Судьба! Судьба? Судьба.

            — Что? Что! Мне надо сделать? — переспросил Чимин. Он вскочил с великолепного кресла и зашагал по комнате, благо гостиная в которой они находились была поистине огромна и омеге было куда идти. Юнги наблюдая за его марш-броском, тихо ворчал:       — Нет, этот омега сведёт меня в могилу! Что за манеры? Идёт быстро, руки заложил за спину, как приговоренный к каторге бродяга! Бормочет ругательства, которые я, будучи альфой и не слышал! А он - Омега!       — Чимин, если вы, сию же минуту, не прекратите это безобразия, вы останетесь без еды. — гневно пригрозил Юнги. Он понимал, что любая другая угроза не возымела бы должного эффекта, потому что как только гость спустился, тут же поинтересовался когда они будут его кормить.       Услышав угрозу остаться голодным, Чимин немедля остановился, плавно продефилировал мимо Юнги и аккуратно сел в кресло. При всём его желании у омеги не получилось бы сесть иначе, потому что корсет держал его спину очень ровно, не давая расслабиться.       — Граф Мин. — обратился присмиревший Чимин. — Почему вы считаете, что я справлюсь с возложенной на меня задачей? Я же совсем ничего не знаю! Я дитя своего времени, мне трудно сдерживать эмоции. Как, скажите на милость, я смогу обучить молодого омегу правилам этикета, если меня самого ещё нужно учить? Вы же сами так сказали!       — Вот! Вот Чимин! Вот этого я и хочу! — сказал альфа Мин.       Омега непонимающе заморгал и уставился на него.       — Чего именно?       — Вашей способности приспосабливаться к любой ситуации. Смотрите сами: вы без проблем перестали быть омегой двадцать первого века и превратились в омегу девятнадцатого. Вы умны, красивы, вы с блеском выходите из любого положения…       — Ага, грохаюсь в обморок. — проворчал Чимин.       — Да, и это тоже. — ответил альфа, услышав его. — Только надо выбрать правильный момент. Я предлагаю приключение. Вам всего лишь нужно обучить всему омегу и вывести в свет…       — Почему этим не занимаются родители омеги? Я помнится, где-то читал, что родители нанимают педагогов, гувернанток и компаньонок своим любимым чадам для их воспитания.       — Да, Чимин, все это так. — со вздохом сказал граф — Но, у бедного Ким Тэхёна, папа умер рано, не успев ничему обучить любимого омегу. Отец, горячо любивший папу Ким, ушёл с головой в работу, совершенно забыв про дитя, его сердце не выдержало такой нагрузки и альфа последовал за любимым омегой.       Тэхён, предоставленный самому себе, беззаботно рос, опекаемый экономкой и слугами. Омега ходил в гости к приходским детям, там он и получил образование, он знает как вести себя в обществе и этикет. Но, Тэхён очень смиренен и покорен — сказывается приходское воспитание. Ему не хватает напора, уверенности, наглости, если хотите. В общем, всех тех качеств, которые есть у вас. Я очень прошу ему помочь. Ким Тэхён мой троюродный племянник. От вас зависит будущее семьи Чон.       Услышав знакомую фамилию, Чимин встрепенулся:       — Как вы сказали, Чон и Ким? Граф Чон Хосок?       — О, так вы его знаете? Вы знакомы с графом?! — удивился Юнги.       — Нет, я знаком с его без титульным праправнуком, он носит фамилию своего второго прапрадеда, считает, что она ему больше подходит. Это невероятно, я увижу основателя лавки! — с энтузиазмом воскликнул Чимин.       — Нет, если у нас ничего не выйдет!       — Но почему же, я сделаю омегу Ким Тэхёна наглой особой, мы станем выезжать в свет! — Чимин был в восторге от предстоящей перспективы. Он уже вернул себе присущие омеге уверенность и оптимизм, которые покинули его в первые часы пребывания в особняке графа Мин в прошлом столетии.       — Всё не так просто, милый омега. — проговорила мадам Саваш.       — Понимаете, есть ещё одно обстоятельство, почему вы здесь. — продолжил спокойно граф Мин, но от этого голоса у Чимина появилось дурное предчувствие. — Главное условие и единственная возможность вернуться домой, заключается в том, что вам, мистер Пак, нужно не только вывести омегу в свет, но так же необходимо добиться того, чтобы его заметил граф Чон Хосок и сделал его законным мужем, не позднее конца следующего месяца… — замолчав, альфа глянул на Чимина, ожидая реакции.       