Сборник Прекрасного

      Вытирая капли пота рукавом, чувствуя, что раскраснелся еще сильнее, чуть не взвыл от подобной работы, — угождать Му Цину и без того трудно, но еще хуже это делать, когда он и сам не знает, чего больше хочет.       — Я больше не могу так, — облокачиваясь о бочку и опуская голову, чувствуя, как по пальцам прошлись брызги, лишь тяжко вздохнул. — Нам нужен Его Высочество и этот... Хуа Чэн.       Му Цин ничего не говорит на это, лишь кивает и продолжает с интересом разглядывать чешую, которая появилась вместо ног, — красивая, иссиня-чёрная, такая шероховатая и грубая на поверхности, но гладкая в воде. С интересом разглядывает руки, которые были похожи больше на плавники и чисто ради эксперимента пытался снять с межпальцевого пространства пленку, но шикнул и прекратил, — только кровь пошла, почему-то голубая.       — Интересно, а какой ты вид рыбы? — разглядывая вечного соперника, который вновь пускал пузыри в воде, пытался не навлечь на себя беду.— Сможет ли у тебя появится икра?       Му Цин закатывает глаза и громка цокает, когда слышит подобную дурость, — ничего не знает о рыбьем мире, но предполагает такие глупые догадки, будто у него до сих пор голова не шла кругом.       — Икра бывает у самок, а не самцов.       — Ты уверен, что являешься самцом?       Му Цин больше не выдерживает, резко поднимает хвост и у самой кромки воды начинает по ней бить, тем самым брызгая недоделанного божка, что вовсе не следит за своими словами. Усмехаясь, видя, что тот ослеп от воды на несколько мгновений, резко закидывает хвост к нему на плечо и тащит к себе, под воду, а тот, будто возможно задохнуться, начинает бултыхаться и обхватываясь за края бочки, — надо же было эту тварь куда-то девать, а без воды начнет жаловаться.       — Какого черта ты творишь!?       Генералу Наньяну не хотелось бы провонять рыбой, как и становится мокрым, но судьба и Му Цин с его шутками решили по другому, а хвост, который все не унимался, продолжал бить по воде, пока жертва не решила его обхватить бедрами и усесться сверху, с силой придавливая и не давая встать вовсе.       Усмехаясь, делая вид, что победил, сам не понял, как оказался в объятиях мнительного соперника, который плавно переместил его ладонь во время драки ближе к бедрам, к более мягкой чешуе, но почему-то острой и более выступающей.       Не особо понимая, что тот хотел этим доказать, не желая разрывать зрительного контакта, где тот по-своему выглядел смущенным или слишком злым, продолжая поглаживать чешуйки, которых было две, сам не понял, как оказался в ловушке рук, а после был прижат к телу мнительного божества.       — А это только с этими двумя чешуйками такое происходит или со всеми?       — Ты можешь попробовать еще их сжать вместе.       Думая, что Му Цин немного перегрелся от такой температуры воды, все же решается на эксперимент, ведь прикоснуться к нему хотелось, а тот даже разрешает это,— как не воспользоваться таким? — резко сжимает, слышит протяжный вздох у уха и удивляется чувствительности. Мотая головой, думая, что немного дурно такое думать о божестве, все же решается повторить и медленно пройтись по всей длины, к самому основанию и замирает, когда чувствует острые края чешуек и...       —...       Резко отстраняясь, желая увидеть собственными глазами свою догадку, вдруг понял, что немного припоздал с этим, ведь теперь находился в крепких объятиях, а ладони, влажные и слишком гладкие, с острыми ноготками, уже приподнимали его одеяния.       — Это же... Не чешуя.       Му Цин смеется, явно радуясь, что сообразительностью тот все же блистал, хоть и поздновато, резко прислонился к уху и укусил смуглую кожу за ней, больно, до крови, своими острыми зубками, после вытащил длинный язык и слезал все до последней выступающей капли.       — За то ты лично руками убедился, что я самец и глупых вопросов задавать не будешь, — желая продолжить свою маленькую игру, руками заползая под штаны, замечая полное непонимание в чужих глазах, лишь прикоснулся губами к шее. — Не знаю почему, но мне хочется тебя укусить.       Му Цин и вправду себя вел более открыто, чем когда-либо, даже Мингуан позавидовал бы его откровености, ведь сейчас он точно чувствовал, как липкие пальцы оглаживали поясницу и, будто бы спрашивали разрешения заходить дальше, но уже прислоняя его естество к собственным двум.       — Не желаешь повторить то, что было на прошлом задании?       — Слышать подобное от тебя удивительно, — несколько мешкаясь, подумывая над столь интересным предложением, все же скидывает с себя первый слой, а в след за ним и второй, тут же чувствуя легкие покусывания на груди. — Раньше ты не особо брал инициативу.       Му Цин вновь зализывает укус, прислоняется лбом к чужой груди и долго думает над собственными действиями, — почему же ему так сильно хочется им овладеть? Сглатывает и понимает, что более держаться смысла нет, раз согласие было получено, потому наклоняется к самому уху и шепчет, слишком сладко, чтобы подобное казалось правдой.       — Все молятся генералу Большому Члену, даже не зная о его откровенных фантазиях, — замечая, как идет ходуном кадык, лишь сильнее тянет губы в улыбке. — Я могу помочь тебе воплотить одну из них в реальность.       — Какую?       — Разве не ты в пьяном бреду признавался мне, что хотел бы два члена сразу же?

Блять...

***

      — Да, похоже на проклятие.       Разглядывая плавник и без зазрения совести его трогая, поглядывает на Гэгэ, что с интересом трогал руки подопытного и вдруг замечает что-то очень интересное в воде.       — Само спадет, но, вот что интересно, — улыбаясь, поглядывая на шею генерала Наньяна, которая выглядела слишком красной, точно от жары, сделал самое невинное лицо. — Тот, кто сделал тебя таким, относится к рыбкам, что живут очень глубоко под водой, а самки, к обыкновению, источают сладкий аромат и заставляют самцов, что меньше их в два раза, присасываться, пока они не станут единым целым.       — Сань Лан, что ты такое говоришь?       Улыбаясь, явно радуясь чужим перекошенным лицам, все же решается объяснить подробнее, но перед этим выжидая длительные паузы и доводя с этим до точки кипения Наньяна.       — Ничего особенного Гэгэ, — резко ткнув пальцем в чешую, замечая, что та выставилась, как шипы, лишь усмехнулся. — Лишь то, что у нашей рыбки брачный сезон и она вполне может сожрать своего партнера в это время.

... Вот тебе и новый опыт.