Магическая Битва: Другая История

Сугуру не думал, что посиделки с друзьями помогут ему почувствовать себя лучше. До этого не помогали целый год. Гето чувствовал, что очень отдалился, изолировался от всех, и считал, что это правильно, ведь его ненависть к себе самому и миру вокруг не должны были стать проблемой всех остальных. И он не рассчитывал, что улыбки на лицах кохаев помогут ему справиться с внутренним адом. Он просто надеялся отвлечься от этого ада, и отвлечься удалось, пусть и ненадолго. А после придётся всё-таки дать мозгу повертеть в голове эту страшную в своей искренности мысль — чтобы уничтожить проклятия, нужно уничтожить не-шаманов. Но сейчас он сидел с Нанами и Хайбарой в машине, которую вёл менеджер с какой-то музыкой в наушниках, и Кенто объяснял, как у него впервые получилось использовать чёрную молнию в их бою с Обусо-но-Гами. Сладости заполняли несколько пакетов в руках Сугуру — он не смог выбрать что-то одно, и взял всего понемногу. Всё равно почти всё это съест Годжо, а сам Гето только надкусит пару штук и отложит, не в состоянии перебить вкус проклятия. Годжо Сатору. Сильнейший. Лучший друг, оставивший его позади. Гето машинально сжал пальцы, и пакет с пирожными предательски зашуршал. — Эй, Гето-семпай… Сугуру понял: он настолько привык ездить на миссии в одиночестве, и возвращаться с них в одиночестве, что сейчас забыл о маске. Нанами задремал на переднем сиденье, со своей непереносимостью укачивания, а вот сам Гето и Хайбара сидели сзади. И Юу сейчас увидел его искривлённое от мыслей лицо. — Да, Хайбара? — быстрая улыбка, чтобы кохай не подумал, что что-то не так. — Гето-семпай, у вас такое странное выражение лица было сейчас. Всё в порядке? Круглые глаза Юу непривычно внимательны, но, как всегда, сверкают добротой. Сугуру почувствовал тошноту. Одновременное ощущение радости от того, что кто-то всё-таки заметил, что не всё в порядке — и тут же падение в яму отвращения к чувству жалости, к тому, что это чувство может быть направлено на него. Он не хочет доставлять проблем. Он не хочет, чтобы его жалели. Потому что иначе его размажет от антипатии к самому себе ещё сильнее. — Всё хорошо, просто зубы ноют, как подумаю, сколько сладкого мы накупили. Хайбара на секунду задумался, а потом широко улыбнулся. Кажется, получилось его провести. — Ещё бы, у Годжо-семпая такой аппетит! Наверняка почти всё в вашем пакете он съест, кроме моти с чаем. Он жаловался, что они горьковатые, хотя мне нравятся. — Да, мне тоже. — Милая лисья усмешка, чтобы скрыть настоящие чувства. Хайбара всегда был наблюдательным парнем, и тоже видел страшное и уродливое, но оставался добрым. Гето ему завидовал. — Не люблю слишком сладкое. — Так, может, вы ему и отнесёте сладости? Директор говорил, что он завтра должен вернуться в школу. — Опять Хайбара на него посмотрел с этой странной внимательностью. Да что ж такое. — Я так и собирался. Ещё с Иэйри поделюсь. — Мне кажется, семпай, они по вам скучают. Глаза Сугуру округлились, хотя этого не могло быть заметно — он специально отвернулся в окно автомобиля. — Мы с Нанами тоже по вам скучаем. И по вам, и по Годжо-семпаю. Гето не ответил на это. Он не думал, что кому-то нравится с ним общаться, по крайней мере сейчас, когда он не может просто вместе со всеми радоваться и веселиться, собираться в макдаке после игровых автоматов, наперегонки ездить на велосипедах по территории школы… Его максимум — выкурить вместе с Сёко предложенную ею сигарету. Свои он так и не начал покупать. — Я знаю, что не в моём положении просить вас о чём-то, но, пожалуйста, поговорите с ним, Гето-семпай. Хайбара так же отвернулся в окно, как сам Сугуру до этого. Дальше они ехали в тишине. Хорошо, что менеджер надел гарнитуру с музыкой, чтобы не тревожить ребят после миссии. Хорошо, что Нанами посапывал впереди, периодически издавая совсем не юношеский уже