Кофейная магия

*** Минуло ещё пара месяцев. На улице стало все больше холодать. Люди надевали теплые одежды и кутались в шарфы, когда дороги укрывал лёгкий слой белого снега — время близилось к Рождеству. За все это время Цзинь Лин ни разу не пропускал смены Сычжуя в кофейне. Он разузнал его расписание от Вэй Усяня, а тот в свою очередь, охотно им поделился. Вэй Усянь, как никто другой знал, насколько сложно бывает племяннику поладить с другими людьми, а тем более найти хорошего друга. Он считал, что должен помочь ему, поэтому отвечал на любые интересующие того вопросы с большим воодушевлением. Так Цзинь Лин постепенно узнал, что Сычжую некуда было идти после смерти единственного родственника — старенькой бабушки, его приняли с радостью в свой дом Вэй Усянь и его муж. Что учиться он на третьем курсе, работает Сычжуй в кофейне три раза в неделю, очень устает, и, по словам Вэй Усяня, даже плохо кушает. Ни с кем не встречается — попросту некогда. Информация об интересном молодом человеке пополнялась в голове Цзинь Лина, а вот то, что он чувствовал по отношению к нему — это было совсем не ясно. И что ему со всем этим делать — тоже. Цзинь Лин чувствовал теплоту на сердце, когда смотрел на Сычжуя. Он удивлялся, что этот внешние спокойный человек может дарить ему такие яркие эмоции. Пускай и дальше приятного разговора их общение не заходило. Бывало, конечно, и такое, что Сычжуй приносил Цзинь Лину десерт, приговаривая «для хорошего настроения», и дарил ему такие теплые улыбки, от которых что-то внутри переворачивалось с ног на голову, а сердце начинало трепетать. А иногда, в особо хорошие, по мнению Цзинь Лина, дни, Сычжуй подсаживался к нему во время обеденного перерыва. Они вместе пили кофе и болтали о повседневных вещах, пока есть время. Если Цзинь Лин был погружен в учебные пособия, Сычжуй не отвлекал его разговорами, но все равно устраивался молчаливо рядом, читая учебную литературу. В редкие дни, когда по вечерам кофейня пустовала, Сычжуй брался за уборку перед закрытием чуть раньше. Он включал умиротворяющую музыку, в которой практически не было слов и начинал подпевать в такт мелодии. Его негромкий голос завораживал Цзинь Лина все больше и больше с каждым разом. Хотелось слушать его, хотелось слушать его бесконечно долго. Цзинь Лину была очень приятна его тихая компания, но она то и до жути смущала. Он не понимал что это за чувство зарождалось в самом укромном уголке его сердца, но знал, что за такое надо благодарить. А как сделать так, чтобы ему понравилось, не мог даже ума приложить. Окончательно запутавшись в домыслах собственных эмоций, он все же решился и пришел к Вэй Усяню домой, пока Сычжуя там не было. — Надо же, кто это тут у нас пожаловал! — Вэй Усянь широко улыбался, приветствуя племянника, — ты после учебы? Будешь кушать? Полностью погруженный в свои мысли Цзинь Лин не успел даже отреагировать, как перед ним на столе поставили чашку. С ярко красным супом. Блюдо выглядело крайне острым, ничуть не привлекательным и даже слегка опасным. Он итак всячески старался отказывается от стряпни Вэй Усяня, но сегодня он пришел просить совета, так что решил хотя бы немного его уважить. Тяжело вздохнув, и мысленно взмолившись, он положил одну ложку в рот. На его лице отразилась неясная смесь эмоций. — Не может…не может такого быть! — Что? Как всегда настолько отвратительно, что это невозможно есть? Всю кастрюлю сразу выливаю? — Вэй Усянь выглядел в меру расстроенным, ему не первый раз приходилось выбрасывать им же приготовленную еду. — Нет! Это… Цзинь Лин пребывал в крайней степени удивления. — Что-что? — переспросил Вэй Усянь, оглядывая племянника, — что случилось? Даже язык онемел? — Это совсем не остро! Это вкусно! Наконец-то выдал Цзинь Лин, а дядя разразился хохотом. — То-то же, это всего лишь томатный суп, а ты уже был так напуган… — выглядел теперь Вэй Усянь довольным, — пришлось научиться, раз хочется порадовать близких, ха-ха-ха. Сычжуй был в таком же шоке, когда пробовал это в первый раз! Цзинь Лин понял, что тут может зацепиться за разговор и избежать ещё большей неловкости. — А что… что ему ещё нравиться? — Что ему нравиться? Почему ты меня об этом спрашиваешь? Ты же с ним хорошо общаешься в последнее время. Спроси его. То была правда, они стали гораздо ближе, но к стыду Цзинь Лина, он мало спрашивал о вкусах Сычжуя. Не думал, что это ему и вправду пригодиться. Но сейчас, сейчас он хотел сделать для него что-то приятное, но не такое банальное, как сладкое или что-то в этом духе. Что-нибудь, что могло бы запомниться ему… От этих мыслей у Цзинь Лина потеплели щеки и он, по-своему обычаю попытался скрыть смущение за