Пока мы не найдем любовь.

Детка/малыш - (хенджин уже использует это) Возлюбленный. Дорогой. Милый — (Мистер и Миссис Ким используют это — звучит мило) Любимый — (старье, но может сработать) Драгоценный. Минхо пожевал тупой кончик ручки, помедлив в нерешительности несколько секунд, а затем со вздохом смирения провел чистую прямую линию через последний пункт в списке. «Драгоценный» поначалу казалось милым прозвищем; он посмотрел немало исторических дорам с Хенджином и миссис Хван во время семестровых каникул, опыт, который, как он чувствовал, дал ему возможность оценить истинное очарование этого прозвища. Но чем больше он думал об этом, тем менее привлекательным становилось это слово, пока Ли не был полностью уверен, что, несмотря на его лучшие намерения, в конечном итоге он будет звучать как Голлум, если выберет это. Он даже не знал, нравится ли Джисону «Властелин колец», а даже если и нравится, Минхо был уверен, что любимым персонажем Джисона был не Голлум. Возможно, это был Арагорн. Или, может быть, это был на самом деле Голлум. Минхо прикусил губу, снова сделал паузу в нерешительности, а затем быстро написал слово «Драгоценный» рядом с тем, которое он уже вычеркнул, и в скобках добавил: «спроси Джисона, нравится ли ему «Властелин Колец», если нравится, спроси любимого персонажа и запланируй киномарафон». — Над чем ты так усердно работаешь? — Минхо вздрогнул, неожиданный вопрос выбил его из колеи, и он чуть не скомкал бумагу в спешке, чтобы спрятать список. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джисон бросил смущенный взгляд на то место, куда исчезла бумага — в карман куртки Минхо, — даже когда на его губах заиграла слегка насмешливая улыбка. — Что ты скрываешь? — спросил Джисон легким, пронизанным весельем голосом, как будто раскрытие секретов Минхо было для него источником огромного удовольствия. Он бросил свою сумку на ступеньку чуть ниже той, на которой сидел Минхо, прежде чем устроиться рядом с ним на лестнице, рассеянно подвинувшись немного ближе, чтобы освободить место для людей, которым, возможно, придется проходить мимо. — Ты работаешь над проектом? — Э… вроде того? — ответил Минхо, одарив Джисона улыбкой, которая была немного шире, чем обычно, прежде чем повернуться, чтобы запихнуть блокнот и ручку в рюкзак. — Ты дал профессору Паку то лекарство? Что он сказал? — Он сказал мне, что даже домашняя «волшебная» смесь не сможет вылечить то, от чего отказались сами боги. Он также сказал мне, что я не получу пятерку только потому, что принес ему лекарство от коленей, — Джисон ответил, процитировав ответ профессора слово в слово, а затем, пожав плечами, добавил, — Но он, казалось, был благодарен, учитывая тот факт, что он снова дал мне те шоколадно-миндальные оладьи. — Если он снова дал тебе шоколадный миндаль… — Шесть штук. — …шесть штук шоколадного миндаля снова… — Минхо застегнул молнии рюкзака и повернулся лицом Джисону еще раз, повернув его тело слегка к нему, — …я думаю, что он очень благодарен, Джисон-а. Внутри у Джисона потеплело от этих слов, отчего его лицо немного засияло счастьем, но губы растянулись в дразнящей улыбке, когда он наклонился ближе, чтобы спросить: — Тебе интересно, съел ли я весь этот шоколад в одиночку, не так ли? — Конечно, нет! — Минхо ответил со смехом, качая головой. Последнее, что ему сейчас было нужно, это прилив сахара в его и без того нервный, взбудораженный мозг, но его глаза расширились от удивления, а на губах появилась легкая улыбка, когда Джисон раскрыл руку перед собой, показывая три больших шоколадных шарика, покрытых золотой фольгой, лежащих у него на ладони. — Вот. Для тебя, — сказал Джисон, протягивая руку к Минхо, и понимающая ухмылка тронула уголок его рта, когда глаза старшего загорелись в ответ. Возможно, это было из-за шоколада. Возможно, это было потому, что Джисон принес ему шоколад. Или, может быть, это было потому, что Джисон улыбался ему, сидя рядом, именно так, как он всегда надеялся. Какой бы ни была причина, неоспоримая правда заключалась в том, что Джисон смог увидеть возбужденный румянец на лице Минхо, дополненный его широкой улыбкой и теплым взглядом. И это было все, что имело значение. Это было все, что когда-либо имело значение. — Спасибо, — Минхо осторожно взял конфеты, а затем откашлялся, прежде чем пробормотать, — детка. Из-за того, как тихо он это произнес, слово почти растворилось у него на выдохе, и на несколько секунд Джисон был уверен, что ослышался. Возможно, это был холодный зимний ветерок, который пробирался в относительно теплый вестибюль здания общежития каждый раз, когда кто-то входил или выходил. Или, может быть, это были просто звуки шагов, разговоров и общая какофония, характерная для типичного общежития колледжа после окончания занятий. Но затем Джисон увидел, как жар пробежал по кончикам ушей Минхо, окрасив их в тревожный оттенок красного, и у него получилось только слегка смущенное «А?», прежде чем Минхо снова повернулся к нему. — Милый, э… — начал Минхо, его улыбка превратилась в нервную гримасу, когда он теребил золотую обертку шоколада. — Тебе нравится «Властелин колец»? Румянец к этому времени залил все лицо Минхо, и в сочетании с его словами Джисон испытал почти искушение протянуть руку и проверить, не поднялась ли у старшего температура. Он откашлялся, несколько раз облизал губы, слегка покраснел, а затем, наконец, ответил тихим голосом: — Э… однажды я действительно смотрел фильмы со своим братом. Давным-давно. Сейчас я почти ничего из этого не помню. Минхо снова наклонился к Джисону, придвигаясь немного ближе по бетонным ступенькам, и его глаза загорелись сдержанным волнением, когда он встретился взглядом с Ханом, как будто его ободрил тот факт, что Джисон не посмеялся над ним в открытую. — Не хотел бы ты провести со мной киномарафон… когда-нибудь, любимый? На этот раз Джисон действительно расхохотался, тихие смешки и безудержное фырканье вырывались из-под плотно сжатых губ, и он быстро прикрыл рот обеими руками в попытке загнать звук обратно в свое тело, как только увидел, что плечи Минхо поникли, а губы сложились в недовольную гримасу. Внезапное желание схватить Минхо за лицо и поцелуем убрать эту надутую физиономию на мгновение охватило его чувства, но