Bottom

Пугающее ожидание следующего дня не давало Трэвису еще долго уснуть ночью. Он ворочался в постели, сминал жаркое одеяло и старался прислушиваться к каждому малейшему шороху. Спустя пару часов усталость все-таки взяла свое, и парень закрыл глаза, засыпая. Но даже так его бодрствующий ужас превратился в кошмар, не давая и минуты покоя. Проснулся он рано весь в поту от невыносимого тепла. Вид за окном, все такой же скудный, сильнее приковывал к кровати, отнимая последние силы на любое передвижение. Поэтому еще некоторое время он лежал в постели, укрывшись одеялом с головой, и пытался дышать размеренно. Но Трэвис не мог находится в комнате вечно. «Все хорошо…». – внушал он себе. – «письма больше нет. Его нет». – но страх все равно пробирался под кожу и облизывал кости. И сделать с этим Трэвис ничего не мог. Скинув ноги с кровати, он встал на холодный пол, и почувствовал, как мурашки пробежались по спине табуном. Поежившись, парень двинулся к двери и, пару секунд постояв с протянутой рукой у ручки, вышел из спальни. Половица скрипнула в удручающей тишине. – Трэвис. – раздалось из кухни. Тот, к кому обращались дрогнул от негромкого, но до невозможности твердого голоса и остановился, затаив дыхание. Его окликнули еще раз, более четко и вкрадчиво произнося слова. – Трэвис, иди сюда. «Все нормально, все нормально…». – повторял Трэвис у себя в голове, шагая к нужному месту, как по раскаленным камням. Вывернув из угла, парень боязливо огляделся и понял… Он знает. Кеннет сидел за столом, сложив перед собой руки. Спина мужчины была прямой, а ряса на нем идеально выглажена. Взгляд не выражал никаких эмоций, и это всегда пугало Трэвиса больше всего. Парень затормозил, но, когда темные бездонные глаза отца поднялись на него, он сделал следующий шаг не задумываясь. Рядом с мужем сидела Грейс, опустившая голову вниз и сложившая ладони на коленях. Ломкие волосы прикрывали ее лицо, но Трэвис все равно видел покрасневшую щеку женщины, чуть припухшую и ее мокрые печальные глаза. А на самом столе валялась вдвое сложенная бумажка. Его записка. – О-отец… – сдавленно произнес Трэвис, не понимая, как это все произошло. Почему у него письмо? Почему мама его не выкинула, как и обещала? Ведь не могло же быть, чтобы она его обманула. Кто угодно, но не она. – Твоя записка… – начал Кеннет, подхватив пальцами листок. Повертев его в руках, Фелпс продолжил говорить. – объяснишься? – Я… – но Трэвису нечего было сказать в ответ. Никаких оправданий не находилось на то, чтобы пояснить это письмо, в котором он, как малолетняя девчонка, признавался в любви другому парню. Сделав судорожный вздох, Трэвис попытался вновь что-то произнести. – это не… – Кеннет, прошу… – прошептала женщина, но ее муж не был снисходителен. – Грейс. – грубо упрекнул он ее. – замолчи. – и поднялся со стула, направившись к Трэвису. Тело парня остолбенело, когда тяжелая отцовская рука легла на его плечо и сжала его с небольшой силой. – идем. – Кеннет, пожалуйста! Он ничего не сделал! – вскрикнула женщина, когда Фелпс повел Трэвиса в спальню. Она подорвалась с места и, задев стол, подошла к мужу, попытавшись отдернуть его руку от Трэвиса, но тот лишь оттолкнул ее так, что она свалилась на пол. – Не тебе решать сделал ли он что-то плохое или нет. – сурово произнес мужчина, подтолкнув Трэвиса в комнату. Парень зашел внутрь и поджал губы. За спиной послышался щелчок – Кеннет запер дверь. Трэвис сглотнул. Перед ним располагалась двуспальная кровать, по бокам от которой стояли деревянные тумбочки, а сверху на стене висела небольшая икона. – Снимай футболку. – кратко произнес мужчина, выйдя из-за спины сына вперед. Пока Трэвис послушно стягивал с себя одежду, Кеннет подошел к шкафу, стоящему по левую сторону, и раскрыл дверцы. Найдя то, что он искал, мужчина сказал твердое. – садись. – и повернулся к парню с розгой. – я делаю это ради тебя, Трэвис. – Да, отец… – кивнул он, сжав ладони в кулаки. – Ты пошел против Бога, Трэвис. – парень снова махнул головой. – подумай еще раз о тех словах, что ты писал в той записке. – Я… – голос его задрожал. – я сожалею. Я был не прав. Я знаю, что… Это все неправильно. – Да, сын. Неправильно. И после, следующие полчаса Грейс была вынуждена слышать тихое болезненное мычание за громоздкой дверью собственной спальни, проливая горячие слезы на свои трясущиеся ладони и холодный пол, по которому дул неприятный сквозняк. Через время, выйдя из комнаты, Кеннет окинул ее безразличным взглядом и без сострадания к кому-либо произнес: – Не подходи к нему. – мужчина сделал пару шагов и остановился, вновь повернувшись к жене. – и не помогай. – затем, накинув на себя куртку, ушел из дома в церковь, а Грейс, в тот же миг, когда входная дверь захлопнулась, ринулась к сыну, что, скорчившись, лежал на полу и постанывал. – Прости меня, милый. – шептала она ему, целуя светлую макушку. – прости…

***

– Значит, он ударил тебя… – пробормотал Трэвис, уткнувшись головой в подушку, вздыхая. – надо было оставить эту чертову записку здесь. Я бы сам потом выкинул ее, и никто ни о чем бы не узнал… – Я не думала, что он пойдет за мной. – с грустью произнесла женщина, промывая покрасневшее от свежей крови полотенце в воде, которая уже приобрела цвет ржавчины. Выжав его, Грейс в очередной раз провела тряпкой по израненной спине сына, смывая остатки кровавых пятен с смуглой кожи. Отбросив полотенце, она откинулась на спинку стула, потерев припухшие глаза. – Я схожу за перекисью и бинтами. Ближе к вечеру снимешь все и, если отец спросит, ответишь, что сам все обработал. Понял? – сказала она, заглянув в глубокие глаза Трэвиса. Тот еле заметно кивнул, прищурившись. – Понял. – ответил он, прикрывая потяжелевшие веки. И когда поздним вечером, вернувшийся с работы Кеннет заглянул к нему в комнату, он сделал все как говорила ему мать. – Трэвис. – услышал парень сзади себя. Он лежал на кровати спиной вверх и повернув голову к стене, поэтому не видел фигуры человека, только что зашедшего в его комнату. – М-м-м? – промычал он, нахмурившись. За такое отец бы уже отчитал его, но на руку играло то, что на лицо Трэвиса Кеннет не смотрел, потому и сдерживать себя не приходилось. – Я надеюсь, ты еще раз хорошенько обдумал все произошедшее сегодня. Верно? – Трэвис не мог понять, неужели его отец действительно насмехался над ним, или же это он на самом деле чего-то не понимал, но эти его слова разожгли в сердце парня такую огромную бурю, что бескрайняя ненависть затмила весь его страх. – Да, отец. – скрипя зубами, произнес Трэвис. – Молодец, мой мальчик. – погладил Кеннет того по голове, а парня просто затошнило от этих гадких прикосновений. Он сжал челюсть и ничего не ответил. Постояв еще пару секунд, отец все же развернулся и вышел из комнаты, оставив Трэвиса в полном одиночестве.