タイツ、ベルト、パンティー

- Ты уверена в этом? - спрашиваю я, сидя привязанный к стулу. - Вполне себе... Тебя что-то беспокоит? - отвечает она, занимаясь чем-то позади меня. - Не знаю... Сложно описать это словами. - Понимаю, - она резко кладет свои руки мне на плечи, наклоняясь к уху, - Так как ты не можешь двигаться, а вскоре не сможешь и видеть, у тебя нет выбора, кроме как полностью мне довериться. В ином случае, ты вряд ли получишь удовольствие, - ее голос звучный и блещет уверенностью. - Это... Интригующе, наверное. - Расслабься, чувак. Просто отдайся мне на некоторое время, и ты точно не пожалеешь, - массируя мои трапеции, говорила она. - Ох вау, - прерывисто дыша, бормотал я, чувствуя ее тонкие руки, грубо сжимающие мои мышцы, вытесняя тем самым напряжение, заточенное в них. Почувствовав мое расслабление, она потянулась за повязкой, вскоре одев мне ее на глаза, позаботившись о том, чтоб ни один лучик света не проникал в диапазон моего зрения. - Эм, слушай... Не хочу казаться нюней, но мне немного тревожно, ибо... Ты понимаешь... Я сижу здесь, полуголый, привязанный к стулу, полностью беспомощный... Надеюсь, ты не воспользуешься этим слишком... Дико что-ли... - Успокойся, ничего страшного я с тобой не сделаю. Разве ты считаешь меня жестокой? - У меня есть несколько оснований считать тебя жестокой, поэтому я и покатил эту телегу... - Слушай, не вынуждай меня и рот твой заклеивать, я ведь могу это сделать. - Да, прости... Когда наша пояснительная беседа подошла к концу, она снова погрузила свои холодные бледные руки мне на трапеции, спуская и водя по моей коже, наклоняя голову к моей челюсти и согревая своим дыханием. Ее пальцы скользили по мне как коньки по льду, кружа вокруг моих сосков, заставляя извиваться. Тем временем ее губы прилегали все ближе к моей шее, в конце концов коснувшись ее, обнажив белоснежные острые зубы, которые медленно и желанно стиснулись на моей коже, слегка оттягивая. Потерявшись в моменте и позволив себе довериться, я отклонил голову назад, положив ее на плечо девушки, которая заботливо продолжала рисовать невидимые узоры на моей груди, оставляя алые следы на моей шее. По мере того, как она продолжала, оба становились все более и более возбуждёнными, прерывисто дыша и намокая снизу. В комнате становилось все жарче и жарче, первые капли пота стали выступать на коже обоих из нас. У меня не было возможности видеть, но я отчётливо слышал, как она снимает свою черную блузку, оставаясь в таком же по цвету топе и красных пижамных штанах, неряшливо заправленных в белые носки, подчёркивающие ее стройные худенькие ноги. Я не двигался, лишь вслушиваясь в тишину, прерываемую звуками, исходящими от нее. В один момент они прекратились, предшествуя тому, что она удобно расположилась на моих бедрах. Я прекрасно чувствовал ее мягкую попку на своих грубых и твердых ногах, вскоре почувствовал и ее руки на своих щеках. Она приближалась медленно, слегка подняв мою голову, готовя к поцелую. Я до конца не мог поверить, что она сделает это, пока не встретил ее нежные губы на своих. В отличие от нее, у меня отсутствовал какой-либо опыт, поэтому я пытался просто не мешать, позволяя ей делать со мной, все что ей вздумается, хотя альтернатив у меня все равно не было. Это и являлось тем самым, что тревожило меня и нереально возбуждало ее. Моя полная беспомощность и зависимость от нее. - Он стоит, будто камень, - заметила она, отрываясь от поцелуя. Я смущённо промолчал, восстанавливая дыхание. - Как же ты, наверное, хочешь к нему прикоснуться... Или же хочешь, чтобы это сделала я? М? - она добавила, проведя пальцем по моим губам. Я не мог произнести ни слова, голова будто вот-вот собиралась лопнуть от кровяного давления, мне казалось, что мое лицо стало совсем красным от ее слов и ситуации в целом. Собрав мысли и кое-как придя в себя, я лишь жалобно кивнул, надеясь, что она, действительно, прикоснется ко мне там. - Какой плохой мальчик, даже вежливо попросить не можешь? - спросила она с фальшивой обидой, дразня