храп. Хорошо, что Хайбара, Гето знал это, слишком деликатный, чтобы обсуждать сказанное с кем бы то ни было ещё. Плохо, что он вообще что-то заметил. Нет, конечно, это по-своему даже приятно, когда кто-то проявляет участие… Но Сугуру в ту же секунду стало мерзко от ощущения, что он может быть достоин утешения или жалости. Потому что он не был достоин. Почему кто-то настолько добрый, как Хайбара, вообще проявляет к такому, как Гето, это сочувствие? Как можно оставаться сочувствующим, если тебя постоянно окружает сплошной ад? Теперь к мыслям о том, насколько нормальным или правильным может быть решение об уничтожении всех обезьян ради эволюции человечества, прибавились мысли о том, что Гето не справляется даже с контролем над своими чувствами и выражением лица. Особый уровень, вторая звезда магического мира после Сатору Годжо. Тот, кто обманывает всех вокруг — и даже с этим не может справиться качественно. Тот, кто оставил Годжо наедине с Тодзи Фушигуро, и Сатору едва не погиб. Тот, кто не смог защитить Рико Аманай. Тот, кто сегодня спас от вероятной смерти двух шаманов-второкурсников. Как будто это делает его провалы во всём остальном меньше. Сугуру внутренне усмехнулся над собой. Мерзкий обманщик, к которому почему-то все относятся лучше, чем стоило бы. Голову снова начало давить тяжёлой тупой мигренью. Ладно, может, ему действительно стоит поговорить с Сатору. Если тот вообще захочет. Раньше сам Гето был его моральным компасом, теперь, может быть, его лучший друг подскажет ему, как он справился с тем, что они тогда провалились. Сатору ведь всегда со всем справляется. Блядский Сатору Годжо, совершенный во всём, что он делает. Уже в колледже они узнали, что Сатору вернётся только ближе к вечеру. Утренние уроки прошли как обычно, с той лишь разницей, что Сёко пролила на форму формалин, и теперь в классе пахло как в морге. Однако, лютая жара немного спала, и на её смену пришел продолжающийся с момента их отъезда на задание ливень. Возникало впечатление, что тучи копили воду всё лето, чтобы вылить её на голову Гето разом. Тренировку пришлось проводить в зале. — Сугуру, ты похудел. — Иэйри неодобрительно кинула в него баскетбольным мячом. — Совсем есть перестал, что ли? — Да по такой жарище не хотелось. — Сугуру раскрутил мяч на пальце. Так ровно и быстро, как у Годжо, всё равно не получилось, и мяч упал, отскакивая обратно к Сёко . — Это да, но хоть мороженое бы ел, там белок и углеводы есть. — Девушка обвела мяч вокруг него и подпрыгнула, чтобы зашвырнуть его в кольцо, но не попала. — Директор новую морозилку как раз купил в общагу. — Не люблю сладкое. — Гето поймал мяч и без труда попал. — О, трёхочковый. — Ого, семпай забил трёхочковый! — Со стороны входа в зал показались макушки Хайбары и Нанами. — Мы к вам присоединимся? — Кенто с ободком на голове выглядел забавнее обычного, и Иэйри прыснула смехом. — Что не так? — Всё так, Нанами, всё как надо! С появлением кохаев игра пошла бодрее, но Сугуру всё равно продолжал вариться в котле своей черепной коробки. Он даже упустил бросок Хайбары, не успев поймать мяч возле корзины. Чёрт. Надо было заставлять себя есть, даже если не хотелось. То, что он потерял форму и превратился в лужу слизи с грязью, становится заметно даже на самых простых тренировках. Раньше он даже Сатору в обычной борьбе и силовых упражнениях обгонял, а теперь… Теперь он отстаёт от него не только в способностях шамана. После окончания тренировки Хайбара предложил посидеть всем вместе, поедая купленные ими сладости с холодным чаем или газировкой, раз на улице сейчас не погулять, а заданий пока никому не прилетело. Ребята согласились. Сугуру тоже. Ему не хотелось ни общества, ни сладостей, но надо было хотя бы сделать вид, что он часть коллектива. Пока они шли по коридору школы, и Нанами пересказывал Сёко, как он влупил проклятию чёрную молнию, а Сёко отчитывала Хайбару