Fratres Fortissimi

Монастырь "Длань богов",

Сутки спустя,

Иссей.

– ...!!! – я резко проснулся. Тело само подалось вперёд, но тут же дало понять: не стоит. Весь корпус пронзила боль, будто меня разом били молотом и обожгли изнутри. – Гхмм... – сквозь зубы вырвался сдавленный стон. Я откинулся обратно и с трудом сфокусировался на потолке. Знакомый потолок нашей общей комнаты в монастыре, а значит мы в безопасности. – Наконец-то... – послышался голос сбоку. – Очнулся. Я повернул голову. Это был Исидо, сидящий на своём футоне. Его лоб перебинтован, как и грудь под хаори, но взгляд бодрый. – Как мы сюда...? – хрипло спросил я. – ...Попали? Сам не знаю. Сутки уже прошли. Как по мне, удивительно, что ты вообще в сознании. Я думал, тебя уже не собрать. Я тихо рассмеялся, и тут же закашлялся. – Наруто?.. – Жив. Уже очнулся и пошёл за продуктами и медикаментами. Упрямый, как всегда. Сказал, «не могу валяться, пока желудок пустой». Даже шутканул, мол, теперь он — слабейший из нас. Я бы поспорил. – Куда?.. – прохрипел я, чувствуя, как горло обожжено сухостью. Исидо встал, прихрамывая, подошёл ближе. Его шаги были всё ещё тяжёлыми, но уверенными. Он достал флягу из-за пояса, аккуратно приподнял мне голову и поднёс ко рту. – Пей понемногу, – сказал он, придерживая флягу. – Не захлебнись. Холодная вода ожгла пересохшее горло, но была как спасение. Я жадно сделал несколько глотков и с облегчением выдохнул. – Спасибо... Он кивнул и снова опустился на футон. Некоторое время мы просто молчали. А потом я заговорил: – Слушай... пока вы были без сознания, всё стало ещё хуже. Я помню только одно — как всё пошло к чертям.

Остров архипелага

Ванахейма.

