Магическая Битва: Другая История

2006, Июнь Для всех, кроме них двоих, всё было так, словно ничего и не произошло. Им толком не дали даже выдохнуть после смерти Рико Аманай. Их не приглашали на похороны. Ни Рико Аманай, ни Мисато Курой. После того, как погиб Тодзи Фушигуро, жизнь словно вернулась на круги своя. Жарко. Таблоиды бьются в истерике, указывая на “знамение дьявола” — дату 6.6.06. Мир был не в курсе, что знамение опоздало, и всё страшное уже произошло. По крайней мере, Сугуру так думал. 2006, Июль Жарко. К планете приближался астероид, и начали появляться проклятия, связанные с космосом. Иногда Гето казалось, что лучше бы этот астероид всё-таки врезался. Может быть, это было бы как в фильмах, которые они раньше смотрели втроём — он, Сёко и Сатору. Теперь смотреть ничего не хотелось. Сосредоточиться на чём-то выше его сил. 2006, Август В конце августа снова стали появляться проклятия, связанные с астрономическими явлениями. Сугуру сначала не понимал, почему во рту привкус не только привычной уже грязной тряпки, а ещё и каменной крошки, пыли и металла. Потом узнал, что Плутон перестали считать планетой. Словно люди имеют право на это. Жарко. Сатору впервые не позвал его с собой на миссию, и не стал уговаривать учителя Ягу. 2006, Сентябрь Возвращение к занятиям должно было отвлечь его от мыслей о бессмысленности произошедшего и происходящего. Но, вместо этого, он стал ещё чаще задаваться вопросом, зачем они вообще здесь. Зачем эта школа, зачем их учат чему-то. Ведь для них в мире обычных людей нет места. Сатору стал иногда ездить на миссии один. После изучения обратной проклятой техники ему стал не нужен напарник. Он не говорил этого, и когда он возвращается, всё вроде бы как всегда, смешки, глупые шутки, только Сугуру теперь улыбается еле-еле. 2006, Октябрь Осень принесла в жизнь Гето парочку проклятий, вызванных сконцентрированным ужасом перед близостью ядерного оружия. Грёбаная Северная Корея, что им не сиделось ровно в своём коммунизме. Грёбаное оружие. Грёбаные проклятия. Грёбаные люди… Грёбаный Годжо Сатору, всё чаще и чаще уходящий без него. Иногда даже записки не оставлял, только отшучивался после возвращения. Грёбаные сокурсники, у которых так же продолжается обычная шаманская жизнь. 2006, Ноябрь Ничего не происходит. Уроки, задания, тренировки, ежедневное, почти насильное, впихивание в себя еды, которая вся стала на один вкус. Шутки Сатору, которые не радуют больше, но приходится изображать улыбку. Чтобы не было лишних вопросов. Чтобы не тревожить его лишний раз. Чтобы никого не тревожить лишний раз. Ведь он тоже особый уровень, а значит должен справиться сам. Ведь Годжо же как-то справляется. Но он не Годжо. И у него нет ни сил, ни желания пересекаться взглядом и словом с кем бы то ни было. У него вообще нет никаких желаний. 2006, Декабрь Ничего не происходит. День рождения Сатору прошел почти так же шумно, как и обычно. Тогда Сугуру внезапно понял, насколько же они отдалились. Насколько он отвык от привычного для Годжо физического контакта. Хотел ли он, чтобы к нему прикасались? Гето больше не знал ответа на этот вопрос. И эта пустота внутри пугала бы его, если бы он мог чувствовать что-то, кроме отвращения. 2007, Январь Ничего не происходит. Кроме того, что иногда ему хочется избивать стены, пока на костяшках не выступит кровь. Может быть, тогда он что-то почувствует. Но нельзя, Сёко мгновенно заметит эти глупые следы. 2007, Февраль Ничего не происходит. Друзья поздравили его с днём рождения. Он даже попытался порадоваться подаркам, но сил хватило только на вымученные улыбки и привычную аккуратную вежливость, ставшую маской. Никто не заметил подмены. Вот и хорошо. 2007, Март Ничего не происходит. Кроме того, что иногда по ночам ему хочется выть в подушку, но стены комнат в общежитиях слишком тонкие, и его могут услышать. А он не хотел никого тревожить. 2007, Апрель Ничего не происходит. 2007, Май Ничего не происходит. Всё так же, как и было. Изгнание, поглощение. Изгнание, поглощение. Сатору, уезжающий на миссии один, одна за другой, раз за разом оставляющий Сугуру наедине с собой. Наедине — с чем? С головной болью, которая раньше была редкой гостьей, а теперь иногда ватным одеялом накрывает его на сутки? С проклятиями, пропитавшими уже всю его сущность? Может быть, Сугуру и сам уже постепенно превращается в проклятие имени самого себя? Зачем он здесь находится, зачем учится, зачем пытается сделать мир лучше? Для кого? Для людей? Для людей, которые радовались смерти Рико? Для людей, которые даже не в курсе о том, что происходит на самом деле, но при этом имеют наглость определять, достойна ли планета называться планетой, достоин ли человек считаться человеком? Достоин ли кто-то жить? Становится жарко. 2007, Июнь Жарко. Невыносимо. Невозможно спать, даже с кондиционером ощущения такие, будто Сугуру лежит не на кровати, а на адской сковороде. Невозможно есть, что бы он ни положил в рот — в лучшем случае пища не имеет вкуса, в худшем случае она на вкус отдаёт проклятием. Даже зару соба ощущается так, будто он пытается проглотить резину, расплавившуюся на асфальте. Изгнание, поглощение. Невозможно спать, невозможно есть, невозможно просто закрыть глаза — перед ними сразу встаёт Аманай, Фушигуро, Культ Звёзд, Сатору, который предлагает их всех убить. И зачем, спрашивается, Гето тогда ответил ему отказом? Точно. Он думал, что это неправильно. Сейчас слишком жарко, чтобы думать. И болит голова. Опять болит голова. 