Моя маленькая девочка

— Доченька, я к Кате, вы тут сами управитесь, думаю, — сказала мать, натягивая пальто. — Ты только не наседай на Валеру, он только что отцом стал. — Мам, я все понимаю, но почему мне кажется, что ты больше за него волнуешься, чем за меня? У меня тоже стресс, между прочим. — Лина… Полчаса спустя раздался звонок. Лина подхватила Софию на руки и пошла открывать. — Привет, — робко произнес Валера, не сводя глаз с малышки. — Здравствуй, — сухо ответила Белова. — Проходи. — Подожди, Лин, я же с подарками! — Нам ничего не надо. То, что я тебя позвала, — благодари Пчелкина. — Лина, перестань вести себя как стерва. У нас общая дочь, и нравится тебе это или нет, я буду с ней видеться, — Валера говорил твердо, но тут же смягчился. — Держи, это тебе цветы, а это… —Он вытащил из кармана маленькую коробочку. — Что там? — Открой, увидишь. Можно мне подержать ее? — Да, возьми, — Лина протянула Валере дочь и открыла коробочку. Там лежало тоненькое золотое кольцо, усыпанное мелкими бриллиантами. — Зачем ты? Оно же такое дорогое… — Ты подарила мне сокровище, которое дороже всего на свете, — он поцеловал дочку в макушку. — Просто захотел сделать тебе приятное. — Спасибо. Жена ничего не сказала, что ты приехал? — Она поняла меня и рада, что я стал отцом. — Какая понимающая девушка, — с сарказмом протянула Лина. София сразу же прониклась симпатией к Валере, начала показывать ему свои игрушки, что-то лопотать на своем языке. Белова невольно отметила, с какой нежностью он смотрит на дочь… на их дочь. — У нее твоя фамилия? — вдруг спросил Валера. — Да, а чья же еще? — хмыкнула Лина. — Завтра же нужно поехать и поменять ей фамилию. Она должна быть Филатовой. — С чего это вдруг?! — зло процедила девушка.  Пусть она и понимала, что Фил — отец, но чувство отвращения и злобы на него и на всю его компанию все еще жило в ней.  — Это моя дочь, и она будет Беловой! Радуйся, что я вообще разрешила тебе с ней увидеться… Когда еще выпадет тебе такая удача, я не знаю, — выпалила она и, развернувшись, ушла на кухню, где тут же закурила. Лина боролась сама с собой, не понимая, что с ней происходит. Валера, найдя мультики, включил их Софии и уложил ее в кроватку. Затем направился на кухню за Линой — эта упрямая девица выводила его из себя. — Хватит так себя вести, Лина! — выпалил он, войдя на кухню. — София — моя дочь, и нравится тебе это или нет, я буду с ней общаться. И она будет носить мою фамилию! Уверен, Саша тоже меня поддержит. — Да плевать мне, что твой Саша там сделает! Это. Моя. Дочь. И она будет носить ту фамилию, что и я! — Линка, ну что же ты делаешь? Не лишай меня ее, — тон Филатова смягчился. — Ничего, тебе вон есть кому детей рожать. — Тамара не может иметь детей, — с грустью ответил Филатов, на что Белова искренне усмехнулась. — Ах, так вот в чем дело. Поэтому тебя так тянет к моей дочери? — Она и моя дочь тоже. И будь у меня хоть десять детей, я бы никогда не отказался от Софии. Я уже люблю ее. И тебя я люблю, и благодарен за нашу с тобой дочь, хоть и зол, что ты не сказала сразу. — А что бы изменилось, Филатов? Ты бы все бросил и приехал? Жил с нелюбимой девушкой всю жизнь? А потом бы сказал, что я испортила тебе жизнь? Нет уж, извольте. — Я люблю тебя, да, не как девушку или жену, но мы не можем притворяться, что мы чужие люди. У нас общий ребенок, мы знаем друг друга с детства, Лин… И я не хочу тебя потерять. — Мы уезжаем, Валер, — выпалила девушка. — Что? Куда? — Пока не знаю. Может, поближе к морю. Созвонюсь с Ленкой, она давно просила приехать. — С Елисеевой? — Да. — И зачем тебе уезжать? — Я боюсь, Валера. Помнишь опера, что вел Сашкино дело об убийстве Мухи? В общем, Лапшин — его друг. Я слышала, как Каверин говорил, что просто так этого не оставит и выжмет Сашу… Все, кто как-либо связаны с Сашкой, пострадают. Я боюсь, Фил, боюсь за нашу дочь, за себя, — заплакав, сказала девушка. Филатов преодолел разделявшее их расстояние и заключил Лину в объятия.  