Всё было в тишине. Только отголоски боя – рассечённые деревья, пыль, следы ударных волн. Наруто лежал без сознания. Исидо — рядом со мной, без движения. В груди – паника, но я вдавил её внутрь. Сейчас это не поможет. Сердце колотилось, как барабан. В голове – гудение, будто ток пробегал по венам. Я собрал всю волю в амулет Ци и мой священный механизм, отвечая на импульс моей души, они расширяют пределы моих сил. Поток жизненной энергии резко ускорился. Я чувствовал: тело откликнулось. Мышцы налились силой. Раненые связки, что-то простянули, заныли, но не сдались. Механизм на моей левой руке затрепетал, будто живой. Сердцевина вспыхнула ярко-зелёным светом, и по металлическим сегментам побежали кольца энергии. Раздался глухой, технологичный щелчок — будто что-то внутри привело в движение сложную шестерню. Конструкция заскользила, расширилась, и уже через секунду броня, раньше охватывавшая только ладонь, начала стремительно расти вверх. Панели расползались по предплечью, накладываясь, сливаясь, укрепляя кость и мышцу. Звук был короткий, резкий — будто шёл запуск двигателя. Внутри вибрировала сила. Теперь Усиливающий Механизм закрывал руку до самого локтя, мерцая по швам алым светом. В нём пульсировала сила Драйга — она билась каждые десять секунд, насыщая моё тело и ману мощью. – (УСИЛЕНИЕ!) – прозвучал автономный голос из перчатки. Словно откликнувшись на мою решимость, на моё желание выстоять — даже если один против целого мира — внутри груди что-то дрогнуло. Поток маны сгустился, и откуда-то из глубин души донеслось: – ("Сражайся... до последнего дыхания.") Голос был не мой. Грубый, хриплый, древний — голос воина. Голос царя. Душа Леонида откликнулась. На предплечье, прямо над Усиливающим Механизмом, будто из красного дыма и пепла, начала формироваться фантомная проекция круглого щита, покрытого боевыми вмятинами. Его очертания мерцали, но он ощущался реальным — вес, баланс, готовность отразить удар. В тот же миг лицо на секунду потеряло контроль — как будто разум отключился, а глаза вспыхнули холодным тускло-синим светом, ясным и спокойным, как у воина, идущего навстречу смерти без страха. Над бровями проступил силуэт спартанского шлема — не материальный, но будто выкованный из воли. Он обнял голову, защищая лоб и виски, и в его тенях я почувствовал силу, передаваемую сквозь века. – (УСИЛЕНИЕ!) – вновь проревел голос из Усиливающего Механизма, и я почувствовал, как кровь загустела, мышцы налились мощью, зрение обострилось. Я шагнул вперёд. В правой руке – выкованный мной спартанский меч, короткий и смертоносный, словно продолжение моей воли. В левой, над красными латами – фантомный щит, парящий в воздухе, но столь же надёжный, как сталь. С каждой секундой он становился плотнее, реальнее, будто отвечая на удары, что ещё не были нанесены. Противник рванулся в атаку — но я уже двигался. Гоплитская стойка. Колено чуть согнуто, щит прижат. Удар его меча о мой щит — шаг — разворот — выпад меча. Он парировал и мы разошлись. Это было приветствие. – (УСИЛЕНИЕ!) Беру меч обратным хватом — глубокий вдох — одноручная печать... – Катон: Гоокакью но Джутсу! Огненный шар вырвался изо рта, мчась прямо на врага. Противник отскочил вбок — быстро, точно. Но я этого и добивался. Мой шаг уже шёл за его движением. – (УСИЛЕНИЕ!) Каждые десять секунд я становился сильнее. Быстрее. Выносливее. Снова вступив в ближний бой, мы обмениваемся ударами железом, а затем я наклоняюсь выставляю щит вверх, принимая его выпад мечом. Я вонзил ладонь в землю, чакра потекла вниз, вгрызаясь в почву: – Дотон: Дзюхан Сэншоку! Земля под ним вспухла, стала мягкой, вязкой — как трясина. Он провалился по щиколотку, потеряв баланс. Я же спокойно мог стоять с чакрой в ступнях. Диагональный удар мечом снизу — вверх. Тыльной стороной щита по лицу — вперёд. Маска немного треснула. Замахиваюсь для укола в грудь, но... ...в тот же миг грязь под его ногами забурлила, будто кипящее болото. – Тсх… – выдохнул я и отпрянул, успевая выставить щит. Он направил ману в сапоги — это очевидно. Поток энергии закрутился у его ступней, и в следующее мгновение — взрыв. Воздух сотрясся. Грязь, словно из катапульты, разлетелась во все стороны. Волна силы ударила по щиту, отбросив меня на шаг назад. Я сгруппировался, скользя пятками по земле. В ушах зазвенело. Но я устоял. Из клубов пара и комьев земли он вырвался, как выпущенная из пращи стрела. Всё его тело мерцало от белой ауры, особенно в его ногах и лезвии его меча. – (УСИЛЕНИЕ!) Мы снова ринулись друг на друга, замахивая свои мечи, но при столкновении... – [ТРЕСК!!] …Я не успел даже понять, как металл моего меча треснул — звук был хлёсткий, как удар молнии по кости. Его меч — мерцающий белой аурой, обломал мой спартанский клинок. Остриё лопнуло, искры полетели в стороны, и в следующую долю секунды я увидел только, как его нога — будто заряд, пульсирующий силой — вонзается мне в грудь. В шоке, не успев среагировать, я пулей полетел вверх, от его пинка в мой корпус. – УГХ!! Я взлетел, как тряпичная кукла, не чувствуя опоры. Воздух сжался вокруг меня. Рёбра загудели болью, а обломок меча выскользнул из пальцев. Мир закружился в мозаике неба, земли и боли. А через мгновение после, когда я утратил инерцию удара и на пару секунд завис в воздухе, он из ниоткуда появился прямо надо мной. Его правая нога, обернутая пульсирующей белой аурой, пошла в разворот, нацеливаясь мне в грудь. Время, казалось, растянулось в нити. – (УСИЛЕНИЕ!) Я успел. Щит вспыхнул ярче, стал плотнее. Я подтянул руку, закрылся — и удар принялся на фантомную броню. – ГРРХААААА!!! Мощь была чудовищной. Миг — и щит треснул, вспыхнул и распался на части света, как стёкла витража. Меня отбросило вниз, как пушечное ядро, сбитое в полёте. Я рухнул стремительно, беспомощно, словно птица с прострелянным крылом, лишённый опоры и сил. – УУУУГХ!!! Тело врезалось в пласт земли, вздыбив глыбы, сорвав с них пыль и трещины. По округе прокатилась глухая вибрация. Красная аура, обволакивавшая меня — исчезла. Последний импульс силы Драйга угас в тишине. Амулет Ци на груди потух, будто сгорев изнутри. Перчатка механизма испарилась, рассыпавшись крупицами в воздухе. Я лежал в кратере, распластанный. Глаза были полуприкрыты, дыхание — рваным. Кровь лилась почти везде. Пальцы больше не слушались. Сознание плыло где-то далеко, будто под водой. – Вот жеш... чёрт... И тьма накрыла меня.

