Сборник Прекрасного

Му Цин красивый.

      Не то, чтобы это было для кого-то секретом, просто утверждение принимаемого им самим факта, что приносит свои проблемы.

Правда ведь говорят, что красота — страшная сила.

      Му Цин не только красивый, но и добрый, умный, интересный, иногда забавный, милый, что любит отрицать, холодный со всеми, кроме своих близких, отлично язвит и любит детей. И ко всему прочему умеет шить, идеально и вкусно готовить, знает толк в романтике и готов взваливать все бытовые обязанности на свои плечи.       Откуда Фэн Синь это знает? Все проще простого, — живет с ним под одной крышей уже несколько лет. И, если не считать некоторых заскоков, то просто обожает своего соседа с язвительными комментариями к каждому его действию.       Конечно же, подобные парни привлекают внимания, даже больше «тупых» качков с деньгами, что иногда искренне разочаровывает.

И не всегда фанаты бывают адекватными....

      — Му Цин, тебе тут передали.       Стоило только переступить порог аудитории и заметить в дверях старосту с пакетом, что до этого разговаривала с преподавателем, с любопытством пытался заглянуть туда, но тут же был остановлен Му Цином.       — Не будь жадиной, дай посмотреть, — замечая спокойное лицо друга-врага, что успел захлопнуть бумажный пакет быстрее, чем тот бы заглянул, лишь надулся. — И делись. Я же это делаю, когда мне фанатки дарят что-то-       — Трусы хочешь?       Му Цин перебивает, а после открывает перед ним пакет и нужно лишь пару минут тупого разглядывания обычных черных семейников с запиской, где красивым почерком выведено: «Моя любовь к тебе так же крепка, как и эта ткань», чтобы зайтись громким хохотом на всю аудиторию и получить подзатыльник.       — И к чему это было?       — Ну, может к тому, что ты заебал по квартире без трусов ходить? — замечая взгляд преподавателя и старосты, которые на секунду прервались и смотрели на них, лишь посмеялся. — Очень нужный подарок, — будем по очереди носить.       Му Цин его веселья, как и оптимизма, не разделял, но обещал ходить голышом всегда, будто бы он до этого это не делал, и спокойно положил пакет с бельем в его сумку, будто ему прямо таки нужно таскаться с этими трусами.

Закончилась ли на этом череда странных подарков? Ха, как же...

      Представьте, что вы сидите в общем зале, на обеде, обсуждаете повседневные дела и едите, а к вам подбегает первокурсник и зачитывает крайне пошлый стих.

Представили? А вот Му Цину это и делать не нужно.

      — .... Я так хотел бы вас иметь, И на столе, и на скамейке, И в окружение друзей...       Му Цин от столь складных строк еще с начала успел знатно прихуеть, потому просто сидел с открытым ртом и вилкой в руках, смотрел на обнаглевшую первоклашку, пока по сторонам пошет шепот, и искренне не знал, что делать.       Фэн Синь за то знал, что делать, — закрыть рот засранцу и чуть руку не сломать, но после услышать о том, что его попросили за крайне крупную сумму денег и дать убежать восвояси.       Му Цин заботится о своей репутации, потому с неделю не приходил в универ, а Фэн Синь успевал забирать интересные подарки с чужих рук и охреневать: бритва с запиской «Желаю сбрить все недопонимания», нож из красного дерева, который очень поможет обороняться от подобных придурков, ящик кактусов и, пожалуй, то, что уже совсем не забавляло соседей.       Обнаружить вечером, перед дверью, ящик с запиской «Я подарю тебе не только мир, но и...» заставило ужаснуться и полюбопытствовать, но стоило адресату открыть его, как тут же то упало на пол, а из ящика выкатилось чье-то сердце.

Они загугли и поняли, что оно похоже на кошачье.

      Фэн Синь тогда хотел отмахнуться, пошутить, но когда понял, что делать это глупо, уже видел метавшегося Му Цина в истерике, который пытался закрыть не только шторы, но и все двери.       — Он знает, где я живу...       — Все, понял, давай я разберусь?— держа за плечи соседа, что уже дрожал, лишь слегка сжал, — и вот после такого этот поганец спать не будет с неделю. — Я буду рядом.       Разобраться одному Фэн Синю не дадут, лишь вместе, ведь это напрямую касалась Му Цина, но вот держаться вместе было воспринято буквально,— темноволосый отказывался отпускать его из виду.       Му Цин не самый спокойный человек в психологическом плане, а этот случай заставил его паранойю принять вполне себе человеческую форму.       Здорово, конечно, но такой Му Цин начинает бояться собственной тени и жмется к единственному, что кажется более безопасным, чем окружающий мир, то есть к нему.       Льстило ли ему это? Да, но к этому чувству привык еще с детства, когда заметил мальчика, что пытался забраться на перекладину и пройти через все препятствия, но соскользнул и шлепнулся прямо на него, того, кто просто смотрел и глазами хлопал.

Романтичная история знакомства, правда ведь?