за оставленный проклятием шрам на щеке, Гето краем уха успел услышать, что у директора происходит какой-то скандал. Сказав сокурсникам, что присоединится к ним чуть позже, Сугуру остался недалеко от его кабинета и прислушался. Директор Яга Масамичи ругался на кого-то по телефону, периодически срываясь чуть ли не на рык. «Кто, блять, такой слепой, что определил проклятие первого уровня как второй уровень? Я собирался послать туда второкурсников! Они оба могли там погибнуть! Весь курс, вы понимаете? У меня и так мало учеников, чтобы так разбрасываться ими! Если бы старшекурсник, у которого не было задач, не поехал с ними, всё было бы гораздо хуже! Что? Поменяете дислокацию этого “окна”? Да какая, к черту, разница, если это “окно” всё равно слепое на оба глаза! Я, блять, устал хоронить своих учеников из-за чужой некомпетентности и наплевательства! Они второго уровня, даже если бы я учил их лучше! Так что не рассказывайте мне, как учить подростков! Да, чёрт возьми, они шаманы, но ОНИ ПОДРОСТКИ! Замените это “окно” на кого-то более компетентного, кто, блять, будет помнить о том, что я посылаю на задания учеников, а не только взрослых людей!» Ругань по телефону прекратилась. Спустя пару секунд директор добавил “они там все охуели, что ли, суки”, и зашуршал документами. Сугуру понял, что ему стоит уходить, иначе сейчас Яга застукает его за подслушиванием, если уже не застукал. Тихо двигаясь дальше по коридору школы к выходу, из которого было ближе всего до общежития, Гето размышлял над услышанным. Менеджерами обычно были шаманы низкого ранга, а “окнами” обычно называли тех, кто видит проклятия, но не способен сам использовать проклятую энергию. И многие из них работали не только на школу, но и на совет старейшин. Совету было глубоко плевать на то, сколько учеников-подростков и молодых шаманов погибнет в сражениях с проклятиями, которые им не по зубам. Или на то, что подростки совсем не имеют возможности и права ошибаться. Мерзкие старпёры, которые уже прожили свою жизнь, решают, кто из молодых отдаст свою. А всему виной люди. Люди, из-за которых появляются проклятия. Если бы он выбрал путь, который подсказала ему Цукумо, он мог бы решить эту проблему раз и навсегда. Гето Сугуру, который ненавидит людей, против Гето Сугуру, который это отрицает. Он бы без раздумий встал на этот путь, если бы его лучший друг пошёл вместе с ним. Лучший друг, который теперь невозможно превосходит его во всём. Вместе у них бы получилось… Нет. Сатору и один бы справился. Даже в этом гипотетическом пути к лучшему будущему для всех шаманов Годжо не нуждается в том, чтобы Гето был с ним на одной стороне. Чтобы Гето был с ним. Именно Сатору был тем, кто чаще всего доставал его из собственной головы, если Сугуру слишком загружался или излишне много думал. Тыкал его, привлекая внимание к какой-нибудь яркой птичке, смешному котику на улице, нелепо одетому человеку. Щекотал, пока у Гето на глазах не выступят слёзы от смеха, и с криками убегал, когда с ним пытались сделать то же самое. Доставал его на уроках, дотягиваясь своими непомерно длинными ногами до широких штанов, и поддевая штанину до тех пор, пока Сугуру не пинал его в ответ. Сорил крошками от чипсов в его кровати, когда они валялись и смотрели какое-нибудь аниме. А теперь Гето чувствует себя домашним животным, которое оставили в пустом доме. Оно не знает, когда хозяин вернётся, насыпет ли в миску корма, погладит ли пушистую шерсть, почешет ли за ухом. И от этого ощущения хочется уйти и проблеваться, избавившись и от обеденного супа, и от желчи, скопившейся внутри, и от всех внутренностей вместе с их содержимым. Сугуру ускорился, прикрыв голову от дождя сумкой, и в общежитии, вместо того чтобы пойти сразу к Хайбаре и сесть со всеми, добежал до туалета. Прочистив желудок, он умылся, мельком глянув на себя в зеркало. М-да. Скоро тональник нужно