах, экспрессе и образе полумертвого рыцаря. Сосредотачивается, вспоминает, как в книжках описывалась состыковка с чужим кораблём и это почти никак ему не помогает. Вряд-ли в данный момент Аргенти способен нажать пару кнопочек на панели и произнести своим бархатным голосом о том, что он ужасно его ждет и жутко рад видеть. По сознанию мазком проходит то, как рыцарь заботливо разместил его на своем корабле и предоставил почти все удобства, пока они вместе бороздили гигантский желудок жука. Ноги двигаются на автомате к выходу из капсулы, голова разрывается от кучи мыслей сразу. Вот где-то на задворках сознания силуэт мужчины без привычных лат. Он видел мельком и всего раз, но Веллиту хватило и этого, чтобы позавидовать жуткой завистью той кому это всё достанется. Всего на секунду. И от этого стало стыдно до тошноты, а затем так хорошо, будто… Он снова понял, что такое жизнь. Где-то там же он вспоминает, что космолет подобной модели, как у «Свет Клином», иногда оснащают аварийными ключами для входа внутрь. И пока он пытался набрать дрожащими пальцами нужный код, мутным илом на поверхность всплыл короткий эпизод. Он внимательно следил за Аргенти и запоминал этот код наизусть. Тогда это казалось чем-то нужным и необходимым. Жизненно важным. Ведь они были знакомы всего пару дней, кто знает, что с ним может сотворить сумасшедший рыцарь, который так старается заглянуть в твои глаза и увидеть в них тебя. Веллит слышит заветный писк и пробегает вперёд, прекрасно помня, в какой стороне главная рубка. Там он провел большую часть времени, наблюдая за пилотированием Аргенти. Этот мужчина умудрялся даже корабль везти так, словно он седлал сноровистого мустанга. Он бы соврал, если бы сказал, что это не вызывало у него никаких эмоций. И от чего-то в его снах именно в рубке, на главном пульте управлении, так хорошо смотрелся красноволосый. Растомлённый, слегка развязный и распущенный. Не потерявший своей главной изюминки - прекрасного владения языком. Веллит на пару секунд останавливается, ощущая слабое головокружение. Если он правильно помнит напутствие Келуса, то вблизи жаложука галлюцинации от их феромонов усиливаются. Келус говорил что-то ещё, прежде чем ободряюще похлопать по плечу и втолкнуть в капсулу. И сейчас всё это казалось таким сущим бредом. Вот он, обычный офисный планктон, стоит у двери за которой находится самый глупый, самый самоотверженный и самый сильный рыцарь, которого он когда-либо мог представить. Это было так не по-настоящему. С ним просто не могло произойти подобного. Не мог он жить свою жалкую жизнь, а тут бац и целое приключение, словно написанное чьей-то умелой рукой. Нервный смех скребет горло и выходит наружу, заставляя Веллита улыбаться самому наличию этой огромной псевдо-галлюцинации. Возможно, он умер ещё там, в пещере. А всё это красочные сказки перед вечным сном. Не может же существовать Аргенти в самом деле? Мужчина поглубже вздыхает воздух, набирает код на панели и ступает внутрь рубки. Здесь царит небольшой хаос, разбросанный равномерно по всей поверхности комнаты. Красноволосый рыцарь стоял у пульта, направляя тот со всем упорством вперед. По его виску стекала тонкими струйками кровь, а на стекле впереди было видно четкое бордовое пятно. И дураку было понятно, что этот придурок даже не додумался пристегнуться, когда собирался со всего маху таранить огромного, просто галактически большого жука. Веллит довольно равнодушно раздумывает, что если это его предсмертный бред, то пусть так тому и быть. Пересекая рубку в несколько длинных шагов, мужчина встает бок о бок рядом с Аргенти. От того стойко несет запахом крови и он почти перестал думать, когда перехватил пульт управления, накрывая холодный металл лат разгоряченной ладонью. Рыцарь бросает на него взгляд, полный неверия и какой-то радости. Или, возможно, Веллиту показалось. На бледных губах появилась улыбка, заставляющая сердце ухнуть куда-то в горло. Аргенти вообще часто улыбался, словно бы это было ещё одним его блестящим оружием. И оно всегда попадало точно в