Вдохнув ее аромат, он невольно увидел вспыхнувшие в памяти картины их прошлой совместной жизни. Как бы он ни любил Тамару, перед этой девушкой он чувствовал себя бессильным.  Он приподнял ее лицо за подбородок, и она подалась навстречу, ее губы нежно коснулись его губ.  В этом поцелуе Филатов моментально растворился. Обхватив ее талию руками, он притянул ее к себе, позволяя утонуть в своих объятиях.  Напористость и желание мгновенно переросли в неудержимую страсть. Слегка приподняв Лину, он усадил ее на кухонный стол. Она была легкой, как перышко. Одним стремительным движением он прижал ее к себе, углубляя поцелуй. Отстранившись на мгновение, он нежно, словно боясь причинить боль, провел кончиком пальца от скулы до подбородка, приоткрыл ее рот и коснулся опухших от поцелуя губ.  Лина потянулась к его груди, но он перехватил ее руки и завел их за спину, подчиняя ее своей воле. Другая его рука медленно скользила по ее бедру, поднимаясь все выше.  Они привыкали друг к другу, вспоминали прикосновения, наслаждаясь теплом, исходящим от их тел. Не сдержавшись, он притянул ее к себе, жадно целуя в шею, осыпая ее тело горячими поцелуями, медленно спускаясь к ключицам.  Руки Лины нашли пуговицы на его рубашке, и одна за другой они были расстегнуты.  Последняя пуговица сорвалась, и рубашка упала на пол, обнажая его торс.  В комнате царил полумрак, лишь лунный свет играл на его мускулистом теле.  Он легко освободил ее от платья, в котором она собиралась ехать в ресторан, и оно, как и его рубашка, опустилось вниз, открывая ее тело.  С протяжным стоном Лина втянула его в поцелуй, посасывая и сжимая его губы, заставляя мужчину рычать от удовольствия.  Ее рука скользнула ниже, к застежке его брюк.  – Я хочу тебя, Лина, – прорычал Филатов и одним движением смахнул все, что лежало на столе.  – Подожди, а Софийка? – еле проговорила девушка.  – Она мультики смотрит, – уверил ее Валера. В полумраке ночи, словно опытный художник, он нежно коснулся ткани её белья, медленно обнажая её силуэт.  Лунный свет, проникая сквозь неплотно задернутые шторы, играл на изгибах её тела, делая её уязвимость ощутимой и желанной.  Даже в этой приглушенной темноте он видел, как трепетно вздымалась её грудь в предвкушении его прикосновений.  Его руки, словно кисти скульптора, ласкали её декольте, спускаясь все ниже, оставляя за собой дорожку мурашек. Обхватив её грудь, он подался вперед, обжигая её тело языком, вызывая волну наслаждения, заставляющую её изгибаться в его руках.  Её пальцы, словно дикие лианы, впивались в его спину, оставляя следы страсти.  Перехватив её запястья, он притянул её ближе, позволяя обвить его плечи. Замок его брюк звякнул, и ткань скользнула вниз, освобождая его от пут. Не успев накрыть её губы поцелуем, он вошел в неё, резко и властно.  Её тело вздрогнуло, откликаясь на его грубые, но до безумия приятные толчки. Она извивалась под ним, словно околдованная кобра, жаждущая своей добычи.  Он – Филатов – держал её в своей власти, чувствуя её полную, безоговорочную принадлежность. — Валера… — прошептала она, и её стон утонул в его поцелуе.  Он жадно перехватил её губы, словно стремясь поглотить каждый звук, каждый вздох. Темп нарастал, и каждый толчок отзывался приятной дрожью в каждой клеточке её тела.  Грубые, резкие движения прокатывались волной по её коже, разжигая пламя страсти. Последний, судорожный толчок, и она, обессилев, повисла на его плече, жадно ловя ртом воздух.  Он бережно подхватил её податливое тело, давая опору, пока дыхание не выровнялось. — Ты великолепна, — сорвалось у него с губ, шепотом опалив ушко. — Об этом никто не должен узнать, Филатов, — голос Беловой звучал строго, несмотря на дрожь в нём. — У тебя есть жена, и сейчас я понимаю, какую ошибку мы совершили… Такого больше не повторится. Валера молчал, раздавленный её правотой.  Впервые он изменил жене, ирония судьбы – с женщиной, которая любила его и родила ему дочь.  