I wanna be yours

      Месяц был чрезмерно тяжелый. Даже по меркам Рюджин. Во-первых, пришлось экстренно прожигать время за отчетом, упиваясь энергетическими напитками и кофе. Как ее сердце не остановилось это, конечно, тот еще вопрос. Да еще и Йеджи, что впала в депресняк. Названивающий именно Рюджин, Господин Хван, переживающий о состоянии дочери.       В ту ночь пришлось долго объяснять и приехавшим копам, и двум возмущенным девушкам о том, что вообще стряслось. Благо, с первыми разделались быстро, нет тела — нет дела. Рюджин не стала шутить про похищение, а просто отмахнулась, сказав, что все знала изначально и это просто недопонимание. Хван вручил им купюры, и те быстро уехали. А вот перед нервозными и злобными гримасами девушек пришлось уже превратиться в порошок. Потому что две пары глаз грозились именно в это их превратить своими немигающими взорами.       Йеджи долго кричала на отца, не давая ему и вставить слово. Вопила, что немедленно вызывает такси и, забрав Рюджин, уезжает. Пьяная Шин пыталась втиснуться в этот непрерываемый поток слов, чтобы защитить поникшего мужчину. Ему там приписали все. От того, что он старый извращенец, до психопатии. Хван была не очень скромна в оскорблениях, которыми награждала собственного отца. Не забыла и упомянуть маму, на что Шин, все еще стоя в бассейне, ощутимо ткнула в бок старшего. Тот совсем поник.       В итоге где-то через час, Рюджин точно не помнит — была слишком пьяна. Семейство ушло говорить обо всем на кухню, так как Хван старший решил, что если не сейчас, то никогда не решится все рассказать. В это время, заплетающимся языком, Шин рассказывала Джису о всем, что произошло, опуская личные душевные диалоги.       Йеджи пулей вылетела из кухни вся зареванная, уходя на улицу. Джису растерянно глянула на Шин, что попросила побыть с Йеджи. Мужчина совсем поник, осев тогда у тумбы, поджав ноги ближе и устроив на коленях локти. Широкие ладони скрывали его лицо, не менее заплаканное, чем у дочери, что выбежала на улицу, почти скуля. Выразительные вены вздулись на красном, почти алом, лбу, пульсируя. Рюджин не стала лезть, просто похлопала по плечу, обещая позаботиться о Йеджи. Нашла аптечку и кинула к ногам мужчины, поставив еще и стакан с водой.       В такси стояла гробовая тишина, прерываемая лишь судорожными всхлипами Йеджи, что не хотела верить в слова отца. Она озверело цеплялась за мокрую рубашку старшей, которая ютилась на пиджаке Чхве, чтобы не намочить джинсами сиденье. Ее разрывало изнутри, даже дошло до тошноты, благо таксист не стал возникать и остановился на обочине. От нервов ее всю крутило, пока наконец не вырубило на кровати уже дома. Конечно, ни о какой работе или школе речи не шло. Рюджин тоже попросила прикрыть ее задницу, благо Джису даже спорить не стала. Помогла Шин переодеться, после чего последовала примеру Йеджи, крепко обняв ее и быстро попадая в мир Морфея. Чхве оставила им таблетки на тумбочках и по стакану воды. Плюсом налила полторашку для Шин. Чтобы точно не умерла от обезвоживания.       И вот уже месяц, как Йеджи потухла. Она едва ли подавала признаки жизни, то и дело подскакивая ночью и вспоминая все в красках. Тот день. Звонки матери, которые были длительными гудками. Как упала в бассейн, начала бултыхать ножками и ручками, решив закричать и лишь нахлебавшись воды. Резко подрываясь в холодном поту и с криком будя Шин, что вставала следом и позволяла ей вновь выплакаться, пока ее повторно не морило в сон. Ела тоже редко и неохотно. Первые дни ее пришлось почти кормить с ложки крем-супом, чтобы хоть что-то попало в желудок. Конечно, это непросто. Отец Йеджи, пересылал деньги на карту старшей, чтобы та могла не изводиться на подработках и занялась только тем, что требуется для вуза. В свою очередь, Шин отчитывалась в полной мере о состоянии Йеджи, которое особо не улучшалось. Благо, та не спрашивала откуда деньги, потому как, почти не поднималась с кровати и если и смотрела за Рюджин, то та все время сидела за ноутбуком, стараясь успеть в срок.       На месяц отношений Шин дарит ей за свои кровные деньги небольшой браслет, который долго выбирала в торговом центре, не зная, понравится ли. Из-за состояния, Йеджи совсем забыла о дате, а потому, вновь начала нервничать и беспорядочно тараторить, извиняясь. Попыталась сделать хотя бы тосты в виде сердечек, но и те, не удались. Она была совсем не похожа на себя.       