      — Я бы не ушел далеко.       Му Цин знает, конечно же, просто на всякий случай идет рядом и отказывается проводить время вне дома один, как и тусовался с друзьями Фэна, лишь бы не напороться на этого придурка.       — Кошачье сердце в коробочке?— рассказывая это тому, кто мог знать много, лишь тяжко вздыхает. — Просто конченный. Ладно, нам нужно к Ши-младшему с таким.       — Прямо совсем ничего не знаешь?       — Этот утырок подсылает перваков и хорошо платит за молчание, а руки не распускаем,— могут исключить, — звучит так, будто этот идиот продумал все до мелочей. — Но ничего не ускользает от взгляда Цинсюаня, хоть он и второкурсник.       И они верят, находят Ши Цинсюаня в короткой мини-юбке, рассказывают о событиях, слышат знакомое «конченный» и отправление к Мингуану, ведь он подобных людей не знал.

Но подарки на этом не заканчиваются....

«Уйди от моего Му Цина».

      На паре, где преподаватель хотел открыть доску и хотел написать домашнее задание, предсталась надпись корявым почерком, а немного позже, в туалете, когда делал свои дела, кто-то подошел со спины и тихо прошептал:       — Не хочешь сдохнуть, — не мешай моей любви.       Рассказывая об этом Му Цину, что решил после этого не выходить из дома совсем, начиная просто подумывать кого-то схватить и хорошенько вдарить, чтобы узнать имя того придурка, лишь тяжко вздохнул, когда понял, что Му Цина все же довели.       — Уже тебе угрожают.       — Ага, даже поссать нормально не дают, — сидя на кровати вместе с медленно покачивающимся Му Цином, лишь мотнул головой. — Так, все, пора его выкуривать.       — И как?       Фэн Синь предпочитает больше действовать кулаками, но тут слишком много посредников, потому лучшим решением будет отправить записку с просьбой о встрече, а там скрутить психопата и отправить в участок.       – Он бы и сам дал о себе знать.       — Ага, когда бы долбанул тебя чем-нибудь по башке и похитил в свой подвал? — замечая явное непонимающие молчание, лишь мотнул головой. — Не знаю, мне кажется, что у такого психопата есть подвал.       — Ахуеть, вот это ты успокаиваешь.       — Ну, могу обнять, если надо.       Му Цин обойдеться, тем более, что сейчас больше думает о том, где тот придурок, где они обусловились встретиться на заброшке, но с камерами повсюду.       Общаясь по громкой связи, чувствуя, что, пожалуй, это было оптимальным вариантом, как и Фэн Синю спрятаться в темноте, прождали до утра, но тот так и не явился.       За то дома их ждал сюрприз, на кровати Му Цина, высушенные лепестки роз и записка «Не пытайся меня обмануть.»       — Я отказываюсь спать один.       В квартире было небозопастно, даже с поменяными замками и запертыми настежь окнами, потому Му Цин решил ночевать в комнате соседа, той, что закрывалась на ключ и щеколду.       Нет, это была не прихоть Фэн Синя, он, к обыкновению, всегда держал двери открытыми, просто досталось от прежних жильцов.       И, пожалуй, Фэн Синь был не против, ведь теперь чувствовал себя отвратительно и глупо, даже заснуть не мог, потому пригласил парня к себе вместе с подушкой и пледом, который все равно был скинут с темноволосого, а все его конечности плотно обвили шатена.       Нет, Му нужно было тащить с собой еще дакиматуру, ведь спать с ним неудобно, хоть и более спокойно, — оба крайне чувственные к шуму, потому смогут подорваться и скрутить маньяка.

Сколько это продолжалась? Месяца два или три?

      Фэн Синь уже не помнит, но может спокойно уснуть с Му Цином в одной кровати и подскочить от завывания ветра, при этом прикрывая уже вставшего, но до сих пор сонного соседа собственной спиной.       Подарки не прекращались, но стоило только появиться, как тут же выкидывали в мусорку у всех на глазах, но ровно до того момента, пока на пороге не стали появляться трупы животных.       — Так, все, Му, давай без таблеток.       Забирая у того успокоительное в очередной раз, замечая, что эта ситуация заставила постареть еще на несколько лет их обоих, лишь с силой ударил стену, когда заметил в темных волосах седую прядь.       — Так, все, нахуй, я иду искать того ублюдка.       Теперь уже пришлось успокаивать Му Цину взбесившегося друга детства, а стоило прийти в себя, как в голову пришла крайне смутная идея, что ставит под угрозу их двоих, но может заиметь хоть какой-то результат.

Но он явно не был готов к такому...

