Ради политики или ради себя

      Волшебницы прогулялись по одной из торговых улиц магической Франции. Это место напоминало Косой Переулок только своим предназначением, в остальном всё было оформлено куда более презентабельно: никаких наваленных в кучу котлов и мётел, никакого шума от разного вида животных в клетках. Если бы путь Гермионы в мир магии начинался с такого места, было бы куда приятнее.       Несмотря на разнообразие предлагаемых товаров, ни Габриэль, ни Флёр не остаются довольны. Силой оттащив Гермиону от книжного магазина, девушки предлагают отправиться в маггловские магазины, и это удивляет Гриффиндорку. Если бы не чары расширения, француженки не сумели бы утащить всё, что успели купить, и если это «почти ничего» для них, сложно представить, что их ждёт впереди.       Улица Розье в районе Марэ — буквально богемный центр столицы, и это то место, куда Гермиону приводят. И, несмотря на вычурную роскошь всех этих магазинов, она находит способ насладиться спонтанным шопингом. Точнее будет сказать — она находит удовольствие в том, чтобы сидеть на мягком диване и оценивать все выходы блондинок из примерочных в самых разнообразных нарядах. Сложно не получить эстетическое удовольствие, наблюдая за красивыми женщинами в дорогой одежде, которая сшита именно для таких людей. Бывшим студенткам Шармбатон совсем не обязательно выполнять какие-то акробатические трюки, чтобы привлечь к себе внимание окружающих.       Довольно загруженный на события день не позволяет Гермионе много думать про произошедшее в библиотеке в доме Делакуров, просто время от времени она застывает на несколько мгновений, погружаясь в воспоминания, но её тут же вытягивают из этого состояния. — Ну как? — выпорхнув из примерочной, Габриэль вышагивает в сторону Гермионы, словно по воображаемому подиуму, отвлекая от очередного погружения в себя. Лёгкая ткань платья развевается за француженкой. — Довольно… притягательно, — «голые» платья идут субтильным девушкам, а младшая Делакур именно такая. — Оно подходит под тон моей кожи? В примерочной обманчивый свет, — остановившись прямо перед своей единственной зрительницей, девушка немного расправляет подол платья и придирчиво себя осматривает. Стоит ей поднять глаза, как на губах появляется заметная самодовольная улыбка. — Да, вполне, — Грейнджер из остатков приличия отводит взгляд.       Конечно, она магглорождённая и знакома с технологиями и возможностями, но это не значит, что она следит за модой. В целом, по признанию ее родителей, Гермиона скорее отстаёт от современности, потому что живёт в изолированном волшебном сообществе большую часть времени. Итак, она не совсем готова к тому, что одежда не подразумевает полную закрытость. Присутствие ткани, как оказалось, вовсе не означает, что она хоть что-то скроет. Но, вопреки ожиданиям, это платье не выглядит пошло или вульгарно, скорее элегантно и притягательно. В общем, точно так, как она и сказала ранее.       Заметив долю смущения своей собеседницы, Делакур делает полшага вперёд, преодолевая то небольшое расстояние, которое между ними было. — Смотреть разрешено, — присутствие других людей в магазине не смущает Габриэль, когда она немного склоняется к Гермионе, чтобы взять её за руку. — И трогать, если хочешь, — француженка говорит немного тише, прижимая ладонь Гермионы к своему бедру, покрытому прозрачной тканью платья.       Успев ощутить приятную текстуру и тепло, но не успев ответить, Грейнджер наблюдает, как старшая сестра шлёпает по руке младшей, вынуждая её ослабить захват. — Пожалуй, я его куплю, — с озорной улыбкой в сторону недовольной Флёр младшая Делакур уходит обратно к примерочным. — Она довольно прямолинейна, — провожая Габриэль взглядом, Гермиона усмехается. — Излишне, — старшая из сестёр со вздохом качает головой, переводя взгляд от закрывшейся шторки за спиной юной блондинки к своей собеседнице. — Она легкомысленна и предпочитает… быстрые встречи. — Это явно не приглашение на свидание, — Грейнджер коротко смеется и осматривает Флёр. — К слову, твоё платье тоже прекрасно выглядит.       