Каждый день одни и те же фразы. «Почему? Почему она так поступила со мной? А он? Чем он думал?». Вопрошала Хван, не уставая. Оно и понятно. Восемнадцать лет жила с мыслью о том, что ее мама дарит ей подарки. Которые, в итоге оказались от отца. А ее подарки, до нее не доходили, не потому что, он такой законченный мудак, а просто… Потому что ее мама давно отказалась от нее и вряд ли помнила о существовании. От того, что картина мира перевернулась на все 180 градусов, Хван просто потерялась меж миров. Не понимала, что из этого правда, а что ложь. Начала спать только со светом, потому Шин купила светильник, стабильно включая каждую ночь и зная, что через пару часов, услышит хриплый вскрик, из-за которого точно проснется. И так по кругу.       Старший Хван поддерживал со своей стороны как мог, по крайней мере, именно благодаря нему, отметку о прохождении практики Рюджин получила раньше, Джису отнесла бумаги и их подписали, поставив печать. Впрочем, Чхве тоже не пришлось там возиться, ей это сделали авансом, также с руки Господина Хвана. Еще он нашел маме Джису на работу хорошего помощника, так что Йеджи могла спокойно пролеживать днями, не думая о чем-то другом. Единственное, из-за скопления мыслей и старания их переварить, в привычку въелось постоянно делать уборку. Конечно, в квартирке теперь было непомерно чисто, даже, непривычно, но вот это скобление стен до блеска Рюджин пугало.       Дошло и до психолога, так как экзамены не за горами, а Йеджи все еще пребывала в амебном состоянии ничего не понимая. Рюджин, с божьей силой, защитила свою практику, начиная готовиться к сессии. Лишь бы продержаться еще немного. Еще чуть-чуть.

***

      Несмотря на то, что после практики Шин распрощалась с этой отвратительной школой, где староста все еще на что-то надеялась, пытаясь заговорить с ней и переубедить в словах Хван. Мол, нет, там не было никакой личной выгоды. В любом случае, ее никто не слушал. Рюджин исправно забирала Йеджи со школы, замечая, как к ней возвращается блеск в глазах. Далее был психолог и вечером Хван сидела за ноутбуком изучая нюансы ведения бизнеса. Отца она простить так и не могла, зато преуспела в другом. Завела новых друзей с курсов, которые оплачивала сама, за дизайн, которому ее научила Рюджин. Да и Шин подкидывала часть денег, после сдачи сессии.       В отношениях они были уже полгода и на удивление это сложно было назвать «детской шалостью». Йеджи вполне по-взрослому подходила ко всему, стараясь разбирать появляющиеся проблемы, набравшись умных психологических штучек. Рюджин проводила вечера, слушая про очередные планы старшей о своей компании, кивая и предлагая варианты. Так подошел день выпускного.       Шин наказали быть на нем обязательно. И уже не скрываться, а прийти именно под титулом «девушки». Ну, сказано — сделано. Шин стоит в назначенном месте, вместе с Джису и Юной, которых тоже пригласили. Те в подарок подготовили сертификат на курсы, очередные, между прочим. А Рюджин, как идиотка нервничала, то и дело одергивая свой костюм. На церемонии вручения аттестатов все были в форме, как и положено, а сегодня уже более свободное вечернее мероприятие.       Темно-алый шелк платья струился вниз, оголяя упругие бедра, совсем немного, но достаточно, чтобы у Рюджин отвисла челюсть. Платье они выбирали с Джису, так что, реакция Шин вполне объяснима. Она видит его в первый раз. Тонкие бретельки приковывали внимание к идеальным плечам младшей. Дополнял образ V-образный вырез, заставляя неотрывно смотреть на острые ключицы и тонкую шею. Йеджи светится, стоя на сцене и принимая поздравления от директрисы. Где-то там еще затерялась староста, на которую Шин даже не смотрела. Взор был намертво прикован к довольной Хван, что решила выбрать хоть и простой, но очень уж горячий, по меркам Рюджин, образ. Еще и этот большой кольцо браслет на тонком предплечье. И небольшой на второй руке, подарок старшей. Прямые рыжие волосы, подведенные глаза, Шин даже забывает, как дышать, не ощущая тычков Джису в бок.       Стоит, словно сама школьница, с большим букетом наперевес, едва не пуская слюни. Даже Юна хихикает с такого поведения. Просто, увидеть вновь мелькающие огни в глазах Хван, дорого стоит. Когда уже цветы подарены, а на щеке демонстративно оставлен след помады, все торжество переносится в банкетный украшенный зал. Премиум же школа, как никак. Директриса не очень уж рада видеть бывших практиканток, но натягивает на лицо елейную улыбочку, спрашивая, как у тех дела. Благо, Рюджин быстро избавляется от пытки, потому что Йеджи подбегает к ней, хватая за запястье и уводя свою девушку на танцпол.       — Видишь, не зря я подбирала твой костюм, — довольно мурлычет младшая, что на шпильках еще выше. Шин лишь шумно выдыхает куда-то ей в шею, обнимая за талию и мягко покачиваясь из стороны в сторону под медленную музыку. — И бутоньерка симпатичная.       — Я как на свадьбу, — жалуется Рюджин.       — Нет, на свадьбу подберем что-то лучше, — командует младшая, на что Шин закатывает глаза. — Ты давай, глаза не надо вот, ага. Собралась сбежать?       — Невеста может себе такое позволить, разве нет? — Иронизирует брюнетка. Йеджи скользит локтями по ее плечам, сокращая дистанцию.       — У нас две невесты, так что я догоню тебя.       — Значит свадьба в стиле «марафон»? — Уточняет Рюджин.       — Бег с препятствиями, а после, триллер. Знаешь почему? — Горячо шепчет девушка. Шин вопросительно мычит. — Потому что, когда я тебя догоню, мало тебе не покажется.       — Ох, вон оно как, — понимающе качает головой старшая, когда Йеджи оставляет очередной след от помады на линии челюсти. — Твоя помада не отмывается, к слову.       — Она водостойкая, — с широкой улыбкой произносит Хван.       — Ты специально?       — Не исключено, — туманно тянет младшая.       В целом, выпускной идет хорошо. Алкоголь льется водопадом. Это даже не метафора, потому что в зале установлен банкетный стол, что ломится от закусок и еды, а еще большие фонтанчики. С шоколадом, с пуншем, более крепкими напитками и, конечно, вином. Тут присутствуют и родители, но отца Хван нет. Она его и не приглашала, разумеется. Тем не менее, помяни луч вот и солнце. Мужчина входит, воровато оглядываясь. С большим букетом нежных чайных роз, оглядывая собравшихся. Директриса чуть ли не вешается ему на шею, хотя с ее ростом и весом это затруднительно. Звонко целует в щеку, но Господин Хван лишь кривится.       Йеджи замечает его сразу, замирая на месте и вводя Шин в ступор. Та стоит спиной и не сразу понимает, что нужно оглянуться. Алкоголь уже ударил в голову. Когда она все же делает это, то мягко улыбается, видя старшего. Тот неловко переминается с ноги на ногу, одиноко стоя у входа с букетом, что украшен длинной бордовой лентой. На нем какой-то вычурный костюм, идеально сидящий на его теле и подчеркивающий широкие плечи. Цвет слоновой кости прекрасно подчеркивает медовый цвет кожи, а вот глаза все еще печальные и сожалеющие. Йеджи просит Рюджин подождать, отходя от нее. Гордо распрямив плечи, идет к отцу, о чем-то разговаривая. Судя по лицу старшего, он ожидал более теплую встречу. Тем не менее, мужчина хотя бы попытался, а это уже значительный бонус в карму. Не все же сразу. Да, прошло полгода, но Хван жила с мыслью о том, что все иначе всю жизнь. Неудивительно, что она лишь кланяется, судя по всему, благодаря и принимает букет. Они недолго обмениваются фразами, после чего ставив букет в, заранее подготовленные, вазы, коих здесь очень уж много и все подписаны, Йеджи возвращается к ожидающей Рюджин. И только Шин видит сквозь натянутую улыбку и маску полного спокойствия, сомнения и тревогу. Особенно выдают, намокающие с каждой секундой все больше, глаза. И как же чертовски вовремя диджей включает медленный танец, позволяя младшей уткнуться в шею Рюджин, обнимая.       — Все будет хорошо, я рядом с тобой, — напоминает ласково брюнетка.       — Я не знаю, смогу ли простить его… — Признается Йеджи.       — Не забивай этим голову и слушай сердце. Он и другие, не просят о том, чтобы ты принимала решение сейчас. Всему свое время, ладно? Твой отец все понимает. Ему тоже больно видеть твои слезы.       — Я знаю, — отзывается Хван, сжимая лацканы черного пиджака. — Знаю, но… Оно само.       — Все в порядке, сегодня твой выпускной. Нужно расслабиться, а не грузиться, так ведь? Время потревожиться у тебя будет, когда будем готовиться к свадьбе, — шутит Рюджин, на что Хван отстраняется, щуря глаза.       — Ты это серьезно? — Она сглатывает и Шин теряется.       — Ну… Да? — Видя сомнения, Рюджин ухмыляется. — Конечно, да, но не сейчас и не в ближайший год. Мы и так живем вместе.       — Отец сказал, что продал дом и хочет, чтобы мы жили с ним, там большой особняк, так что, места всем хватит. — Тихо добавляет Йеджи. — Ты, наверное…       — Я пойду за тобой, если ты захочешь. Если нет, то останемся у меня. Наш быт меня вполне устраивает, да и не привыкла я к этим поварам, дворецким и прочим изыскам, — Шин видит радостную улыбку, сулящую лишь что-то хорошее. А главное, привычный блеск в глазах никуда не пропал. Йеджи наклоняется, завлекая в долгий поцелуй. — Ого, это награда? За что?       — За то, что когда-то в клубе ты повелась на меня. А после дала второй шанс и позволила исправиться.       — Вон оно как, — Шин ведет ладонями чуть ниже. Все равно в такой толпе их не видно. — Думаю, я заслужила награду чуть больше. — Хван хитро растягивает губы. Склоняется, оказываясь вновь у уха.       — Это будет чуточку позже, потерпи, — а после нежно прикусывает край, заставляя Рюджин заметно смутиться. Спасибо тем, кто придумал тушить свет и оставлять лишь малый, для медленных танцев. Иначе, все бы увидели, как Шин замирает, становясь деревянным болванчиком с алеющими щеками.

