шесть.

Шесть. У Итадори имеется не просто коллекция разных толстовок, которые, видимо, предназначены для того, чтобы олицетворять его настроение, а полноценный отдельный шкаф, предназначенный сугубо для толстовок. –Юджи? Я займу у тебя одну? Моя не высохла. – буднично интересуется Мегуми утром одного понедельника. Итадори кивает, не глядя. Мегуми можно брать не только самого Юджи, но и его вещи. Это даже не под вопросом. Однако во рту у Юджи пересыхает, когда он поднимает голову и видит, какую именно толстовку выбрал Мегуми. С фамилией на спине. С фамилией Юджи на спине. –Ты же знаешь… Что там… Э-э-э… – Юджи неловко тянет, даже не зная, что будет ещё более неловко, если Мегуми знает или если Мегуми не знает. –Что? Твоя фамилия? В этом и суть. – Мегуми спокойнее, чем кто бы то ни было. Как будто это самое обычное дело. Как будто ничего такого. В отличие от Юджи, у которого розовым (подстать волосам) идёт всё, начиная со щёк и заканчивая шеей и ушами. –Ты кошмар. – выдыхает Юджи, пытаясь справиться с волной накатившего возбуждения. –Почему? Потому что тебя это привлекает, а первую пару не пропустить? – всё так же ровно интересуется Мегуми, подходя к Итадори ближе. –Да. – отзывается Юджи уже в поцелуй. –Я, конечно, вас обоих прикрыла и придумала уважительную причину, почему вас обоих не было на паре, но… Фушигуро. Это что, толстовка Итадори? Да ещё и с фамилией? А кольца чего не надели и весь дворец бракосочетания сюда не притащили, чтоб сразу всё понятно было? – скороговоркой выдает Кугисаки, едва завидев их двоих. –Кольца наденем. – заявляет Мегуми с фоном из умирающего от неловкости Юджи. Пять. Мегуми мучался с бессонницей примерно год до того, как они встретились с Юджи и ещё те жалкие несколько месяцев, которые они упорно делали вид, что просто очень-очень-очень близкие друзья дружат крепкой мужской дружбой, не иначе, но вот теперь, когда в объятия Фушигуро попал Юджи, кажется, всё меняется с потрясающей скоростью. В их первую ночь в обнимку Мегуми был слегка ошарашен такой неприкрытой (буквально, скажите кто-нибудь этому засранцу Итадори, что пижамы уже придумали и не обязательно спать в белье и не дай бог не надо спать в чём мать родила) близостью, однако уже на вторую отнесся к этому немного более философски, а к третьей даже ждал, когда можно будет задёрнуть не пропускающие свет шторы, забраться под тяжелое одеяло и оказаться прижатым к кровати окончательно и бесповоротно теплом Итадори Юджи, который словно намагниченный через три секунды после попадания их обоих в кровать неизменно начал устраиваться на самом Мегуми. Последний несмело обнимает его, не знает даже толком куда и руки деть, но потом смелеет и чувствует отдачу в виде прижимающегося ещё сильнее Юджи. В таком положении бессонница отступает, и Мегуми забывает, каково это – не спать нормально несколько ночей подряд. Четыре. В их микросемье все обязанности поровну – муж номер один готовит, а муж номер два восхищается. Муж номер один делает уборку, а муж номер два собирает их одежду по дому для стирки. Муж номер один составляет список покупок и выбирает продукты в магазине, а муж номер два таскает это всё и закидывает попутно шоколадки и лапшу быстрого приготовления, чтобы на кассе с честными глазами заявить, что это всё оговаривалось и даже статья в семейном бюджете под это дело имеется. –Мегуми? Что ты готовишь? – интересуется Юджи, заглядывая Фушигуро через плечо и пытаясь по запаху определить, что же это будет. –Удон с карри и онигири. Лепить последние будешь ты. – отзывается Мегуми, возвращая всё внимание готовке. –Оке-оке. – отвечает Юджи. Он любит готовить и умеет это делать хорошо, но когда это делает Мегуми, у этого всегда есть что-то особенное, что даже не совсем во вкусе заключено. Итадори невольно улыбается, думая о том, что они действительно живут вместе и обнимает Мегуми со спины, утыкаясь лбом тому в плечо. –Если ты не будешь так меня отвлекать, то, возможно, рис