Лишь перед Линой он не мог устоять, и осознание этого пришло сейчас, сжигая изнутри. — Скоро приедет Витя. Тебе лучше вернуться к жене… Завтра в обед поедем менять фамилию Софии, и это не потому, что мы переспали. — Я смогу вас защитить… вас двоих. Ты тоже мне дорога, — серьезно произнес Валера. — Очень жаль, что ты понял это так поздно… Ладно, пока мы останемся. Надеюсь, ты и правда сможешь сделать так, чтобы София не пострадала. — И ты… — начал Фил, но Лина оборвала его: — А я смогу защитить себя сама. В конце концов, я тоже часть вашей бригады, — с хитрой улыбкой ответила Лина и направилась в комнату к дочери. — Лина, — Валера перехватил её за руку в коридоре. — Теперь ты не одна. Мы все вернулись. Я вернулся. Я буду с вами в любой момент… Я заслужу прощение в твоих глазах, обещаю. — Я очень надеюсь, Валер. Спустя час Лина с Софией уже ехали с Пчелкиным в ресторан.  Витя не отрывал взгляда от Беловой, словно пытаясь прикоснуться одним лишь взглядом, а в её голове вновь и вновь прокручивалась сцена на кухонном столе с Филатовым. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Пчелкин, заметив её состояние. — Нет, все в порядке, — слабо улыбнулась девушка. — Слушай, а ты правда уволилась? — Ну да, он меня там просто изживет теперь. — Ну тогда, когда мы полностью возьмем предприятие «Курс-инвест», я жду тебя там работать нашим юристом. Ты ещё не забыла клятву? — Как такое забудешь… — Лина невольно погрузилась в воспоминания тех лет. — Откуда у тебя детское кресло? — Купил для Софии. Надеюсь, буду часто с вами ездить. — Вить, ты же понимаешь, что мне нужно время? — Ты все ещё так же сильно любишь Фила? — Нет, уже не так… но ты прав, где-то глубоко в душе я всё ещё его люблю. Но это уже не та любовь, что когда-то, и я это поняла сегодня. С того времени я была совсем одна, Вить. Мне просто нужно время… — Для тебя – сколько угодно, маленькая моя, — он взял руку Лины и поцеловал. — «Я буду делать тебе чай и читать тебе, пока ты не уснёшь. Я буду гулять с тобой под дождём и писать тебе письма, когда ты далеко», — процитировал ей Пчелкин, глядя в глаза. — Максим Горький? — Он, — довольно улыбнулся парень, увидев улыбку на лице своей возлюбленной. Приехав в ресторан, девушка занервничала еще сильнее. Но позже поняла, что зря. Лина познакомилась с Ольгой, и та ей очень понравилась. Сурикова умела поддержать беседу и рассказать что-то новое.  Саша и Космос окружили Фила, который, едва увидев дочь с матерью, забрал малышку на руки, но вскоре уступил её дяде, которому тоже не терпелось познакомиться.  Недопонимание, казалось, осталось только между Линой и Тамарой. Когда Лина вышла в туалет, Тамара последовала за ней. — Лина? Я могу поговорить с тобой? — робко спросила Филатова. Ещё за столом Белова поняла, почему она так понравилась Филу: робкая, нежная девушка, совсем не такая, как Лина, способная нести всё на своих плечах и обладавшая стальным характером.  Валере нужна была именно такая жена, которая будет сидеть дома и беречь очаг.  Лина же на эту роль не слишком подходила – вылитая тётя Катя, готовая и в огонь, и в воду, не раздумывая. — Чего тебе? — неожиданно для себя девушка произнесла это грубее, чем планировала. — Я хотела поговорить по поводу вас с Валерой. Я ни в коем случае не против вашего общения – у вас же общий ребёнок. — Как великодушно с твоей стороны. Даже если бы ты была против, меня это никак не волнует. А насчет их общения я всё ещё в раздумьях. — Лина, — Тамара взяла девушку за предплечье, — не лишай его ребёнка. Я не смогу подарить ему такого счастья. — Руки… и больше даже не вздумай хватать меня так, — около минуты Лина прожигала взглядом девушку, которая едва сдерживала слёзы из-за её грубости.  