О море и одиночестве

      С воодушевлением Себастьян плыл домой, иногда начиная бесконтрольно поигрывать плавниками, с воодушевлением наводил порядок в своем жилище, бесцельно расставляя и переставляя баночки и украшения, и с ним же ложился спать, с нетерпением ожидая наступления нового дня. Раньше он ничего не ждал и никуда не торопился, полностью посвященный самому себе, так что новые ощущения будоражили холодную кровь, не давая заснуть, из-за чего русал всю ночь проворочался в своем плетеном гамаке, сумев забыться беспокойным сном только ближе к утру.       Аделаида рассказала ему, где искать дом рыбака, и они условились встретиться после полудня. Русал намеревался раздобыть для нее что-нибудь с затонувшего корабля, надеясь, что это окажется полезным для ее жизни. Назначения многих человеческих предметов, которые ему доводилось видеть, Себастьян не знал или они казались ему слишком глупыми, но ведь теперь он сможет узнать об этом! Аделаида расскажет ему, зачем люди создали все эти странные штуки из дерева и блестящих как серые жемчужины кораллов, а он расскажет ей о море, о подводном городе и о загадках морских глубин.       Как только беспросветный мрак норы сменился серыми сумерками, русал выбрался из своего убежища, как следует замаскировал его водорослями и отправился на охоту: нужно было запастись энергией перед вылазкой на кладбище кораблей. Когда он охотился за косяком сельдей, ему показалось, что некий силуэт на краю поля зрения прошмыгнул мимо него. Сразу заподозрив акул, Себастьян затаился между кораллов и стал выжидать, но рыбы не спрятались вместе с ним и не проявляли признаков паники, и даже спустя продолжительное время ожидания никто не появился из темных глубин, так что русал продолжил охоту, настороженно озираясь на всякий случай. Море всегда таило в себе опасность, беспечные русалки очень быстро либо усваивали урок, либо становились усвоенными акулами, но все же, когда желудок русала наполнился едой, его мысли вновь устремились к Аделаиде, ослабив бдительность и погрязнув в фантазиях о том, сколько невероятных историй они расскажут друг другу.       Себастьян уже приближался к опасной границе, где дно резко уходило вниз, обозначая путь к кладбищу кораблей, когда внезапно на него набросили сеть. Это было настолько неожиданно, что сперва русал заизвивался и задергался, что было колоссальной ошибкой, ведь чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее запутываешься. Когда он взял себя в руки, его хвост уже перетянуло так, что выпутаться можно было только с помощью ножа. Веревки были толстые и прочные, быстро перегрызть их не получилось бы. Охваченный паникой разум прорезал чей-то грубый голос:       — Королевская стража. Не пытайтесь сопротивляться. Вы обвиняетесь в нарушении закона о поверхности. Настоятельно рекомендуем проследовать за нами и содействовать нам, так мы все избежим проблем. Вы имеете право хранить молчание. Любое сказанное вами слово может быть использовано против вас.       Поняв только слова про молчание, Себастьян притих, сквозь клетки сети разглядывая своих пленителей. Перед ним было три русала с отливающей золотом чешуей в хвостах. На их крупных, мускулистых телах была коралловая броня, а в волосы были вплетены солнечные ракушки, означавшие принадлежность ко дворцу. Золотые, аккуратно собранные волосы, изящные, точеные лица с выпирающими подбородками, суровые и холодные взгляды, играющие в солнечных бликах мускулы под загорелой кожей... Они будто давили своим превосходством над Себастьяном, бледным и тощим, хоть и более крупным, чем они, пойманным в сети как какое-то чудище. Когда один из стражей взглянул на него, русал оскалил острые игловидные зубы, на которых еще оставались ошметки рыбы, и страж нервно дернулся, после чего затянул сеть потуже. Себастьян решил не сопротивляться, не желая навлечь на себя проблемы, да и к тому же, это был его шанс попасть во дворец. События последних дней оставили в его душе так много вопросов и смятения, что в какой-то степени он даже обрадовался, что его схватили. Король Софотерус... ведь по его приказу поймали Себастьяна, верно? Может, он хочет поговорить с русалом лично? У Себастьяна набралось много вопросов к нему.       