Небольшой комплимент отвлекает Флёр от дальнейшего разговора о поведении её сестры, позволяя продолжить путешествие по магазинам. Грейнджер, на удивление, не остаётся только наблюдателем и тоже делает несколько покупок, конечно, под покровительством экспертов моды в лице блондинистых сестёр.       Удовлетворив свои покупательские запросы, девушки отправляются в ресторан поужинать, а какой полноценный ужин проходит без бокала или двух вина? Несколько бокалов переросло в поход до ближайшего бара, и вечер значительно затянулся. — Эрмиона, возьми меня крепче, — акцент Габриэль усилился, а во взгляде появился пьяный блеск. Грейнджер придерживает её за талию, потому что ходить на высоких каблуках в таком состоянии — самоубийственная миссия. Воспользовавшись своим положением и рукой, закинутой на плечи брюнетки, Делакур говорит, уткнувшись в ухо Гермионы, как ей кажется, крайне соблазнительным тоном. И так бы оно и было, не будь она слишком пьяна для связной речи. — Ради Мерлина, Габи! — Флёр, которой наконец удалось поймать такси, тянет сестру в сторону машины, вызывая хихиканье младшей.       Преодолев некоторые трудности, их компания добирается сначала до камина, а затем и до особняка. Флёр перехватывает шаткую сестру и, пожелав спокойной ночи, исчезает в одном из коридоров. Когда голоса сестёр стихают, Гермиона замечает, насколько в доме тихо.       Время слишком позднее, чтобы называться вечером, а Грейнджер недостаточно трезва для любого разговора, не говоря уже о важных. Тем не менее, она проходит мимо двери в свою комнату и направляется к соседней.       Тихий стук не должен разбудить женщину, если та уже спит. Но, несмотря на опасения Гермионы, ей открывают дверь.       В халате, с немного растрёпанными волосами, Нарцисса выглядит всё так же изящно и властно. Удивительная способность сохранять лицо даже в самых повседневных ситуациях. — Заставила ждать? — самонадеянно думать, что эта женщина будет кого-то ждать, но Грейнджер позволяет себе озвучить вопрос и выглядеть уверенно под холодным взглядом.       Молчание затягивается, Блэк смотрит на свою гостью нечитаемым взглядом и не пытается пригласить её внутрь. Это становится похожим на замысловатое испытание терпения и самоуверенности.       Сейчас слишком позднее время, им предстоит ранний подъём, и Грейнджер стоило бы испытать стыд за беспокойство, однако она этого не делает. Вопреки здравому смыслу, она коротко цокает и толкает дверь, открывая её шире. Проходит внутрь помещения, пока блондинка просто провожает её взглядом.       Эта комната мало чем отличается от соседней. Разве что немного больше и, помимо шкафа, кровати и тумбочки, тут присутствует рабочий стол. Судя по всему, именно за ним сидела Нарцисса, когда её беспароднно прервали.       Сама Гермиона не знала, чего ждать от этой встречи. Её мысли блуждали от осуждения со стороны Блэк до повторения того, что они пережили, но молчание не входило в этот список. Как оказалось, оно самое мучительное из всех возможных вариантов. — Нам сто- — Нет, — речь Гермионы резко прерывают, Нарцисса беззвучно закрывает дверь и оборачивается к своей гостье, сложив руки на груди. — Почему? — младшая ведьма хмурит брови и присаживается на край стола, явно не намереваясь покидать чужую комнату в ближайшее время. — Потому что это не имеет значения. — О, действительно? Ты считаешь меня слепой или идиоткой? — спрашивая, Грейнджер отталкивается от стола и приближается к Нарциссе. Та отступает к двери до тех пор, пока не упирается в неё спиной, но всё ещё не выглядит смущённой или напуганной. В её взгляде можно увидеть только твёрдость намерений. — Тебе лучше уйти, ты пьяна, — женщина чуть морщит нос, демонстрируя неприязнь к запаху алкоголя, когда Гермиона вторгается в её личное пространство. — Пара бокалов вина не помешают мне ясно мыслить, мисс Блэк, — конечно, она преуменьшает количество выпитого, но это не так важно в текущей ситуации.       