Потом Белова вздохнула и продолжила:  — Не хватай меня так резко, у меня рефлекс. Насчёт тебя мне правда жаль. Жаль, что ты не можешь иметь детей. Только родив, я поняла, какое же это всё-таки счастье. И знаешь, я даже рада, что всё так произошло. У меня есть дочь от человека, которого я люблю больше своей жизни, и я всегда буду его любить, Тамара, но уже не той любовью… Сейчас я не имею против тебя ничего. Так же, как и против Валеры. Я понимаю, что он отец, он им и будет, просто мне нужно время. Я была очень долго одна, старалась справиться со всем сама, у меня не было поддержки, и сейчас мне трудно принять чью-то помощь. Мне очень стыдно за то, как я повела себя и как веду себя с Валерой, — немного помолчав, девушка решила продолжить: — Мне нужно будет покрестить дочь. Крёстным будет Саша, а ты… Может, ты согласишься быть крёстной моей дочери? Я чувствую, что, если со мной что-то случится, ты не оставишь моего ребёнка, да и Валера всегда будет рядом. — Конечно. Это такая радость! — Да, странная всё же у нас семейка получается, — с улыбкой сказала Лина. — Скоро, кажется, сюда добавится ещё и Витя? — Он влюблен в меня очень давно. В отличие от моей любви к Валере, его лишь укрепилась. Я хочу дать ему шанс, но боюсь. Он же бабник, я не хочу стать очередной, понимаешь? — неожиданно разоткровенничалась Лина с Тамарой. — Сколько я знаю ребят, Витя всегда говорил, что он живёт таким образом лишь потому, что девушка, что в его сердце, не с ним. Я думаю, он не изменит и не бросит тебя, если вы будете вместе. — Ладно, что-то мы задержались. Я уверена, парни думают, что я тебя тут убила уже. — Лина, а ты с ними? Ну, в их деле? — Я давала клятву, Тамара. Я всегда буду с ними. В первую очередь они мои братья. — Ну что вы там так долго? — обеспокоенно спросил Валера у Тамары, которая только села рядом. — Успокойся, Филатов, всё с твоей женой в порядке. Я же тебе говорила, — обратилась она уже к Тамаре. — Они тут все думали, что я уже гадаю, как тебя вынести незаметно. Наверное, и Ольге про меня ужасы наговорили, да? — Ну, не ужасы, а правду. Я же жил с тобой, и я знаю тебя наизусть, сестренка, — улыбнулся ей Саша, держа на руках уже спящую племянницу. Под столом Витя сжал коленку Беловой, будто бы спрашивая, всё ли хорошо, на что Лина одарила его улыбкой. Все сидящие за столом с интересом наблюдали за их парой. Но тут Ольга решила перевести тему. — Лина, у меня нет свидетельницы. Ты не откажешь мне? — Нет, конечно. А дружок кто? — Пчелкин, — прыснул со смеха Космос. Лина смутилась, ей показалось, что их стали сводить. — Ребят, я хочу покрестить Софию. Завтра мы поедем с Валерой оформлять его отцовство. Может, послезавтра тогда? – А кто крестные? – с вызовом спросил Белов. – Ну, крестный, конечно же, ты, Саш, а крестной я решила сделать Тамару. Ты не против, Валер? Все замерли в изумлении. Никто не ожидал от Лины такого решения. Казалось, она навсегда останется в плену ненависти к Тамаре, будто бы занявшей её место. Но, похоже, девушка действительно отпустила эту бесплодную любовь. – Я буду только рад, – Валера смотрел на Белову с каким-то благоговением. Он не ожидал такого поворота. В глубине души он боялся, что чувства, которых, казалось, никогда и не было, вдруг вспыхнут с новой силой. На следующий день Филатов приехал за своими девочками. Возможно, это слово и не совсем уместно, но именно так он их воспринимал. – Привет! Идём к папке! – с улыбкой произнес он дочери, забирая её из рук Лины. – Привет, – чмокнув Лину в щеку, он стал усаживать девочку в автокресло. – Что за приступы нежности, а, Филатов? – усмехнулась Лина. Да, раньше она так здоровалась со всеми бригадирами, но это было так давно… – Лин, как ты думаешь, могут ли вспыхнуть чувства, которых, кажется, никогда и не было? – Валера, только не говори, что ты мне в любви признаёшься! Лина заметила серьёзный взгляд Филатова. – Филатов, нет! Это всё глупости. Это отголоски нашего вчерашнего вечера и появление в твоей жизни дочери. Теперь твоя совесть навязывает тебе эти якобы чувства, только потому, что так будет правильно. Но это не так. Нам не нужны эти чувства, Валер, – грустно проговорила девушка. – А если нужны? – Валера, нет. У тебя есть Тамара. Поверь, это просто твоя совесть рвётся наружу. То, что было вчера, больше никогда не повторится. Да, у нас есть дочь, но мы не можем быть вместе из-за этого. Поехали, Валер, и давай больше не будем об этом.