Монастырь,

"Длань Богов",

Комната братьев.

Я умолк. В комнате стало особенно тихо. Лишь потрескивание костра напоминало о реальности. Сид сидел неподвижно, вслушиваясь в тишину, в моё дыхание... или, может, в собственные мысли. Я не знал. – Вот... как всё было. – прошептал я, глядя в потолок. – Нас уделали... Слова повисли в воздухе, словно бы нуждаясь в ответе, но не требуя его. И в эту тишину где-то за дверью раздался знакомый голос: – Эй, вы там живы вообще? Я еле нашёл нормальные бинты! Наруто. Живой. Упрямый. С полными руками и пустым желудком. Я едва не рассмеялся. – Есть у меня один маленький вопрос, но скорее всего ответа добиться не удастся, поэтому лучше спрошу очевидное... Мы перевели взгляд на Исидо. – ...Как мы сюда вернулись и почему он нас не убил? Наруто решил подчеркнуть. – Это два вопроса. Скептический взгляд Сида дал понять, что это не имеет значения. – Я вырубился последним, но ничего не видел и не слышал. – сказал я. – Ну а я очнулся первым, и уже лежал здесь с вами. – добавил Наруто. – Значит ни первое ни второе нам не известно. – подытожил Сид. Озвучивать сказанное, мы задумались о способе выяснения подробностей произошедших событий. – Так может у наставников спросим? – предложил Наруто. – ...Вряд-ли поможет... – предположил Сид. – Но можешь сходить, попробовать. – Ага! – резко встал и сказал. – Тогда вы лежите, а я мигом! Он уже направился к выходу, но на пороге остановился и, обернувшись через плечо, с озорной улыбкой добавил: – Только не умирайте тут без меня от скуки, ладно? Дверь за ним хлопнула, оставив нас с Сидом в полутишине. Я глубоко вздохнул, уставившись в потолок. В груди всё ещё покалывало от последнего удара, но боль уже была не телесной — она жгла глубже. Где-то внутри. – Завидую его бодрости. Как думаешь, он правда что-то узнает? – спросил я спустя минуту. Сид не сразу ответил. Он смотрел в сторону, будто видел сквозь стены. – Не знаю... – наконец проговорил он. – Но если и узнает, то только то, что мы были не готовы. Не став растягивать тишину, я снова завёл тему о том бое, поскольку меня терзал один вопрос. – Меня тут кое-что беспокоит. – М? – Помнишь ты использовал на нас то заклинание памяти? – Эмпатическое ретроскопирование? – Да оно,... – я продолжил. – Так вот, когда я собирался с силами перед схваткой, помимо знакомых ощущений вызванных во мне сил и способностей, я ощутил нечто... новое. Сид сразу смекнул к чему я клоню. – Ты про ту силу внутри тебя, которая меня вытолкнула? – Угу... – подтвердил его предположение я. – В тот момент я не предал этому особого внимания, но сейчас, прокручивая тот бой в голове, осознал, что ощущения было знакомым. – И как бы ты его описал? Я глубоко задумался над ответом. – ...Свет, спокойствие и уверенность. Это самое близкие описания которыми я могу охарактеризовать то ощущение. Сид медленно кивнул, всматриваясь в мои глаза, словно пытаясь заглянуть глубже, чем просто в память. – Значит, Матрица откликнулась. – тихо проговорил он. – Или, по крайней мере, её эхо. Он опустил взгляд, задумчиво сжав пальцы. – Наследие, свет, спокойствие… пока что ничего плохого в этой силе нет. Знасит когда ты на грани, эта сила в тебе откликается. Я выдохнул, с трудом осмысливая: – Хээээх... – вздох от досады. – Значит тренировками эту силу, вряд-ли получиться постичь. Сделал выводы, мы улеглись и стали просто пялиться в потолок, но не прошло и минуту, как с шумом, раздвижная дверь, открывается от нервного удара Наруто, который вернулся к нам с дзюбако в руках и хмурым взглядом в глазах. – Ну как? Что-нибудь выяснил? – приподнимаясь с футона спросил Сид. Ничего не ответив, Наруто подходит к столику для еды, пинает его к нам между футонами и с грохотом, кладёт дзюбако на стол. – (БАМ!) Он уселся рядом, руки на коленях, лицо нахмурено. – ...Ну? – с Сидом спросили в унисон. Он выпрямился и вошёл в образ. – "От того, что вы узнаете, ничего полезного вы не познаете." – процитировал явно Кона-шишо. – Вот что мне сказали и дали эту еду. Я закатил глаза: – Как всегда от наших наставников, много умственной самостоятельной работы. Сид поджал губы, кивая: – Характерно. В его стиле — насыпать тайн, а потом наблюдать, как мы мучаемся. Наруто фыркнул и ткнул палочками в рис: – Я-то надеялся хоть что-то конкретное услышать. Но нет — снова метафоры. “Вы узнаете, но не познаете”... да я и во вторые свои шесть лет знаю, что это значит: "сам догадайся". Я усмехнулся: – Значит, не только я чувствую себя как в пазле без картинки. Сид откинулся назад и закрыл глаза: – Единственный плюс — мы живы. Но это нас не продвинуло ни на шаг вперёд. Кто был тот воин, зачем он нас пощадил… остаётся загадкой. Наруто поднял бровь: – А может, он не пощадил. Может, у него была цель не убить, а проверить? Мы оба повернулись к нему. Он пожал плечами: – А что, если это был экзамен? Я фыркнул: – Ну, если это был экзамен — то мы завалили. И без права на пересдачу. Сид снова посмотрел в потолок: – Или наоборот — именно потому и сдали. Показали предел. Предел — это тоже знание. Мы на секунду замолчали, и только лёгкий пар от пищи лениво поднимался в воздух. – Чувствую, эту загадку мы разгадаем, очень не скоро.

