Моя маленькая девочка

Весна 1991 года. Апрель дышал пробуждением, но в душе у Лины царила смута. Она шла по весенней Москве, погруженная в водоворот тревожных мыслей. Черные, как крыло ворона, волосы обрамляли бледное лицо. Саша и ребята уже неделю как вернулись из Екатеринбурга, но она избегала их встреч, словно боялась обжечься о пламя прошлого. Мама обмолвилась, что через две недели Саша планирует свадьбу со скрипачкой Ольгой Суриковой. Ее дочке скоро исполнится десять месяцев. Филатову она так и не открыла тайну отцовства… Из омута раздумий ее вырвал автомобильный сигнал. – Девушка! Разрешите подвезти до работы? – Артур Вениаминович, мне кажется, мы уже проходили этот этап. Я – мать-одиночка, с «прицепом», как выражаются некоторые. Разве я вам нужна? – с натянутой улыбкой спросила она Лапшина. – Ну что ты такое говоришь, Белова?! Садись давай, а то оба опоздаем, – Артур открыл перед ней дверцу машины. Девушка все же села. – Как учеба? – Все хорошо. Пока была в декрете, экстерном сдала все экзамены. Осталось только получить диплом. – Как София? – Вы и имя моей дочки знаете? – удивленно посмотрела на него Лина. – Я слышал, как Люда несколько раз произносила это имя, когда разговаривала с тобой. – София хорошо, спасибо, что подняли декретные. Мне теперь хватает на няню. – Что за няня? Хорошая? – Да, это знакомая моей тети. Они вместе работают в роддоме. – Линочка, я хотел сказать, что, несмотря на то что ты уже вышла на работу в этом месяце, декретные будут выплачиваться до полутора лет твоей дочки. Считай это дружеской помощью. Только не отказывайся. – Спасибо большое, Артур Вениаминович. – Просто Артур. – Спасибо, Артур. Через несколько часов работы Лина услышала шум, доносившийся из кабинета ее начальника, но не обратила внимания. Он был человеком склочным, и ссоры в его кабинете были обычным явлением. Но тут в кабинет Лины влетела Люда. – Лина! – взволнованно обратилась она. – Что случилось, Люд? – Там какие-то пришли… Их трое. Они орут. Я боюсь за Лапшина. – И что ты предлагаешь мне сделать? У нас же есть охрана. – Лин, ну ты же можешь тихо вскрыть дверь. Пистолет у тебя тоже есть. Пожалуйста… – Ладно, – закатив глаза, девушка достала из стола пистолет и шпильку, чтобы вскрыть замок. Она сняла туфли, Люда последовала ее примеру, чтобы не привлекать внимание стуком каблуков. Лина чувствовала себя нелепо: черные волосы, выбившиеся из небрежного пучка, черная майка с глубоким декольте, алый укороченный пиджак и красная юбка-карандаш до колена с разрезом до середины бедра, сквозь который проглядывали черные чулки. И пистолет в руке… Она казалась героиней какого-то боевика. Подойдя к двери кабинета Лапшина, она услышала громкие, знакомые голоса, но не придала этому значения. Она понимала, что глупо ей, одной хрупкой девушке, пусть и с пистолетом, в котором всего пять пуль, лезть на троих мужчин. Вскрыв замок, Белова выждала ровно десять секунд и толкнула дверь плечом, держа правой рукой Макарова, опираясь основанием на левую руку. – Не двигаться! – громко крикнула она, но тут же замерла в изумлении, увидев в кабинете Лапшина своего брата в компании Филатова и Пчелкина. – Хе-хе… Ух ты, вот это люди! – удивленно произнес Белов, пока сестра держала его на мушке. – Родная, ты бы пистолетик убрала. – Белов? – с шоком выдохнула девушка. – Белова? – передразнил ее брат. Придя в себя, девушка спрятала пистолет за спину. – Вы что здесь делаете, мать вашу?! – злобно процедила она. – Ну уж нет, – встав из-за стола, Саша подошел к сестре. Ребята все это время молчали, завороженные ее появлением. Пчелкин, казалось, влюбился в нее еще сильнее, а Филатов ощутил прежнее желание обладать ею. – Давай-ка, сестренка, рассказывай, как ты тут? – Сестренка? – с изумлением спросил Лапшин. – Артурчик, ты не лезь пока, – осадил его Саша. – Ну так что, родная? – Работаю я здесь, юрист. А вы? – Они рэкетируют мое предприятие, Линочка! – вновь подал голос Лапшин. – Линочка? – удивленно переспросил Пчелкин. – Саша, что вы творите?! Мало было в восемьдесят девятом? – Лина… Лучше расскажи нам, как ты, как жизнь, как там моя племянница? – Племянница? – в один голос воскликнули Филатов и Пчелкин. – Не надо, Саша, не надо сейчас об этом. – А когда? Я как домой ни приду, тебя то нет, то ты работаешь, то спишь. Когда я должен с тобой говорить? У меня, вообще-то, свадьба скоро, а ты с Ольгой даже не знакома. Племяннице скоро годик, а я