гневом. — Не твое дело. Просто ответить так сложно? — Ладно-ладно, не кипятись. Хм, какая Сычжую нравится еда? У Вэй Усяня в голове замелькали картинки. Чаще всего он видит его жующего яблоки: по дороге домой, в перерывах на работе, за занятиями. Не найдясь с лучшим ответом, он сказал: — Вероятно, он очень любит яблоки! — Яблоки значит…хорошо, будут ему яблоки. Пробормотал Цзинь Лин себе под нос. *** На следующий день Цзинь Лин вновь пришел в кофейню. Открывая стеклянную дверь, привычно брякнул колокольчик, в нос ударил аромат свежей выпечки. С прошлого раза помещение украсили к приближающемуся празднику. Над широкими окнами нависали хвойные лапы, украшенные мерцающими гирляндами. На дверях — венки из тонких веток, сушеных апельсинов и декоративных красных ягод. Арку входа традиционно для рождества, оплетала омела, сверкая зелёными листиками. Но внимания Цзинь Лина обновленный интерьер не очень то удостоился, а вот парень за барной стойкой взгляд только притягивал. Сычжуй был сегодня крайне привлекателен в глазах Цзинь Лина. Чтобы защитится от порывов холодного ветра, он надел черную водолазку с горлом, что красиво подчеркивала его шею. Предварительно выдохнув, сбрасывая лишнее напряжение, Цзинь Лин подошёл к Сычжую, небрежно ставя перед ним коробку с красными яблоками. Хотя, по виду это больше походило на сундук с сокровищами. Каждое румяное яблоко было в золотистом мешочке — один бок поблескивал на свету, а второй был украшен резьбой с не очень то аккуратными иероглифами с пожеланиями. — Это тебе. Цзинь Лин сразу отвел взгляд, все же рассматривая мерцающие гирлянды, которые свисали с прилавка. — Мне? Сычжуй выглядел слегка озадаченным. Цзинь Лин от этого только нахмурился. — Тебе. Если не нравиться, можешь не брать. Мне все равно. — Нравиться! Эти пожелания…ты сам их вырезал? — А что, так заметно? Сычжуй прыснул со смеху, а затем с улыбкой продолжил. — Заметно, но мне так нравиться даже больше. Цзинь Лина залило смущение и ни слова не сказав более, он развернулся и уселся в углу возле окна. Бросив рюкзак, сняв промокшую от снега верхнюю одежду, он принялся вглядываться в заснеженный сумеречный вид города, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей. Смех Сычжуя делал с сердцем Цзинь Лина что-то непоправимое. Он не знал как реагировать на собственные чувства. Однако, подумав, что Сычжую действительно по душе пришелся его презент, он все же мысленно поблагодарил Вэй Усяня за помощь. Доставая по привычке книги и погружаясь в учебу, он забыл о существовании окружающего мира. Но тут перед его носом опустилась тарелка с печеньем в форме писем, украшенные глазурью. И то, от чего сердце его пропустило удар. Сычжуй принес ему ароматный латте, но в этот раз на пенке была не улыбка, а сердце. — Ч-что это? Глаза Цзинь Лина округлились, а голос дрогнул, когда он посмотрел на Сычжуя. — Тебе совсем не нравится? Сычжуй выглядел очень взволнованным, а брови его слегка сошлись к переносице. — Это…это слишком! Сычжуй вздохнул. Глянул через плече — посетителей на горизонте не наблюдалось. И присел рядом. — Это просто благодарность, не стоит так беспокоиться. Он снова улыбнулся, а Цзинь Лин поймал себя на мысли, что тот как-то слишком близко. И если Сычжуй будет так близко ещё немного, то он совсем запутается и сделает что-нибудь необдуманное. А хочется, очень хочется. Сычжуй был так хорош, что от одной мысли о его руках, которые готовят Цзинь Лину кофе, тот уже заливался краской. Сычжуй отвёл взгляд, рассматривая салфетку, которую сжимал в руках. — Я бы хотел… сделать для тебя еще кое-что приятное в ответ. Дыхание Цзинь Лина сбилось ещё больше. — Ч-что? На этом их диалог прервал звон колокольчика — пришли посетители. Сычжуй тут же поднялся с места, бросив на последок через плечо: — Это сюрприз. И удалился за рабочее место, оставляя Цзинь Лина в полнейшем смятении. Перед тем как пить кофе, он с трудом попытался унять подступившее волнение и несколько раз сфотографировал сердце. Когда он разламывал печенья-письма, в которых обычно были какие-то стандартные пожелания на Рождество, вроде «побольше денег», «в этом году вас ожидает успех» или «будьте счастливы», он обнаружил надписи «улыбка, словно солнце в пасмурный день», «в этом году вы встретите свою судьбу». От этого Цзинь Лина снова бросило в краску. Посетители не рассасывались ещё целый час, а Цзинь Лин не мог никак сосредоточиться на учебе, зато успел вдоволь налюбоваться Сычжуем, который упорно работал. От него исходила какая-то особая атмосфера спокойствия и дружелюбия. По нему было не заметно, что он находиться на работе, создавалось ощущение, будто тот встречается с хорошими