Остров архипелага

Ванахейма,

Видар,

(после поражения Иссея.)

Трое. Побеждены. Но живы. Лежат на камне, как выброшенные рыбёшки после шторма. Маленькие… и упрямые. Я чувствовал в них искру. Не силу — волю. И не глупость — решимость. Неопытную, но настоящую. Шшшух… В воздухе разрезалась щель, и оттуда вынырнул он. Мелькнул хвост, когти и ехидная морда. Рататоск. – Ууууух, ты их не прикончил. Значит, не совсем холодный бог. Или просто любишь смотреть, как дети ползают по грани? Я не отвечаю. Он знает, что не отвечу. Но всё равно болтает. Он — голос Иггдрасиля. А я — его немота. – Слушай, Види, ты знаешь, кто они. Не просто мальчишки. Эти трое — не случайность. Судьба, понимаешь? Шурш-шурш, предначертано, и всё такое. Я медленно поворачиваю голову в его сторону. Смотрю — молча. Он замирает на секунду, как будто ждёт, что я заговорю. – Ну… да, не заговоришь. Но слышишь. Это главное. Я просто… ну, пришёл договориться. Не как посредник, а как… эээ… друг. Может, враг, может, проводник — у меня с ролями всё сложно. Но я их видел. Всех троих. Они... трещат, но не ломаются. Он подскакивает на плечо одного из мальчишек, наклоняется, принюхивается: – Запах этого юноши насыщен энергией божественного ёкая и силой основ. Затем перескакивает ко второму: – У этого большой потенциал в овладении силы Небесного Дракона, да и к тому же чувствуется крупица космической силы. И к последнему: – А этот… этот зрит глубже, чем в глаза. Тёмная сила и праведные намерения. Верный. Осторожный. Упрямый. Тебе бы понравился. Если бы ты вообще любил. Он подпрыгивает, зависая перед моей маской: – В общем, слушай. Мы оба знаем, они ещё не готовы. Но они должны стать сильнее. Не просто кулаками — духом. А ты… ну, ты можешь им помочь. Молчаливым уроком. Присмотром. Или хотя бы пинком в нужную сторону. Я опускаю взгляд. Рука — будто сама собой — сдвигает волосы с лица одного из них. Он ещё дышит. Хрипло, но живо. Рататоск кивает, видя это движение: – Ага. Значит, договорились. Он резко сворачивается в спираль, вытягивает лапки в воздух: – Ладно, шоу окончено. Открываю дверь. Готовься, они тяжеленькие, хоть и мелкие. Из пустоты, где раньше было ничего, начинает пробиваться тонкая полоска света. Расширяется. Становится дверью. Тёплый ветер пахнет хвоей и ладаном. Я подбираю одного за другим. Осторожно. Как тех, кого не добил… потому что не должен был. Рататоск в этот момент уже шепчет: – Монастырь у входа. Принесёшь — уйдёшь. А они… они всё ещё пылают. Только дай им шанс догореть как следует. Я не отвечаю. Я просто делаю то, что должен. Шаг в свет. Трое — за плечами. Ни слова. Только дорога.