Mirada de piedra

В этот раз после пробуждения вокруг не было ничего кроме тьмы. Она была в каждом уголке и от нее веяло опасностью. — Что это за место? - эхо сказанных слов прозвучало громче выстрела. Вдруг картинка сменилась калейдоскопом ярких изображений, каждое из которых было разного цвета. Словно художник вылил на палитру все краски, но забыл смешать. Вот проносится светло-желтое облако, внутри которого две кудрявые девушки бегут по маковому полю, держась за руки и постоянно оборачиваются назад. Парусник рассекает море, а брюнет, держит штурвал и улыбается, пока девушка с каштановыми кудрями обнимает его со спины и целует между лопаток. Ветер треплет ей волосы, а она счастливо смеется. Наблюдать за ними словно подсматривать в замочную скважину. На секунду ревность пытается поднять голову, но тут же опускает, остановленная шокирующей мыслью, что это они - Том и Гермиона. На лодке, которую несет по волнам Эгейского моря, а мимо проскакивают побережья Греции. — Том, я люблю тебя. — И я тебя, Мия. Больше жизни. - тут он разворачивается и его ладонь опускается на еще плоский живот возлюбленной. - Только нашу малышку я буду любить еще больше. Вы обе - мой свет, моя душа. В карих глазах напротив появляются слезы. — Ну что ты, моя хорошая. Все хорошо. Я никогда не дам вас обиду. Я готов уничтожить весь мир, если кто-то хотя бы пальцем до вас дотронется. Глаза в глаза. Нежность. Любовь. Забота. Безграничное принятие. Том переводит взгляд на пухлые губы напротив, которые так и манят дотронуться. И сдерживаться нет ни сил, ни желания. Брюнет еще крепче притягивает в свои объятия хрупкую девушку. Опускает ладонь ей на щеку и проводит пальцами от скулы к уголку губ. Обводит контур и они непроизвольно открываются. Две пары глаз сходятся в битве взглядов, где нет победителей и проигравших. И под страхом смерти ни один из них не скажет, кто потянулся первым. Губы сминают друг друга. Гермиона прикусывает нижнюю губу Тома и тут же зализывает, словно извиняясь. При этом ее рука уже проводит от основания шеи к затылку и запутывается в темных шелковистых волнах. Поцелуй длится и длится, но ни один не отстраняется до тех пор пока в легких не кончается воздух. И тут, словно в насмешку, картинка меняется. Реддл видит, как пара заходит в руины древнегреческого храма. Как опускается на колени. И чувствует, как все внутри сжимается от страха. Ему хочется подбежать к ним и трансгрессировать из этого место, но ни один мускул не двигается и он замирает, боясь того, что будет дальше. Двое сидят на коленях перед алтарем. Вокруг разрушенные колонны и полуразваленный амфитеатр. — Ты уверена, что нам нужно здесь находиться? Мне как-то неспокойно. — К сожалению, это наш единственный шанс… — Я понимаю, но… Вдруг словно отовсюду и ниоткуда раздался голос, подавляющий своей мощью. — Лишь тот дитя свое спасет, кто вовремя прийти сумеет. Кто дружбу на любовь не променяет. И лишь один вам дастся шанс, что обратно возвратиться. Вы обменяете судьбу на ту, что по ошибке не забрали. Удар прийдет такой, какой не ждали. Судьба двоих похожей сутью наградила, но лишь один способен повернуть назад. Вы не найдете тут подсказок на спасенье, лишь чистый сердцем обратит проклятье вспять. Умрет один. Второй все вспомнит. И не надейтесь обмануть опять. Тишину, возникшую после этих слов, можно было резать ножом. Гермиона рефлекторно прикрыла живот и прижалась к Тому. — Это ошибка. Кто угодно, может подойти… - с трудом сдерживаемая паника в голосе не позволила обмануться. — Милый, мы оба знаем, что Дельфийский оракул не ошибается. И это пророчество касается нас и нашего малыша. — Но… — Никаких но. Будем решать проблемы по мере поступления. Внезапно девушка оказалась в крепких объятиях, а ей начали судорожно шептать на ухо: «Никто. Слышишь? Никто не посмеет обидеть вас. Я лично порву каждого, кто покуситься на нашу малышку» Дикий смех пронесся по пространству: «Пусть так». Фиолетовый луч и темнота.