Bottom

Следующим днем оказалась суббота, и Трэвис знал, что она предвещает немало приятных воспоминаний. Это ощущение его настигло, когда он открыл глаза ранним утром и заметил новое пришедшее сообщение на телефон от Салли с предложением о прогулке. Если пролистать их чат, то можно заметить, что практически вся их переписка состояла из подобных приглашений, идущих зачастую со стороны Фишера. Говорить по телефону Трэвис не любил, как не любил и сам концепт сообщений, поэтому никаких долгих разговоров в таком формате они не вели – только болтали о всяких бестолковых вещах при встречах, о которых оповещали по смс. В этот день парень чувствовал себя более свободным, спокойным и причиной тому являлось не только отсутствие отца в городе до вечера, но и понимание того, что его до этого полная уныния жизнь стала приобретать и другие оттенки. Он по-настоящему дружит с Салом, и спустя время ему этого стало достаточно. Тому не обязательно было знать о его неправильных чувствах и мыслях, которые посещали его голову каждую чертову встречу, о том письме, которое когда-то он посвятил парню со словами, написанными в импульсивном порыве, о вечной нервности, от которой тряслись руки. Это было не нужно. Он так думал. Он так пытался себя убедить. Радовало и то, что, кажется, помимо Фишера у Трэвиса появились и новые приятели. Пусть он сам за столь короткое время и не успел переварить случившееся вчера, но несмотря на это смог сделать такие выводы. Снаружи все также нависали серые тучи, и дул легкий ветерок, спутывая между собой все еще голые ветви деревьев и пуская рябь по грязным мутным лужам. Трэвис встал с кровати, поправив задравшуюся футболку и вышел из комнаты в зал. На диване, склонив голову, сидела Грейс читая помятую в некоторых местах газету. Ее светлые волосы были собраны в аккуратный пучок, и из-за этого открывался вид на худощавую шею женщины, где проглядывалось несколько маленьких родинок. Услышав шум открывающейся двери, она обернулась, приспустив рукой очки в узкой оправе. – Доброе утро, милый. – произнесла она, следуя за сыном взглядом. Трэвис обошел диван и сел на другой конец. – Доброе, мам. – ответил он, взяв с рядом стоящего столика пульт от телевизора. Щелкнув на красную кнопку, он спросил. – что читаешь? – Новости. – кратко изложила женщина и продолжила. – говорят, мальчик из твоей школы пропал. Знаешь его? – Грейс свернула газету пополам и повернула той стороной, на которой располагалась фотография веснушчатого парня лет четырнадцати. Трэвису не хотелось разъяснять, что из школы он почти никого не знал, только своих одноклассников и пару человек из параллели, поэтому, быстро пробежавшись глазами по фото, он помахал головой с отрицательным ответом. – ну ладно. – на вздохе сказала женщина. – бедное дитя и родители... – Мам, хватит читать там всякую чушь. – поджал Трэвис губы, поморщившись. – Не называй такое чушью, Трэвис. – недовольно отчитала Грейс сына, укоризненно посмотрев в его сторону. – Ц… Хорошо. – цокнул языком парень, продолжая листать каналы, которые крутили неинтересные программы и древние фильмы, уже никому давным-давно не интересные. Закинув ноги на диван, он сказал. – я уйду скоро, кстати. – Куда? – С другом пойду гулять. – осознание того, что в этот раз он не лгал, называя Фишера своим приятелем, приятно осело в груди. – С тем мальчиком? – расплывчато указала женщина на образ, появившийся в ее голове, и Трэвис кивнул, не уточняя. – одевайся тепло. И поешь перед этим. Посмотри, что есть в холодильнике. Поднявшись Трэвис направился к кухне. Сделав из первых попавшихся продуктов завтрак, он перекусил и решил сделать матери чай. Чайник закипел, и горячая вода полилась в небольшую чашку с чайным пакетиком. – Держи. – поставил он кружку на подлокотник. – Спасибо, сынок. – улыбнулась она и под глазами ее проявились морщинки. Трэвис смотрел на нее и не знал, что еще ему сделать, чтобы уменьшить ее тоску. Каждый день она заперта в четырех стенах этого серого, абсолютно не уютного, пропахнувшего запахом тошнотворного ладана и воска дома, из которого практически не выходит. Наверное, когда-то она была счастливее в этой жизни. Тогда, когда не встретила Кеннета. Тогда, когда