ее ни разу не видел. София Валерьевна мне не чужая, – Саша намеренно назвал отчество девочки, желая, чтобы Валера наконец-то узнал правду. – Почему тебе все надо испортить, Саша? Сейчас, тогда… Зачем ты это делаешь, за что? Что я тебе сделала, твою мать?! Почему ты просто не можешь закрыть свой рот и не говорить ничего, что касается меня? – Развернувшись, девушка убежала в слезах в свой кабинет. Саша понял, что зря начал этот разговор. Снова все испортил. Он увидел, что его опричники были потрясены новостями. – Фил, иди. Вам есть о чем поговорить… – сказал Саша Валере, садясь за стол, чтобы обо всем поговорить с Лапшиным. Ворвавшись в кабинет, словно вихрь, Лина швырнула пистолет на стол, точно ненужную игрушку. Она жадно припала к горлышку бутылки коньяка, обжигая гортань янтарным пламенем. Распахнув окно, выпустила в промозглую мартовскую ночь клубы сигаретного дыма – редкий гость в её жизни, появляющийся лишь тогда, когда нервы натянуты до предела. Но и в этот раз ей не дали перевести дух. В кабинет вошёл Филатов, защёлкнув за собой дверь на ключ. — Чего ещё? — огрызнулась Лина, не поворачиваясь. — У меня что, есть дочь? — тихо спросил Фил, словно боясь нарушить хрупкую тишину. Лина резко обернулась, и взгляд её, наконец, встретился с его взглядом. Мгновенная волна возбуждения пронзила её, как удар током. — Нет! Это моя дочь. Валера медленно, словно хищник, крался к ней. — Почему ты не сказала? — Ты ясно дал понять, кто я для тебя. А от сестры не может быть детей. Да и ты женился. Как, кстати, жена? Как её… Тамара, верно? — Это ты тогда звонила? На день рождения? Моя дочка родилась в мой день рождения? — Это моя дочка, Фил! Только моя! Вы бросили меня, все вы. Но ты… ты знал, как был мне нужен тогда, как я любила тебя. Но ты в этом не виноват, и это самое поганое. Во всём виновата только я! И то, что сейчас у моей дочери нет отца, потому что когда-то её непутёвая мамаша решила переспать с тем, кого любила. Она любила, а он — нет, — прокричала Белова, чувствуя, как по щекам покатились слёзы, обжигая кожу. — Вы уехали, а я осталась совсем одна. А когда решилась рассказать тебе о её рождении, узнала, что ты женишься. Я дура, понимаешь? Я! Дура!!! Отвернувшись к окну, девушка зарыдала с новой силой, но вдруг почувствовала, как на её плечи опустились сильные мужские руки и притянули к крепкой груди. — Прости меня, Белова. Я идиот. Я думал, что помогу тебе, но получилось ещё хуже. — Ты счастлив? — резко повернувшись к Валере, спросила Лина. Они стояли непозволительно близко. — Ты счастлив с ней? — Да, я люблю её, и она меня. Но послушай, я не отказываюсь от дочери. — А у тебя нет никакой дочери. А теперь прости, мне пора. Мой рабочий день окончен, — грубо сказала девушка, схватила пальто и вылетела из кабинета, оставив Валеру в оцепенении. Добравшись до кабинета Лапшина, Лина вновь вошла без стука. — Артур Вениаминович, я увольняюсь. Прощайте, — бросила она и тут же вышла, задев плечом Филатова, вошедшего в кабинет. — Ну что? — спросил Белов Фила. Тот лишь покачал головой. — Я пойду провожу её, — вскочив, сказал Пчёлкин. Белов лишь хмыкнул, а Филатов проводил его грустным взглядом. — Лина! Лина, постой же! — Витя схватил её за локоть и развернул к себе. Девушка, увидев его, уткнулась в его грудь и заплакала. — Ну ты чего? — Неужели они оба думают, что всё будет как прежде? Я уже не та, Вить, и уже не буду той. — Ну всё, маленькая, — погладив по спине, старался успокоить девушку парень. — Дай им шанс. Дай Саше шанс стать братом, каким он должен быть, а Филу дай шанс быть отцом. Забудьте всё, что было. — Вить… — девушка подняла на него заплаканные глаза. — А ты меня любил? — Любил, — грустно усмехнулся Пчёлкин. — А почему не сказал? — А то ты не знала. — А сейчас, Пчел? Кто сейчас в твоём сердце? — В нём всегда будешь ты. Как и в твоём всегда будет Фил. Девушка привстала на носочки и поцеловала Пчелу. Нежно, чувственно. Он опустил руки на её талию и углубил поцелуй, чему она не противилась, но всё же отстранилась. — Это было… — Не случайно. Это было не случайно. Я захотела тебя поцеловать. Передай Филатову, что я жду его сегодня в шесть у нас дома. А после давайте соберёмся все вместе в ресторане? Ты же не откажешь мне в сопровождении? — Решила идти ва-банк? — усмехнулся Лине Пчёлкин. — Я не против. Заеду в восемь. Иди, тебя такси ждёт. Пчела чмокнул девушку в уголок губ и проследил, как она садится в машину.