Портрет немертвого

«Тепло…» Арон ощутил на губах влагу. Она медленно стекла по языку, смачивая слипшуюся от сухости глотку. Нестерпимо сладкая и бодрящая — такая, что все тело пронзила дрожь, заставляя потянуться навстречу. Но едва он захотел вцепиться в добычу, клыки скрежетнули о стекло. — Тише, не спеши, много нельзя… Ласковое, прохладное касание ладони очертило щеку и подбородок, теплая кровь закончилась, заставив все внутри разочарованно заныть. — Можешь меня укусить, не стесняйся, — нежный голос отвлек от жажды, а за ним последовало прикосновение к волосам. — Станет легче. «Виктор?» Когда Арон тяжело открыл веки, взгляд уперся уже в спину Виктора. Обычно идеальная осанка и гордый разворот плеч поникли, руки в перчатках умело перебирали ампулы на столе, к которым добавилась склянка с еще свежими, бурыми потеками внутри. Он стал больше похож на усталого алхимика, чем на воина. — Прости, я дал бы тебе больше, но это опасно, — зазвучал подавленный, чужой голос. — Я… все-таки не смог до конца обезвредить чертову ловушку. Твое сердце повреждено. Если бы я мог просто пересадить свое… Или был умнее и знал, где срабатывает ебаное давление саркофага… Или если бы я понял твое письмо с самого начала… Склянка в пальцах Виктора треснула. Вяло отбросив осколки в раковину, он закрыл лицо ладонью и выдохнул, как будто проглотил всхлип. — Прости, каждый раз говорю тебе одно и то же. Просто я… Арон наконец понял, что это поток самобичевания под нос. — Вик… тор… — мучительно просипел. Виктор вздрогнул, уставился на него сквозь пальцы в полном неверии и медленно опустил ладонь. — Арон! Ты в себе?! Он бросился к нему и сел подле ног. Арон хотел поднять руку, чтобы коснуться, но только сейчас осознал, что прикован к мягкому креслу кандалами. Ноги тоже оказались жестко зафиксированы. Брови хмуро сдвинулись, Виктор проследил за его взглядом и резко поднялся. — Ах, это… Прости, сейчас… — он загремел кухонными полками. Арон осмотрел интерьер человеческой кухни, обустроенной Виктором под лабораторию. С хрустом повернув шею, увидел подле себя грубо сбитый гроб с откинутой крышкой. — Потерпи, минуту… — Виктор вернулся с ключом и начал отпирать замки и сбрасывать с Арона оковы. Переведя взгляд, Арон заметил, что за окном мерцает огнями синева ночного мегаполиса, затмившего собой небо. Различил вдали подсветку исторической архитектуры. — Где… — Это не важно. В Лондоне. Не в России, — бросил Виктор, хватая с подлокотников его истерзанные запястья. — Ты как? Помнишь меня? Знаешь, кто ты? Арон попытался улыбнуться потоку вопросов, но только неуклюже обнажил клыки. — Ну же, блядь, не говори, что ты все забыл! — ругнулся Виктор. — Ладно, я познакомлю нас заново, хорошо. Я Виктор… А… Ты же назвал мое имя? Легкие Арона сдавило спазмом, так что он едва не вывалился из кресла. Только толчок в грудь помог остаться на месте. Оставив его, Виктор загремел дверцей холодильника, торопливо выуживая пузатый графин с текучей, как ртуть, бурой кровью. — Не думай, это не донорская, на всякий случай при мне брали… Только у умирающих. Никаких здоровых невинных жертв. Дьявол, в нее уже примешана демоническая, тебе больше не нужна… Другую достану. Арон вздернул брови, не успевая осознавать услышанное. Виктор же убрался в коридор, оттуда послышался неразборчивый грохот. Вернулся с пакетом охлажденной крови. — Подожди, отогрею. Про демоническую, сейчас… Я вливал такую в Валерию, чтобы она продолжала жить. Но у нее же совсем не было сердца, это было бесполезно. У тебя оно еще в каком-то смысле сохранилось, я не верил до конца, что оно сможет восстановиться с ее помощью. Виктор с ловкостью домохозяйки поставил на плиту кастрюлю и прикрепил градусник, а после его писка