Личная жизнь китайской мафии...

— Ты, вообще, на время смотришь? — хлопок двери заставляет Леви поднять голову от бумаг. Эрен высокой тонкой фигурой скользит мимо, бесшумно переступая по мягкому ковру. Полы его халата, небрежно накинутого на плечи и едва завязанного, развеваются крыльями пытающейся взлететь птицы. Полупрозрачный тончайший пепельный шёлк не скрывает ничего, и с тем же успехом Эрен мог пройти голым. А больше на нём ничего и нет, если не считать россыпи серёжек, сверкающих бриллиантовым блеском в ушах. Он бросает на Леви короткий взгляд, кивает едва заметным движением головы, и густая копна каштановых волос скользит по лопаткам. Обоняние улавливает влажный аромат геля для душа — всё те же сладкие тропические фрукты, в некоторых вещах Эрен себе не изменяет, — и Леви понимает, насколько соскучился. Скоро парфюмированная отдушка исчезнет, теряясь в свежести постельного белья, и останется лишь присущий Эрену естественный запах кожи, притягательный и возбуждающий до дрожи. — Иди в постель, Леви, — говорит Эрен и плюхается спиной на кровать. Выдыхает блаженно, перекатывается на живот, подпирая ладонью подбородок, и выжидательно смотрит прямо в глаза. Он качает ногами в воздухе, и его узкие ступни с розовыми пятками мелькают, будто маятник, притягивая внимание. Страсть как хочется оставить поцелуй в центре стопы, обвести языком косточку на лодыжке и подняться выше, приникая губами к колену. У Эрена просто потрясающие бесконечно длинные стройные ноги с гладкой кожей и красивым рисунком мышц. Леви их буквально боготворит, и Эрену это прекрасно известно, и он пользуется этой его слабостью без стыда и совести. — Я работаю, — отвечает Леви и прикладывает усилия, чтобы отвести взгляд. — Ты всегда работаешь, — фыркает Эрен, не меняя позы. Они не виделись неделю. Новые контракты, новые сделки, новые каналы сбыта, новые клиенты — всё это требует его личного присутствия. Леви облетел половину страны за последние семь дней, и в Шанхае работа в его отсутствие тоже не остановилась. Он не помнит, когда последний раз спал больше четырёх часов. Ему докладывают обо всём, но наглядно с информацией он знакомится лишь сегодня, возвращаясь в поместье, где в кабинете его уже дожидается десяток папок с документами. Основную часть он разбирает быстро, остаётся последняя, но именно она требует колоссального внимания и времени. И полного погружения, которому находящийся в шаговой доступности Эрен совсем не способствует. В порту их груз задержали на два дня, это не катастрофа, но тащит за собой последствия в виде издержек. И это не только финансовая сторона вопроса. — Ты прострелил Цзи Мину колено, — говорит Леви, даже не глядя в сторону Эрена, просто озвучивает факт. — Ты поручил мне присмотреть, как он справится с работой, к которой так рвался, но явно был не готов. Проблема должна была быть решена за два часа, он потратил два дня, и всё равно господину Паку пришлось лететь и разбираться. А без него ты проторчал в Пекине два лишних дня, — возмущается Эрен, — он знал, что за ошибки придётся платить. — Стрелял бы сразу в голову, — отвечает на его монолог Леви и видит, как удивлённо распахиваются и без того большие глаза. — А как же первое предупреждение? — спрашивает он, кусая губу, и Леви видит на его лице сомнение. — Первым было то, что если не справится, то лишится головы, — уточняет Леви и понимает, что Эрен об этом не подумал, тем самым даровав Чи Мину жизнь. — Чёрт, — вздыхает Эрен, — мне жаль. Ты уже исправил мою ошибку, или мне нужно самому? — он выглядит слегка напуганным от осознания, что, возможно, придётся сделать. — Нет, и нет, — отвечает Леви, и Эрен таращится на него в полном недоумении. — Ты принял решение и привёл его в исполнение, если я буду исправлять за тобой что-то, даже какую-то мелочь, люди решат, что я тебе не доверяю, что твои приказы можно подвергать сомнению. Тебя должны слушаться, уважать и бояться. — Ле-еви, — почти скулит Эрен, — ты ведь обещал, что я буду заниматься только легальной частью бизнеса. — Когда закончишь университет — соглашается Леви. — И не думай, что в легальном бизнесе все сплошь белые и пушистые, эти акулы разорвут тебя на части, едва заметят слабину. Тебя должны воспринимать всерьёз, и не только потому, что я стою за твоей спиной. — Но ты ведь всё равно будешь за