цель. — Идрила… Ты всё же явила свой прекрасный лик. О, моя Идрила. Веллит открывает рот в немом вопросе и. Кажется, только что лопнул огромный мыльный пузырь его фантазий. Всё же он живой. И всё это было по-настоящему. А если б всё было огромной галлюцинацией, то Аргенти точно бы припал к его губам и возносил бы его за то, что тот пришел сражаться с чудовищем бок о бок вопреки всему. — Да. Идрила. Она самая, — Веллит отворачивается, дергает рычаг управления на себя, ощущая как корабль резко дает задний ход. Его ведет, но чужие руки не дают окончательно упасть. Они держат, прижимают к крепкому телу и дают такую нужную сейчас точку опоры. — Надо влететь в эту тварь на полном ходу и тогда у нас будет шанс отсюда выбраться. Аргенти молчит, но его рука тянется к паре кнопок на панели, от чего «Свет Клином» замирает. Веллит вскидывает голову, смотря на мужчину с явным недовольством. Он что, решил их обоих убить здесь? Вот так? Надумал себе в галлюцинациях какое-то дерьмо и теперь даже не попытается выбраться отсюда? Прежде чем посыл на хрен и возмущения сформировались окончательно, корабль резко дергается вперёд, уходя в гиперпрыжок. Кабину рубки наполняет стойкий поток голубой энергии и даже дышать становится сложно. Рыцарь всё ещё прижимает его к себе, даже не шелохнувшись. Всё закончилось в считаные минуты, Веллит только и мог, что беспомощно хвататься за чужую руку, стараясь унять внутреннюю дрожь и сбитое дыхание. На экране - бескрайний космос, наполненный невероятной красотой. Веллит залипает на то, как в вакууме образуются искры, распускаются лепестками так ему знакомых роз, а после исчезают совсем. Он даже на секунду отвлекается от всего роя мыслей, рассматривая это с затаённым дыханием, стоя в чужих объятиях. Мужчина вяло моргает, переводит взгляд на Аргенти и всё вновь возвращается обратно, накрывая словно лавина. Во-первых, рыцарь не сводил с него свой зеленоглазый взор и, кажется, то что происходило за бортом его мало волновало. А может галлюцинации затронули только слабый ум самого Веллита, ведь весь вид Аргенти буквально кричал о том, что он разглядывает что-то невероятно одухотворённое и красивое в нем самом. А во-вторых… — То есть, ты мог сделать ЭТО в любой момент? — в этом вопросе отражалось всё возмущение, весь затаенный страх и гребенная усталость, копившаяся годами. Его трясло от нахлынувших разом эмоций, но непоколебимую статую в доспехах это никак не смущало. Он лишь продолжал его разглядывать,прижимая к себе крепче. Веллита даже мало волновало то, что холодные доспехи на талии ощущались весьма двояко и даже как-то.. Интимно. — Нет, не смог бы. У нас получилось, только потому что мне удалось сделать в брюхе небольшую брешь, — Аргенти произносит это с легкой улыбкой. По его виску всё ещё стекала кровь, сливаясь с волосами и Веллит мысленно ударил себя по лицу. Нашел время для выяснений… — Но, можно сказать, что благодаря тебе мы выбрались, Велите. Веллит морщится и даже не пытается его поправить. Его родное имя из уст мужчины звучало как-то особенно и даже переставало давать четкие ассоциации с его слегка истеричной матерью. — Ты… У меня просто не хватает слов, чтобы описать насколько же ты сумасшедший и. И идиот! — мужчина тяжело выдыхает, прислоняется горячим лбом к чужому плечу и отстраняется, выпутываясь из чужой хватки нехотя. — Нужно обработать твою рану, кровь всё не останавливается. В голосе звучит предательское беспокойство и Аргенти слабо моргает, словно только что очнулся от глубокого сна. Проводит пальцами по своему виску и немного хмурится, разглядывая кровь. Веллит не устает удивляться тому, как этот мужчина умудряется выглядеть статно даже с пробитой головой. И перехватывает руку за запястье, утаскивая за собой без особых усилий. Каюта на корабле была одна и он так же прекрасно помнил путь. Аргенти же продолжал молчать и это нервировало. Обычно рыцарь не затыкался, рассказывая всяческие истории о своих путешествиях и Идриле. Веллит не особо подавал виду, что ему интересно, но всегда внимательно слушал. И