он отбросил это желание и протянул руку, чтобы взять один из пальцев Минхо и слегка потрясти им взад-вперед, чтобы заставить его поднять глаза. — Что ты пытаешься сделать? — спросил Джисон, не в силах стереть с лица восхищенную улыбку, хотя его щеки начали болеть и она стала немного шире, когда Минхо взглянул на него со своей собственной застенчивой улыбкой. — Я просто… э… — Ли нервно, слегка разочарованно провел рукой по волосам и с легким вздохом объяснил, — …Хенджин все время называет Сынмина «детка» или «малыш», так что мне просто интересно, есть ли что—нибудь, что ты хотел бы, чтобы тебя называли, и я просто… э… пробовал… несколько идей… Я думаю, — он замолчал, позволив последним словам раствориться в его дыхании. Он знал, что это была плохая идея с самого начала, и теперь ему понадобится по крайней мере пять-семь рабочих дней, чтобы оправиться от смущения, вызванного последними парой минут. Джисон склонил голову набок, с веселой ухмылкой посмотрел в сторону Минхо, а затем протянул руку, чтобы запечатлеть нежный, долгий поцелуй на его щеке. Он положил пальцы на бедро Минхо, наслаждаясь тем, как старший замер под его прикосновением, и через несколько секунд немного отстранился, чтобы прошептать: — Мое имя. — А? — Минхо слегка повернул лицо к Джисону и тяжело сглотнул, когда заметил, как близко они были — губы всего в дюйме друг от друга, дыхание смешивалось в крошечном пространстве, карие глаза блуждали по его лицу, задерживаясь на приоткрытом рте. Он знал, что если он просто придвинется немного ближе, то сможет поцеловать Джисона, сможет присвоить себе все его улыбки и вздохи, возможно, даже заставить его почувствовать что-то большее, и избавиться от этой неуместной мысли становилось все труднее с каждой секундой, пока теплая рука Джисона оставалась прижатой к его бедру. Он почти панически взвизгнул, когда хватка Хана немного усилилась, когда он немного наклонился, почти касаясь губами уха Минхо. — Мое имя, — прошептал Джисон, придвигаясь ближе к Ли, хотя ему следовало отойти пять секунд назад. — Мне нравится слышать свое имя из твоих уст. Ты не должен называть меня как-то иначе. — Джисон-а. Э… Нравится так? — спросил Минхо, его тон был почти благоговейным, как будто он посылал желание небесам, и Джисон прикусил губу, когда внутри у него стало тепло и липко в ответ. Как и во все предыдущие разы. — Да. Вот так, — Хан улыбнулся, широко и снисходительно, а затем откинулся назад, убирая руку с бедра Минхо, как раз в тот момент, когда входные двери общежития распахнулись, и внутрь вошли Хенджин и Сынмин, закутанные в одинаковые ватные куртки. Мать Хенджина купила всем четверым одинаковые пальто, когда Джисон и Сынмин навестили Хвана и Минхо в городе в конце семестровых каникул. — Знаешь, это кажется незаконным — я имею в виду, преподавать в первый день семестра? Проводить занятия днем? Вдобавок ко всему зимой? Где-то в своде правил должен быть пункт об этом, но по какой-то богом забытой причине никто не обращает на это внимание, — Хенджин ворчал, прерывистое дыхание сопровождало каждое его предложение, и он протянул руку, чтобы слегка потянуть Сынмина за пальто. — Подойди поближе, детка, ты простудишься. — На случай, если твоя ворчливая задница не заметила, мы уже внутри здания общежития, а не боремся с ветром снаружи, — Сынмин ответил смешком, но, тем не менее, придвинулся ближе к Хенджину и слегка помахал Джисону и Минхо, когда они спускались по лестнице и шли к ним. — Вы, ребята, тоже только что пришли? Вы оба выглядите так, словно у вас лихорадка или что-то в этом роде, — спросил Сынмин, указывая на их лица, и его тон сразу же стал более серьезным, когда он добавил, — У вас ведь нет температуры, правда? — У них нет лихорадки, малыш, — ответил Хенджин, понимающе ухмыльнувшись Минхо. — Они либо целовали друг друга, либо думали о поцелуе. — Мы не целовались, — Джисон запротестовал, немного покраснев, когда он украдкой взглянул на Минхо, но обнаружил, что тот уже пялится. — Мы просто разговаривали, — пробормотал Хан, поправляя ремень своей сумки на плечах. — Да, вы просто разговаривали и думали о том, чтобы поцеловать друг друга. Сынмин ткнул Хенджина локтем в живот, вызвав у него удивленное ворчание. — Оставь их в покое. Прекрати дразнить их своими нелепыми замечаниями. — Ну, это не нелепо, если это правда, верно? — Хенджин ответил, пожав плечами. — Посмотри на их лица! Они определенно делали что-то грязное… — Джисон! Помоги мне! Внезапный, резкий крик прорвался сквозь все их разговоры, телепатические или иные, заставив их обратить внимание в ту сторону, откуда доносился шум. Им потребовалось всего пару секунд, чтобы найти это, вызвав у всех множество реакций. Минхо удивленно откинулся назад, рассеянно придвигаясь ближе к Джисону, чтобы получше рассмотреть. Сынмин слегка ахнул, в замешательстве нахмурив брови. Джисон нахмурился, на его лице отразилась смесь беспокойства и растерянности. И Хенджин… Хенджин широко улыбнулся и издал долгий, медленный свист. — Почему Феликс… его похищают? — Сынмин снова ахнул, не сводя обеспокоенного взгляда с человека, который шел к лифтам по коридору — с очень раздраженным и очень паникующим Феликсом, закинутым на его плечи. Ким быстро придвинулся ближе к Джисону и несколько раз толкнул его локтем в плечо, шепча: — Должны ли мы пойти помочь ему? Мы должны пойти помочь ему, верно? — Да, да, я так думаю — кто это вообще? — спросил Джисон, уже делая несколько спотыкающихся шагов вперед, когда Феликс снова позвал его, его отчаяние было видно даже за завесой синих волос, падающих на лицо. Даже при том, что личность человека, несущего Феликса, как мешок картошки, оставалась неуловимой с их точки зрения, его телосложение выглядело достаточно мощным, чтобы вызвать намек на панику в самом Джисоне. — Это Чанбин, верно? — спросил Минхо, прищурившись, чтобы получше рассмотреть человека возле лифта, и положил руку на плечо Джисона, прежде чем бросить обвиняющий взгляд в сторону Хенджина. — Твой друг? — Ага, — Хван ухмыльнулся и схватил Джисона и Сынмина за плечи, чтобы оттащить их назад, прежде чем они смогут начать операцию по спасению Феликса. — Это Чанбин-хен. И, похоже, он наконец-то поймал проныру Феликса. — Не называй его