моей спиной, — подмигивает Эрен, и его губы растягиваются в ослепительную лукавую улыбку. — А теперь иди в постель, Леви, сейчас же. — Эрен, — мягко отвечает Леви, и дополнительные слова не требуются. Как и не требуется повторять что-то дважды. — Мы неделю не виделись, — напоминает Эрен, заводясь, и образ лукавого соблазнителя тает на глазах. — Ты был занят, и я тебя не отвлекал, знал, что если будет минутка, ты наберёшь. Я вообще никогда тебя от дел не отвлекаю, не лезу, если вижу, как ты занят, а мне хочется, — набирает он обороты, и в голосе его начинают проскальзывать недовольные, даже капризные нотки, — но я тебе и слова не говорю, всегда терпеливо жду, потому что знаю, как это важно. — Сейчас ты капризничаешь, — возвращает ему внимание Леви и наслаждается надутыми губами и недовольным взглядом. Эрен постоянно борется со своим характером, пытается быть покладистым, даже учитывая, что никто от него этого не требует, но порой тот всё же пробивается, и Леви обожает эти моменты. — Вовсе нет, — отбивает Эрен в ту же секунду. — Ты едва вернулся, как сразу закопался в кабинете в свои бумаги, даже в спальню их притащил. И я бы не сказал тебе ни слова, если бы время не перевалило за полночь. Мы не виделись так долго, я соскучился. Могу я соскучиться по любимому человеку или нет? А ещё мне очень интересно, когда ты в последний раз нормально спал. Ещё немного, и тебя смело можно будет переселить в зал панд, никто не заметит разницы, зато будешь под охраной государства. Трудоголик обыкновенный, подвид — упрямец редкостный. Последнее он выпаливает особенно резко и, опустив свои потрясающие ноги вниз, подскакивает с кровати. От его недавних кувырканий и резкого подъёма пояс халата совсем ослабевает, болтаясь слабым узлом, полупрозрачный шёлк, и без того ничего не скрывающий, оголяет загорелую кожу груди, плоский живот с мягким рисунком пресса, красивые плотные бёдра. В паху предательски тяжелеет. Не только Эрен соскучился, Леви сам безумно тосковал в разлуке, и сейчас пальцы покалывает от желания коснуться гладкой нежной кожи, вдохнуть её запах, насладиться мягкостью и упругостью под пальцами и ладонями, покрыть поцелуями и нетерпеливо смять, притягивая ближе. За собственными навязчивыми желаниями он почти пропускает, как Эрен шагает по комнате в направлении двери. — Куда ты? — спрашивает удивлённо — сознание ещё не вернулось из сладкой фантазии. — Посплю в гостевой, — небрежно кидает Эрен и добавляет почти с издёвкой, — подарку велено вернуться на полку. За прошедшие три с небольшим года, как Эрен начал заниматься боевыми искусствами, его навыки заметно подросли. Его уже не укладывают на лопатки в первые минуты, он способен защититься и дать отпор, биться на равных со многими, а некоторых и превосходить. С Леви он тоже почти на равных, но ему всегда что-то мешает. Может, интуиция не такая чуткая, может, навыков не достаёт, а может, просто не выработалась ещё чуйка, и для Леви он — открытая книга. А ещё Леви всё ещё сильнее, быстрее и ловчее. Он перехватывает Эрена в считаные секунды, будто телепортируется из-за своего стола прямо ему за спину. Леви обхватывает его поперёк живота одной рукой и, несмотря на разницу в росте, с лёгкостью разворачивает назад, приподняв над полом и опустив спустя пару секунд с максимальной аккуратностью. Казалось бы, Эрен по инерции должен продолжать шагать, но уже в обратную сторону, но он замирает, почти застывая на месте. А Леви не спешит его от себя отпускать. Стройное тело в руках кажется твёрдым, исходящее от него тепло ощутимо физически, и оно окутывает приятным облаком, а приятный запах кожи и волос навязчиво забивается в ноздри, напоминая, насколько он родной и любимый. Леви знает, что нужно ещё поработать, но уже не может справиться с желанием не выпускать Эрена из рук. — Ты же помнишь правило, — говорит он тихо и касается губами плеча, аккурат над правой лопаткой. Конечно Эрен помнит, что эта спальня и эта кровать были той самой точкой невозврата. — Я не смогу спать, зная, что ты так близко, но не рядом. Хочешь сидеть со своими бумажками — сиди с ними в кабинете, — фыркает Эрен, всё ещё дуясь. — Дай мне два дня, чтобы со всем разобраться, и я сделаю всё, что ты захочешь, — торгуется Леви, хотя сам уже понимает, что ни к каким бумагам этой ночью не вернётся. — Я