Сборник Прекрасного

Отношения — это сложно.

      В самом деле сложно, ведь нужно учитывать не только свое мнение в повседневных вещах, но и чужое, которое зачастую является другим, так еще и не таким практичным, делить свои мысли и желания на двоих. В отношениях нельзя быть эгоистом, ведь тогда можно лишиться важного составляющего элемента и с легкостью забыть, остыть или вовсе возненавидеть.       Отношения с Фэн Синем— это сложно, ведь с ним не бывает скучно, а еще он упрямый баран, который, как бы не старался слушать до конца, все равно делал поспешные выводы и шел в наступление.       Очередная ссора с ним может привести не только к язвительным комментариям и молчанию, но и к головной боли, которую нельзя унять спустя пять минут после таблетки, ведь чужой голос, даже успокоившись, все равно долбил стенки черепной коробки и заставлял в ужасе закрывать уши, лишь бы утихомирить его, хотя бы внутри. По началу прислушивался к словам, ведь, насколько мог судить, именно они и являются правдивыми: кричал, что ненавидит, лучше бы и вовсе не встречал, о его самокопании и непонимании элементарных вещей, извечной ревности и загонах, о том, чего никогда и вовсе не сможет дать. Прислушивался, сильно обижался, чуть ли не до слез доходил, но вспоминал, что перед таким человеком плакать не стоит, ведь к послужному списку могут добавиться и они, уходил из дома и еще долго жаловался друзьям на того, кто поступил с ним, как последний поддонок, а после возвращался.       Да, Му Цин делал то, что каждый раз заставляло друзей закатывать глаза, а его — ненавидеть себя еще больше, ведь любит этого придурка.       Или любил, наверно? Он не знает, ведь что-то осталось между ними, а выкинуть это из головы или просто забыть не получается.       Отношения с Му Цином — это сложно, ведь с ним не бывает скучно, а еще он высокомерная сука, которая вечно всем недовольна и выкаблучивается больше, чем может себе позволить.       Му Цин его невыносимо раздражает, иногда только одним своим видом, тем более по утрам, когда хочется сказать что-то хорошее, а тот снова начинает его пилить всем, чем только может. Он заставляет переходить на повышенные тона и проходится по всем больным точкам, ведь тот, как настоящая сука, умудряется делать тоже самое с удвоенной силой, так еще и врезать под конец.       Он ненавидит с кем-то ссорится, ведь чувствует себя последним ублюдком, — он не контролирует, что говорит, не может остановится вовремя и просто заткнуться, переключится на что-то другое или уйти вовсе от разговора. Он не может быть с человеком, которому кричит в лицо, что ненавидит, а потом сам, как глупый пес, бежит и пытается вернуть, ведь что-то держит и это явно не любовь, которую расписывают в книгах.       Осознание того, что такими темпами они прибегут не друг к друга, а к каменной плите стало четко осознаваться, когда оба сидели в разрушенной комнате, перед ними мельтешили люди в белых халатах, которые пытались снова придать хоть какие-то краски в лицах участниках ссоры.       Они это поняли, когда очередная ссора могла закончится смертью, ведь Фэн Синь решил задержать Му Цина с сумками, а тот не расчитал силы и толкнул на пол, туда, где находился стеклянный столик с острыми углами, после кровь, громкие всхлипы и скорая на быстром номере.

Им нужно разойтись пока не поздно.

      Му Цин попытался уйти, когда полностью был уверен, что тот в сознании и шрам на затылке не мешает жить, но был остановлен рукой и очередным признанием в любви.

Блять... И вот что им делать?

      В их отношениях столь же любви, как и желания быть вместе, — совсем немного, настолько, что можно было посмеяться и сбежать к другой жизни, но что-то снова не получается и приходится каждый день снова проживать и пытаться не уйти.       — Над отношениями нужно работать.       Друзья говорят об этом, как в заезженной пластинке, каждый день, а, если один из них раздражался, то несколько, — жить вот так было просто отвратительно, больше морально, чем физически.       — Это просто больная зависимость.       — Ага, тогда снова собирай монатки и уебывай, — он не хотел этого говорить, просто говорить, что его чувства к этому олуху зависимость было отвратительно. — Я снова приду и ты вернешься, потому что-       Фэн Синь не знает причину и не может продолжить, потому смотрит назад и пытается найти ее в человеке, но вдруг ясно замечает то, чего боялся в один момент увидеть,— безразличие и крайнюю степень заебанности.       — Я устал уходить и возвращаться, — играясь с пальцами и чувствуя то, как в горле застрял ком, все же впервой, за столько лет совместной жизни, всхлипнул. — Устал, что меня поливают грязью каждый день и кричат.       — Ты же не можешь по другому.       — Я устал, правда...       Разговаривать с ним бесполезно, как и пытаться скрывать тот факт, что он отвратительная плакса, ведь после таких слов и под внимательным взглядом хотелось разрыдаться, как маленький ребёнок, ведь родитель снова не понял и решил по своему.       Всхлипывал, вытирал слезы рукавом и впервой наслаждался утренней тишиной, ведь Фэн Синь не кричал, даже не попытался успокоить, хотя так хотелось, лишь стоял с минут десять перед ним, в недоверии смотрел на эту картину и сбежал, как последний трус.       Он бегал от него больше недели, ведь просто не мог встать перед ним, извинится и пообещать, что все будет хорошо, — ложь, которую говорил каждый раз перед тем, как снова сойтись. Еще месяц не мог смотреть в глаза, точно боясь, что снова увидит опухшие глаза и слезы, а после и касаться вовсе,— что-то ему не давало это делать спокойно.       — Может... Попробуем снова?       — Мы пробуем уже... Какой раз за месяц? — усталость сменилась весельем, ведь что-то внутри поменялось, а человек напротив стал казаться чем-то омерзительным. — В который раз за год? Три? Пять? Восемь? Не будь идиотом.       Фэн Синь знал, что все будет по другому, но не ожидал подобного, — на него смотрели насмешливо, слишком высокомерно и язвительно. Скандалы заканчивались быстро, ведь Му Цин просто уходил и признавал свою вину, даже не думая оправдываться и что-то объяснять, а гостевая комната уже давно стала не только муциноским кабинетом, но и спальным местом.

