Mirada de piedra

Он лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Том был не вполне уверен, что он сам здесь есть. Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, — и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определенно лежит на чем-то. Следовательно, у него есть чувство осязания, и к тому же существует поверхность, на которой он лежит. Он лежал в светлом тумане — правда, подобного тумана он никогда прежде не видел. Пространство вокруг не было затянуто облачной дымкой. Скорее, облачная дымка еще не оформилась в пространство. Поверхность, на которой он лежал, казалась белой, ни холодной, ни теплой — просто нечто плоское, пустое, на чем можно находиться. И тут сквозь окружающую бесформенность донесся звук: тихие, глухие удары, как будто что-то хлопало, билось, корчилось. Звук был жалобный, но какой-то слегка непристойный. У Тома возникло неприятное чувство, будто он подслушивает что-то тайное, стыдное. Он отшатнулся, потому что увидел источник шума. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под стулом, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и тяжело дышало. Том боялся его. Существо было маленькое, хрупкое, израненное, и все же ему не хотелось подходить к нему ближе. Тем не менее он стал медленно двигаться к стулу, готовый отскочить в любую секунду. Вскоре он мог бы уже протянуть руку и дотронуться до ужасного создания, однако не было сил заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но Том испытывал непреодолимое отвращение. — Ты не сможешь ему помочь. Он резко обернулся. К нему шел странный юноша: он казался невзрачным, но в нем словно была какая-то внутренняя сила. И глаза. На белом фоне они, казалось, светились. И было в них нечто потустороннее. Не бывает у обычных людей таких ярко-зеленых глаз. — Здравствуй, Том. Думаю, у тебя есть вопросы. Давай присядем. - после этих слов как по мановению волшебной палочки в этом НИЧТО появилась скамейка. Ну или нечто очень на нее похожее. — Для начала, представься. Усмешка тронула губы собеседника и уже через секунду он смеялся во весь голос. — Вот уж не думал, что ты забудешь того, кого грезил убить больше 10 лет. И вот новый калейдоскоп проносится перед глазами. Рыжая девушка просит убить ее вместо сына. Зеленый луч. Квирелл. Обжигающие касания. Василиск. Мелкая рыжая, исполняющая приказы. Кладбище. Ритуал. Воскрешение. Змея. Дуэль. Красный луч и зеленый. Призраки. Министерство. Нападение на Хогвартс. Пожиратели. Захват Министерства магии. Ощущение потери крестражей. Запретный лес. Дуэль. Смерть. — Опять пророчество… Гарри, не ожидавший подобного, вздрогнул. Перед ним сидел сгорбленный мужчина, в глазах которого было отчаяние. — Я умер? — Нет. Точнее не совсем. — Поттер, хватит с меня загадок. — Согласен. Сам устал от подобного. Но я не могу сказать тебе все. — То есть я снова останусь без ответов… - в этих словах было столько муки, что у Гарри пропало всякое желание держать интригу. — Я исполнил пророчество, - видя непонимание, он продолжил на выдохе, - оба пророчества. Ты вернешься к ним. Тишина была оглушительной. Гарри ждал, когда до “Величайшего Темного Колдуна” дойдет то, что он ему сказал. Но озарения все не было. Секунды превращались в минуты, а они в часы. Хотя неизвестно, есть ли в этом месте время. Вдруг лицо Тома окаменело. И только в ужасе распахнутые глаза говорили о том, что он понял сказанное Поттером. — Ним? То есть Бэль… — Да, Марволо, ты вернешься к Гермионе и Изабель. — Но ведь... В голове Реддла всплыли слова оракула: «Судьба двоих похожей сутью наградила, но лишь один способен повернуть назад. Вы не найдете тут подсказок на спасенье, лишь чистый сердцем обратит проклятье вспять. Умрет один. Второй все вспомнит». — Значит… — Если ты о том, что я умер. Снова. То да. И в этот раз абсолютно добровольно. — А Мия?.. — Нет. Не знает. - видя сомнения Тома он жестко пресек. - Так и останется. Пусть живет в мире. Следующую сцену точно нельзя считать обычной или предсказуемой: лицо Темного лорда украсил смущённый румянец. — И как ты. В смысле я и Миона. То есть я хочу сказать… Гарри смотрел на это и пытался сдержать смех, но в итоге сдался и расхохотался. Пока юноша пытался остановиться, Реддл медленно шел к точке кипения. Он тут распинается, пытается слова подобрать, а этот мальчишка смеется над ним. «Да как он смеет?» - не успела эта мысль до конца оформиться, как на него уже смотрели абсолютно серьезно и от этого взгляда мороз шел по коже. — Не знаю, что Миона нашла в тебе, но ради ее счастья и благополучия я готов и на большее. Поэтому скажу один раз - одна слезинка из-за тебя и собственные пытки покажутся тебе раем на земле. Я буду находить тебя в каждом перерождении и превращать твою жизнь в ад. - слова звучали жестко, весомо и даже сомнений в их правдивости быть не могло. — Спасибо, Поттер. Гарри дёрнул плечом, словно отмахиваясь и кивнул в сторону разгорающегося света: — Время пришло. Другого шанса нет. Ты свободен. Уже почти на выходе до Реддла донесся шепот: — Будьте счастливы. Оба. Вы достойны. Очередное падение во тьму уже не было чем-то странным и воспринималось как данность. Открыв глаза, Том ощутил запах море и услышал голос, звук которого смешался с давящей болью: — Мама, папочка очнулся! Тут же кровать прогнулась под весом еще одного человека, а в нос забились кудряшки, пахнущие солнцем и солёным ветром. — Цветочек… - в носу защипало от непролитых слез, а руки крепче прижали к себе детское тело. В дверях, облокотившись на косяк, стояла девушка с пышными кудрями, собранными лентой, и любовалась открывшейся картиной. — Ина, - от этого прозвища, которое знали лишь двое, плечи девушки затряслись и она бросилась к кровати, обнимая семью. — Ты вернулся. Правда вернулся… — Конечно, любовь моя. У вас хороший ангел-хранитель. Словно в подтверждение слов, легкий ветерок залетел в комнату и растрепал кудри лежащих на кровати. И, кажется, ве тви оливы под окном прошелестели тихое: «Прости».