дам тебе три, — разворачивается к нему Эрен и обхватывает ладонями лицо, скользит подушечками пальцев по скулам, согревает бледную кожу и тянет с носа круглые очки, оставляя их болтаться меж их телами на тонкой серебряной цепочке. — Если пообещаешь, что выходные мы проведём вместе. И если сейчас пойдёшь в постель. — Сейчас у меня уже нет другого выбора, — отвечает Леви и получает невесомое прикосновение губ к губам. — Ты просто мечта, знаешь? — Когда-то был, — улыбается Эрен, — сейчас я твоя реальность. Боги создали Эрена ему на погибель, не иначе. Потому что объяснить это другими словами просто невозможно. Эрен сам невозможный. Невозможно идеальный с того самого далёкого раза, когда Леви впервые его увидел. С их первого поцелуя, первой ночи, когда они просто спали вместе, первого свидания и первого раза, когда они разделили постель уже как любовники — он не может им насытиться. Это как сильнодействующий наркотик, вызывающий привыкание с первой дозы. Они добираются до кровати почти на ощупь, осторожно касаясь друг друга руками и губами. Эрен упирается лодыжками в высокий кроватный борт и тянет Леви на себя, намереваясь просто рухнуть на неё в свободном падении, но Леви не позволяет ему этого, разворачивая и слегка толкая, чтобы Эрен приземлился на живот. От короткого падения полупрозрачный шёлк халата задирается, обнажая ноги до середины бедра. Длинные голени с тонкими щиколотками, чувствительные местечки в сгибах колен, узкие ступни с подвижными пальцами. Леви оглядывает это богатство снизу вверх, до оголённого плеча, с которого тоже сползла тонкая ткань, открывая безупречную зацелованную солнцем кожу. Леви завидует и ревнует, он тоже хочет оставить на ней вечный несмываемый след, пропитать своим теплом и запахом, но может задержать всё это лишь на краткий миг. Он касается кожи губами, почти невесомо, а потом ещё раз и ещё. — Эрен, — шепчет едва слышно, — Эрен… Эрен… Эрен… — повторяет, скользя губами к основанию шеи, где мягкими холмиками выделяются позвонки. — Какое же ты наваждение. Руки скользят по гладкому шёлку, очерчивая изгибы фигуры, тонкую талию, узкие бёдра, поясничную впадину, круглые упругие ягодицы. — Ты там моей спине в любви признаёшься? — вопрос звучит, как смешок. — Или заднице? И вообще, когда я звал тебя в постель, то надеялся видеть твоё лицо. — Потерпи, — выдыхает Леви. Он ведёт ладонью по бедру вверх очень медленно, собирая подушечками пальцев гладкость нежной кожи, идеальной, без единого изъяна, совершенной настолько, что вряд ли такое бывает, Леви, вероятно, просто зациклен на своём наваждении. Леви знает, что Эрен ухаживает за собой, и знает, что он делает это для него. Эрен терпит, но терпение его недолгое, уже пару минут спустя он начинает вилять задницей, провоцируя на большее. Прикосновений и мягких поглаживаний ему недостаточно, он всё ещё юн, гормоны играют в его крови, и для того, чтобы завестись, ему достаточно мгновения, после которого ему хочется получить всё и сразу. Сегодня не исключение, но Леви слишком соскучился, чтобы отказать себе в любовании. Мягкий шёлк оголяет спину сантиметр за сантиметром, когда Леви тянет его вниз, и на смену тут же приходят жадные губы, что покрывают кожу мягкими поцелуями, пока не опускаются до поясницы. Язык очерчивает края ярко выраженных ямочек, и Эрен издаёт тихий длинный стон, ведёт от которого в ту же секунду. Леви кусает его за ягодицу, и стон повторяется. Ладони обхватывают упругие булки, мнут до боли, оставляя на бронзовой коже белые следы пальцев, и Эрен так нетерпеливо ёрзает, что удержать его всё труднее. Между ягодиц всё блестит от смазки, и Эрен немного раскрыт. Приходится тяжело сглотнуть, потому что представлять, как Эрен готовил себя, пока Леви сидел тут за бумагами, слишком горячо. — Я хочу тебя, — тихо говорит Эрен, закидывая руку назад, и скользит пальцами по ложбинке, — вот сюда, — и проталкивает в себя сразу три, оттопыривая задницу. У Леви перехватывает дыхание. — Испорченный мальчишка, — шепчет Леви, не узнавая свой голос, настолько он хриплый, и не может отвести взгляд от того, как длинные блестящие от смазки пальцы исчезают в теле Эрена и появляются вновь. После такого перерыва Эрен должен быть умопомрачительно тугим и тесным. От одной мысли об этом сводит возбуждением мышцы живота, и хочется заменить