***

5 лет спустя

      Рюджин довольно откидывается на стул, вытягивая руки вверх. Боже. Как же хорошо работать из дома. Два больших монитора, что стоят на широком столе. Колонка пристроилась сбоку, используется лишь по настроению. Обычно Шин сидит в больших шумоподавляющих наушниках. Да и недавно купила себе кресло удобней, чем предыдущее. Здесь и ручки регулируются и даже дополнительная ступенька для ног имеется. Ну не жизнь, а рай.       Понадобилось много сил и времени, для того чтобы работать из дома, и вот Рюджин полноправно может похвалить себя. Большая квартира, хороший вид, не центр Сеула, но тоже неплохо. Рядом все необходимое. За плечами диплом бакалавра по педагогике. Бесчисленное множество курсов. Магистратура по менеджменту. Теперь девушка может полностью расслабиться, имея постоянных клиентов и сотрудничая с компаниями. Может занимать различные позиции, являясь своеобразным «гибридом».       Шин босыми ногами, в одних шортах и топе, плетется на просторную светлую кухню. Цокает языком, оглядывая холодильник, еда-то есть, а вот ничего из этого не хочется. Она чешет затылок, все еще удивляясь, как быстро отросло ее каре. Теперь волосы чуть ниже плеч, но все еще темного цвета. Рюджин закрывает дверцу холодильника. В итоге выбор падает на упаковку рамена, которую девушка быстро распаковывает закидывая в кастрюлю.       Черная кошка подходит к ногам, начиная ластиться. Шин улыбается, наклоняясь и почесывая ее за ушком. Сколько же времени-то прошло. С ума сойти. И куда оно так летит?       — Да, Мича? — Обращается Рюджин к кошке. — Что случилось? — Кошка ластится сильнее. — Оу, у кого-то любвеобильность проснулась, соскучилась по своему товарищу? Он скоро придет, — успокаивает Шин. Кошка лишь потягивается, лениво выгибая спину.       Ужинает в гордом одиночестве, смотря дораму и подкармливая Мичу кошачьими лакомствами. Вскоре черная красавица соскакивает со стола, гордо удаляясь в просторный домик с когтеточкой, тремя ярусами и двумя жилищами для ее пушистой задницы. Еще и лежанка большая сверху и на полу. Прямо царские условия для такой-то ворчливой заразы.       — И когда все пришло к этому? — Усмехается Шин, качая головой. Словно отвечая на ее вопрос, слышится щелчок входной двери. Цокот лап, который Рюджин сразу узнает. Она лениво разлеглась на большой кровати, листая социальные сети бывших однокурсников.       Джису вот сейчас отдыхала с Юной на Чеджу. Рюджин каждый день присылали фото и видео отчеты. Сейчас бы Шин тоже могла быть там, но как будто бы за этот год она достаточно налеталась на самолетах, к тому же была другая весомая причина не ехать, это…       — Малыш, — кучерявый пес влетает в комнату, запрыгивая на кровать. Он начинает активно облизывать лицо старшей, что смеется, почесывая пуделя за ушами. — Соскучился. Не видел меня с утра, боже, какое огорчение. Так, Хонсам! Хонсам! Перебор!       — Он очень скучал, — шатенка с розовыми кончиками на прядях в своем деловом костюме, прислоняется плечом к дверному косяку, складывая руки на груди. На губах играет победоносная улыбка. — И я скучала.       — Поэтому стоишь так далеко? — Интересуется Шин, на что младшая ленивыми шагами идет ближе, начиная расстегивать рубашку. Хонсам же, легко переключается на проснувшуюся Мичу, что выглядывает из домика, посмотреть, что за оживление. Так она и попадается в злостные лапы игривого пуделя. Хотя, на самом деле, эти их гонки по квартире, лишь фигуральные. Их не раз заставали спящими рядом. Подружились таки. — М-м, судя по твоему настроению вы таки подписали контракт с китайцами?       — Да-а, — мурлычет девушка, стягивая с себя рубашку и кидая на край кровати. — Я так устала, весь день на ногах.       — Зато впереди три дня удаленки, раз контракт у нас в кармане, то можно отдохнуть, — Шин убирает телефон, сваливая сидящую на краю девушку на часть кровати.       — Как у тебя горят глаза, — замечает младшая.       — Йеддон, с тобой они всегда горят, — уверенно заявляет брюнетка, покрывая шею поцелуями. — А еще, у нас скоро годовщина, — напоминает девушка. — Есть планы?       — Ну, она как раз через месяц, так что, думаю, уладим все дела, а дальше справятся без нас. К тому же, папа передал нам гостинцы и Госпожа Ким тоже.       — О, у них все хорошо? Давно не видела твоего отца.       — Давно это три недели?       — Да мы тогда поговорили-то пару минут! — Спорит Шин, на что шатенка легко меняет их позиции. Теперь она хищно нависает сверху.       — У них все хорошо с Госпожой Ким, они завели двух щенков овчарки. Милые такие, лопоухие еще.       — Нужно навестить их, — закинув руки за шею Хван, произносит старшая. Та кивает.       — Папа так счастлив.       — Это же прекрасно, — замечает Шин, позволяя завлечь себя в долгий поцелуй.       За эти пять лет, и правда, многое произошло. Йеджи окончила бакалавриат по предпринимательству. Закончив только год назад, но благодаря обретенным там связям и поддержке отца, удалось открыть дело. Причем, то, которое хорошо коррелирует с старшим в семье Хван. Потому, он стал первым и самым надежным партнером. А дальше, за год Йеджи много работала, чтобы сейчас уверенно держаться на плаву. Отец часто помогал, да и к ним захаживал.       Рюджин же работала на их две компании и присматривала за сетевыми направлениями Хвана. Также у нее были заказчики со Штатов и других стран Азии. Так что буквально полтора года назад они наконец-то съехали в квартиру, отдельную. Потому как до того момента, они достаточно долго жили вместе с отцом Йеджи.       После выпускного младшей прошло полгода. Ей потребовался долгий год, наполненный трудностями, чтобы принять предложение отца. Первое время они почти не говорили дома, изредка сталкиваясь. В таком-то особняке, и правда, попробуй пересечься.       Назойливой директрисе так и не удалось найти себе кого-то, потому она продолжала стараться очаровать Хвана старшего по смс, до тех пор, пока тот не познакомился с Госпожой Ким. Два года назад, когда они праздновали частичное слияние компаний, он перебрал, а потому, решил выйти на улицу подышать. А там заметил девушку, чья машина не хотела заводиться. Вот так гений механики нашел свою любовь. Вел себя, словно малец, честное слово. Даже Йеджи была в шоке с того, что папа умеет краснеть и переживать. Постоянно написывал им обеим в семейный чат, скидывая фотографии галстуков, чтобы девушки посоветовали, что лучше, мол, им виднее. Вот так нелепыми ухаживаниями и своим чувством юмора, что окутан еще и непревзойденным шармом, он в итоге сошелся с Госпожой Ким, что была младше него на 4 года. Очень приветливая и милая женщина, что переживала не меньше при знакомстве. Она спокойно отнеслась к отношениям своего «парня» или вернее любимого? Не понятно, как их называть, потому как все еще не поженились. Тем не менее, для Рюджин и Йеджи та накрыла такой стол, что объелись тогда все до отвала.       Даже Йеджи с ней нашла общий язык. А это говорит о многом. Хотя, конечно же, она выросла с того момента, когда они только познакомились. Правда, раз в месяц стабильно могла начинать капризничать, лежа в позе эмбриона на кровати и требуя банку нутеллы и чипсы. Что-что, а это не менялось.       Родители Рюджин же отнеслись ко всему очень скептично. Сейчас они едва ли поддерживали связь. Они не отказались от дочери, нет, но и не были сторонниками таких отношений. Поэтому Шин не пыталась переубедить их или сделать хоть что-то. Бесполезно, проходили.       Юна и Джису жили неподалеку. Чхве подтянулась к Рюджин и занималась веб-дизайном. А имея хорошие познания в сфере маркетинга, была таким же гибридом. К тому же Господин Хван помог найти ей компанию и обосноваться там, укрепившись. Юна сейчас получала второе высшее, но заочно, а в свободное время рисовала картины, которые продавала в своей мастерской.       Ну, а Рюджин и Йеджи не особо торопились со свадьбой. К тому же, их парные кольца держались уже года четыре. Неплохо, учитывая, что в целом, они многое прошли вместе. В Корее такие долгие отношения — редкость. Особенно до 40-ка. А тут, почти с первого выстрела и удача. Глупая ночная интрижка, которая превратилась в совместную счастливую жизнь.       — Знаешь, кого видела в магазине?       — Ты заходила в магазин? — Оживляется Рюджин.       — А, тебя волнует лишь то, купила ли я твое клубничное мороженное? — Хмурится Йеджи, прикусывая шею. Шин тихо шепчет «ай-ай-ай», сжимая плечи. — Купила.       — Большую упаковку?       — Большую упаковку, — эхом отзывается младшая, видя счастливую улыбку. — Боже, и кто из нас младше? Сама бы сходила или курьера вызвала.       — Это теряет смысл.       — Ну да, намного интереснее ждать, пока я приеду и привезу его, да?       — Конечно, также сразу две сладости в одном. Видишь, как удобно, — старается отшутиться Шин. — Так что там, кого видела?       — Старосту, — Йеджи склоняет голову, прикусывая губу и рассматривая девушку под собой.       — Которая откуда? С вуза или…       — Со школы. Которая к тебе клинья подбивала. Неужто забыла? — Ее тон говорит о том, что за любую «плохую» шутку Рюджин ждет одинокая постель и никакого сладкого. Во всех смыслах.       — Предпочитаю думать о тебе, — Йеджи победоносно ухмыляется, нагло садясь на бедра и водя ноготками, которые ей сделала подруга, по впалому животу. — Ну и что как там она?       — Это так ты спрашиваешь, как прошел мой день? — Ноготки мягко царапают кожу, на что Рюджин отзывается смехом. Йеджи улыбается. — Ладно, если говорить серьезно, то… Там прямо все плохо.       — Насколько?       — Отвратительно. Она выглядит ужасно! Я даже не признала ее, пока она не сказала, кем является. Потом уже пригляделась и дошло, правда она. Вся такая замызганная, видимо, ее зрение сильно упало, там толщина линз почти с мой ноготь. Я ручаюсь! — Шин многозначительно мычит. — У нее была грязная голова и рядом с ней терся какой-то парень, как она сказала, они уже 2 месяца вместе. Худощавый задрот, не больше. От него несло потом. — Жалуется Йеджи. И да, она была до одури чувствительна к запахам, потому в доме у них на каждом шагу стояли ароматизаторы. А ко всему прочему, даже кошку затаскивали в ванну, стабильно раз в три месяца. А вот Хонсам, купался с большой частотой. То после луж, то от снега, то еще что. То просто, чтобы его шерсть пахла персиками.       — Она что-то спрашивала?       — Разумеется, видела бы ты ее язвительную ухмылочку, такая противная, как у мыши какой. Она указала на мой палец, — Йеджи кивает на безымянный, где носила кольцо из белого золота. — Сказала, мол, «А как же твоя любовь с Рюджин? Все? Осознала, что это ошибка?». — Хван пародирует тон, искажая голос и кривя лицо. — Боже, я думала, ударю ее.       — Надеюсь, обошлось без кровопролития?       — После этих нудных китайцев хочется только трех вещей. Первый — выть и лезть на стену. Второй — застрелить их всех. И третий — нежиться в твоих объятиях.       — Ты такая радостная, потому что убила китайцев и старосту?! — Строит актрису Шин. Чужие ноготки сильнее впиваются в живот. — Все-все, молчу и слушаю, Госпожа Хван.       — Вот так, другое дело, — довольно хмыкает шатенка. — Ну, я просто показала ей заставку телефона, где мы целуемся. И сказала, что если она до сих пор по тебе течет, то это только ее проблема. Может, добавила еще пару ласковых…       — Ты довела ее до слез? — Щурится Шин.       — Нет, но хорошо съездила по внезапно проснувшейся язвительности, — пожимает плечами Йеджи.       Рюджин даже не удивляется такой прыти. Это же Йеджи. Ее лозунг быть первой, распространяется не только на бизнес и дела, но и на другие сферы жизни. Так что, либо нападай, либо беги. Хван — нападает.       — Пойдем, примешь со мной душ. — Она ловко слезает с брюнетки, начиная тянуть за руку.       — Я вообще-то с утра ходила.       — Со мной — нет. Пошли говорю, иначе твое мороженное съем сама. — Грозится младшая, пока Шин лениво поднимается, позволяя вести себя за руку.       — Словно я могла бы действительно сказать тебе — нет. Разве ты не привыкла за 5 лет?       — Что ты согласна на все мои авантюры? Да, но мне нравится, когда ты вредничаешь.       — А я делаю это, потому что тебе нравится постоянно меня добиваться, хотя я уже давно твоя, — закатывает глаза старшая, когда за ними закрывается дверь, пока Мичу продолжает бегать от Хонсама по квартире. Благо, от их марафонов, не считая одной вазы, ничего не пострадало за весь этот год.