меня. Встретив мое молчание, она хмыкнула, аккуратно покинув мои бедра. Я слышал, как она берет что-то со стола, небольшой скрежет сразу выдал этот объект. То были были ножницы, которыми она по всей видимости собиралась порезать мое белье, ибо и бедра и щиколотки были привязаны к стулу. Так и случилось. Небрежно водя по моей коже острыми ножницами, временами упираясь острыми кончиками в мое тело, она порезала мои трусы, обнажив мой во всю текущий, болезненно стоящий, заполненный до краев кровью член. - Заждался, малыш, - сказала она, коснувшись уздечки двумя своими пальцами, вынудив меня вздрогнуть от неожиданности. Она поводила пальцами по моей уздечке, зная, какая она чувствительная, ощутив мою липкость. После этого послышался шелест салфеток, по-видимому, она вытерла свои пальцы, ведь не любила касаться подобных мест голыми руками. - Знаешь, я долго думала над тем, как бы разнообразить сей процесс, сделать его особенным, зная только то, что ты та ещё извращуга и просто обожаешь женское тело. Ты ценишь в девушке красоту внешнюю и духовную, но то, что действительно сводит тебя с ума - это то, как девушка пахнет. Я ведь права? - проговорила она страстно, закончив риторическим вопросом. Я нервно сглотнул, не понимая к чему она клонит, боясь что-либо произнести, ибо мой голос мог начать дрожать в любую секунду. Даже будучи с повязкой на глазах, я отвёл голову в сторону, стыдясь самого себя и того факта, что она раскрыла меня полностью, выявив мою главную слабость. Увидев мою реакцию, девушка лишь хмыкнула, резко замолчав. Сидя с повёрнутой в сторону головой, я сидел молча, вслушиваясь в каждый шорох. Вскоре их стало несколько. Мои уши точно зашевелились, уловив знакомые звуки. Пораженный догадками, я раскрыл глаза, повернув голову в ее сторону, как будто у меня была возможность что-либо увидеть. Я точно знал, что она спускает с себя штаны, оставаясь в одном белье и носках. Вскоре штаны неспеша полетели на кровать. Звуки повторились, на этот раз она спускала с себя трусики. Разволновавшись до того, что даже мое достоинство увяло, я попытался что-либо сказать, поймав себя на неспособности произнести даже слово. - Тише, тише. Не волнуйся, я просто хочу тебя порадовать тем, о чем ты давно мечтаешь, - сказала она, сделав шаг в мою сторону. Я чувствовал ее вытянутые руки, чувствовал приближающийся запах, вскоре он стал отчётливее, не оставив ни тени сомнения в том, что она собиралась сделать. Не заставляя себя долго ждать, она одела свои трусики мне на лицо, той самой ароматной стороной. Вкусив запретный плод, я занервничал ещё сильнее, будто боясь сделать полноценный вдох, тогда она схватила меня за щеки, грубо стиснув их и будто посмотрев в мои завязанные глаза. Я дышал быстро и прерывисто, ничего не чувствуя, пока она не начала говорить. - Успокойся, все нормально, я разрешаю тебе. Делай глубокий вдох и выдох своим носом, не бойся, - сказала она чуть твёрже, чем обычно, продолжая сжимать мои щеки. Вспомнив где я, кто я, в каком я состоянии, я наконец сделал вдох носом, втянув весь аромат. Этого никто не видел, но мои глаза закатывались, делая мое выражение лица до боли глупым. Благо, она знала, что я ненавижу зрительные контакты и ещё более ненавижу показывать свои эмоции, отчего и решила скрыть мои глаза за повязкой, придавая мне жирную дозу комфорта даже в такой ситуации. Мой нос продолжал вдыхать стойкий аромат ее трусиков, кружа голову, будто забивая ее ядовитым газом, потихоньку отравляющим и убивающим мой мозг. - Хороший мальчик, - сказала она, отпустив мои щеки. Услышав редкие, но приятные слова, я слегка взбодрился, почувствовав себя ещё более беззащитным и уязвимым перед ней. Близилась следующая часть нашей необычной сессии. Пошарившись в шкафчике, она вернулась, открыв флакон с чем-то, сильно пахнущим свежестью и клубникой. Меня тут же накрыла новая волна волнения после сиюжесекундного осознания того, что находится во флаконе. Ее реакция не дала моей панике разыграться, она слегка приподняла мою повязку, на пару