пальцы Эрена своими. Но он не делает этого, лишь присоединяется. Поглаживает края припухших покрасневших мышц, оттягивает совсем немного, без усилий, а после добавляет палец к пальцам Эрена, жадно прислушиваясь к его длинным мычащим стонам. — Леви-и, — хнычет Эрен, и Леви знает эту интонацию — мальчишка на пределе. Леви быстро избавляется от одежды, на это не требуется и минуты, а халат Эрена давно валяется где-то на полу бесформенной шёлковой кучей, и садится на Эрена сверху. На его расчудесные плотно сведённые бёдра и наблюдает, как медленно тяжёлый член скользит между ягодиц. Эрен нетерпеливо сжимает пальцами покрывало. — Даже не поцелуешь меня? — дразнит Леви, склоняясь к его уху. — Видеть моё лицо уже не так важно? Эрен шипит неразборчивые ругательства. Леви сомневается, что это вообще китайский. Больше похоже на что-то корейское. И от кого только нахвататься успел? — Потом, — выдыхает из последних сил. — Всё потом. Всё что захочешь. Сколько захочешь. — Мой сладкий мальчик такой нетерпеливый, — вкрадчиво шепчет Леви ему на ухо, пока направляет себя и медленно проникает в такое отзывчивое тело, — такой узкий и тесный, совсем не играл с собой, пока меня не было? Эрен под ним дрожит, пошлые разговорчики всегда заводят его, даже тогда, когда, кажется, он и без того возбуждён до предела. Поначалу Леви считал, что всё это от смущения, но заблуждение развеялось очень быстро. Эрен не смущался. Эрен никогда не смущается. И это вполне оправданно. Эрен чертовски красив и знает это, у него потрясающее тело, и об этом он тоже осведомлён, а ещё он знает, как Леви от него прёт, так о каком смущении может идти речь? Из-за неопытности, которая была вначале? Так это дополнительное его преимущество, и это он тоже знает. Член медленно проникает до упора, и Леви замирает, наслаждаясь. Эрен под ним хочет дёрнуться, двинуть задницей, поторопить, но не может. Леви крепко сидит на нём, придавливая к постели, и держит руками за талию, ограничивая любые движения. Невозможно просунуть под себя руку. Невозможно потереться изнывающим членом о покрывало, и Эрен почти хнычет от желания и несправедливости. — Двигайся, Леви, пожалуйста, — просит он, едва заметно покачивая бёдрами, отчего член внутри проникает ещё чуть глубже и заставляет его глухо простонать. — Всё, что пожелаешь, — отвечает Леви и делает первый толчок, сильный и глубокий, и Эрен наконец-то стонет не глухо и сдавленно, а громко и с наслаждением. Леви берёт его быстрыми ритмичными толчками, проникает глубоко, не даёт передышек и заставляет захлёбываться от удовольствия. Он даже шевелиться ему не позволяет, только принимать тяжёлый распирающий член. А потом ещё дважды, но уже медленно, почти лениво, до сумасшествия нежно. Они целуются то жадно, то безумно трепетно, трогают друг друга, ласкают и не имеют сил остановиться. Уже глубоко ночью, в душе, пока Леви смывает с Эрена следы их общей страсти, жажда немного стихает. Она никогда не исчезает полностью, потому что у них катастрофически мало времени для того, чтобы просто побыть вдвоём, и проживание под одной крышей никак не облегчает задачу. Но сейчас она сонная, удовлетворённая, расслабленная. Оторваться друг от друга всё ещё сложно, и ладони скользят по коже, сталкиваются, мимолётно переплетаясь пальцами, и вновь разбегаются, чтобы ласкать мокрую кожу дальше. Возбуждения нет, тела пресыщены, и страсть улеглась, но взгляды, которыми они смотрят друг на друга, по-прежнему голодные, жаждущие, обожающие. Им всегда мало друг друга. Леви думает, что это и есть любовь — когда желаешь смотреть только на одного человека, когда хочешь этого человека защитить и положить весь мир к его ногам. В спальню возвращаются неторопливо, тихо посмеиваясь и целуясь, пока вытирают друг друга, пока стаскивают уляпанное покрывало и забираются в прохладную кровать, утопая в свежести простыней и объятиях. Эрен что-то безостановочно говорит, теряя окончания фраз и растягивая слова, засыпая на ходу, и Леви позволяет ему устроиться в своих руках. — Я люблю тебя, — говорит Леви, поглаживая Эрена по спине, и тот слегка потирается щекой о его грудь, оставляя лёгкий поцелуй на коже в области сердца. — Да, я тебя тоже, — отвечает Эрен сонно и закидывает на него руку, а после и ногу, словно заявляет права на свою территорию, — тоже тебя люблю.