Между ними больше ненависти, чем любви.

       Му Цину обидно, что его не хотят отпускать и оставить в памяти хоть что-то хорошее, и это заставляет действовать по другому, более жестко и отвратительно, но для этого нужно много смелости, алкоголя и пачка презервативов.

Наверно у них было что-то хорошее, просто нужно вспомнить это, а не многочисленные оскорбления и попытки склеить все обратно.

      — Интересный опыт.       Му Цин закатывает глаза, когда слышит подобное, берет раскрытую пачку в руки и с непонятным удовольствием пишет два заветных слово в открытом чате с супругом, которые, вроде как, должны были его освободить от отношений и нелепого понимая того, что этого не должно было случится.       — Я курить, — он не любит курить, но сейчас, когда видит две галочки на своем сообщении и то, что абонент не в сети, хочет снова начать. — На балкон.       — А, ладно, — голос у этого парня противный, нужно валить. — Кстати, меня зовут Ху-       — Мне похуй, можешь не договаривать.       Плевать он хоть на парня, которого подцепил в клубе, на дешевые сигареты с синей кнопкой, которые вовсе не курит, собственную жизнь в полном дерьме и телефон, который больше не падает признаки жизни, хотя пару минут назад раздавался звонками.

Это было настолько же отвратительно, как сидеть дома и лить слезы по тому, чего уже больше не вернешь.

      Ненависть была оправдана, а дать себе хорошую пощечину отличная идея, ведь заслужил — изменять при живом муже, как только член поднялся? Закашливаясь, надеясь, что сможет подавиться и откинуться прямо здесь, все же решается уйти из незнакомой квартиры и потушить сигарету о собственное запястье.

Привычка, которая стала нормой в течение последних нескольких месяцев, настолько неважная, как и его слабое желание вернуть все, как было.