секунд открывая вид на содержимое ее рук. Вскоре, она с довольным видом опустила повязку обратно, зная, что я успокоился, даже больше, мое достоинство оживилось после увиденного. Она поливала свои колготки прохладной клубничной смазкой, надев часть из них на руку. Когда приятные звуки кончились, послышался небольшой скрежет, окончившийся резким сдавливаем моего левого соска, затем и правого. Я снова вздрогнул, затаив дыхание, понимая, что она нацепила на меня две деревянные прищепки. Хмыкнув над моей реакцией, она встала за мной, прислонив свое уже полуголое тело к моей спине. Наклонившись, она обхватила мой член, смазанными колготками, надетыми на ее руку, став медленно водить ею вверх вниз, обращая особое внимание головке, растирая уздечку аккуратно, еле касаясь. Я жалобно скулил сквозь стиснутые губы, извиваясь связанным телом, не зная куда себя деть, ибо она делала все так, как нужно было, чтобы сделать удовольствие слишком приятным. Ее свободная рука, обхватила мою шею, вдавливая пальцы в горло, слегка придушивая меня, пока другая ласкала мой член смазанными прохладным лубрикантом колготками, материал которых скользил так легко, что хотелось визжать. - Микрофибра, да, - она сказала мне на ушко, поцеловав в щеку, - Представляю, какого тебе. Материал настолько тонкий и мягкий, но в тоже время довольно прочный и пористый за счет этих малюсеньких блестяшек, которые действуют буквально, как очень мелкая терка, стимулируя твою сверхчувствительную головку, - говорила она томным голосом мне на ухо, продолжая мучить и ласкать одновременно, - А представь, что произойдет, когда ты кончишь. Ты ведь станешь в разы чувствительнее и тогда я... - она проговаривала это медленнее, чувствуя мой страх. - Стой! - наконец, выбравшись из оцепенения, воскликнул я, - Пожалуйста, не надо... Это чересчур, серьезно, даже жестоко немного. Я и сейчас... Мх... С трудом держусь... - проговорил я, дыша все тяжелее, по мере того, как мое тело становилось все слабее и слабее под ее прикосновениями, которые не останавливались ни на секунду, сводя меня с ума. - Ох, надо же, кто заговорил. Я-то думала, промолчишь... Но знай, твои мольбы абсолютно бесполезны, я не успокоюсь, пока не добьюсь твоего громкого истошного крика, даже не стона. Ведь я знаю, как тяжело таким зажатым как ты, выдавать свой настоящий голос, смех и уж тем более крик. Я хочу добиться твоего полного забвения, довести тебя до пропасти, чтоб ты выдал тот самый, настоящий, искренний крик. Я прекрасно понимаю, что скоро удовольствие поглотит тебя целиком, начав приносить больше и больше дискомфорта, пока его не станет так много, что со стиснутыми губами будет невозможно это перенести. Так что все в твоих интересах. Дай мне услышать тот самый крик, и будешь свободен, но пока я его не услышу, я продолжу тебя пытать этим удовольствием. Она звучала одержимо, но вполне себе спокойно, ставя передо мной ужасную задачу. Она знала про мою стеснительную натуру и хотела использовать это против меня, дабы вырвать меня с корнями из зоны комфорта, в которой я этими корнями и оброс. Ситуация накалялась, она ласкала меня все лучше и лучше, учась буквально за секунды по моему языку тела. Член свербил от переполняющего его удовольствия, принося неприятные щекотки. Страшным в этом было то, что я ничего не мог сделать по понятной причине. Даже кричать о помощи было для меня невозможным, я банально б себя не заставил. Для меня было лучше подвергаться продолжительным пыткам, сдерживая свой голос, чем попытаться их закончить громким криком о помощи. Тоже самое касалось и мольбы о пощаде, которые я презирал и чувствовал себя жалким псом, всякий раз как хотел начать слёзно умолять ее отпустить меня. Ее левая рука продолжала меня придушивать, сжимая мое горло, мягкая небольшая грудь в топе лежала на моей трапеции, ее голова была совсем рядом с моей, частенько оставляя поцелуи на моей щеке и, конечно же, ее правая рука, сводящая меня с ума своими манипуляциями. Как на зло, я почувствовал тяжесть внизу