так, он мой одноклассник. И мой друг, я полагаю, — Джисон ответил, немного неуверенно, и выдернул плечо из хватки Хенджина, прежде чем повернуться к Минхо. — Я все еще думаю, что мы должны пойти и что-то сделать. Это похоже на похищение. — Это действительно похоже на похищение, не так ли? Почему он так несет его? — спросил Сынмин, озабоченно поджав губы, и он почти сделал шаг вперед, прежде чем хватка на его плече усилилась, и Хенджин притянул его обратно к своей груди, почти заставив споткнуться. — Не волнуйся, малыш. Чанбин-хен ничего ему не сделает, — сказал Хенджин, положив руку на плечо Сынмина. — Он просто хочет поговорить с Феликсом, вот и все. Я знаю, что он выглядит немного устрашающе, а его методы немного нетрадиционны, но я клянусь, он не желает зла. Он большой мягкотелый. Доверься мне, хорошо? — Хорошо, если ты так говоришь, — Сынмин вздохнул, решив довериться Хенджину в этом, даже когда укол вины пронзил его сердце, когда Феликс опустил голову в знак поражения, смиряясь со своей судьбой, и пряди его ярко-синих волос были последним, что они увидели, прежде чем Чанбин вошел с ним в лифт, и они исчезли из виду. Глубокий вздох снова сорвался с губ Сынмина, когда он повернулся к Джисону, слегка пожимая плечами и получая такое же пожатие в ответ. Он разговаривал с Чанбином, возможно, пару раз и нашел его относительно разумным, по крайней мере, по сравнению с Ёнджуном, другим другом Хенджина, и хотя Сынмин был уверен, что Чанбин не был «мягкотелым», как утверждал Хенджин, он все же не казался настолько подлым, чтобы похитить слабого человека и фактически преследовать его. Возможно, именно так он обычно заводил друзей, перекидывая их через свои плечи, как будто они ничего не весили. И что ж, если по какой-либо случайности Феликс не явится на лекции по искусству на следующий день, у дисциплинарного комитета будут четыре свидетеля, готовых дать показания против Чанбина. — Итак, мы встречаемся за ужином, верно? — спросил Сынмин, беря Джисона под руку, чтобы притянуть его к себе. — В семь? Хенджин переводил взгляд с них двоих, в замешательстве сдвинув брови. — Куда вы двое направляетесь? — Э… посмотреть фильм? — Хорошо, конечно. Давай посмотрим фильм, — Хенджин пожал плечами, его глаза немедленно загорелись при мысли об объятиях с Сынмином при тусклом освещении их комнаты. Он ткнул большим пальцем через плечо, указывая на главные ворота здания общежития. — Хочешь, я схожу за попкорном или картошкой фри из закусочной? Или, может быть, просто банку пива…? — Нет, нет, нет, — Сынмин махнул рукой в знак отказа и отошел от Хенджина, потянув Джисона за собой. — Я имею в виду, мы собираемся посмотреть фильм. Я и Джисон. Как и ожидалось, чистое замешательство отразилось на лице Хенджина, сменив головокружение, которое только что было там, и он бросил быстрый взгляд на Минхо, который выглядел подозрительно спокойным для человека, не приглашенного в кино, прежде чем переключить свое внимание обратно на Сынмина. — Почему мы тоже не можем присоединиться к фильму? — спросил он, делая шаг к Киму, когда тот сделал еще один шаг назад. — Ну, вы не можете. — Почему нет? Минхо потянулся, чтобы схватить Хвана за руку. — Хенджин, отпусти их. Они собираются для… — Потому что пришло время друзей! — выпалил в ответ Сынмин, его голос прозвучал немного громче, чем он изначально намеревался, и его щеки вспыхнули от смущения, когда пара людей, стоявших возле лестницы, посмотрели в их сторону. Он быстро понизил голос и объяснил, — Просто… э. это первый день нового семестра, и мы уже запланировали вместе посмотреть фильм. И нам есть о чем поговорить. Верно, Джисон? Взгляд Хана несколько раз перебегал с Хенджина на Сынмина, прежде чем он, наконец, ответил, пожав плечами: — Верно. Нам действительно есть о чем поговорить. Извини, — последняя фраза была адресована Минхо вместе с извиняющейся улыбкой, но Ли только кивнул в ответ, быстро подняв большой палец. Он понял. Хенджин, однако, не понял и только раздраженно всплеснул руками. — Вы оба будете просто хихикать и визжать над всякой ерундой, и это, вероятно, будет связано с чем-то, что сделал я или Минхо-хен, так к чему вся эта секретность? Хихикайте и визжите перед нами, мы не будем возражать. Глаза Сынмина сузились в щелочки, колодец его раздражения снова наполнился, и он крепче сжал руку Джисона. — Ты сейчас такой высокомерный, Хенджин. Мы поговорим и о других вещах, хорошо? Не все вращается вокруг тебя. — Ладно, хорошо, — Хван поднял руки в знак капитуляции и сделал шаг назад. — Иди посмотри фильм, проведи время с другом, а мы… — он протянул руку, чтобы обхватить Минхо за шею и притянул его к себе, заставив его немного хрюкнуть, когда он споткнулся о свои ноги, — у нас будет свое собственное время с другом… — Неважно, — Сынмин усмехнулся, уже направляясь к лестнице с Джисоном, и окинул Хенджина беглым взглядом, прежде чем добавить, — У тебя тяжелый случай подражательства. — Давай, друг. Игнорируй их, — сказал Хенджин и, бросив последний взгляд на удаляющуюся фигуру Сынмина, начал тащить Минхо к лифтам, прежде чем он смог даже заговорить или, по крайней мере, издать звук протеста. Со вздохом поражения Ли оглянулся через плечо и слегка помахал Джисону, тихо пробормотав одними губами «Пока». Его губы растянулись в усмешке, когда Джисон помахал ему в ответ, еще раз извиняюще пожав плечами. — Хэй. Не оглядывайся и не маши, — приказал Хенджин, подтолкнув Минхо локтем, чтобы заставить его повернуться лицом вперед. — Они предатели. Они не союзники. — Он мой парень, — Минхо указал на это, но Хенджин покачал головой, плотно сжав губы, но он немного разрядил напряжение, когда понял, что это только сделало его похожим на пельмешек. — Это не делает его союзником, — Хван ответил. — Ну, он с твоим парнем. — Который тоже не союзник, — Хенджин закатил глаза и бросил быстрый взгляд на Сынмина, слегка нахмурившись, когда увидел, что тот смеется над чем-то с Джисоном, когда они поднимались по лестнице. Он резко повернул голову, едва не свернув себе шею, как только Сынмин взглянул в его сторону, и ускорил шаг, чтобы добраться до лифтов, его широкие шаги были полны цели. Цель — лучше провести время с друзьями, чем с двумя предателями, которых он оставил позади.