будет покупать, чтобы замазать круги под глазами. Дав себе пару минут собраться, парень привёл себя в подобие порядка, и, заглянув в общую кухню за водой со льдом, наконец постучался к кохаю. Из-за двери доносились смех Юу, спокойный голос Кенто и объяснение Сёко. Ребята что-то обсуждали, и поначалу на стук Гето никто не ответил. Он уже думал развернуться и уйти к себе, но дверь открылась. Открыл её Хайбара, кажется, только что наконец отсмеявшийся. — Заходите, семпай. — И дверь не закрывайте, пожалуйста. Хоть воздух впустите. — Нанами помахал перед собой ладонью, показывая, как разгоняет дымок от сигареты Сёко. Та только хмыкнула. — В следующий раз тогда с пауками будешь справляться сам. — Я просил его убить, а вы, Иэйри-семпай, замариновали его в банке. — Такой экземпляр было жалко просто выкидывать! Я не виновата, что пауки не отвечают твоему чувству прекрасного, Кенто! — В любом случае, технически, вы его убили, за что я вам благодарен. Юу снова засмеялся. Гето хмыкнул, вспоминая, как на прогулках Сёко регулярно забирала с собой найденных на дороге сбитых голубей или дохлых мышей, чтобы позже препарировать тушку или выварить кости для коллекции. Сатору, да и сам Сугуру, с громким “фу-у-у” отходили в сторону, когда подруга подносила очередную интересную находку прямо к их лицам. Поэтому в её комнате никто и не хотел собираться — тяжело просто весело проводить время за играми, чипсами и аниме, когда все доступные поверхности занимают учебники и справочники по анатомии, конспекты, ёмкости с окурками и банки с заспиртованной дохлятиной. Оказывается, теперь в этом бардаке есть ещё и настойка на пауке. Даже грустно, что он пропустил момент поимки несчастного насекомого. Судя по реакции сокурсников, это было то ещё зрелище. — А паука мне даже немного жаль. — Юу присел за стол, чтобы найти среди горы сладостей шоколадные конфеты с ромом, взятые специально для Иэйри. — Представляете, жил себе, делал свои паучьи дела… И тут его в банку, а потом в спирт! Жестоко! — Вот жил бы и не тужил подальше от моей комнаты, — буркнул Кенто, откусывая карамельную вафлю. — Природа жестока. Сильный побеждает слабого. — Тогда ты, выходит, слаб перед пауками и укачиванием, Нанами. — Сёко ухмыльнулась и потушила окурок в пустой чашке от чая. — Каждому должны быть позволены маленькие слабости, семпай! — Юу протянул коробку алкогольных конфет девушке, и ухмылка преобразилась в довольную улыбку. Зашуршали фантики. — И какие же у сильных могут быть слабости? — Гето присел на край кровати, отпивая ледяной воды. Нанами, смущенный тем, что его задели, вздёрнул подбородок. — Обычные человеческие слабости, ничего особенного. Будто вас никогда не укачивало в машине. — Меня не укачивало. — Сёко откусила краешек конфеты, выполненной в виде бутылки, выпила содержимое, а шоколадный сосуд положила обратно в коробку. — Но я вот сладкое не люблю. Потом плохо от него становится. — Мне кажется, у всех должны быть слабости. Иначе бы люди были бы не людьми, а машинами. — Хайбара нашёл упаковку чайных моти, и протянул её Сугуру. Гето принял угощение, открыл пачку, посмотрел на покрытую крахмалом бархатистую поверхность пирожного. Имели ли они, шаманы, быть право слабыми? Хотя бы иногда? — А разве мы — люди? Все присутствующие обернулись на него. Иэйри с прищуром патологоанатома, которому на стол положили муляж, убеждая её в том, что это настоящий труп. Нанами с взглядом академика, готового опровергать ложную теорию перед толпой убеждённых плоскоземельщиков. Хайбара с искренним непониманием. — Внутри шаманы от людей мало чем отличаются, если ты об этом. — Семпай верно говорит, люди ведь могут создавать семьи и рожать детей с шаманами, так что мы определённо один вид. — Гето-семпай, странные вопросы вы задаёте. Конечно, мы люди! И люди делают такие классные штуки. Например, ваши моти. Или мангу. — Или сигареты. — Или