Сборник Прекрасного

Му Цин любит мандарины.

      Нет, не так, Му Цин обожает солнечный цвет цитруса, чувствовать, как под пальцами лопается мягкая кожура, а ноготь проникает в мякоть, что растекается по рукам, ощущать освежающий запах и тяжело сглатывать, желая завладеть сладкими дольками целиком. Ему нравится осторожно, будто аристократ, избавляться от каждой белой пленочки и оставлять полностью открытый фрукт перед своим взором, что обращал внимания на сочную мякоть.       Му Цину нравится брать одну дольку и на пробу облизывать, чувствовать гладкость и легкую кислинку, после откусывать половину и блаженно прикрывать глаза от приятной обволакивающей рот жидкости, вновь прокатывать по языку и сдержанно постанывать о своей любви. Стоит управится с мякотью, как начинает сразу хмурится, но ровно до того момента, пока не почувствует на своих пальцах стекающие капли и не решался слезать каждую из них.

Му Цин очень любил мандарины и это было взаимно, но в их отношения пролез вор.

      Открывая в очередной раз холодильник и пытаясь увидеть в ящике со фруктами любимую сладость, вновь закрывает и через пару минут пробует снова, но заманчивых цитрусовых плодов не было, хотя до сих пор витал запах в воздухе.       — Где моя прелесть?       Пробормотав это себе под нос, точно помня, что покупал еще днем целый килограмм мандаринов, вдруг слышит грохот из гостиной и спешит туда, точно выяснять, где находится его прелесть.       — Какого… Фэн… Ты…       Стоило переступить порог, как тут же поймал вора с поличным, — Фэн Синь сидел на диване и смотрел очень интересный фильм, а в его руках был тот самый мешок, который он не спутает ни с чем, ведь был именно из той лавки с овощами, а стоило подойти ближе, как заметил кожуру от цитрусов.       — Уйди от телика.       Му Цин демонстративно встает прямо перед ним и замечает, что засранец съедает вторую дольку, пока в мешке остаётся одна единственная, жадно смотрит и ждет, пока в нем проснётся совесть.       — Отдай.       — Что? — Фэн Синь хлопает глазами и глупо улыбается, но после берет в руки последнюю дольку и на пробу ведет в разные стороны, чтобы точно понять о чем он. — Ты об этом?       Му Цин чуть не задыхается, когда его прелесть оказывается зажата между губ подлеца, а язык поворачивает дольку кончиком к себе и точно пытается откусить половину, тогда приходилось действовать.       Резко наклоняясь к Фэн Синю и ловя за воротник футболки, тянет на себя и требовательно прижимается к губам, точно желая забрать остатки сладости, но тот, будто специально, взял дольку полностью в рот.       Разочаровавшись, резко толкая того на диван, усаживается на его бедра и с силой давит рукой на челюсть, явно желая ее вывернуть, но получается лишь приоткрыть рот и ловко скользнуть языком внутрь.       Замечая протестующие золотистый взор и резко прикрывая собственные, стал пытаться подтолкнуть языком ближе к себе сочную мягкость, пока Фэн Синь бездействовал и не до конца понимал что происходит. Жадно вылизывал, всасывал в себя, пытался коснуться каждого укромного местечка и забрать всю сладость, что была у него.       Неизвестно сколько прошло времени, но стоило вжаться в чужое тело и откровенно начать вылизывать язык, как тут же почувствовал сопротивления и резко дернулся.       — Какого хуя ты…       Му Цин слизывает остатки с собственных губ вместе с кровью и разочарованно смотрит на собственного парня, точно, как на врага нескольких народов, голодно пробегается взглядом под опухшим губам и облизывается, от чего Фэн Синь тут же шарахается.       — Ты сьел мои мандарины.       — И ты решил сожрать меня? — пытаясь отползти от парня, но встречаясь с сопротивлением, лишь тихо сглатывает. — Ты так на меня не смотришь, как на эти чертовые мандарины!       Му Цин любит мандарины и ненавидит, когда их берут другие без спроса, но готов смириться с этим ради чужого перепуганного личика, что клянется купить два килограмма, лишь бы его не пытались изнасиловать ртом.