      — Я не-       — Мы это уже делали, Синь, — голос был более спокойный, настолько, что можно было позавидовать. — Просто представь, что целуешься с кем-то, кто тебе нравится.       — Да никто мне не нравится, — замечая покачивания, мол, он верит, лишь фыркает. — Единственный, с кем у меня был тесный контакт, и то с тобой.       Нет, они не спали в том смысле, что многие могли подумать, просто учились целоваться друг на друге, а единственный сосед, который был у Фэн Синя, и то он.       И нет, ему не было противно от этой мысли, хоть и считал себя натуралом, просто показывать подобное на публике, держать Му Цина за талию, если нужно целовать и обращаться по милому прозвищу, — было не для него.       Но, сейчас, он мало думает об этом, просто вытворяет то, что делают парочки и пытается смотреть влюбленными глазами, но, как замечает Мингуан, разницы никакой не было, если только не перебарщивает.       — Вам передали.       — Я тоже кое-что передам тому человеку, смотри и слушай внимательно, — Му Цин берет руку Фэн Синя в свою, улыбается и продолжает тише. — Я уже достаточно давно в отношениях с любимым человеком и мне не нужен никто, кроме моего Синя.       Это заявление и послужило катализатором для бурных обсуждений новой парочки, новым угрозам и непонятным чувствам самого Фэн Синя, которого те слова слишком.... Задели.       — Отлично было сказано.       — Ты про что?       — Ну, тип я люблю его и мне больше никто не нужен.       И Фэн Синь не знал зачем завел этот разговор ближе к ночи, на их кухне, когда они спокойно пили чай и обсуждали скорую сессию, просто почувствовал, что так нужно. И он ожидал смеха, тихого подначивания или же посыла, но уж точно не удивленный взгляд.       — Ты это тоже говорил, — замечая в золотистых глазах бегущую строчку с вопросом, лишь усмехнулся.— Ты как напиваешься до усрачки, начинаешь мне в любви клясться и лезть целоваться. Я не против, но не люблю чувствовать такое в своем рту.       Подождите, Фэн Синь что делает? Ладно бы это, но он напивается до такого состояния, что ничего не помнит, почти каждую неделю, а после едет домой с помощью своего личного водителя в виде Му Цина и тогда он... Да быть такого не может.       — Ладно бы целоваться, но ты же еще и лапаешь, а один раз чуть в кро-       — Все, я понял, больше не буду, — перебивая его, чувствуя себя идиотом, лишь прикрыл глаза, — вот же придурок. — Извини.       — Это взаимно.       Фэн Синь не понимает о чем он, но замечает уж слишком озорной серый взор и чувствует, как к щекам медленно хлынула кровь, — этот ненормальный только что...       — Ты-       — Я не буду это повторять снова, — делая большой глоток и чувствуя усталость, лишь прикрыл глаза. — Мы и без того уже живём, как супружеская пара, так какая разница сейчас или позже это произойдёт?       Значит, Му Цин понимал, что рано или поздно они сойдутся? И почему Фэн Синь об этом узнает в последний момент? И почему....       Стоп, ему нравится Му Цин в этом плане?       — Давай спать, а то ты взорвешься от размышлений.       Ночь не могла стать еще более ошеломляющей, но не следует думать о том, что этого не может быть.       Просыпаясь в час ночи от громкого удара и замечая, что рядом никого нет, подскакивает и спешит на тихие звуки, которые, если не обманывает слух, доносились из кухни.       Замечая две тени над столом, резко схватил одну из них, ту, которая не ожидала такого, за шкирку и хорошенько приложил о стену. Включая свет и замечая, что Му Цин был прижат к столу, а пижамные штаны были спущены, лишь готовился еще раз врезать ублюдку, но тот уже получил свое и валялся у стены с разбитым носом, из которого бежала кровь.       — Знакомое личико, — закрывая Му Цина, который пытался привести себя в порядок, лишь хмыкнул. — Не тот ли это подсос, который подкатывал к тебе на третьем курсе и пытался под наркотой затащить в кровать. Кажется, Се Лянь?       Ублюдок знал о Му Цине все, мог предугадывать их ходы и имел крайне больное воображение, как и неприличный доход, а среди всех поклонников таким мог похвастаться только конченный сыночек богатеньких бизнесменов, который не скупался на способы взять что-то свое силой.

И этим своим он считал Му Цина, хоть и отвалил от него на целых полгода.

      — Я звоню в полицию.       — Не торопись, у меня есть идея по лучше, — останавливая Му Цина, чувствуя, что пора бы это сделать, еще раз прошелся по маленькому личику. — Такие ублюдки могут откупиться, потому лучше преподать урок сейчас.       Нет, Фэн Синь не будет его избивать до смерти, ведь садится из-за такой мерзости не хочет, просто немного заставит помучится, — разденет, поможет нарядиться в его подарки и обязательно засунец кактус в одно место под тихое муциновское «Если обосрется, — вытирать сам будешь.» и выставит на улицу.       Странный парень, слишком молчаливый, или же это потому, что Му Цин ему заснулул в рот его же трусы? Как знать, но после такого тот в век к ним не подойдет, а, если решится, то придется прибегать к связям родителей и решать вопрос более серьезно.       — Я же ничего такого не делал, когда был пьян?       — Нет, ну, если не считать, что любовник из тебя крайне нежный, — обнимая уже вроде своего парня, вспоминая некоторые моменты, лишь прикрывал глаза. — Я был не против, не спорю, но ты каждый раз спрашивал «Все хорошо?» и несколько раз довел только яз-        Резко закрыв ладонью чужой рот, чувствуя себя глупо, быстро затащил его к себе под плед и накрыл с головой.       — Спать, да, давай-ка спать.