не родила от него… – Не за что. – кратко в ответ произнес он и ушел в свою спальню, начав собираться к прогулке. Спустя полчаса он был готов. Договорились встретиться парни у небольшого парка, где витиевато располагались дорожки, выложенные из каменных плит. Накинув сверху куртку Трэвис выбежал на улицу, сходу наступив на крупную лужицу у входа. – Блять… – выругался он, стряхнув с мокрого кеда ледяную воду. Влага противно пробиралась сквозь ткань обуви, морозя стопу. Трэвис скривился, но продолжил идти в нужном направлении. Пара минут и он уже находился на месте, а через еще некоторое время он увидел Салли, вышедшего из угла дома. Черная куртка была застегнута, синие волнистые волосы распущены, а на лице находился уже приевшийся старый протез. Сал шел поторапливаясь, быстро переставляя ноги и даже не смотря на дорогу. И из-за его невнимательности, он не заметил небольшую выемку, о которую неуклюже запнулся и свалился всем телом на асфальт, покрытый мокрым снегом и грязью. Трэвис ойкнул, увидев неловкое падение Фишера и поспешил к нему, подавая руку. – Черт… – стыдливо промямлил Салли, осматривая мокрую куртку и грязные ладони. Трэвис, прикусив внутреннюю сторону щеки, старался не смеяться и тыльной стороной ладони стряхнул с его одежды снег, посмотрев в глаза. – Я тоже на выходе навернулся в лужу. – сказал он, стараясь поддержать и не смог скрыть улыбки. Пусть он и не «навернулся» на самом деле, а всего лишь наступил в воду, но это небольшая недосказанность стоила появившегося спокойствия во взгляде друга. – Ладно, вроде все не так плохо. – заключил Салли, потерев руки о джинсы. – пойдем? После слов Фишера парни двинулись неспешным шагом по переплетенным улицам города. Людей было не много: прохожие встречались редко и как быстро появлялись, так быстро и скрывались из виду. Трэвис шел чуть позади, цепляясь взглядом за затылок Салли, где соединялись темные ремни протеза. Все время они бросались в глаза и Фелпс чувствовал, как руки чесались прикоснуться к ним, расстегнуть металлические пряжки и в конце концов стянуть с лица эту «маску». – Зайдем сюда. – внезапно остановился Сал, махнув головой в сторону небольшого магазинчика. Трэвис, слегка задумавшись, чуть не врезался в него, но вовремя затормозил, оказавшись на неприлично близком расстоянии от друга. Салли почти сразу же отошел, поднимаясь по лестнице ко входу. Парень направился за ним. Свет внутри был немного приглушен, играла тихая ненавязчивая музыка. Трэвис осмотрелся и понял, что если они будут стараться рассмотреть хотя бы половину вещей, находящихся здесь, то проторчат точно часа два, не меньше. Ведь кругом чего только не было: различная одежда, украшения, техника, музыкальные инструменты, мелкие безделушки. Размышляя об этом Трэвис уже потерял Сала из поля зрения. Пройдя в глубь магазина, Трэвис заметил Салли, стоящего над вытянутым столом. Он с интересом вглядывался в то, что на нем лежало, но не успел Трэвис подойти к парню, как тот уже оказался рядом с ним. – Туда. – потянул Фишер Трэвиса за собой в другую сторону. Такими темпами они и правда провели там не меньше двух часов. Трэвису среди всего барахла, собранного там, больше всего приглянулась одна гитара, которая походила на ту, что была у Салли. Фишер же очень много времени провел за дисками с музыкой и играми, разглядывая досконально каждую пластмассовую коробочку. Выйдя на улицу, оба вздохнули с усталостью. – Это отняло больше сил, чем я думал. – произнес Трэвис, размяв плечи. – Ага. – согласился с ним Сал, запустив руки в карманы куртки. – кстати, держи. – произнес он, достав два небольших кожаных брелока в виде собачьих мордочек, и протянул один из них парню. – я купил нам. Типа… Парные? – О… – протянул Фелпс, сжав подарок в ладони. – но когда? – Когда ты отошел, чтобы опять попялить на ту гитару. – улыбнулся Сал, достав и другого кармана ключи. Разомкнув карабин, он прицепил брелок к кольцу и запихнул все обратно в куртку. Трэвис последовал его же примеру. – Эм… Спасибо. – со стеснением сказал парень. – Да не за что. – ответил ему Салли, после чего они продолжили прогулку. Время близилось к вечеру. Небо стало темнеть, а температура стремительно