Сборник Прекрасного

У Му Цина нервы ни к черту и об этом знает каждый, потому никто сильно не удивляется, когда божество сбежало с собственной свадьбы.

      Причин для этого было много: шумное мероприятие, глупые традиции с часами ожидания, тесная свадебная одежда и чертовая алая вуаль с вышивкой, специально от Се Ляня, которая должна закрывать обзор до покоев молодоженов, очередная ссора с почти мужем и много нервов. И он не соврет, если скажет, что в какой-то момент, когда его собирали в паланкин, не задумывался о том, что это ошибка, а крутящиеся вокруг Се Лянь с Хуа Чэном говорили, будто это просто глупость.       И да, поэтому он в свадебном наряде запивает свое горе в мире смертных на ближайшем постоялом дворе и морщиться от до селе неизведанной выпивки, — настойка из лотосового корня, так же ее прозвали?       Не важно. Цель напиться и уйти далеко, не видеть перекошенного от гнева лица почти супруга и не разгребать все, что и сам натворил.       — Вам подлить еще?       — Давайте вторую чашу.

«Вспомнишь лучик, вот и южное солнце».

      Ладошки вспотели, а румянец, точно от алкоголя, стал ярче, хотя капли холодного пота проявились на лбу и сразу были убраны слегка подрагивающими пальцами, — нужно же было ему заявиться сюда.       — Я не буду об этом говорить.       — И не надо, — качая головой, кивая в знак признательности за принесенную мальчишкой чашу, разливает настойку и поднимает вверх. — Давай выпьем, мой горе-женишок.       Сглатывая, чувствуя, что напиться до потери сознания было плохой идеей, все же поднимает чашу и залпом выливает в себя слегка сладковатое, но до сих пор горькое месиво, что заставляет слегка скривиться.       — Не хочешь спросить «Почему?»?       — Не стоит, если захочешь, то сам расскажешь, — кивая, прекрасно осознавая характер любимого, улыбчиво вновь подлил. — Или пока от выпивки язык не развяжется.       И они пьют, много, кажется, что уже кувшин пятый, пока Му Цин и вовсе не закрывает ладонью лицо и не готовился провалиться сквозь землю, пока его и любимые выходки терпят со смирением и...       — Какой из меня супруг?— на его реплики молчат, точно изучают, терпят и что-то подбирают такое, чтобы не замолчал, и Му Цин признателен этому. — Все говорят, что это прекрасно, но мне... Мне так не кажется. Это все... Оно не для меня, понимаешь?       Фэн Синь молчит, когда жених смотрит пристально, чуть не со слезами на глазах, но просто кивает, — пускай выговориться, так будет легче.       — Нет, я не боюсь, что все может разрушиться, как только я назову тебя своим спутником по жизненному пути, но... Разве оно так нужно? Просто...— кусая губу, думая, что же из вороха мыслей правда, лишь тяжко вздохнул. — Я не хочу, чтобы каждый знал об этом и тыкал пальцем.       — Причина не в этом.

«А в чем еще?»

      Му Цин был против того, чтобы распространяться об их особых отношениях, но теперь все об этом знают и будут лезть своими языками в их личную жизнь, — его устраивал их секрет на двоих, а тут еще и так официально, пышно и глупо.       — Прошло тысячу лет, Му Цин, а ты до сих пор боишься осуждения людей за свои выбор?— замечая, что сейчас божество похоже на нашкодившего котенка, продолжил тише. — Или ты не хочешь, чтобы кто-то знал, что такой идеальный генерал связал свою жизнь с «тупорылой псиной»?       Идеальный генерал Сюаньчжэнь — звучит, как мечта, но она несбыточная, а единственный, кто его принимает таким, был тот, кто шептал столь отвратительные вещи, — нет, вот чего, а такого уже давно не было... Или же не было вовсе?       — Уж извини, но ты его сам выбрал, будь уж любезен держать ответ за тех, кого приручил.       — Кого приручил? Говорю же, псина... — усмехаясь, явно понимая, что Наньян пытался немного разрядить обстановку, лишь на секунду посмотрел на заказанные закуски, — хочется редьки. — Я никогда не жалел о том, что выбрал тебя. Ни на секунду.       Фэн Синь в это верит. Невозможно не верить тому, кто столько столетий стремился к искренности не только в словах, но и чувствах.       — Хорошо, тогда расскажу тебе, почему я сбежал с нашей свадьбы.       Му Цин неверующие смотрел на того, кто явно хотел его забрать обратно, но после видит глупую улыбку и понимает, — этот идиот не врет, но почему-то такое вовсе не причиняет боль, наоборот, глупую радость, ведь в этом он не одинок.       — Одежды просто отвратительные, церемония длиться больше, чем охота на призраков, шумно и все эти поздравления... Фальшивка, — кивая головой, замечая красноречивый взгляд на себе, лишь тяжело вздохнул.— Я сбежал раньше, чем за мной пришли, потому узнал о том, что совершил мой будущий супруг по духовной сети.

... И кто раньше из них сбежал? Может в одно время, — вот точно одна голова на двоих, хотя бы мысли, это уж точно.

      — Знаешь, я люблю тебя, потому иду на многие уступки, но сейчас, прошу, сделай это и, — сверкнув золотистыми глазами, понимая, что рассказ сильно позабавил, слегка наклонил голову и выпил. — Не думай, что я ошибся в своем выборе и не хотел связать с тобой жизнь.

... Не хотел связать с тобой жизнь, значит?

      Звучит глупо, ведь у Му Цина ни разу в голове не проскочила мысль, что Фэн Синь мог ошибиться в своем выборе, ведь в своих решениях тверд. Тверд в решениях и...       — Я хочу выйти за тебя, но без этой суеты, — замечая кивок, резко ловя его ладонь, когда снова пытался подлить, слегка сжал. — Только мы — я и ты. Можно же это устроить?       Фэн Синь не против, кивает и делает вид, что ответ ему по нраву, хотя и вовсе не услышал чужую причину, но платит за выпивку и утаскивает будущего супруга к озеру.

Хорошее все же место выбрал.

      Крадется, как воришка, оглядывается, спешит на безлюдный берег и стаскивает ненавистный наряд, помогая убрать его и с Му Цина, глупо улыбается и без слов затаскивает своего генерала, что вовсе не против такой глупости, — водичка теплая, а освежить пьяную голову нужно бы.       Наверно, их уже обыскались, точно трубят по всей духовной сети, явно не ожидая подобного поступка от Генерала Наньяна, но Му Цин об этом не узнает, — занят будущим супругом и тем, что пытается его утопить, целуя в воде и плескаясь, точно забывая о сложной прическе и макияже.

Они уже приняли свои обещания быть вместе лет так двести назад, а пышное празднество можно устроить и позже, когда это не будет пугать обоих.