мобильные телефоны. Однако, семидневную неделю, в которой только два выходных, я крутой идеей не считаю. Ребята говорили, по очереди озвучивая мысли, уже приходившие в голову Сугуру. — Да, штуки действительно классные. — Гето взял одну моти в руки, отложив надорванную упаковку на кровать. — Но ведь люди делают еще и ужасные штуки. — Семидневная рабочая неделя! — Сигареты… И алкоголь. — Сёко надкусила ещё одну ромовую конфету. — Если бы их не было, было бы скучно, но тогда не было бы алкоголиков и рака лёгких. — Регламенты про причёски для девочек в средней школе. — Хайбара смущённо почесал голову. — Мне сестра жаловалась, что ей не разрешили короткую стрижку из-за школьных правил. Сугуру усмехнулся. Ему казалось, что это всё были мелочи, не очень-то и значимые в жизни шамана. Или в глобальности. Но их мир состоял из мелочей, хороших и плохих. — Проклятия. Люди создают проклятия. И снова все взгляды устремились на него. С сомнением, с молчаливым сарказмом, с тревожным удивлением. — Я позавчера разговаривал с шаманкой особого уровня, Цукумо. Она рассказала, что это люди источник всех проклятий. Шаманы не генерируют и не оставляют после себя проклятой энергии, если только не умирают от обычных причин вроде болезни, старости или случайности. И если их тело потом не очищают. Юу задумался, вспоминая, что застал появление Цукумо. Он тогда как раз сказал Гето-семпаю, что завтра поедет на миссию с Нанами. А потом семпай к ним присоединился. — Так получается, что все проклятия, они людьми созданы? Это что ж за люди такие проклятия делают! — Нанами скептически хмыкнул. Не то чтобы он совсем не поверил семпаю, но не думал, что кому-то из людей могут быть выгодны проклятия. — Мне кажется, они их не делают. Они ведь просто генерируют проклятую энергию, верно, Гето? — А вот Иэйри всегда старалась смотреть в корень проблемы. Этого требовала работа будущего врача. И, несмотря на фатализм, она считала, что болезнь нельзя вылечить, не зная её причины. А умереть они всегда успеют. Сугуру кивнул. — Да. Только вот именно из этой, свободной от использования шаманами, проклятой энергии, потом и появляются все проклятия. А иногда люди ещё и подпитывают их, как с Обусо-но-Гами. Скептицизм Кенто дал трещину. Он слишком хорошо помнил, как Юу едва не получил смертельный удар в живот от проклятия, которое стало сильнее предполагаемого второго уровня, и всё благодаря сектантам, поклонявшимся этому злу. — Получается, что кто-то достаточно умный или верующий может создать проклятие специально? — Не знаю. Но если бы людей не было, проклятий бы тоже не было. Хайбара молчал. Сугуру не понимал, почему кохай молчит, ведь на волоске от смерти тогда был именно он. И если бы там не было Гето, Хайбару бы привезли в колледж по частям. На долгий десяток секунд вся компания примолкла. Поедание сладостей оказалось не таким весёлым, как они хотели бы. Сугуру успел пожалеть о том, что завёл эту тему и испортил всем настроение. Он снова не справился. Он должен был молчать и не тревожить остальных. Боги, какой же он отвратительный человек. Отвратительный шаман. Затем Юу заговорил. — Если бы людей не было, шаманы бы тоже не появились. Да, проклятия ужасны, но люди ведь не знают, что это из-за них появляется это зло. Нельзя винить детей в том, что из-за них появилось проклятие, если дети пережили развод родителей, и нельзя винить девушку, чей парень погиб в аварии, в том, что она испытывает боль. Проклятия – это ведь боль, злость и страх. Шаманы тоже их испытывают, просто умеют с ними обращаться. Как люди спасают раненых животных, например, ведь понимают, каково испытывать боль. Если ты сильнее, то должен защищать тех, кто слабее, и помогать им. Тогда проклятий, может быть, станет меньше! — Шаманы – это как следующая ступень эволюции людей, по-твоему? — Гето посмотрел в решительное, необычно серьёзное лицо Хайбары, невольно