***

      Они лежат в кровати, уплетая мороженное и наблюдая за фильмом, который включили на подаренном проекторе. Это постарались друзья Хван. Шин нагло устроилась на чужом плече, пользуясь разницей в росте. Иногда есть плюсы, в том, чтобы быть меньше. Да и Йеджи нравилось, а это главное.       Сейчас, глядя на них, вряд ли кто-то подумает о том, что они так долго вместе. Потому что даже друзья сетовали на бешенную химию, что сносила незнающих с ног своей силой. Ведь так много людей говорят о негласном правиле 3 лет. И то, что со временем, искра угасает. Ах да, еще же про то, что первая любовь, обычно заканчивается ни на чем. Или может… Что все влюбленности до 20, лишь бредни, детские шалости.       Рюджин и Йеджи лишь хмыкали на подобные фразы и домыслы людей. Конечно, проще списать все на негласные правила и карму, чем пытаться учиться найти друг к другу подход. И у них были ссоры, проблемы, парные выгорания от работы. Они могли устать от всего. Окружения, дел, даже социальных сетей. Только вот, точно не друг от друга. Один раз, Йеджи отослала папе смс, о том, что они с Рюджин «сбегают» на острова, так что, все дела переходят временно под его контроль. И прежде чем тот среагировал, девушки уже летели вдвоем на отдых, с большими чемоданами, набитыми купальниками и гавайскими рубашками.       Они много путешествовали, несмотря на то, что графики были сильно загружены. Про романтику никто не забывал, стабильно в месяц, они могли преподнести друг другу два, а то и больше, сюрпризов. Ходили на свидания, катались на катке зимой, летом, вместе с отцом младшей выезжали от всех на дачу, где Шин помогла обустроить огород и обучила всему необходимому Господина Хвана. Теперь там весной всегда распускались множество цветов, что перешли по хозяйству Госпоже Ким. Ей оказывается, уж очень нравится заниматься подобным. Также, Йеджи как-то предложила на третью годовщину, покататься на лошадях. И что? Удалось. Правда, Рюджин дважды чуть не свалилась с этого треклятого коня, зато, Хван все понравилось. Ей попался не такой строптивый малыш.       Конечно, в компании они тоже сидели. Собирали кучу людей, попросту заполоняя тот или иной бар, где жарили мясо и распивали напитки. Одним словом, страшное слово «взросление» оказалось не таким и пугающим на деле.       Нет, разумеется, это не сказка и не дорама. До слез они друг друга тоже доводили. Кричали, били посуду, обижались. Выпускали пар, а после, кто-то переступал гордость. И нельзя сказать, что инициатором всегда был кто-то один, нет. Йеджи подходила часто с мороженым или любимыми сладостями Шин, обнимая со спины. Могла принести цветы, глядя на нее своими пронзительными глазами, перед которыми невозможно устоять. Рюджин не отставала. Могла принести безделушку. А один раз, вот, поссорились очень сильно прямо перед днем рождения Йеджи. Та хотела себе собаку, а Шин не очень уж любила этих гиперактивных пуделей. Вернее, на дух не переносила.       В итоге, пока моталась за Хонсамом, успела попасть в пробку. Чем еще больше довела Хван. Опоздала, пришла вся мокрая из-за стоящего стеной ливня, но с маленьким четвероногим другом. Писклявый голос, висящие уши, кучерявая шерстка и виляющий хвост. Их надо было видеть. Йеджи забыла на что обиделась, принимаясь заботиться о старшей, чтобы та не простыла, а после, весь вечер провела с ней и новым «хвостиком» в их семье.       Да и говорить не сразу научились, со временем. Обе приняли решение — не врать. Чтобы не произошло — только правда. Можно увиливать лишь в случае сюрприза, но не более. Так что, доверие в их паре точно присутствовало. Хоть Йеджи и была все еще до одури ревнивой, прекрасно осознавала, что старшая никуда не уйдет. Просто, ей иногда нравилось как эти всплески негатива, перерастают в жаркий секс. Так что иногда, могла чисто символически попилить мозг, зная, что Рюджин знает истоки данной задумки. Шин все устраивало. Между прочим, она и сама сильно ревновала, когда младшая взяла новую секретаршу. Топ-модель какая-то, а не серая мышь, какими их показывают в сериалах. И что в итоге? Жаркий секс, после которого, честный откровенный диалог. В его конце, Йеджи смеялась с ворчания Рюджин, зацеловывая каждый сантиметр тела и плеч.       — М-м, смотри, — Йеджи указывает ложкой на проекцию, вырывая старшую из мыслей. — Брисбен.       — Что? — Не понимает Рюджин.       — Город в Австралии, Брисбен.       — Это я поняла, на что смотреть-то? — Не понимает Шин.       — Пляж.       — Ага, и? Я, все еще не читаю твои мысли. Даже за 5 с половиной лет, — замечает брюнетка. Зря она это сказала, ведь Йеджи нагло убирает свое плечо, чтобы повернуться и посмотреть в глаза. — М? О нет, ладно, по огоньку в глазах начала читать. Серьезно? Австралия? Ты видела пауков там? Я умру!       — Я буду бить их тапком, ради тебя.       — Спасибо, любовь моя, вот только, инфаркт я схвачу раньше! — Вопит Рюджин, зная, что сладкую парочку в виде Хонсама и Мичи, ничего не разбудит, кроме звука корма.       — Давай, будет весело. Возьмем Юну и Джису, слетаем, погуляем по пляжам, обещаю забронировать лучшую гостиницу, никаких пауков и мошек. — Божится Йеджи.       — А может… Ну там… Перу… Еще раз, Мальдивы… — Скулит старшая.       — Брисбен, — настаивает Йеджи. — Серфинг, море, пляжи.       — Ну, Мальдивы, — стоит на своем Шин.       — Брисбен, — не отступает младшая. Рюджин кривит губы.       — Ага, а потом нашествие пауков, мошек, и я труп, от одного их вида. — Морщит нос брюнетка. — Как же. И умерла она в годовщину, потому что засунула ноги в тапочки с утра, а там… Скорпион!       — Обещаю, что буду стойко защищать тебя.       — До первого грызуна. И умерли они в один день.       — У нас есть Джису, — пожимает плечами Хван. — Она уж точно и грызунов и мошек разгонит. Возьму люкс, арендуем яхту. Побудем и с друзьями и вместе. Смотри же как там красиво!       — Боже, я соглашаюсь, лишь потому что люблю тебя, — прикрывает глаза Шин, удрученно вздыхая. — Но! Если не дай бог, я увижу хоть одного, одного, Йеддон, насекомого в отеле… Я улетаю первым рейсом.       — И я тебя люблю, — Хван чмокает ее в губы, улыбаясь. — Значит, Брисбен.       — Высшие силы, пусть я переживу эту годовщину, — скулит девушка, слыша звонкий смех рядом. — Верни плечо, мне неудобно, — жалуется Рюджин, после чего, вновь удобно устраивается на руке Хван.       — Я правда люблю тебя. Никаких насекомых, лето же ты как-то здесь проводишь. И в Японии в лесу, от мошек не умерла.       — Я пряталась в твоей шее.       — Видишь, мошки делают нам больше романтичных моментов.       — Ты сейчас будешь спать с мышью, а я уйду. — Грозится Рюджин. Йеджи ласково целует в висок.       — Люблю тебя, — мурлычет младшая, заставляя сердце трепетать как в первый раз. Знает же, что работает и бесстыдно пользуется этим. Шин тяжело вздыхает, убирая остатки мороженного на столик, после чего, ложится ближе, обнимая за талию.       — И я тебя, очень люблю. — Шепчет Рюджин, всем телом ощущая чужую радость. Теперь останется пережить Брисбен и живой вернуться в Корею с сувенирами. А там и заодно, погулять на свадьбе Господина Хвана, что собирался в скором времени делать предложение. Ну и, чуточку позже, через годик-два, можно делать предложение самой Хван. А может… Если никакие пауки не испортят ей настроение, разумеется, то это произойдет на закате, где-нибудь на пляже в Брисбене. Прямо в золотой час. Ведь эту девушку, Шин точно никогда не сможет отпустить. Да и, Йеджи не даст брюнетке сбежать. Ох и сколько всего они потом вспомнят на свадьбе. От первой горячей встречи, до всех прочих сложностей, с которыми им пришлось столкнуться. Единственное, что оставалось неизменным. Как бы они не менялись, и не переворачивалась жизнь, обе выбирали лишь друг друга.

Конец