***

Тридцать минут спустя Сынмин и Джисон оказались за закрытой дверью комнаты Хенджина и Минхо. Взгляд Сынмина скользнул к Джисону, слегка сузился от ухмылки, которую он там увидел, и твердым шепотом предупредил: — Не начинай. В ответ Джисон выбрал типичный жест молчания, застегнул рот, запер его и бросил ключ через плечо, но это не помешало ухмылке расползтись по его губам — раздражающей ухмылке, которая постоянно появлялась на губах Джисона с того момента, как Сынмин впервые озвучил, что проверяет Хенджина и Минхо, просто чтобы посмотреть, чем они занимаются. Больше ничего. Но Джисон выглядел так, словно был на грани того, чтобы выпалить «Я же тебе говорил» и Сынмину не понравилось выслушивать эту неприятную фразу, поэтому он просто протянул руку и повернул ручку двери в комнату Хенджина. Как он и ожидал, дверь поддалась легко — Сынмин не сомневался, что Хенджин оставил ее незапертой, чтобы он мог подразнить его «Я же тебе говорил», как только тот войдет. И он также знал, что в любую секунду Хван обернется с самодовольной ухмылкой на лице и в своей обычной склонности к театральности назовет их «предателями», «соперниками» или чем-то подобным, даже если его глаза будут сиять от едва сдерживаемого восторга. Уголки губ Хенджина приподнялись в ухмылке, как только он услышал, как открылась дверь, за которой последовал звук слабых, но уверенных шагов — звук, который он мог узнать в любое время и в любом месте с абсолютной уверенностью — и он потянулся, чтобы поставить эпизод на паузу, прежде чем, наконец, обернуться, его глаза сияли от едва сдерживаемого возбуждения. — Смотри, дружище, предатели вернулись! — воскликнул он, бросив понимающий взгляд в сторону Минхо, который остался незамеченным, поскольку все внимание Ли было приковано к Джисону. Хенджин усмехнулся и проследил взглядом за Сынмином, когда тот подошел к ним. — Что заставило вас, предателей, отказаться от вашего «времяпрепровождения с другом» и врываться к нам, без приглашения? — спросил он, немедленно отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место для Сынмина, когда тот устроился рядом с ним на ковре. Ким отмахнулся от всех насмешек и вопросов Хенджина и вместо этого спросил: — Что вы, ребята, смотрите? — Мы вспоминаем ту драму, которую смотрели с мамой Хенджина. Это, мягко говоря, увлекательно, — ответил Минхо, сидевший рядом с Джисоном, слегка улыбнувшись Сынмину, а затем протянул руку, чтобы взять две упаковки чипсов с его стороны. — Вот, Сынмин, твои любимые чипсы для барбекю. Хенджин сказал мне сохранить их для тебя, потому что иначе он их съест. — Я тебе ничего подобного не говорил. — О, спасибо, — Сынмин взял пакет и в следующую секунду разорвал его, чтобы вдохнуть дымный аромат приправы для барбекю. — И это, — Минхо протянул другой пакет Джисону, на его губах заиграла застенчивая улыбка, — У меня есть это для тебя. Медовые чипсы, твои любимые. — Спасибо, — Джисон ответил тихим голосом, чувствуя, как его сердце немного подпрыгнуло. Такие маленькие действия всегда заставляли комочек счастья светиться прямо в центре его груди, и даже несмотря на то, что Минхо снова и снова доказывал, что он уже знает и помнит любимые песни Джисона, этот простой жест никогда не переставал вызывать у Хана чувство благодарности. Он сжал пакет обеими руками и наклонился, чтобы прошептать Минхо на ухо, — Я же не причинил тебе дискомфорт? На лестнице? Легкая улыбка тронула уголки губ Минхо, когда его взгляд скользнул к Джисону. — Я думал, ты ненавидишь это слово? — Я действительно ненавижу это слово, но только когда ты его произносишь. — Что, если я скажу, что ненавижу это слово, когда ты его произносишь? — Ладно, эм… — Джисон прикусил губу, на мгновение задумался, а затем сказал, — Я же не заставил тебя чувствовать себя неловко на лестнице, не так ли? Я просто подразнил тебя… немного. У него перехватило дыхание, как только Минхо обвил рукой его талию и притянул немного ближе, от крепкого пожатия жар пробежал по всей длине талии Джисона и той части его тела, которая теперь была прижата к Минхо. Он украдкой бросил быстрый взгляд на экран ноутбука, стоящего перед ними, позволил своему взгляду переместиться на Сынмина, который пытался забрать свою пачку чипсов из блуждающих рук Хенджина, прежде чем снова перевести глаза на Минхо. Он вопросительно выгнул бровь, но Ли только придвинулся ближе, и редкая напряженность в его глазах заставила мысли Джисона приятно помутнеть. — Пожалуйста, не дразни меня слишком сильно. Я и так едва могу себя контролировать, — сказал Минхо, его голос был низким и наполненным чем-то — чем-то, от чего дрожь пробежала по спине Джисона, когда он почувствовал прикосновение губ Минхо к своему уху, сопровождаемое мягким шепотом: — Джисон-а. Глаза Джисона расширились вдвое в ответ, даже когда он подавил внезапный визг, который почти вырвался у него изо рта. И если бы они были в комнате одни, он бы определенно визжал, хихикал и бил кулаками по полу, прежде чем сказать Минхо что-нибудь пошлое вроде «Я никогда не просил тебя контролировать себя». Однако, поскольку они были не одни, и его разум растворился в тот момент, когда губы Минхо коснулись его кожи, единственное, что он смог сделать, это покраснеть и кивнуть, прежде чем украдкой взглянуть на старшего. У него вырвался тихий смешок, как только он увидел, что Минхо тоже покраснел — возможно, даже сильнее, чем он сам, — покраснел весь, от кончиков ушей до горла. Он не имел права щеголять таким очаровательным румянцем после того, как он был тем, кто так дразнил Джисона. — Джисон-а, ты