Внимательный взгляд Нарциссы скептичен, словно она уловила ложь, как только та покинула рот Гермионы. Эта женщина всегда вызывает обессиливающее чувство, будто может прочесть каждую мысль и эмоцию, будто может предсказать каждое действие, будто знает о каждом секрете. Но это не может быть правдой. — Ты хотела поцеловать меня, — слова кажутся грубыми и неуместными. Старшая ведьма вздрагивает, как будто они причинили ей боль, но продолжает молчать, стараясь не смотреть в глаза напротив. И всё же демонстрирует свою неприступность, вздернув подбородок. — Прошли годы с тех пор, как я видела тебя в последний раз, и, спустя два дня в компании друг друга, мы уже готовы поцеловаться. Тебе не кажется это странным? Я не отрицаю, что хочу сделать это почти так же сильно, как придушить тебя — долгие годы после войны ты была мне ненавистна, я боролась со всем, что ты олицетворяешь, но сейчас… — совершенно не сдерживая свой поток мыслей, Гермиона не даёт Блэк возможности уйти от разговора. Она смелая и прямолинейная, потому что привыкла такой быть и, конечно, потому что слишком много выпила. Будучи трезвой, Грейнджер вряд ли позволила бы себе эти откровение и наглость. — Сейчас? — наконец, блондинка подает голос. — Прошло слишком много времени, я приложила невероятные силы, чтобы пережить войну и всё, что со мной случилось. Я была уверена, что справилась с этим, — она сжимает челюсть в попытке побороть злость, медленное кипение которой затмевает голос разума.       В помещении снова тихо. Гермиона, сжимая кулаки, смотрит мимо Нарциссы, в дверь, пытаясь справиться с эмоциями, пока вторая изучает её лицо с долей тревоги и, пожалуй, интереса. Куда эта ситуация их приведёт, остается вопросом. Пока это похоже на крайне глупую затею, которую стоит прекратить, прежде чем она переросла в проблему. — Ты не справилась? — это что-то между вопросом и утверждением. Впервые за вечер в голосе Нарциссы можно услышать эмоции: она говорит мягко, с долей сочувствия и заботы. Она не должна уметь так звучать, она должна быть той хладнокровной, высокомерной, брезгливой и неприятной матерью Драко, которой была в школьные годы Гермионы. Та женщина, которую они с Роном и Гарри встретили в магазине одежды, не умела чувствовать ничего, кроме пренебрежения к окружающим.       Как просто было бы ненавидеть эту женщину, которая беспрекословно поддерживает своего мужа, которая ненавидит грязнокровок так же сильно, как и её семья, которая поддерживает всю чистокровную идиотию. Гермиона хотела бы видеть в ней своего врага, но вместо этого видит заботливую мать, способную пожертвовать всем миром ради своего ребёнка, видит сильную волшебницу с невероятным терпением к окружающим, и, конечно, видит чертовски привлекательную женщину средних лет. — Я не справилась, — Грейнджер вздыхает и опускает голову на плечо Нарциссы, не подходит ближе, но и не хочет отходить. Обычно признаваться в слабости сложно, но почему-то не рядом с ней. — Ненавидеть меня вполне нормально, даже сейчас, — старшая женщина поднимает ладонь к руке Гермионы и медленно поднимает её рукав, обнажая шрам, по которому тут же ведёт прохладными пальцами. Грубая повреждённая кожа, словно он нанесён не так давно. Теперь очередь магглорождённой дрожать. — Болит? — Не так, как раньше. Мне помогли облегчить проклятье, но не избавиться от него, оно больше не кровоточит и снов об этом намного меньше, — первые дни после войны шрам почти не давал о себе знать, словно со смертью своей создательницы ушли все проклятья. Но это была лишь небольшая передышка перед бессонными ночами, когда боль сменялась кошмарами, а кровотечение и воспаление не прекращались даже под воздействием сильнейших зелий. Какой бы умной ни была Гермиона, она не справилась с этим и обратилась в больницу святого Мунго за помощью. Лечение и терапия заняли месяцы, но шрам никуда не делся, его слабая пульсация почти незаметна, но сопровождает её каждый день. — Мне- — Не вздумай сказать, что тебе жаль! — Гермиона резко поднимает голову, прерывая фразу женщины. Блондинка поджимает губы, проглатывая невысказанные слова. — Этого никогда не будет достаточно. Ты можешь сожалеть до гробовой доски, но это ничего не исправит, — она звучит немного яростно, гнев в ней снова поднимается с удивительной лёгкостью, и чужие пальцы поверх шрама нисколько не помогают. Она не должна ненавидеть, она понимает, почему Блэк вела себя именно так и никак иначе. У всех есть причины, и, если бы не Нарцисса, возможно, война была бы проиграна. Но у магглорождённой никогда не было возможности высказаться. Она и не думала, что ей это нужно, но сейчас в ней так много всего, почему-то эта женщина вызывает все эти эмоции так просто.       