опускалась вниз. Трэвис с Салом сделали большой круг по городу и в итоге вернулись к тому парку, где встретились в самом начале. – Я провожу тебя. – внезапно сказал Фишер, когда они собирались уже расходиться. Трэвис в начале мялся, но в итоге кивнул головой и вместе парни пошли к автобусной остановке. – эй, слушал когда-нибудь метал? – Нет. – парень сел на лавку, вытянув ноги перед собой. – На. – Сал протянул Трэвису один наушник, а второй оставил себе. Нажав на центральную кнопку плеера, он начал проигрывание музыки и оба парня погрузились в прослушивание. У Трэвиса не было собственного плеера, потому музыку он слушал крайне редко. Сейчас, оценивая новый жанр, с которым его хотел познакомить Салли, он сомневался нравилось ли ему то, что он слышал, но при этом, когда Сал спросил его нравится ли ему музыка, он без замедления ответил: – Нравится. И Сал улыбнулся. Подъехал нужный автобус и, сев в него, ребята продолжили слушать одну песню за другой. Так они и не заметили, как скоро доехали до нужной остановки. – Пока, Трэвис. – произнес Сал, приподняв голову. Ни он, ни Трэвис в данный момент не хотели расставаться, но время правда поджимало. – До встречи. – махнул он головой. За его спиной загорелась лампа, висящая над крышей подъезда. Салли, выждав секунду, сделал шаг навстречу Трэвису и, разведя руки в стороны, обхватил его остолбеневшее тело. Он прижался ухом к груди, и Трэвис испугался, что он услышит бешенный стук его сердца, хотя такие объятия сопровождали каждый конец их встреч. Помедлив, парень тоже положил ладони на спину друга, не прижимая, а просто придерживая. Фишер отстранился и, помахав в последний раз рукой, направился к другой остановке. Проводив его взглядом еще некоторое время, Трэвис выдохнул с удовольствием и зашел в подъезд. Три лестничных пролета и дверь его дома прямо перед глазами. Металлический звон сопроводил несколько поворотов в дверном замке. Внимание привлек новый брелок, висящий в одной связке с ключами, и парень приподнял уголки губ в нахлынувшей радости. Дома было тихо. Телевизор не работал, да и матери нигде не было видно. Трэвис разделся и заглянул в зал. Никого. Странное ощущение заменило сопутствующую радость от прогулки, и Трэвис в не пойми откуда взявшемся напряжении пошел в сторону своей комнаты. Дверца со скрипом открылась. – Мама? – тихим голосом произнес Трэвис, заметив Грейс, сидящую на краю его кровати. Что-то было не так, но он не мог понять, что. Она сидела, держа какую-то вещь в одной руке, а другую прижав к губам. Грейс подняла на сына увлажненные глаза, и Трэвис нахмурился. – Что… – не успел он договорить вопрос, как дыхание сперло и ничего более он не смог из себя выдавить. Письмо. Его письмо. То первое, что он закинул в задвижной ящик, когда мама зашла в его комнату. – мама… Это не… Ты не подумай… Я… – судорожно осматривал он ее, заикаясь. Раз за разом пытаясь оправдаться, у него ничего не получалось. Слова застревали в горле и сдавливали его со всей силы. – Трэвис… – сказала женщина, поджав губы. – Мама, пожалуйста… – Трэвис прошел к постели, где сидела его мать и опустился перед ней на колени, взяв в свои дрожащие руки ее ладони. – не говори отцу… Мама, прошу, не говори… Я… Мне… – Тише… – мягко и с печалью произнесла женщина и, ласково вытянув руку из его хватки, погладила ею парня по голове, пригладив тем самым соломенные волосы. – ну же… Чего ты плачешь? Не плачь… – успокаивала она его. Прижавшись лбом к коленям женщины, Трэвис задрожал еще больше. – все нормально… Как он мог забыть? Почему это письмо не попалось под его взгляд за все это время ни разу? Это было не тем, что можно было оставлять в этом доме. Если бы его нашла не Грейс, а Кеннет? Одно представление этого вызывало холодок по спине. Было страшно. Очень. И Трэвис еще долго плакал на коленях матери, пока она успокаивала парня своими теплыми поглаживаниями. – Я его выкину. – сказала Грейс, когда Трэвис уже пришел в себя. – отец не узнает. После ее слов послышался шум у входной двери. Кеннет вернулся домой. Поднявшись с кровати Грейс засунула записку в карман своего платья и, положив руку на плечо Трэвиса, произнесла: – Не бойся. – и вышла из комнаты к мужу.