живота, уже понимая, что произойдет совсем скоро. Небольшая тяжесть спускалась все ниже, щекоча лобок изнутри, согревая все, затем поднимаясь все выше и выше по члену, пока не выплеснулась в виде нескольких струй семени, встреченных ее колготками. Описывать ощущения будет излишним, они очевидны, тело накрывает волна эйфории, заставляя терять контроль на пару секунд. Еле как удержавшись от стонов, я пережил свой первый, полученный таким способом, оргазм. Чувствуя себя ослабленным, я отклонил голову назад, положив на ее плечо, расслабившись после напряжённой кульминации. - Ого, как много... Ты, видимо, давно уже не опустошал бак, - она хмыкнула, играючи, будто невзначай проскользив по моей головке липкими влажными колготками, чуть не вызвав у меня громкую реакцию, которую я еле как подавил, стиснув все тело. - Эх, все ещё напрягаешься, да? Очень плохо. После этих слов началась сущая пытка. Как известно, мужской член после семяизвержения на короткое время становится крайне чувствительным, настолько, что лёгкое прикосновение голой рукой вызывает вздрагивания и неприятную щекотку, поражающую все тело, отчего даже помыть орган под водой становится проблематично. - Все ещё хочешь сдерживаться, а? - говорила она, опуская и поднимая не до конца сжатый кулак сверху на мой член, кротко обволакивая головку и сотрясая все мое тело в ужасных вздрагиваниях. От подобного удержаться от глубоких низких выдохов было невозможно. Все тело пыталось выбраться, напрягая каждую мышцу, дабы порвать скотч, тщетно. - Мх... Блять... Хватит... Мх... Хватит... Пожалуйста... - в отчаянии просил я дрожащим голосом, в нем можно было услышать чистую злобу, обиду, слабость и само собой отчаяние. - Не-а. Если ты ещё можешь сдерживаться, значит я делаю недостаточно. - Поверь... Я... Умею сдерживаться, - я еле как продолжал говорить. - Тебе же хуже или лучше, по тебе не скажешь, что ты прям страдаешь. Ее манипуляции не давали моему члену упасть. Он стоял, как вкопанный, принося дискомфорт даже этим, не считая бесконечных поглаживаний и обволакиваний, которые трясли все тело, будто отнимая силы и контроль над собой. В какой-то момент терпеть это стало невозможно, я почувствовал второй прилив тяжести в низу живота, нависающий, будто клинок гильотины, который вот-вот сорвётся. - Стой... Стой! Я опять... Вот же... Ну подожди... Пожалуйста... - дрожа и пыхтя, снова начал я. - Опять? Второй раз собираешься? Второй оргазм за день у парней ещё приятнее, верно? Я не ответил, ибо глотку стиснуло окончательно. Я чувствовал, как вторая волна стремительно приближается. Моя паника, стыд за те звуки и резкие вздрагивания, которые я делал и естественно ужасно яркие и неопределенные ощущения, которые я получал по неволе буквально распирали тело изнутри. Я не мог видеть, что также подливало масло в огонь, но знал, что все вены на моем теле вздулись, ибо я постоянно напрягался, дабы хоть как-то оставаться на плаву и контролировать свой голос и ощущения. Все перечисленное заполняло сознание полностью, заставляя забыть обо всем на свете. Когда вторая волна подобралась достаточно близко, я попытался опустить голову, дабы напрячься было легче, но не тут-то было. Мертвая хватка девушки сжала мою челюсть, подняв голову и обнажив горло, которое стало получать ее поцелуи/укусы вместо щеки, добавляя новый ингредиент в коктейль одновременной боли и удовольствия. В один момент член отчаянно запульсировал, став предательски выпускать семя, тут же стекающее вниз и приносящее новую бурю ощущений. С насильно поднятой головой и бесконечными поглаживаниями с ее стороны, сдержаться было нереально. Дела ухудшались с каждой секундой, боль стала вымещать удовольствие, после того, как прошел второй оргазм, восстановив мою сверхчувствительность. - Блять! Хватит... Это уже совсем не приятно... Перестань... - говорил я уже более озлобленно, чувствуя неприятное жжение. - Я же сказала, пока не крикнешь, не отпущу. И знаешь, что... Давай-ка ускоримся. После этих слов поглаживания прекратились. Она