говорил с профессором Паком о ассистентстве? — спросил Сынмин, заставляя Джисона оторвать взгляд от лица Минхо. — Что он сказал? Джисон вздохнул, его плечи обреченно опустились. — Он сказал мне спросить об этом в следующем году. Очевидно, первокурсникам не разрешается становиться ассистентами преподавателей. — Профессор Бан сказал мне то же самое, — Сынмин ответил, разочарованно цокнув языком, и откусил небольшой кусочек чипсов, прежде чем добавить, — Так, я полагаю, мы будем работать неполный рабочий день в Amigo’s в этом семестре? — Да, я… — Нет! — Хенджин и Минхо воскликнули в унисон, на их лицах отразились легкая паника и необоснованное неодобрение, отчего Джисон и Сынмин в замешательстве нахмурили брови. — Почему нет? — спросил Сынмин, переводя взгляд с Хенджина на Минхо. — Почему ты хочешь работать неполный рабочий день в закусочной из всех мест? — ответил Хенджин, глядя на Сынмина так, как будто тот сошел с ума. — Я не хочу, чтобы ты работал в таком месте, убирал остатки еды, принимал заказы и потел на кухне. — Да, — Минхо кивнул, одарив Джисона своими лучшими убедительными блестящими глазами. — Там… я имею в виду, не все, кто туда ходит, очень вежливы или даже в здравом уме. Особенно по вечерам. Хенджин кивнул в знак согласия, одними губами поблагодарил Минхо за это редкое проявление сотрудничества, а затем переключил свое внимание на Сынмина, который все еще выглядел смущенным. Он обнял Кима за плечи и, слегка надув губы, добавил: — И если бы ты там работал, люди постоянно клеились бы к тебе! Сынмин усмехнулся, отводя взгляд и закатывая глаза. — Никто не собирается приставать к нам, идиот. — Э… — Минхо в нерешительности облизал губы, переводя взгляд с Джисона на Сынмина. — Вопреки тому, что вы, ребята, думаете, люди на самом деле обращают на вас внимание. Джисон фыркнул, качая головой. — Ты так говоришь, потому что не хочешь, чтобы мы работали в закусочной. — Нет, нет, это на самом деле правда, — вмешался Хенджин, его убежденность была очевидна в каждой черточке его лица. — Когда вы, ребята, ждете нас в закусочной, смеетесь и разговариваете о чем-то, вероятно, о нас, люди оборачиваются, чтобы посмотреть на вас, ребята, поймите. Я чуть не поставил подножку нескольким из них. — Да, они, вероятно, пытались увидеть, кто это визжит, как умирающий кит, — Сынмин ответил с небольшим смешком. — Или фыркает, как свинья, — добавил Джисон, подмигнув Сынмину. — Ладно, я знаю, что вы, ребята, нам не верите, — сказал Минхо, немного отодвигаясь, чтобы смотреть на них обоих, — но вы, ребята, должны пообещать, что не будете подрабатывать в закусочной. Это может быть внутри кампуса, но это все равно не самое подходящее место для работы, ясно? Для любого из вас. Оно открыто для студентов всех факультетов и даже для посетителей, и не все из них порядочные люди. Мы, я имею в виду — я и Хенджин — поможем вам поискать другие варианты, хорошо? — Верно, то, что он сказал, — добавил Хенджин, кивая в ответ на слова Минхо, и посмотрел на Сынмина. — Мы поможем вам, ребята, найти что-нибудь. — Ладно, хорошо. Тогда мы придумаем что-нибудь еще, — Ким со вздохом смягчился, слегка пожав плечами, и он почти мог видеть, как напряжение покидает тела Хенджина и Минхо, когда они снова устраиваются на ковре. — Так о чем эта драма? — спросил Сынмин, слегка нахмурив брови, пытаясь разобраться в разыгрывающейся перед ним сцене. Минхо откашлялся, отрывая взгляд от Джисона, чтобы посмотреть на Сынмина, и ему потребовалась всего пара секунд, чтобы перейти к подробному изложению истории. — Это история о бедной девушке, которая выходит замуж за богатого мужчину, который ее совсем не любит и очень плохо с ней обращается. Но затем, оказавшись в доме, она начинает влюбляться в брата своего мужа, который хорошо к ней относится. — Дай угадаю, мужу не нравится, что ей нравится его брат. — Да, но дело в том, — Минхо наклонился вперед, и Джисон точно знал момент, когда он переключился в режим бессвязной речи, отмеченный внезапным всплеском его возбуждения, — что брат мужа не знает, что он ей нравится, и он — брат мужа — влюбляется в сестру девушки, которая иногда навещает ее. — Бедная девочка, — Сынмин покачал головой, слегка вздохнул и снова повернулся к экрану. — Так что же сейчас происходит? Похоже на какую-то конфронтацию? — Да. Муж девушки подошел и поцеловал сестру девушки, потому что он думал, что между его женой и его братом что-то происходит. Джисон удивленно откинулся назад, качая головой. — Вау, звучит как… — Головная боль, — Хенджин прервал и отправил в рот горсть чипсов, прежде чем добавить. — Это головная боль, вот что это такое. — Сынмин, не слушай его, — сказал Минхо, ухмыльнувшись в сторону Хвана, прежде чем снова переключить свое внимание на Сынмина. — Хенджин был одержим этой драмой в течение всего семестра, даже больше, чем Миссис Хван. Он не ложился спать до поздней ночи, опустошая бокал за бокалом вина и проглатывая все последние серии дорамы, даже после того, как мы ложились спать. И знаешь, когда он немного напивался, он… — Ладно, хватит! — Хенджин закричал, заглушая остальные слова Минхо своим громким голосом, и быстро подтолкнул Сынмина к экрану, чтобы тот не поддавался лжи Минхо. Ким бросил на него подозрительный взгляд, сузил глаза, полные обещания будущих расспросов, а затем переключил свое внимание на дораму. Хенджин вздохнул с облегчением и откинулся назад, чтобы поймать взгляд Минхо, и одними губами произнес «Предатель», как только их взгляды встретились. Минхо только пожал плечами в ответ, очевидно, очень довольный собой.