      Фэн Синь не орет, даже не думает это делать, когда видит собственного супруга с показными подарки в виде засосов на шее, ничего не говорит и просто долго смотрит, когда на их вечернем чаепитии Му Цин выглядел так, будто похоронил близкого человека.       — Я подаю на развод.       — Я нашел нам психолога.       Му Цин из прошлого был бы счастлив услышать это, ведь так мечтал сохранить брак и снова быть другим, более любимым, но сейчас, больше часу назад, кое-что поменялось и это не может оказаться правдой, лишь глупой шуткой.       — Я изменил.       — Мы квиты, — слова, что заставляют Му Цина посмотреть на него, но вместо чего-то едкого тихо угукнуть и уставится в свою кружку. — Не хотел об этом говорить, но-       — Когда?       — Три года назад.       Му Цин почти не удивился, когда узнал об этом, — наверно доконал бедного настолько, что лучше пойти налево, чем слушать очередные истерики. Забавно, что даже в изменах этот ублюдок его обогнал, так еще и решил все скрыть и лезть к нему, как ни в чем не бывало.       — Зачем нам психолог?       — Может хотя бы попытаемся?       Это была глупая попытка исправить то, что уже нельзя было решить обычным разговором, ведь проще просто разойтись, перерасти друг друга и найти то, что может заставить жить. Можно это сделать, как и много чего ещё, но сейчас они сидят перед девушкой, что плотно поджимала губы после их недолгого рассказа о их совместном жизненном пути и что-то записывала в блокнот, явно насчет покупок домой, ведь этот случай безнадежный.       — Значит вы считаете, что этот брак обречен, — кивая на слова, которые уже и не их, заметили цепкий взгляд психолога. – Но при этом пришли ко мне. Почему?       — Попросил.       — Уже нечего терять.       Правильно, им уже нечего терять, ведь документы о разводе на руках Му Цина, а чужая рука, которую хотелось сломать, все не поднималась их подписать, — стоило пойти в суд, а не к психологу.       — Вы в браке восемь лет, но дружите лет с шестнадцати, — Му Цин закатывает глаза, ведь это и вовсе не касалось их, так почему об этом говорить? Почему просто нельзя сказать: «Это пиздец. Разводитесь.»? — Вы рядом настолько долго, что границы и вовсе смылись, но при этом держите многое в себе.       — Хватит с меня этого, — нервы были на пределе, а стоило увидеть то, как золотистый взор попытался его снова усадить, словно специально встал и решил уйти.— Я ухожу, дальше разбирайтесь в его голове.       Фэн Синь этого не допустит, ведь время не вышло, ловит за запястье и с силой сжимает, чтобы тот слабо, да понял, что это не конец. Му Цин не верит в подобное, пытается убрать чужую хватку, но вместо этого задирает сильнее рукав и показывает то, что хотелось бы сокрыть в себе,— алые пятнышки, словно маки на поле, расцветали на белоснежной коже.       Это видел не только тот, кого еще пока называет супругом, но и психолог, который в немом вопросе уставился прямо в лицо — вот дерьмо.       — Я пытаюсь бросить курить.       Поняв, что теперь не выйдет отсюда просто так, все же уселся обратно, но теперь, чтобы точно не сбежал, Фэн держал его руку, но не сжимал, больше поглаживал ладонью по запястью и молчал.       — Почему вы молчите о том, что вас тревожит?       Давай же, Фэн, заведи свою шарманку и скажи, что я высокомерная сука, которая тут же все обосрет и продолжит давить свое, ведь мне глубоко насрать на твои чувст-       — Я не особо и скрываю что-то, просто привык ничего не говорить, — накрывая ладонью запястье, словно пряча то, что никто не должен видеть, лишь прикрыл глаза. — У нас... Знаете, в моей семье не принято говорить о чувствах.       Му Цин хмурится, ведь не пониманиет причем здесь чета Фэн: да, его отец военный, да, мать особо и не желает общаться с сыном после подобного выбора избранника, но это же не значит, что можно во всем обвинить их, ведь...       — Смысл мне что-то говорить, если я сразу же становлюсь истеричкой? — ударив по руке и освободив свою, наконец-то положив на колени, при этом обещая взглядом, что не уйдет, все же закатывает глаза. — Не умеет говорить о чувствах? Пиздит, как дышит. Он о них орет. Орет о том, как ненавидит и хочет уйти, после еще и делает вид, будто ничего не было.

Хоть раз бы, сволочь, извинился.

      Психолог молчит, непозволительно долго для рамок психотерапии, смиряет взглядом обоих и тяжело вздыхает, даже блокнот убирает,— походу уже отчаялась.       — На сегодня закончим.       — Поняли, что уже нечего спасать? — не унимаясь, чувствуя то, как это было неуместно, даже не думал затыкаться. — Только и можете, что деньги сдирать, а существенного ничего не придумали. — Вы хотите знать, какие я сделала выводы по вашей паре?       Му Цин не уверен, что хотел бы, но раз решил разозлить психолога, то был готов к "чистейшей" правде, если она была таковой, — дерьмо в квадрате.       — Ко мне приходят люди, которые намного хуже вас и они не готовы говорить не перебия друг друга, внимательно слушать каждое слово и не смотрят так, будто от этого зависит жизнь.       Еще чего придумает? Может припишет кому-то из них глупейшую болезнь?       — Вы — полные противоположности не только в личностных взаимоотношениях, но и к окружающему миру, — Му Цин закидывает ногу на ногу и решил все же послушать этот бред. — Может показаться, что вы, господин Му, холодны к этому миру, но стоит коснуться ваших личных границ и супруга, так огонь прямо таки загорается, тоже самое и с вашим супругом, но, к сожалению, он в отличие от вас и вправду скуп на эмоции.       Му Цин уверен, что это бред, ведь на лице того, кто сидит рядом, всегда все написано: обижается, шутит, переживает или веселится. Нужно бросить взгляд на Фэн Синя и заметить то, как пальцы переплелись, как тут же закатил глаза, — он и сейчас просто волнуется, разве нет?       — Что вы видите сейчас?       — Волнуется.       Фэн Синь вздрагивает, явно испугавшись того, что его так просто раскусили, потому тут же выпрямляется и пытается принять более непринужденный вид.       — Я думала злится, что вы хамите психологу, — девушка улыбается, когда видит, как лица клиентов перекосились. — Вы хорошо знаете друг друга, а подобное является частью долгих отношений, но находитесь здесь и ищите способы разнообразить свою жизнь.       — Драки и ругань — это разнообразить жизнь?       — Что еще делать вашим эмоциям, которые привыкли выходить только подобным образом? — девушка поглядывает на время, явно желая прогнать клиентов, — утомили.— Даю вам домашнее задание: говорите вечерами за кружкой кофе или чая о том, что хотите и не бегите друг от друга.       Они не особо уверены, что это сработает, но домашнее задание дано, а Му Цин вроде как решил попробовать, потому придется страдать с этой домашкой и-       — Я вправду хочу попробовать снова.       — Да-да, я понял, — еще бы ему не понять, этот олух его потащил к психологу для этого. — Сегодня вечером мне это расскажешь.       Му Цин честен с собой, поэтому постарается для этого, даже попытается не язвить по дороге домой, но все решится в следующий четверг в три.