стала в быстром темпе надевать и снимать свой недожатый кулак на горящую от ощущений головку. Приэякулят, семя, смазка - все смешалось, делая ее движения максимально скользящими. Вытерпеть ее новый темп сил уже не хватало, тогда паника полностью взяла контроль, ударив по моим слезным железам. Сознание потускнело, сместив злобу. Несмотря на презрение к мольбам, я стал умолять ее остановиться, чуть ли не плача, забыв обо всем на свете. По мере того, как мой голос раскрывался все больше, как и боль исходящая из члена, я чувствовал ее собственное возбуждение. Она дышала все тяжелее, ее движения стали путаться, не говоря уже о сосках, которые затвердели на моем плече. - Боже... Ты так жалко выглядишь, это просто невероятно... - сказала она с одышкой. - Умоляю... Умоляю! Прекрати... Я не смогу в третий раз... Умоляю, хватит! - наивно восклицал я, проливая слезы. И казалось бы, в один момент, все действительно прекратилось. Она убрала руки, выпрямившись, но потом что-то звякнуло в тишине, обернувшись тугой петлей на моей шее. То был кожаный ремень, сдавивший мне горло так, что в секунду мой мир сузился до крохотной точки. Почувствовав новую бурю паники из-за невозможности сделать полноценный вдох, я стал пыхтеть ещё громче и отчаяннее. Она резко развернула мой стул и присела между моих ног, добавив вторую руку в эту пытку. Ее движения стали агрессивнее, сжимая мой член, как мокрую тряпку и водя вверх вниз, параллельно скользя по головке, в районе уздечки. Ремень, туго стягивавший горло, делал только хуже. Я чувствовал ужасную боль по бокам шеи и будто внутри головы, мой язык, казалось, становился синим и холодным, все тело ребело и будто становилось легче воздуха, голова была в секундах, чтоб не лопнуть, ухудшая боль в разы с каждой секундой. Когда она стала невыносимой, а кислород перестал полноценно насыщать мозг, паника переросла в настоящий первобытный страх, все инстинкты забили тревогу и тогда я сдался, закричав настолько громко, настолько это было возможно. Мой крик будто вышел из глубины души, заполненный страхом и отчаянием. Услышав его, девушка тут же остановилась. - О боже... Так вот он какой... - сказала она чуть громче шепота, явно поражённая моей реакцией. Она незамедлительно поднялась, ослабив ремень, позволив мне вдохнуть и выдохнуть во всю грудь. Почувствовав кислород и отсутствие каких-либо прикосновений, я опустил голову, все ещё тяжело дыша с приоткрытым ртом. - Хороший мальчик, - сказала она, погладив меня по голове. Она снова развернула мой стул в сторону стола. Моя голова совсем опустела, не обращая внимания ни на что, а член лежал на стуле, облепленный всеми теми вязкими жидкостями. Сам не заметил, как она залезла на стол, расположившись перед моим лицом с раздвинутыми ногами. - Ты меня та-ак утомил, аж рук не чувствую, так что будь хорошим мальчиком и почисти меня хорошенько, намокла от всего этого, - проговорила девушка, сместив свои трусики чуть выше с моего рта. Не встретив моей реакции, она положила руку на мою голову, стиснув мои волосы и уткнув лицом между своих ног. По началу я даже не понял, что касается моего лица, ибо она была настолько мокрой и потной, что с завязанными глазами появлялись сомнения. Лишившись возможности думать от всех тех ощущений и манипуляций, я послушно, как ни в чем не бывало, стал слизывать кончиком языка все ее липкие и горьковатые соки, присасываясь своими губами к ее. Она как раз не стеснялась своего голоса, пуская стоны и аханья, не отпуская мои волосы. Я работал усердно, но в сдержанном темпе, все ещё отходя от того, что было совсем недавно. Это продолжалось недолго, она разжала руку, как только ее киска была полностью вытерта моим языком. - Молодец, - сказала она, слезая со стола, - Посиди тут, я скоро вернусь и развяжу, - добавила девушка, покинув комнату. Выбора у меня все равно не было, я сидел с опущенной головой, до сих пор ничего не видя и чувствуя неприятный дискомфорт в районе сосков, который наконец стал чувствоваться после прекращения пыток.