***

Менее чем через час Сынмин обнаружил себя в окружении спящих тел. Минхо был первой жертвой соблазнительного сна, и после того, как Ли пару раз резко проснулся, он, наконец, сдался и позволил своей голове упасть на плечо Джисона. Прямо сейчас он свернулся калачиком на коврике посреди их с Хенджином кровати, его лицо уютно устроилось на коленях Джисона, а руки были обернуты вокруг талии Джисона, его хватка была крепкой даже во сне. Джисон последовал за Минхо пару минут спустя, глаза, по-видимому, опускались быстрее, чем больше он пытался держать их открытыми, и после нескольких тщетных попыток он сдался и позволил своей голове упасть на голову Минхо, в то время как его пальцы оставались запутанными в волосах Минхо, его успокаивающая забота постепенно прекратилась. Сынмин улыбнулся, наблюдая, как Джисон поморщился — реакция, вызванная болью, которая, несомненно, пробежала по его шее прямо сейчас — и пошевелился во сне, полностью опустившись на ковер и сонно промычав, перекинул ногу через Минхо, прижимая его к себе. Как будто защищая его от чего-то. Сынмин потянулся за спину, осторожно, чтобы не потревожить Хенджина, который спал у него на плече, и взял подушку с кровати Хвана, прежде чем осторожно подложить ее под голову Джисону. Достать одеяло оказалось немного сложнее, так как оно лежало вне пределов его досягаемости, но он все равно сделал это, чуть не растянув мышцы в процессе, и аккуратно укрыл им Джисона и Минхо, слегка поморщившись, когда край попал Минхо по лицу. Это была единственная неудача, которая произошла, и через несколько мгновений он укрыл их обоих одеялом. Он также сфотографировал их в конце. Просто чтобы отметить завершение успешной миссии. Откинувшись на спинку кровати, он улыбнулся шире, когда посмотрел на фотографию, и она стала еще шире, когда он переключился на браузерное приложение, которое было открыто на веб-сайте фанфиков. — Чему ты улыбаешься? Сынмин даже не вздрогнул при звуке сонного голоса Хенджина — он уже почувствовал, что тот проснулся, — и только наклонил телефон к нему, прежде чем ответить тихим шепотом: — Я получил комментарий о моей новой работе. — Той, которую ты опубликовал прошлой ночью, верно? — спросил Хенджин, протягивая руку, чтобы удержать телефон одной рукой — или, может быть, дезориентация была просто результатом его затуманенного зрения — и ему было трудно сохранить респектабельную, небрежно благодарную улыбку, когда его собственные слова уставились на него с экрана. Когда его собственные слова были причиной легкомысленной улыбки на лице Сынмина. @Sam143 оставил следующий комментарий к вашей работе «Адская кухня с божественным вкусом» (глава 1): боже, мой любимый автор вернулся! фантазия? запретный роман? я здесь ради этого. я люблю тебя… твои работы* — Этот пользователь Сэм действительно кажется твоим верным последователем. Я имею в виду — прошло сколько, меньше суток с тех пор, как ты опубликовал… — Девятнадцать часов. — …девятнадцать часов прошло с тех пор, как ты опубликовал, и тебе уже удалось… — Я увидел этот комментарий утром, как раз когда собирался на занятия, — прошептал Сынмин, в его торопливом тоне чувствовалось волнение. — И знаешь что? Время было указано на 1:00 ночи, что означает, что этот пользователь прочитал главу всего через два часа после ее публикации! — его слова перешли в короткий, приглушенный визг, вызвавший тихий смешок у Хенджина, когда он наклонился, чтобы поцеловать Сынмина в щеку. — Я так горжусь тобой, детка. Ты заслуживаешь всей любви в мире. Хенджин покрывал лицо Сынмина поцелуями, пока его смех не вырвался наружу так сильно, что ему пришлось приглушить его, зажав рот рукой, чтобы сдержать переполняющую радость. Хван слегка наклонил голову, рассматривая Сынмина, удивляясь, как, черт возьми, ему удавалось удерживаться от того, чтобы вот так обнимать Кима, слушать его смех, любить его. Как, черт возьми, он вообще мог не нравиться? — Сынмин-а, — прошептал Хенджин, и легкая настойчивость в его тоне заставила младшего посмотреть на него с мягким «хм?». Хенджин улыбнулся, запечатлел легкий поцелуй на лбу Сынмина, а затем спросил: — Ты пойдешь куда-нибудь со мной? — Куда? — Место, которое тебе очень знакомо. Для нас, я полагаю. Сынмин уже некоторое время назад решил позволить Хенджину вести его куда угодно, поэтому без каких—либо колебаний или дальнейших вопросов он схватил Хвана за руку, позволил поднять себя, и через несколько секунд они на цыпочках обходили распростертые тела Джисона и Минхо, прежде чем выбежать из комнаты Хенджина и пуститься бежать по коридору — без видимой причины, кроме как для того, чтобы немного высвободить необъяснимый трепет, пробегающий по их телам. Они перешли на шаг, как только вышли из здания общежития — это привело бы к резкой, мрачной остановке всего рандеву, если бы кто—то из них поскользнулся на снегу и сломал нос — и, засунув соединенные руки в карманы куртки Хенджина и тесно прижавшись друг к другу, они направились по обсаженной деревьями тропинке. Возможно, это был плод его причудливого воображения, но Сынмин мог поклясться, что видел, как деревья поворачивались, чтобы посмотреть на них обоих, некоторые удивленно выгибали свои деревянные брови, в то время как на других была понимающая улыбка, растянувшаяся по их грубой коре. Или, возможно, едва заметное покачивание деревьев было просто следствием высокого слоя снега на их ветвях. Поскольку было уже больше семи вечера, кампус был погружен в нежные оттенки сумерек, и только последние лучи солнца и мягкое сияние фонарных столбов освещали им путь. Их шаги по заснеженной земле звучали синхронно, получающийся в результате слабый хруст плавно сливался с мириадами других подобных звуков вокруг них, а их дыхание образовывало нежные облачка перед их лицами, когда они разговаривали и препирались тихим шепотом на обыденные темы, которые, казалось, были интересны только им двоим. По пути они прошли мимо довольно многих друзей, знакомых Хенджина или людей, которые просто знали его — или хотели узнать. Хван приветственно помахал им всем рукой и остановился, чтобы немного поговорить с парой из них, и Сынмин обнаружил, что улыбается и тоже приветствует их, его беспокойство больше не заставляло его выпячивать себя, и его уверенность, казалось, только росла с каждой встречей. Хотя он был совершенно уверен, что то, как Хенджин время от времени нежно сжимал его руку, даже разговаривая с кем-то другим, было причиной этого небольшого изменения в его поведении. Вскоре Сынмин обнаружил, что стоит перед единственным местом, с которым у него связаны как хорошие, так и плохие воспоминания. Как обычно, помещение было окутано теплом и успокаивающим ароматом затхлых книг — что было хорошо, — но взгляд Сынмина переместился на полки, задержавшись на том месте, где он впервые встретил Хенджина и подрался с ним пару месяцев спустя — что было плохо. — Просто чтобы ты знал, я не позволю тебе целовать меня у этих полок, — Сынмин предупредил. Прежде чем он смог повернуться, Хенджин положил руки на плечи Сынмина, заставляя его снова повернуться