Стражники потащили его к русалочьему городу и проволокли по главным улицам. Свет и шум ударили по глазам и ушам Себастьяна, заставив его зажмуриться. Он слышал удивленные вскрики и обрывки фраз в свой адрес, но не мог распознать их сути. На миг ему показалось, что другие русалки радуются тому, что его поймали, и в душе всколыхнулась обида. Он ведь не сделал ничего плохого для них. Где-то раздался гулкий стук, сотрясший воду, и внезапно звуки города отрезало, погрузив русала в тишину. Нерешительно и осторожно он открыл глаза и обомлел от увиденной картины. Стражники доставили его во дворцовый зал, и по его виду сразу становилось понятно, что здесь живет кто-то очень важный. Помещение было огромным и величественным. Везде, где падал взгляд, сиял перламутр, вокруг которого сновали рачки и плавно передвигались медузы, наверняка исполнявшие роль светильников ночью. Массивные коралловые колонны подпирали резной потолок, на котором жемчугом выгравировали благородный профиль короля в короне из драгоценных камней. Сквозь широкие витражные окна, изображавшие сцены коронации и процветания, проникал солнечный свет, переливаясь на перламутровых стенах разноцветными бликами. До этого момента Себастьян никогда не видел ничего настолько завораживающего, так что из ступора его вывел стражник, неприятно ткнувший трезубцем в спину.       — Не задерживайтесь. Король Софотерус хочет лично поговорить с вами. Вы можете обращаться к нему исключительно "Ваше Величество" и говорить только когда он вам велит. Прошу соблюдать эти правила или нам придется применить силу.       На один момент Себастьян подумал, что мог бы прямо сейчас перегрызть сеть, разорвать стражника когтями и сбежать, но тут же погасил эту мысль в себе. Обида все еще пылала в его сердце, но любопытство уже взыграло в нем слишком сильно, чтобы отступать. Стражники раскрыли массивные двери и ввели пленника в тронный зал, который по своему величию даже превосходил предыдущую комнату, по крайней мере тем, что в нем располагался трон из гигантских ракушек, которым, наверное, было несколько тысяч лет, раз они смогли дорасти до таких размеров, и вместо перламутра повсюду сверкало золото. На троне восседал русал с такой длинной седой бородой, что ее конец дотягивал до середины его хвоста, покрытого шрамами и такой старой чешуей, что чешуйки выцвели и топорщились, не помещаясь друг на друге, делая хвост еще более неопрятным. О том, что это именно король говорила шикарная коралловая корона, украшенная живыми актиниями, которые, видимо, прекрасно чувствовали себя на венценосной голове. При этом король не казался немощным. Он был даже крупнее своих стражников, хотя от его мышц остались лишь продольные полосы сухожилий, будто канаты перетягивавших все его тело. Лицо прорезали глубокие морщины частых раздумий, благородный нос и высокий лоб говорили о высоком происхождении, а глубоко посаженные глаза, вонзившиеся в Себастьяна, как только его завели в зал, казалось, светились жутковатым, неестественным светом.       — Я велел привести его сюда, а не притащить. Немедленно освободите его от сетей. Так вы обращаетесь с гостями короля? - голос у него был низкий и раскатистый. Такому перечить никто не смел.       Стражники покорно и пристыженно выпутали Себастьяна из сетей и отплыли от него, так что русал почувствовал себя максимально неуютно под внимательным взглядом жутких королевских глаз.       — Значит, ты Себастьян, про которого мне рассказали, что он плавает на поверхность и якшается с людьми? Ты и правда необычный русал. Знаешь ли ты о правиле, гласящем, что с надводным миром контактировать запрещено?       Русал долго молчал, не находя в себе сил ответить, пока стражник снова не ткнул его трезубцем.       — Д-да, я знаю о таком правиле, Ваше Величество.       — И все же ты решил его нарушить, - король перевел взгляд на свою стражу и жестом заставил их удалиться из зала, — не хочешь объяснить мне, почему?       Дождавшись, пока стражники выйдут из зала, русал ответил:       — Что произойдет, если я скажу "нет", Ваше Величество?       Король улыбнулся.       — Тогда, боюсь, это придется сделать мне.       И в этот момент в улыбке короля Себастьян заметил длинные игловидные зубы, а то, что сперва показалось ему странным свечением глаз оказалось выцветшими серебристыми радужками. Казалось, в короле не произошло никаких изменений, но перед русалом в один момент предстало совсем другое существо, гораздо более похожее на него, чем он предполагал.       — Ты знаешь, как появились русалки, Себастьян? Наверняка эту легенду тебе рассказывали не раз и не два, когда ты был совсем маленьким.       Русал задумался. Воспитательницы рассказывали много историй, когда он был мальком, но он уже мало что помнил, однако что-то все же отозвалось в его памяти.       — Посейдон, которому досталось в управление пустынное море, терзаемый одиночеством и гневом на богов, захотел создать подобных себе существ, чтобы отомстить богам за то, что они так посмеялись над ним?       — Вот именно. В частности, он хотел отомстить своему младшему брату Зевсу за то, что тот почитался богами больше, чем сам Посейдон. Он хотел создать воинов, безжалостных убийц с острыми когтями, смертоносными зубами и ловкими, быстрыми телами, способными напасть в темноте и преследовать врагов до края Земли. Но увы, его творения не могли выжить в воде, так что пришлось заменить их ноги на рыбьи хвосты и добавить жабры, чтобы они могли жить в океане. Так получились такие как мы, Себастьян. Первые русалки. Обитатели опасных глубин, жестокие и беспощадные. Как ты знаешь, свергнуть Зевса у Посейдона не получилось, мы остались не при деле и стали жить своей собственной жизнью. А потом мы узнали про надземный мир и людей. Уже догадываешься, почему ты не похож на остальных?       — Русалки... стали дружить с людьми? И из-за этого появился новый вид? Но ведь я родился уже гораздо позже, и вокруг не было никого, похожего на меня.       Король тяжело вздохнул и, казалось, немного поник.       — Случилось... Предательство. Мы жили в союзе с людьми и процветали, пока ими не овладела алчность. Они стали красть нашу рыбу, уничтожать наши жилища, а главное - вылавливать нас из моря, увозить в свой надземный мир и подвергать невыносимым мукам. Люди стали другими, но и мы не забыли наши корни. Мы начали отвечать насилием на насилие, топить лодки, заманивать на скалы корабли, убивать тех, кто осмеливался спуститься в наш мир... Каюсь, я сам совершил много ошибок, пытаясь защитить свой народ. Я запретил всплывать на поверхность, контактировать с надводным миром, но один русал... - взгляд короля переместился на Себастьяна, и тому стало очень не по себе, — он нарушил приказ и рассказал людям о нашем мире, а главное - где именно мы скрываемся, и люди не стали медлить. Мне пришлось собрать армию из тех, кто еще сохранил в себе кровь воинов Посейдона, и случился день Черного моря, когда небо было темнее дна, и сам океан взбунтовался от пролитой в него крови, погребя под собой тот остров, с которого люди напали на нас. Наш дом был разрушен, а море не щадило ни нас, ни людей. Воинов больше не осталось, я сам едва уплыл живым из той битвы, и нам пришлось уйти на новое место. А сейчас ты, последний из них, желаешь повторить их судьбу. Я не могу этого допустить. Не могу подвергнуть свой народ такой опасности еще раз, поэтому я запрещаю тебе лично подниматься на поверхность, и если мне еще раз донесут о том, что ты нарушаешь правила, кара последует незамедлительно.       — Морская ведьма рассказала вам об этом, верно? - Спустя долгую паузу промолвил Себастьян, и король нервно дернулся, огладив рукой бороду. Это движение сказало русалу о многом, что могло связывать этих двоих. Он представил свою мать, среди хаоса и кошмара пытающуюся позаботиться о нем и защитить, но гарпун протыкает ее тело, обагряя мутную воду кровью, утаскивает прочь от сына, и он остается совсем один. Неужели Аделаида - одна из них? Нет. Определенно нет. Иначе она не стала бы отщепенцем среди людей. Она - такой же осколок прошлого, дрейфующий в океане жизни, как и сам Себастьян, забытый и никому не нужный. И теперь их хотят разлучить, стоило им встретить друг друга посреди бесконечного одиночества. Обида взыграла с новой силой.       — До этого дня до меня никому не было дела. Я жил своей жизнью вдали от всех, в полном одиночестве, потому что меня не пожелали принять в общество из-за моей непохожести на других, но стоило мне спасти одну невинную душу, как для вас это оказалось грехом. Что же вы предложите мне взамен на мое согласие подчиниться, Ваше Величество? Насильно заставите своих подчиненных любить меня?       — Ты в любом случае нарушишь приказ, верно? - король лишь бесстрастно взглянул на русала и направился к своему трону.       — Боюсь, что так, Ваше Величество. Я никому не нужен здесь, но там меня ждет создание, такое же отвергнутое своим миром, как и я. И я не могу его бросить.       Расположившись в огромной ракушке, король повелительно взмахнул рукой:       — Расскажи, как все было.       Когда Себастьян выплывал из дворца, в голове его была буря из мыслей. Слишком много откровений было открыто ему за один разговор. Древний род, случившаяся катастрофа, а главное - связь между ним и Аделаидой, о которой говорила морская ведьма. Отвергнутые своим народом живые подтверждения, что даже среди мрака и ненависти найдется место свету. Король больше не требовал и не приказывал, хотя и предупредил, что будет наблюдать за Себастьяном, попросив лишь не повторять ошибок прошлого. Как и планировал, Себастьян отыскал среди затонувших кораблей несколько красивых блестящих штуковин, о назначении которых не имел ни малейшего понятия, и поплыл на встречу с Аделаидой. Им предстояло поговорить о многом, и от осознания этого сердце русала начинало биться чаще. Когда он подплыл к скалистой бухте, где на самом высоком утесе располагался обветшалый рыбацкий дом, Аделаида уже ждала его и помахала ему рукой как только его голова показалась из воды. Она улыбалась. И Себастьян улыбнулся и помахал в ответ. Может, он совершал ошибку. А может, это было попыткой начать все заново. Русал не мог дать ответ сейчас. Но попробовать все же стоило.