вспоминая их маленький диалог в машине. — Это как птицы и динозавры. Если бы не было динозавров, не появились бы птицы, хотя в итоге динозавры все вымерли, или эволюционировали, и остались только птицы… — Сёко задумчиво повертела в пальцах опустевшую шоколадную бутылочку. — Вообще-то не все динозавры вымерли. Крокодилы тоже динозавры, и они остались крокодилами, да и ящериц разных очень много, пусть и всяких летающих ящериц, как птеродактили, больше нет. — Нанами сделал заумное лицо. — Да, есть разные птицы, и разные ящерицы, и те и другие бывают очень опасными или страшными, как грифы или крокодилы, а бывают очень хорошими и красивыми, как канарейки или гекконы! — Юу широко улыбнулся, чувствуя, что друзья поняли его мысль. — В природе сильный пожирает слабого. Разве тогда шаманы не должны стоять над людьми? — Коли начал, заканчивай, подумал Гето, ощущая внутри, как его тошнит от самого себя. Давай, сблюй это всё под ноги своим друзьям. Может быть, тогда у них откроются глаза, и они перестанут считать тебя хорошим человеком. Поймут, что ты такое. — Наверное. Думаю, шаманов просто слишком мало для того, чтобы править людьми. И вряд ли когда-либо нас станет больше настолько, чтобы можно было в открытую заявить об этом миру. — Сёко отвела глаза в сторону от всех, и Сугуру осознал, что не только у него бывали тяжёлые дни и тяжёлые мысли. Но сейчас он добавил к её собственному грузу ещё и свой. Мерзкий, гадкий, хреновый друг. — Капитализм работает по этому принципу. Над массами стоят те, у кого есть деньги, власть. Даже в мире шаманов та же история — посмотрите на власть старейшин и трёх великих кланов. Они всем управляют, а мы пока только работаем на них. Если получится, можно будет получить больше власти и заработать денег. — Кенто всегда был прагматичным парнем, но сейчас Гето чувствовал, что задел тему, болезненную для второкурсника. И это не то, что должен был сделать хороший семпай. Хайбара на секунду нахмурил брови, отчего его лицо приобрело немного смешное выражение пафоса. — Бабушка говорила, что быть храбрым тигром легко. Тигр сильный, тигра все боятся, потому что он тигр, и он может никого не бояться и легко побеждать в любой схватке. Но ты попробуй быть храбрым кроликом! — Юу поднял вверх сжатый кулак, показывая комичную решимость. — Люди ничего не знают о жуткой ежедневной рутине шаманов, и они испугались бы такой жизни, как обычные кролики! Но и шаманы тоже бывают разные! Есть храбрые тигры, как Годжо-семпай, или как вы, Гето-семпай! И есть такие, как я, которые гораздо слабее вас! Я не могу быть тигром, как вы, но быть просто кроликом или храбрым кроликом — это мой собственный выбор, и я выбрал быть храбрым! Но я всё ещё кролик, и выходит, что в мире шаманов я должен быть внизу пищевой цепочки? Это ведь неправильно, так, семпай? Значит, вся пищевая цепочка неправильная! Потому что храбрые тигры и храбрые кролики должны быть вместе и защищать друг друга! Как вы вчера защитили нас от проклятия, семпай! Закончив воодушевляющую, в первую очередь его самого, речь, Хайбара повернулся в сторону Сугуру и в пояс поклонился ему. Гето даже не понял, как чужая доброта и уважение словно обухом ударили его по голове. Храбрый тигр, храбрый кролик. Никогда он ещё не думал о том, как относится к их жизни кто-то слабее него или Сатору. — Интересная мысль. Как думаешь, Гагарин, первый человек в космосе, тоже был храбрым кроликом? — Нанами с интересом разглядывал то Юу, то Сёко. — Похоже на то. Да и обычные врачи, которые борются за жизнь больных, тоже храбрые кролики. Хотя большая часть людей скучные, как дождевые черви, некоторые всё равно умудряются сделать что-то великое. — Иэйри тоже переводила взгляд с одного сокурсника на другого, размышляя, кто в этом мире тигров и кроликов она. Наверное, летучая мышь. Для обычных мышей была бы ангелом. Сугуру молчал, вертя в руках взятый, но