лицом к пустому проходу. — Я не собираюсь целовать тебя у этих полок, — ответил Хенджин, слегка закатив глаза, и в его голосе прозвучали слегка дразнящие нотки, когда он добавил, — Хотя, просто чтобы ты знал, я также не совсем против этой идеи. — Зачем ты привел меня сюда, Хенджин? Хенджин ухмыльнулся раздраженному тону в голосе Сынмина — именно такому, какой он любил — и обошел вокруг, чтобы встать перед ним, положив руки ему на плечи. — Я привел тебя сюда, чтобы мы могли переписать историю. Если быть точным, нашу историю. На лице Сынмина отразилось явное замешательство. — Э… ты предлагаешь, чтобы мы писали здесь внутри книг? Я имею в виду — я не понимаю. Тихий смешок слетел с губ Хенджина, когда он отпустил плечи Сынмина, чтобы жестом указать на тускло освещенный проход вокруг них. — Мы собираемся написать историю, но мы не собираемся описывать ее в этих книгах. Мы собираемся прожить ее. Морщинка между бровями Сынмина только углубилась, и Хенджин взял его за руку, мягко увлекая его глубже в проход. — Я имею в виду… — начал он, отступая назад, чтобы видеть Сынмина, — …это ведь там мы впервые встретились, верно? В первый день прошлого семестра? — Да, — ответил Сынмин, немного растягивая слово, а затем указал на ряд полок в самом конце, возле закрытых окон. — Ты был… эм… ты был там с… ты был там, — он запнулся, немного покраснев, когда воспоминание о том, как он впервые столкнулся с Хенджином, вспыхнуло в его мозгу с удивительной ясностью. — Тогда я был большим придурком по отношению к тебе, не так ли? — несмотря на то, что грустная улыбка, заигравшая на губах Хенджина, вызвала у него желание опровергнуть это утверждение, у Сынмина не хватило духу опровергнуть это — они оба все равно знали, что это правда, — поэтому он просто пожал плечами и ответил: — Да, вроде того. Я был так удивлен, увидев тебя — я имею в виду, увидев, что ты делаешь, что мой телефон выскользнул и экран разбился, но ты — ты просто подошел, взял мой телефон, ухмыльнулся, а затем сказал: «Пойдем в комнату 506, милашка. Я позабочусь о твоем телефоне и о тебе», с очень жутким блеском в глазах. — О, тогда я действительно был полным придурком. Сынмин слегка улыбнулся; грани этого воспоминания смягчились за эти месяцы. — Мне были настолько отвратительны твои слова, что я был уверен, что все в этом университете будут такими же, как ты. Я имею в виду — ты заставил меня потерять веру в человечество на целых три дня. Хенджин вопросительно выгнул бровь, когда они остановились возле полки, о которой упоминал Сынмин. — Так ты встретил Минхо-хена после встречи со мной? Сынмин кивнул. — Я столкнулся… я имею в виду, я буквально столкнулся с Минхо-хеном возле художественного отдела. Я искал Джисона, так как он пробормотал «Искусство», когда я спросил, какая у него специальность, а Минхо-хен выходил из парадной двери. Я бы чуть не свалился со ступенек и не разбил себе голову, если бы Минхо-хен не схватил меня за руку и не сказал, чтобы я был осторожен. Знаешь, тем мягким, но твердым голосом, который он иногда использует? Я думаю, это восстановило мою веру в человечество и в любовь. Хенджин нахмурился, подходя немного ближе к Сынмину. — Так ты говоришь мне… — начал он, его глаза блуждали по лицу Кима, как будто он уже пытался найти ответы, — …если бы я был с тобой добрее и ты не видел меня таким, был шанс, что ты влюбился бы в меня вместо Минхо-хена? Сынмин прикусил губу, тепло разлилось по его щекам при мысли, что Хенджин теперь буквально его парень, и прочистил горло, прежде чем ответить: — Может быть? Я имею в виду — хотя я бы скорее вонзил себе нож в руку, чем сказал тебе это тогда, я действительно думал, что ты был красив, когда я впервые увидел тебя, но твой характер все для меня испортил. Я не хотел влюбляться в красивого придурка или плохого парня, знаешь ли, я искал кого-то теплого и заботливого. Как я… как теперь я знаю, это ты. Хенджин промычал, задумчиво кивал сам себе несколько секунд, а затем быстро развернул Сынмина за плечи и снова повел его к открытому концу прохода. — Что ты делаешь? — спросил Ким с легким смешком, как только руки Хенджина убрались с его плеч. — Я же говорил тебе, мы собираемся переписать нашу историю, — ответил Хенджин, взяв Сынмина за руки и потянув его к месту всего в паре шагов от литературного отдела библиотеки. — Сегодня первый день нового семестра, верно? Притворись, что ты меня еще не знаешь. Притворись, что мы еще не встречались. Просто зайди в раздел литературы, как ты делал в прошлом семестре, хорошо? — Зачем? — Просто подыграй, хорошо? — уговаривал Хенджин, пытаясь убедить Сынмина своими словами. — Я имею в виду — так много всего пошло не так в нашей истории. Ты был влюблен в Минхо-хена, половину времени я был таким большим придурком по отношению к тебе, и… давай просто изменим одну вещь. Давай просто сделаем это так, как это должно было быть, понимаешь? — Ах. Мы собираемся ставить спектакль? — спросил Сынмин, на его губах заиграла веселая улыбка. Он бы отказался; он не был актером, и все это казалось слишком пошлым, даже на его вкус, но улыбка на лице Хенджина была такой заразительной и обнадеживающей, что ему казалось, он сделает все, чтобы она осталась там навсегда. Поэтому он со вздохом смягчился. — Ладно, хорошо. Я собираюсь зайти в отдел литературы и… что ты будешь делать? — Ты увидишь, — ухмылка Хенджина стала шире, и, не сказав больше ни слова, он побежал в отдел литературы, исчезнув за высокими книжными полками в считанные секунды. Сынмин оглядел коридор, пытаясь выглядеть беспечным, позволяя своему взгляду задерживаться на рядах полок, когда пелена неловкости опустилась на его плечи. Прежде чем это чувство смогло полностью захлестнуть его и заставить отказаться от всего этого фарса, он позвал: — Могу я сейчас начать? Ответа не последовало, и, подождав еще несколько секунд, Сынмин решил подойти, немного уверенно ступая по полированному полу, чтобы предупредить Хенджина. Как только он завернул за угол полки, ведущей в отдел литературы, с его губ сорвался короткий смешок, и ему пришлось зажать рот рукой, чтобы загнать этот звук обратно в горло. Сделав несколько вдохов, чтобы успокоиться, он плотно сжал губы и подошел, притворяясь, что восхищен всеми этими книгами, совсем как в первый день своего колледжа, и остановился на полке подальше от того места, где стоял Хенджин. Или, точнее, прислонившись к полке и читая книгу — притворяясь что читает книгу. Сынмин взглянул на него один раз, а затем начал притворяться, что просматривает полку перед ним. Через минуту он обнаружил, что заблудился, и почти начал записывать в уме все книги, которые хотел прочитать в этом семестре, когда Хенджин наклонился и пробормотал себе под нос: — Что ты делаешь? Сынмин немного нахмурился, задаваясь вопросом, должен ли он быть в образе или нарушить его, но поскольку Хенджин бормотал, он решил тоже пробормотать и ответил: — Просматриваю полки. — Ты не собираешься поговорить со мной? Я стою прямо здесь, — сказал Хенджин и неопределенным жестом указал рукой на свое лицо. — Ты не находишь меня красивым? Ты