друзьями. Сычжуй так мило улыбался посетителям, когда помогал им определиться с выбором. Но Цзинь Лину казалось, что улыбки, которые Сычжуй обращает на него, гораздо более… искренние и особенные. — Могу я забрать посуду? Когда посетители окончательно разошлись, Сычжуй подошёл к нему, присаживаясь рядом, и с наслаждением потягиваясь на соседнем кресле. — Сегодня ты долго занимался. Устал, наверное? -Да не больше тебя… Губы Сычжуя растянулись в усталой, но довольной улыбке. — Как кофе? — Как всегда прекрасный! Цзинь Лин очень хотел добавить «прямо как ты», но сдержался. И продолжил. — Послушай, Сычжуй, — как ни странно, за все их общение он много раз называл его по имени, но теперь Цзинь Лину захотелось распробовать это на вкус, — Сычжуй… — Да, Цзинь Лин? Сам Сычжуй смотрел на него во все глаза, будто ожидая, пока тот соберётся сказать что-то очень важное и давал ему время. — Если хочешь поговорить, то не торопись, посетители уже все ушли, время к закрытию. Может, тебя что-то беспокоит? От этих слов сердце Цзинь Лина вновь пропустило удар и он подумал, что ещё немного и может схлопотать приступ. Потому что его беспокоит кое-что, правда это кое-что сидит прямо перед ним и так смотрит, что все мысли разбегаются в стороны. Сделав вдох, все же Цзинь Лин старается говорить дальше: — Сычжуй… Я очень…тебе признателен за поддержку. Пускай и прозвучало это как-то слишком официально, все же, он остался доволен, что сказал хоть что-то этому прекрасному человеку, который делает его дни лучше. Однако, он задумался на мгновение — стоит ли ему проявлять такую откровенную сентиментальность? Но он не может не продолжить, не сказав главного: — Мне не хватало такого очень долгое время. Поэтому, спасибо и ещё раз спасибо. Сычжуй выглядел так, как тот, кто не в силах проронить и слова. Он явно не ожидал услышать столь пламенной речи и пребывал в недоумении. Неловкая улыбка и румянец, нарисовавшийся на щеках придал ему смущённый вид. Цзинь Лин почувствовал, что готов провалиться под землю от собственных слов, но теперь был не в силах остановиться. Слишком много того, что он хотел сказать. На свой страх и риск, забывая о всяких там предрассудках, он смело продолжил. — Ты такой милый, когда общаешься со мной, всегда вежливый, такой обходительный. Когда мы первый раз встретились, ты не стал мне грубить, хотя я сам был не в духе, а почему-то… почему-то ты захотел поддержать меня. Цзинь Лину нужно было перевести дыхание. Он первый раз делал это — говорил о своих чувствах напрямую. — Это очень ценное качество, я никогда никого не встречал добрее тебя. Наверное, твоя избранница будет с тобой очень счастливой, и это будет правильно… На мгновение Цзинь Лин понял, что не может продолжить говорить по той простой причине, что его рот занят. Теплые губы коснулись его. И в этот миг будто все вокруг поплыло и поплавилось. Цзинь Лин резко отодвинулся, ударившись головой и свисающую ветку. Он подумал, что сказал что-то не то и это был единственный способ для Сычжуя его быстро заткнуть. — Что ты делаешь? Почему? Цзинь Лину явно связанные слова давались с большим трудом, казалось, что язык онемел и тело не слушалось. Он перекрыл рот рукой. — Прости, наверное, я поспешил… Сычжуй теперь выглядел расстроенным и слегка напуганным, и Цзинь Лину так сильно захотелось его успокоить, что он обхватил его лицо ладонями и вновь прильнул к губам. Он все же испытывал большое смятение от наплыва чувств, однако, в эту минуту чувствовал непоколебимую решимость. Проведя так немного времени, успокаивая расстроившегося Сычжуя, Цзинь Лин все же смог оторваться от столь желанных губ. Входная дверь вновь распахнулась, но они не сразу услышали это и оставались все еще очень близко друг к другу, когда услышали не громкое «кхм-кхм». У выхода стоял Лань Ванцзи, смотря на молодых людей широко распахнутыми глазами, в остальном его лицо не выражало ничего. Рядом с ним, держась за руку, стоял Вэй Усянь, перекрывая театрально глаза рукой. — Я… Ха-ха, мы! Мы ничего не видели, ничегошеньки! Пойдем дорогой, мне срочно тебе нужно кое-что показать в кладовке… Они удалились так же быстро, как и возникли, заставляя молодых людей краснеть и смущаться ещё больше. Теперь смотреть друг другу в глаза было делом неловким. Цзинь Лин был пусть и напуган всем происходящим до чёртиков, зато напорист, поэтому, взял руку Сычжуя в свою. Она была мягкой и горячей. — Я намерен поговорить с тобой. Наедине. И когда их взгляды все же вновь встретились, Цзинь Лин увидел на лице Сычжуя нелепую, но такую трогательную улыбку. Цзинь Лин улыбнулся в ответ и почувствовал, как предвкушение чего-то хорошего захлёстывает его с головой.