Избегая её все эти годы, Гермиона просто скрывалась от своих противоречивых чувств. Очевидная ненависть, понимание, сочувствие и, как оказалось, желание, вероятно, даже страх, смешались, превращая жизнь из чёрно-белой в палитру цветов. Возможно, радужную.       Заглядывая в голубые глаза, Гермиона видит сожаление без всяких слов, и оно выглядит искренним. Некоторое время они молча смотрят в глаза друг друга, пока взгляд Нарциссы не скользит ниже, к губам. Один только этот взгляд вызывает короткий вздох Гермионы, она невольно склоняется ближе, сокращая расстояние между ними, на что Блэк только сильнее вжимается в дверь за собой, отстраняясь в очередном противоречии, которое только подначивает. Грейнджер хватает женщину за подбородок, лишая возможности отвернуться. — Я буду целовать тебя, я буду кусать твои губы до тех пор, пока не вызову дрожь в твоих ногах, — склонившись ещё ближе, почти касаясь чужих губ своими, магглорождённая яростно шепчет.       Нарцисса приоткрывает рот, вздыхая, и закрывает глаза, снова совершенно готовая ко всему, что ей предлагают. Но вместо ожидаемых действий Гермиона отстраняется, стряхивая подрагивающие от предвкушения пальцы блондинки со своей руки со шрамом. Старшая ведьма тут же открывает глаза и смотрит на неё со смесью жажды и негодования, которые почти мгновенно скрываются за привычным льдом. — Сразу после того, как ты объяснишь мне, какого дьявола тут происходит, — поправляя свой рукав, чтобы вновь скрыть след войны, девушка смотрит с вызовом. — Эти смешанные знаки не для меня.       Сейчас было бы как нельзя кстати признаться во всём. Нарцисса в очередной раз поджимает губы.       Было интересно наблюдать за этой невероятной волшебницей со стороны. От историй о зубастой всезнайке со слов Драко до встречи с долговязой, угловатой, потрёпанной и сломленной, но всё ещё впечатляюще сильной героиней войны. Эта девочка крепла с каждым годом, вызывая трепет окружающих и безусловное уважение, доказывая, что заслужила звание самой умной ведьмы своего времени не без причины. Блэк не должна хотеть кого-то вроде неё, магглорождённая возраста её сына — это даже звучит совершенно неправильно, но, тем не менее, она хочет. Ей сложно понять, из каких именно чувств. Год за годом, сначала невольно, а затем совершенно осознанно наблюдая за жизнью Гермионы, Нарцисса заметила свои чувства, но не думала, что позволит им проявить себя, по крайней мере, не так. Ей хочется сдаться, ощутить на себе чужие гнев и боль. — Уходи, — наконец выдавливает блондинка, шагнув в сторону от двери, желая открыть её и выгнать свою гостью. — Ты невероятно упряма, — фыркает Гермиона, на что собеседница только закатывает глаза. — Я хочу, чтобы ты ушла. — Нет, ты хочешь, чтобы я прижала тебя к кровати и трахала до потери сознания, — Гермиона складывает руки на груди и с вызовом приподнимает бровь. — Как вульгарно, — столь смелое заявление явно возмущает Нарциссу и, безусловно, смущает, но она никогда не подаст виду. — Почему ты хочешь поцеловать меня и сбежать от меня одновременно? — Я не хочу сбегать от тебя, я хочу, чтобы ты дала мне отдохнуть, потому что завтра нас ждёт трудный день. — Отстойный способ уйти от разговора, но я сдаюсь, — Гермиона поднимает руки в знак капитуляции. — Если созреешь для разговора, дай мне знать, — уже выходя, Грейнджер бросает в сторону Блэк последний взгляд. После хлопка этой злосчастной двери в комнате воцарилась почти звенящая тишина.