так и не надкушенный моти. Все пальцы покрылись крахмалом и сахарной пудрой, и становились неприятно липкими. — Ты прав, Хайбара. Это дурацкая пищевая цепочка. Может быть, если её изменить, то жизнь храбрых кроликов-шаманов станет лучше. Да и обычных кроликов, то есть людей, тоже. Сёко зашуршала фантиком ещё одной конфеты, надкусила её и протянула вверх, чуть насмешливо отвечая на эти слова. — Так выпьем же за то, чтобы жизнь стала лучше, а проклятий стало меньше! Нанами усмехнулся, чокаясь с шоколадной бутылкой своей пластиковой с кислющим лимонадом. Юу улыбнулся, и добавил к бутылке лимонада и шоколадке свой стакан с холодным чаем. Гето наконец взял зубами моти, и протянул свой стакан с водой и почти растаявшим льдом, чтобы чокнуться со всеми. — И за храбрых кроликов! Дверь без стука распахнулась. — Эй, празднуете что-то, и без меня? На пороге стоял Годжо Сатору. Он улыбался. Против собственной воли Сугуру улыбнулся ему в ответ, прожевывая пирожное. Блядский Сатору. Всегда притаскивается не вовремя, всегда без стука, всегда пьёт только газировку или сладкий чай. Вот и сейчас у него в руке была банка с чем-то сахаросодержащим. — Не знаю, за что вы пьете, но я с вами! Запотевшая жесть банки коснулась рук друзей, и с громким “Кампа-а-ай” каждый сделал глоток. С появлением Годжо и его рассказа о прошедшей миссии, из-за которой он так задержался, комната ожила по-новой. Без малейшего смущения упав на кровать Хайбары между Гето и Иэйри, он тут же измял открытую пачку чайных моти, свистнул у Сёко опустошенные от алкоголя шоколадки, и со смехом делился впечатлениями от нового встреченного и уничтоженного проклятия. Гето одновременно радовался и бесился от присутствия Сатору, испытывая странные эмоции от привычных частых, кратких прикосновений то к лицу, то к спине, то к ногам. Сатору занимал всё пустое пространство в комнате, как только появлялся там, и этот раз не был исключением. Нанами, как обычно, закатывал глаза на глупые шутки, а Хайбара с восторгом слушал. Они давно так не собирались все вместе. Сейчас Сугуру почувствовал, на короткий миг, что он не один. В какой-то момент он поймал взгляд Юу, который тут же перевёл глаза на Сатору. Да. Нужно с ним поговорить, только не здесь. Когда почти все сладости, как и предполагал Хайбара, были съедены Годжо-семпаем, раздавленные моти выскребли из упаковки ложками Гето и Нанами, а Иэйри пьяно захихикала над словом “спустить”, они решили расходиться. Юу ещё нужно было убраться в комнате после посиделок, так что Кенто остался ему помочь, пока Сатору и Сугуру отведут поплывшую от трёх упаковок алко-шоколадок Сёко до её комнаты. Перед самой дверью Иэйри заставила их обоих наклониться и чмокнула в щёку сначала одного, а потом второго. — Я вас люблю, засранцы. Не смейте меня оставлять, иначе я вас найду, убью, воскрешу, а потом снова убью. И опять воскрешу. Сатору и Сугуру переглянулись, когда она наконец закрылась в комнате. Обоим было неловко. — Сугуру, я… Я рад, что вы все в порядке. — Я тоже. — Гето смутился, снова остро ощущая себя, как оставленное в квартире домашнее животное, радующееся возвращению своего человека домой. От этого чувства было одновременно приятно и противно. Неужели он такой жалкий? Какой, нахрен, храбрый тигр. Всего лишь домашний кот. — Я хотел поговорить с тобой. — Да, мне тоже есть, что сказать. Пойдем ко мне? — Глаза Годжо в этих дурацких чёрных очках было не видно, но Сугуру был готов поклясться, что беловолосый их отвёл в сторону. Странно. Он почти никогда так не делал. — Пошли. Только руки вымою, они после сладостей все липкие. Краем глаза Сугуру заметил улыбку на бледном лице, и снова машинально ухмыльнулся в ответ. Сатору, может быть, и не нуждается в нём как в напарнике, но он всё ещё его друг. Ведь храбрые тигры должны держаться вместе. Иначе их сожрут кролики. Но долго ли они смогут быть друзьями?