не собираешься поговорить с этим красивым мальчиком, читающим в библиотеке, в одиночестве? — Во-первых, ты держишь книгу вверх ногами, — прошептал Сынмин, сдерживая улыбку, когда Хенджин быстро перевернул книгу в правильное положение с тихим покашливанием. — Во—вторых, — он позволил своему взгляду снова переместиться на полки, — Я действительно нахожу тебя красивым. Я смотрел на тебя, когда шел сюда, не так ли? Это был сигнал. — Что это должно означать? — Что я нахожу тебя красивым. — И откуда я должен это знать? — Ты не знаешь. Вот почему я этого не сказал, я дал понять. Хенджин вздохнул, немного утомленный этой цепочкой рассуждений, и прочистил горло один раз, немного твердо, прежде чем прислониться к полке. — Теперь мы снова в образе, — пробормотал он себе под нос и вернулся к «чтению» своей книги. Краем глаза он наблюдал, как Сынмин еще немного порылся на полке, и поскольку он знал, что Ким предпочел бы продолжать просматривать книги, а не делать первый шаг, Хенджин наклонился к нему и прошептал: — Привет. Взгляд Сынмина метнулся к нему, а затем быстро вернулся к полке. — Привет. Хенджин повернулся, чтобы посмотреть на него полностью, окинул его беглым взглядом, а затем спросил: — Тебе нужна помощь в поиске книги? — Ты кто, ассистент в библиотеке? — ответил Сынмин, недоверчиво усмехаясь, но взял себя в руки как раз в тот момент, когда губы Хенджина сжались в твердую линию, разочарование было написано на каждом дюйме его лица. — Мне жаль, — Сынмин махнул рукой в знак отказа, пытаясь сдержать улыбку, расплывающуюся на его собственном лице, — это просто вышло само собой! Я не хотел ломать характер, клянусь. Давай еще раз, хорошо? Хенджин вздохнул, слегка покачав головой, даже когда улыбка тронула уголки его губ в ответ на чистый восторг, осветивший лицо Сынмина. Ему определенно это нравилось. — Ладно, давай еще раз, — сказал Хван и дал Сынмину немного времени, чтобы успокоиться и вернуться к своему «просмотру», прежде чем наклониться к нему и спросить: — Ты Ким Сынмин, верно? Сынмин взглянул на него, а затем, прижимая книгу к груди, выпрямился и кивнул. — Да. Привет. — Литература, верно? Сынмин снова кивнул. — Да. Хенджин указал на себя. — Я Хван Хенджин. Я сидел сегодня позади тебя на уроке? — Да, я заметил. Я имею в виду, — Сынмин прочистил горло, его пальцы сжались над книгой, — Я имею в виду, не то чтобы я заметил тебя, я просто заметил, что ты сидел позади меня в классе. Румянец, медленно расползающийся по щекам Сынмина, был настолько реалистичным, что на этот раз Хенджин чуть не сломался и не подошел к Сынмину с поцелуями. В последнюю секунду ему удалось взять себя в руки, и, слегка кашлянув, он сделал полшага к нему, прежде чем спросить: — Э… тебе удалось записать в блокн… Сынмин потряс пальцем перед собой, прерывая Хенджина еще до того, как тот успел закончить, а затем наклонился вперед и прошептал: — Не проси у меня записей, по крайней мере, при первой встрече. Для меня это полный провал. — А. Ладно, — Хенджин кивнул, показал Сынмину поднятый большой палец, а затем спросил чуть громче: — Итак, Сынмин, что привело тебя в библиотеку? Он съежился от смущения, как только эти слова слетели с его губ. Хван определенно мог бы сыграть намного лучше, но реальность это или фантазия, Сынмин умел заставлять его подыскивать подходящие слова. Тем временем Ким небрежно пожал плечами в ответ. — Я люблю читать истории, — он ответил, позволив своим глазам блуждать по книгам, прежде чем они снова встретились с глазами Хенджина, и жар пробежал по его затылку, пробираясь к ушам, когда он заметил пристальный взгляд Хвана на нем, интенсивность которого была немного более горячей, чем было бы полностью уместно для «первой встречи.» — Я тоже люблю читать истории, — ответил Хенджин, ставя книгу обратно на полку, все это время не сводя взгляда с младшего. — Какие истории тебе нравятся, Сынмин? — Э… романтика, в основном. — То же самое, — Хенджин склонил голову набок, засунув руки в карманы джинсов, и позволил веселой улыбке заиграться на его губах, когда он сделал еще один шаг к Сынмину — достаточно близко, чтобы уловить цветочный, завораживающий аромат, исходящий от него. — Поскольку мы оба любим читать романтические истории, как насчет того, чтобы начать писать нашу вместе? Сынмин густо покраснел в ответ, опустив взгляд на книгу, которую сжимал в руках, с мягким смешком. Такая неубедительная реплика не имела права так сильно на него влиять, особенно когда она исходила от его собственного парня, но, тем не менее, возбужденное покалывание пробежало по его телу. Он снова взглянул на Хенджина, а затем, сделав шаг к нему, спросил: — Ты обычно всегда такой кокетливый, Хенджин? — Нет, — Хван покачал головой. — Но я чувствую, что с тобой стоит пофлиртовать и. — его взгляд опустился к губам Сынмина, когда он добавил мягким шепотом, — …Я думаю, что в тебя также стоит влюбиться, — сделав шаг назад, Хенджин протянул руку Сынмину, на его губах появилась заразительная улыбка. — Не хочешь сходить куда-нибудь выпить кофе? Когда-нибудь? Эти слова заставили Сынмина задуматься, вернув его к тому времени, когда Хенджин спросил его о том же самом, только для того, чтобы продолжить репликой, которая эхом отдавалась в мозгу Сынмина несколько дней. Мучительный. Но Хенджин менялся со временем, и Сынмин менялся вместе с ним, пока их жизни, которые текли как две параллельные линии, не сумели где-то на этом пути переплестись. Пока им обоим не удалось найти любовь, которую они искали. Итак, Сынмин позволил всем своим негативным встречам с Хенджином стереться из памяти, начисто, как с грифельной доски для нового начала, никогда больше не вспоминать и не обсуждать. Все, что он чувствовал к Хвану сейчас — любовь, тепло, забота — нахлынуло, чтобы заполнить пустое пространство в его загроможденном мозгу, и улыбка, широкая и абсолютно счастливая, заиграла на его губах, когда он бросил взгляд на руку Хенджина. И затем, потому что Хенджин выглядел красивым и казался теплым и заботливым, потому что Сынмин чувствовал, как внутри у него все становится немного размягченным с каждой секундой, проведенной им, глядя на своего одноклассника по литературе, и потому что все было так, как и должно было быть, Сынмин позволил своим пальцам скользнуть по руке Хенджина, улыбка стала шире, когда старший слегка сжал их. Ощущение руки Хенджина в своей было слишком интимным для первой встречи, когда большой палец ласкал костяшки его пальцев, а мышцы напрягались от усилия не притянуть его ближе. Пристальный взгляд Хвана был слишком ярким, любовь и обожание переполняли темные омуты его глаз. Улыбка на лице Хенджина была слишком теплой, освещая все его черты безудержным счастьем. Но все это казалось таким правильным, даже для первой встречи, что у Сынмина не было выбора, кроме как сломать характер и позволить всем своим эмоциям выплеснуться на поверхность, хотя он и сохранил немного взволнованным голос и ответил: — Я бы с удовольствием сходил с тобой выпить кофе. Когда-нибудь. И остальное — остальное было именно таким, каким и должно было быть.