сейчас он тоже предпочел бы слушать чужой голос, а не глухую тишину и слабый скрип работы «Клина». — Ты… Мне, м. Надо, чтобы ты снял часть лат. Я хочу убедиться, что больше нигде… — у него немного трясутся руки, когда он убирает засохшие волосы назад и проводит влажной ваткой по виску. Аргенти даже не вздрагивает от соприкосновения раны с обеззараживающим раствором. — Всё в порядке, Велите. Это просто царапина, которая оставит на мне след, навсегда напоминающая о том, как я достиг просветления Идрилы, — всё так же одухотворено, что аж зубы сводит. Веллит неожиданно для себя злится, ударяя ладонью по чужой руке, которая тянулась явно с целью отобрать у него ватку. — Ты, дитя просветления, прямо сейчас снимешь с себя эти железяки или я стяну с тебя их сам! Аргенти хлопает своими красивыми глазищами, словно ребенок, тянет вперед руки запястьями вверх и улыбается как-то особо загадочно. Но Веллит слишком устал, а стресс, что заставлял двигаться дальше - давно ушел. И у него не было никакого желания разгадывать причины чужих взглядов, улыбок, ужимок и прочего. Он просто хотел убедится, что этот идиот в течении следующих дней будет здоров и желательно невредим. Мужчина дергает руки на себя, упираясь коленом куда-то меж ног рыцаря. Гребанные латы не хотели поддаваться, а железные застежки заставляли психовать ещё сильнее. Просто кто. Кто в их век прогресса носит ебанные настоящие доспехи? Веллит ругается под нос, стаскивая сначала одну перчатку, которая с грохотом летит куда-то за его спину, затем вторую. Он даже почти не отвлекается на аккуратные руки, испещренные мелкими белёсыми шрамами и принимается за наплечники, когда слышит в опасной близости от своего уха шепот: — Меня безмерно привлекает твоя забота обо мне, Велите, но твой язык звучит так… Не красиво. Не красиво. Ему, блять, не красиво. Это становится последней каплей и Веллит стаскивает нагрудник рывком, отбрасывая тот к ногам, ощущая как внутри всё кипит лавой. Ярость, страх, беспокойство, раздражение - всё смешивается в единый коктейль. Тычок в грудь Аргенти приходится слабый, но тот так услужливо поддается, сверкай из-за челки темной зеленой. Он наклоняется, шипит у чужого лица, не отрывая взгляда от глаз. — Раз так не красиво, то заставь меня замолчать! И он правда замолкает. Обескураженно приоткрывая рот навстречу чужим губам, упираясь ладонью в стену. Ему очень нужна была опора, чтобы не свалиться от всего шквала внутри. Аргенти целовался ровно так же, как и сражался. И уж в этом он ему ничем не уступал, выплескивая всё в этот странный и внезапный поцелуй. Веллит только легко вздрогнул, ощутив под пиджаком руки, что притягивали сильнее. Он даже не заметил, когда его губы спустились ниже, впиваясь в светлую кожу на шее укусом. Уже было сложно различить, кто из них дрожал сильнее - сам Веллит или Аргенти, который выдыхал на каждое касание с удовольствием. Ему бы остановиться. Прервать это хотя бы на секунду, передохнуть, подумать о том, что божественный красоты мужчина покрывает его шею короткими, и будто робкими, касаниями губ. Ему это было необходимо, как воздух, которого становилось с каждым поцелуем всё меньше. Веллит даже не заметил, как исчез мешающий пиджак. Рубашку он стянул с себя сам, вырывая половину пуговиц с корнем. Аргенти сопровождал эти порывы страсти покрасневшим от жара лицом и, кажется, с легкой ноткой издевательства. Ведь свое кружевное, воздушное и шелковое нечто расстегивал чинно и благородно. Словно не его стояк упирался Веллиту в колено. Злость на мужчину давно ушла, оставив только нетерпение и кипящую по венам страсть. А рубашку Аргенти постигла та же участь, что и его собрата по-несчастью, вызывая на чужом лице такую широкую улыбку, что Веллит мог бы с легкостью пересчитать все зубы. — Это было… Красиво. Фраза вылетает внезапно, вызывая глухой смех в губы, пока руки исследовали тела друг друга. Он касался каждой мышцы, каждого шрама и каждого синяка с немым трепетом. Почему-то даже это не вызывало в нем хоть долю отвращения. Аргенти был хорош