2007, Июль Жарко. Воздух превратился в вязкую жидкость. Гето словно вдыхает воду, и думает, что лучше бы утонул. Тогда бы его голова освободилась от тяжёлого венца мигрени и бесконечного колеса вопросов, ответы на которые он не знает. И не уверен, хочет ли знать их вообще. Люди отвратительны. Общество шаманов отвратительно. Он отвратителен. Ему очень хочется, чтобы это закончилось. Хоть как-нибудь. Может быть, шаманы так и умирают? Отдают свою жизнь за кого-то, на кого им не наплевать, после того, как поймут, что не могут переделать этот мир? Он знает, за кого бы отдал свою жизнь. Но Сатору отправляется на миссии один. И Сугуру теперь ему не нужен для заданий особого уровня. Сёко никогда не отправляли на сложную и опасную работу, ведь у нее слишком специфичная техника. Изгнание. Поглощение. Отвращение. И снова. И снова. До тех пор, пока он не умрёт, оступившись на задании. 2007, Август Жарко настолько, что хочется снять с себя кожу. Иногда Гето кажется, что от усталости у него вот-вот начнутся галлюцинации. Боль набатом звенит в черепной коробке, иногда так сильно, что хочется её вскрыть. И мозг заменить на более свежий. Но скоро обещали дожди. Может быть, тогда станет легче. Хайбара и Нанами завтра уезжают на задание. Сугуру думал, что, может быть, стоит поехать с ними. Хотел ли он этого? Нет, он уже давно ничего не хотел. Но умереть в бою показалось неплохой идеей, а к Сатору его больше не ставят напарником. Может, напроситься у новоиспеченного директора Яги вместе с первогодками? Заодно и подсказать Хайбаре, какие сладости лучше взять. А это ещё кто? “Какой тип девушек тебе нравится?” Проклятия создаются только из проклятой энергии обычных людей?.. Почему Годжо не говорил ему этого. Почему никто из учителей не говорит им этого. Почему… Почему они должны их защищать?.. Кого он вообще хочет защитить? Может быть, действительно лучше просто уничтожить всех не-шаманов, и тогда всё станет проще? Нет. Страшные мысли. Отвратительные мысли. Хайбара бы не принял его таким. Впрочем, Гето и сам считает, что он отвратителен, так что мысли вполне ему под стать. И лучше никому из кохаев не знать об этом. Юки Цукумо странная личность. И вложила очень странную идею в его больной, вымотанный жарой и отсутствием нормального отдыха, разум. Возможно, так будет лучше. Возможно, нет. Сугуру не хочет думать об этом, не хочет крутить эту идею в голове, как кубик рубика, но делает это. Нет! Это ужасная мысль! Но это уже хотя бы какая-то идея. Раз Тодзи Фушигуро больше нет, и у Цукумо нет идеи, как сделать так, чтобы проклятая энергия не появлялась… Нет! Так ведь нельзя! Так сказал бы Сугуру полтора года назад. Сугуру сейчас не может ни спать, ни есть, ни относиться к людям как к людям. Нет, нужно отвлечься. Нужно дать себе время подумать. — Ты уверен? Гето, ты выглядишь усталым. Может, лучше отдохнешь? Двоих второкурсников будет достаточно для проклятия второго уровня. — Директор Яга Масамичи сначала долго смотрит в его пустые, потухшие глаза, словно пытается что-то увидеть в посеревшем, осунувшемся лице с маской привычной вежливости. — Нет, Яга-сенсей, всё в порядке. Думаю, сейчас мне как раз стоит немного проветриться. — Из-под маски вежливости на секунду проглядывает кривенькая улыбка с затаённой тоской. — И, может быть, там будет не так жарко. Сугуру уже кажется, что Яга откажет в просьбе отправить его вместе с Нанами и Хайбарой на это плёвое задание. Но директор почему-то соглашается. Это оказалось ни разу не плёвое задание. Божество секты Обусо-но-Гами. Ещё одно проклятие первого уровня в его отвратительной коллекции. Ещё один гадкий вкус на языке. Если бы ребята были здесь вдвоём, они могли бы погибнуть. Сугуру трясёт внутри от мысли о том, что руководство шаманского общества отправило детей на смерть. Ради чего? Ради чего они должны умирать? Хочется выблевать из себя всё, что он изгнал и поглотил за последний год. Вместе с мыслями, которые появились только вчера. Вместе с самой своей прогнившей сущностью. Если бы это только помогло исправить эту мерзкую систему. Этот гадкий, проклятый мир. — Сэмпай! — Хайбара смотрел на него восторженными глазами, безо всякого ужаса или отвращения. — Сэмпай, вы нам жизни спасли! Гето чувствовал себя как-то неправильно. Ему казалось, что он не достоин такого взгляда. — Всё в порядке. Я ведь для этого здесь. На секунду, глядя в эти глаза, Сугуру и сам в это поверил снова. Они здесь для этого. Спасать людей. Защищать тех, кто слабее. Может быть, не всегда это должны быть обычные обезьяны. Может быть, это должны быть другие шаманы. Те, кто слабее него. Те, кто слабее Сатору. Они все были потрёпанными, но у них действительно оставалось время и силы привести себя в порядок и сходить за сладостями. Нанами был не в восторге от той сахарной комы, которую Хайбара выбрал для Годжо-семпая, а Гето-семпай одобрил. Они взяли много, и разного, хватит на всех.