осторожно погрузил пакет крови, начиная медленно проворачивать в пальцах. — Гадость, пиздец. Но в ней еще есть душа, ты почувствуешь. Закончив, он поднес еще мокрый пакет трубкой к губам Арона. — Пей, в следующий раз попьешь человека… Едва первые мощные глотки вогнали в тело ослабленную, но живую кровь, Арон ощутил волну жара. Она прокатилась до самых кончиков пальцев, заставив мелко задрожать. Наконец, конечности перестали ощущаться как несмазанный механизм. Арон тут же схватил запястье Виктора, не давая отнять от губ пакет. — О да, аппетит наверное у тебя разыгрался… — улыбнулся Виктор. Подушечки пальцев нащупали рытвины на его коже, взгляд упал на запястье. Оно оказалось искусано. «Можешь меня укусить, не стесняйся», — первое, что разобрал Арон, приходя в себя. Значит, он уже кусал Виктора, когда тот его кормил. И Виктор оставил эти укусы. «В прошлые разы я просыпался чудовищем», — это объясняло и кандалы. Осушив пакет, Арон тяжело сглотнул. Горло как будто пришло в норму, и он сможет сказать что-то членораздельное. — Сколько… я спал? — не нашел вопроса лучше. — 27 лет, 3 месяца и 5 суток. — М, — Арон опустил голову. Виктор, все еще удерживаемый за запястье, неожиданно задрожал. Прежде, чем дрожь перекинулась на Арона, выдернул руку и поспешно отступил. — Я… — он повернулся спиной. — Наверное, понимаю, что ты можешь чувствовать. Ты столько был не в себе, чуть не погиб, и все из-за меня… Удлинившиеся когти вцепились в кухонную столешницу, мелко царапая, а мышцы напряглись, натягивая черную рубашку. — Но, знаешь… Я не отпущу тебя. Прозвучало мрачно. Арон ощутил ссадины от кандалов, точно он все еще прикован к креслу в вечной ловушке. Но неожиданно голос Виктора сломался, снова стал торопливым и неуверенным: — То есть, я не смогу. Тебе… придется меня упокоить, и тогда только отпущу. Или ты можешь сбежать, я… Я постараюсь не преследовать. Или не буду показываться тебе на глаза… Я хочу сказать, что не имею права тебя удерживать, если ты не хочешь… — Виктор, хватит, — отрезал Арон. Виктор дернулся. — Я не для того подставился и лег в гроб, чтобы видеть тебя таким. Он увидел, как столешница крошится под когтями, но сам Виктор не шелохнулся. — Хочешь сказать… — сглотнув, Арон постарался восстановить горло и вернуть голосу обычную силу. — Ты потратил все эти годы на выхаживание меня? Терпел укусы обезумевшего немертвого? И еще ломал саркофаг? Виктор склонил голову, так что из-за плеч стало не видно и алой макушки. Арон же не мог понять, откуда в нем поднялось столько желания отчитывать. Как будто Виктор не ради него все это делал… Или в том и проблема, что ради него? Он хрипло выдохнул, сбрасывая с себя вес тихого гнева, и отвернулся к окну. — Тебе не обязательно разыгрывать из себя злодея. Я ведь и сам… не хочу, чтобы ты прогонял меня во второй раз. Он подождал, пока буря в груди утихнет и дыхание станет ровным, прежде чем снова посмотреть на Виктора. — Я могу остаться? — Да, — Виктор тут же обернулся с самым смиренным и почему-то лихорадочно румяным видом. — Оставайся. Арон поднялся, удивленно отмечая, что за эти годы не зарос и не пропах тленом. Даже одежда на нем свежая. Неужели Виктор его стриг, мыл и одевал, кроме всего прочего? Подойдя вплотную, Арон прислонил к себе алую макушку, затягиваясь ее запахом — древесным, чуть коричным. Поцеловав в висок, ощутил пробравшую тело Виктора дрожь. Неожиданно болезненно его когти вцепились в лопатки Арона, а всю фигуру затрясло в сухих рыданиях. — А я сбегу с тобой… — сдавленно прошептал он в плечо. — Правда-правда, я все понял… Я… Наверное, просто тебя… Мягко улыбнувшись, Арон обнял еще крепче, успокаивающе запуская пальцы в алые волосы. Удивительно мягкие для его характера. — Я знаю.