даже так, а уж то, что он ощущал бедром… Стоило лишь слегка надавить на ткань меж брони, а у рыцаря дыхание сбивается и глаза жмурятся от удовольствия. И это настолько приятно, что хотелось делать ещё и ещё. Веллит отрывается от губ, дышит жадно и переводит взгляд на своего будущего врага. На гребанные латы. Мужчина под ним смеётся бархатисто, помогает справится с препятствием и наконец-то дает ощутить и увидеть полностью. Разнеженный, расслабленный, слегка смущенный. Наполовину снятая броня и словно вишенка на торте - налитый кровью член, с блестящей от смазки головкой. Веллит бы запечатлел этот кадр на всю жизнь и выбил у себя под веками, чтобы засыпать с видом на это. И со знанием того, что это именно он довел рыцаря до такого состояния. Член ложится в руку как родной, а громкий вздох заставляет сжать и провести ладонью вниз на пробу. Аргенти жмурится, кусает губу, цепляется пальцами в его плечо и, храни тебя великая Идрила, стонет. Низко, гортанно, как и положено всем рыцарям, но стонет. И очень хочется поддеть. Совсем немного потешить своё эго и заодно забить нудящее где-то внутри чувство, что всё это неправильно. — Неужели у такого мужчины, как ты, нет череды поклонниц и поклонников, готовых по одному твоему щелчку ублажить тебя? — Веллит вздергивает бровь нахально, проводит рукой быстрее, надавливает на головку пальцем, перехватывает чужую ладонь, что стремится прикрыть рот. О, нет. Он хочет слышать это. — Я не люблю проявление физической близости. Она не красива,— Аргенти выдыхает эту фразу на одном дыхании, смотря мутным взглядом из-под ресниц. Веллит же замирает, смотрит на рыцаря и слышит, как в голове стучит молоточек судьи, выносящего ему приговор о физическом домогательстве. Ладонь дрожит и он её расслабляет, не зная, куда деть взгляд. Щеки пылали от стыда, а слова застряли где-то в горле вместе с сердцем. — Нет, не останавливайся. Когда это делаешь ты - это красиво, — Аргенти поспешно перехватывает руку, сжимает запястье и. О. До него только сейчас дошел смысл его фразы. Это… Можно почти считать признанием. В его этом рыцарском стиле. — Но я хочу тоже. — Тоже себе подрочить? — Веллит ляпает быстрее, чем успевает понять смысл фразы. Аргенти издает короткий смешок, пока он сам мнется и заливается краской, кажется, до самых пяток. Потешил своё эго, да. Настоящий секс-гуру. Его притягивают за плечо, прежде чем он успевает закопать себя под грудой ненужных мыслей. Целуют осторожно, пытаются справиться с непослушной застежкой штанов. Веллит совсем чуточку благодарен и забывает обо всем окончательно, когда грубая ладонь обхватывает его член. Шумный выдох приходится куда-то в макушку Аргенти и он окончательно забывается. Рука двигается неуверенно, словно пытается понять, как будет лучше, пытается повторить то же самое, что делал сам Веллит с ним и это ощущается настолько остро, что слабый стон вырывается с губ сам по себе. Они тянутся друг к другу одновременно, стукаются зубами в поцелуе, пока Аргенти легким движением поднимается выше, подтягивая к себе ближе. Веллит седлает чужие бедра, впутывает пальцы в волосы, ловя взглядом разбитый висок. Совсем невесомо касается раны губами, направляя свободной рукой мужчину так, чтобы члены касались друг друга и задает нужный им обоим темп. Ему себя хотя бы мысленно проклясть за то, что слегка окровавленное и разморённое лицо вызывает лишь ещё большее желание, но он тут же об этом забывает, утопая в мареве удовольствия. Аргенти кончает первым, громко ахая в губы и Веллит догоняет его в пару слабых толчков, заставляющие их обоих дрожать до поджимающихся пальцев ног. В себя приходит только спустя пару минут, полностью расслабленный и уставший. Понимающий трезво только две вещи: это был самый охренительный петтинг в его жизни и им обоим стоит после такого помыться. Больше в его пустой голове не мелькало лишних мыслей и даже тишина, окутывающая их в ванной не вызывала тревоги. Аргенти позволил смыть с лица кровь, только после того, как облапал его с ног до головы сам. И если бы у него ещё