будет даже не пригоревшим, как и лапша. – спокойно произносит Фушигуро. Юджи прыскает от смеха, а потом с улыбкой смотрит на единственное, что действительно выдает Мегуми – розоватые щеки. –Хорошо-хорошо, вернёмся к этому позже. Позже они действительно возвращаются к этому и даже в тройном объеме. Три. –Пей. – произносит Фушигуро,опуская чашку на стол перед всё ещё спящим даже в сидячем положении Юджи. Последний приоткрывает глаза, поднимает чашку и делает медленный глоток, выглядя при этом так, как будто пьёт какую-то оживляющую жидкость, не меньше. Итадори опять (не опять, а снова) затянул всё до самых-самых дедлайнов, делая вид, что так и надо, а потом в очередной раз сидел всю-всю ночь, почти в отчаянии дописывая семестровую работу. Голова идёт кругом, и Юджи не уверен, насколько он выдержит этот день даже физически. –Ты можешь дать мне свою работу. Я вычитаю её, чтобы тебе зачли побыстрее, предлагает Фушигуро. –Когда ты успеешь? – резонно интересуется Юджи, с трудом складывая слова в предложения. –На первой паре, у меня всё равно по ней уже выставлен зачёт, я даже могу не приходить. – жмёт плечами Мегуми. Юджи благодарно кивает. –Написано, на удивление, неплохо. Жаль, что Вы раньше её не сдали – могли бы претендовать на высший балл, но даже так… Хорошо, очень хорошо. – преподаватель дочитывает работу, которая состоит частично из стараний самого Юджи, частично из корректировки Мегуми. –В любом случае даже так выходит прекрасная оценка. Хорошая работа, Итадори. Юджи улыбается, благодарит, а потом почти вылетает из кабинета, моментально врезаясь в Мегуми. Последний подхватывает грозящееся свалиться на пол тело Итадори, держит и призывает оставаться в сознании. –Сдал? – спрашивает Фушигуро. –Да. Спасибо. – отвечает Юджи и коротко целует Мегуми в губы. Дальше его хватает всего на 15 минут, которые они тратят на путь до остановки. В транспорте Юджи засыпает моментально – прямо на плече у Мегуми. Два. Летом Мегуми просыпается немного раньше Юджи почти всегда. Особенно, когда они не закрывают шторы и теплое солнце лениво скользит по их кровати, пробирается по складкам одеяла, добирается выше и запутывается в волосах Итадори, сладко посапывающего на груди Фушигуро. Юджи выглядит спокойно – кажется, это единственное время, когда он в целом выглядит так. Мегуми высвобождает одну руку из-под одеяла, осторожно проводит пальцами по волосам Юджи и слегка расчёсывает их. Тот морщится в ответ, но не просыпается, и это заставляет Фушигуро улыбнуться. Ведь чтобы проснуться Юджи требуется мягкий поцелуй и “золотце, вставай” от самого Мегуми. Один. С началом их совместной жизни Юджи забыл, что такое дрочить самому себе, да ещё и в одиночестве. Хотя бы потому, что это ни разу не закончилось так, как должно было. Вот и сейчас он стоит, оперевшись на раковину и пытаясь сосредоточиться хотя бы на чём-то, что не является руками Фушигуро Мегуми, изучающими тело Юджи, а в особенности ту часть, которая прикрыта домашними штанами и бельём. –Смотри в зеркало и не отрывайся. – тихо произносит Мегуми ему прямо на ушко. По спине Юджи прокатывается просто волна возбуждения, заставляющая его почти невольно прогнуться в спине только сильнее и прижаться к паху Мегуми. Последний резко и шумно выдыхает, и Юджи даже сам уже не знает, что на него действует сильнее – факт того, что они это делают? Шёпот, обдающий жаром? Сами слова? Ощущение возбуждения Мегуми? Всё сразу? Мегуми мягко проводит рукой по члену Юджи, а затем возвращается к несколько потерянному темпу, вторая рука ложится Итадори на подбородок, удерживая его и почти заставляя смотреть в зеркало. Юджи чувствует, как колени перестают его держать от этих всех ощущений. –Молодец, умничка. – шепчет Мегуми, уже подхватывая своего парня на руки, когда того накрывает. –А ты? – хрипло интересуется юноша. –За меня не переживай. – слабо улыбается Мегуми, зная, что ему доставляет удовольствие доставлять удовольствие этому парню.