Сборник Прекрасного

      Фэн Синю искренне страшно оставаться наедине со своим тихим и слишком спокойным супругом, что не только не пытался его прибить за раскиданные носки, но и попросил второй, чтобы постирать.       Удивленно смотрел, когда решил пойти выпить с друзьями, на Му Цина, который лишь кивнул и отпустил, — и нет, у них нормальные отношения, а он не спрашивает разрешения, просто советуется, — с пожеланием хорошего вечера.       Целует в щеку и не получает никакого сопротивления, даже тихого «иди побрейся, я с ежами не целуюсь» и рубашку гладит не сам, а он.       — Ну, я буду поздно.       — Хорошо.       — Пьяный настолько, что усну в прихожей на коврике.       — Хорошо, я тебя дождусь и помогу добраться до кровати, — улыбаясь, замечая слишком непонимающий взгляд, целует в щеку и поглаживая складки на рубашке. — Выглядишь хорошо. Передавай Мингуану привет.       Пропуская по стаканчику в баре, чувствуя горький привкус, все же тяжко вздыхает и платит за выпивку, едет в ближайший круглосуточный магазинчик и скупает все сладости, что видит на полках, даже те, которые стоили больше, чем его почка.       Приезжает домой и видит спокойно сидящего на кухне Му Цина, что занимался крайне интересным делом, — вроде вышивал что-то уже который день, но ничего не показывал. Тяжко выдохнул, извиняющиеся подошел ближе и протянул полный пакет, при этом видя, будто свой собственный, непонимающий взгляд.       — И что это?       — Му Цин, только давай честно, — наверно, он впервой за столько лет был готов встать перед супругом на колени, но сдержал порыв. — Я что-то сделал не так?       Му Цин не особо понимает о чем он, но с интересом разглядывает все сладости и выкладывает на столе, при этом пряча вышивку, что не особо и волновало. Воровато, будто это не ему принесли, подкрадывается к сладкому и открывает молочную Милку и радостно откусывает хороший кусок, — с этими диетами сладкого не увидишь.       — Да нет, все так, — нет, он не будет сейчас накидываться на чипсы, просто.... Нет, он безумно их хочет и съест целую пачку в одного. — Ты же уехал отдыхать, нет? И к чему было это?       Фэн Синь, пожалуй, больше ничего не понимал, потому решил использовать коронный прием, — извинения, еще раз извинения и обещания исправиться. Вот только Му Цин не особо понимает, почему его сейчас целуют в макушку, обнимают со спины и просят извинения, вот совершенно, что и говорит напрямую.       — Я не знаю! Почему ты такой спокойный и не устраиваешь скандалов? — признается честно и получает за это хорошую горсть чипсов в рот, пытается прожевать и не задохнуться от возмущения. — Что я сделал не так?       — А? Да так, просто решил тебя не пилить денек, как ты и просил, — посмеиваясь над его возмущениями, вовсе забывая о цели этого дня, все же встает, чтобы найти в холодильнике бутылочку пива. — Как там было.... А, да, точно. «У всех мужья как мужья, а ты вечно пытаешься вывести меня из себя и лезешь драться. Вот бы ты разочек...»       Му Цин дальше сомневается в чужих словах, ведь дословно не помнит, но навсегда запомнит просьбу прекратить это и крепкие объятия с просьбой больше так не делать.       — Я чипсы все равно не дам, сдрыстанул.

«Вот это уже мой Му Цин.»