были силы, то он бы точно не отказался отсосать этому воплощению красоты прямо там. В кровать он попадает на чужих руках, располагается удобно под одеялом и рядом с теплым телом. Веллита ужасно клонит в сон и в полубреду он негромко спрашивает: — Там, в рубке, ты видел Идрилу. Какая она? Аргенти под ним дышит спокойно и размеренно. Вяло перебирает волосы где-то на затылке и после короткого молчания отвечает: — У неё волосы, цвета зрелого пшена, а сама она была наполнена страхом и решимостью. В глазах её я видел небывалой красоты переливы звезд и цветов, пока моя Идрила пыталась меня спасти. У Веллита перехватывает дыхание и сердце замирает. Уходит куда-то в пятки и не хочет возвращаться обратно. Он старается дышать всё так же размеренно, а после и вовсе думает, что лучше притвориться спящим. Потому что это уже настоящий пик бреда. Ну не может же быть такого. — Знаешь, когда я только ступил на свой путь как рыцарь Красоты, то очень долго пытался увидеть истинный облик Идрилы. Мой учитель говорил, что для всех Идрила предстает по-разному. Кто-то её видит в бескрайнем космосе, кого-то та манила в неведомых мирах. Были и те, кто находил Идрилу в битвах. Я же решил найти свою Красоту сам и бороздил вселенную в поисках откровения. Пока… Пока однажды не ощутил её на пороге смерти. И тогда решил для себя, что моя участь - вечная борьба, в которой я буду наблюдать за богиней, собирая её облик по кусочкам. Но сколько бы я не сражался, сколько бы не летал от мира к миру - больше Идрилу я не видел. Веллит жмурится и ощущает себя не в своей тарелке. Он просто уверен, что это бредовый сон. Плод фантазии. Глупость грёбанной судьбы, никак иначе. Он простой. Обычный. Он даже не обладает какой-либо силой! Офисный планктон, мечтающий разбогатеть и осесть где-нибудь на берегу моря и только. Как он может быть для кого-то чем-то столь важным? Аргенти же не замолкает, словно вновь вернулся в свою любимую стезю. И от этого на душе кошки скребут и становится хуже с каждым произнесённым словом. — О Идриле существует множество легенд и мифов, но особо люблю я только одну. В ней рассказывается, что Идрила дочь двух богинь. Их имена давно забыты и стерты, но известно одно - обе были теми, кто нес хаос и созидание одновременно. Идрила была их любимым детищем и от того с особым вниманием они относились к ней. Их дочь никогда не отличалась красотой лица или тела, но множество богов бросало на неё взор из-за света, что лился из её души. Но Идриле этого было не нужно. Её взгляд был устремлён на обычного смертного человека, что приклонял колени и возносил ей молитвы ежедневно. Когда о её влюблённости узнали богини, то жутко разозлились, низвергнув человека в пучину отчаяния. Но даже так, до самой своей смерти, он мог думать только о ней, о своей Идриле. И после его кончины убитая горем богиня распалась на множество осколков, оставив частичку себя во всем, что окружает нас. А её матери долго оплакивали потерю своего дитя, даровав той вечную жизнь в сердцах людей. Ужасно красивая история, не правда ли? Ладонь Аргенти замирает, а после с трепетом проводит по его щеке. Кажется, у него хорошо получается делать сонный вид. Дыхание рыцаря выравнивается спустя долгие минуты и Веллит открывает глаза, осторожно вглядываясь в полумрак спальни. Это всё ещё кажется каким-то злоебучим бредом, который заставляет ощутить себя последним идиотом. И вариант тихо сбежать от рыцаря, что только что возносил оды его красоте, не кажется таким ужасным. Скорее, единственным возможным в этой ситуации. И пока он осторожно поднимался с постели, разглядывая чужое лицо, Веллит оправдывал свой поступок весомыми аргументами. Что он не сможет жить так же, как Аргенти. Жизнь среди космоса и вечных скитаний по мирам - не для него. Да что уж там, его просто прибьют, если он решит всё бросить и убежать с рыцарем на белом корабле. И пока он забивал координаты в спасательную капсулу Звездного экспресса, Веллит был уверен, что Аргенти его поймет. Поймет, простит и может быть даже не будет пытаться искать.