Омега не заставил себя долго ждать…       — Вот это я попал! Нет, ну надо же было так вляпаться! — возмущению Чимина не было предела. — Сегодня же уже четырнадцатое, полтора месяца на всё — про — всё! Если этот Хосок, хотя бы, наполовину такой же чопорный альфа, как тот, который остался в будущем, то я останусь здесь навсегда! — Омега пытался глубоко дышать, что было очень затруднительно, ведь его тело было сковано корсетом. — Ладно, пока я пытаюсь успокоиться, объясните мне, как получилось, что мне так «повезло»? — стараясь не поддаваться панике, попросил Чимин.       — Мы знаем только дату и время когда вы и омега Ким Сокджин, которого мы пригласили помочь в обучении Ким Тэхёна, как бы поменялись…       — Хорошенький обмен! — воскликнул, перебивая собеседника, Чимин. — Если я правильно понимаю, я здесь, а омега Ким Сокджин там? Тогда теперь мне понятно, почему я начал пахнуть! — продолжил размышления омега. — Раз я занял место другого омеги, значит и его аромат остался со мной?!       — Нет. Это не так. — возразил Юнги. — Ким Сокджин пахнет лесными подснежниками, а ваш аромат это нагретая солнцем сирень, которая начинает горчить, когда вы волнуетесь или гневаетесь. Поэтому старайтесь контролировать эмоции, вы себя выдаёте с головой. — пояснил Юнги, глядя на взволнованного омегу.       — Но, как?! — удивлялся Чимин. — У меня никогда не было запаха, я смирился с этим.       — Как же ты привлекал альф? — насмешливо спросил Юнги. — Может всё время молчал и они соблазнялись на смазливую мордашку?       Омега молча показал альфе фак.       «А он мне нравиться». — думал граф. — «Может, даже подружимся». — обозначение знака, который показал омега, альфа не знал, но решил, что вряд ли, так показывается симпатия.       Чимин полулежал на диванчике и смотрел в потолок на прекрасную лепнину.        «Сирень»! — думал он. «Я пахну сиренью! Я пахну! У меня есть свой собственный аромат!» — эмоции просто зашкаливали. От неверия до восторга и обратно.       После непродолжительного молчания он сказал:       — Господин Мин, я дам вам свой ответ после того, как вы меня покормите. — пошёл на шантаж омега. Еда его всегда успокаивала. Вот в чём-чём, а в спокойствии омега нуждался сейчас больше всего.       — О, это просто божественно…восхитительно… — эти эпитеты срывались с пухлых губ Чимина, его все-таки пригласили к столу. Согласившись с шантажом, граф провёл омегу в столовую.       Огромная комната была великолепна: высокие потолки, стены затянутые светло-кремового цвета тканью с потайным, переливающимся рисунком распустившихся орхидей, французские окна распахнуты настежь. С улицы доносится аромат цветущих летних цветов. Обеденная зала залита светом, солнечные лучи попадая на хрусталь, которым сервирован стол, разбиваются на сотню разноцветных солнечных зайчиков.       Чимин сидел на одном из двадцати двух прекрасных стульев эпохи Людовика XIV, образующих овал вокруг стола, который ломился от яств. Здесь были нежнейшие бисквиты, несколько сортов джема, фрукты, залитые вкуснейшим сиропом, нарезанные так тонко, что светились ветчина и сыр, а так же ненавистная Чимином овсянка. Ну, как же без овсянки он же в Бантании…       — Кофе? Что вы, мистер Пак! Настоящие аристократы пьют только чай! — пояснила мадам Саваш, на просьбу гостя подать сей напиток.       — Такое ощущение, что шеф и здесь следит за тем, что я пью… — проворчал себе под нос Чимин.       Он был так голоден что, наконец-то, дорвавшись до еды, думал скушать всё, что перед ним стоит. Но, смог проглотить лишь несколько воздушных бисквитов и один маленький бутерброд, запив это невероятно насыщенным и ароматным чаем.       — Чимин, вы вроде как были очень голодны? — уточнил с сарказмом Юнги. — Вы же съели меньше птички.       Решив проигнорировать ироническое замечание графа, омега повернулся к француженке и попросил:       — Передайте, пожалуйста, мои слова благодарности повару, поздний завтрак восхитителен, но всё же, не стоило ради меня так беспокоиться и готовить специально.       Мадам Саваш и Юнги озадаченно переглянулись. Жюзи снисходительно улыбнулась:       — Понимаете, это обычный завтрак, так завтракают все в нашем обществе. Привыкайте.       — Как же, при таком изобилии калорий, вы умудряетесь сохранять тонкие талии? — спросил Чимин и не дождавшись ответа, хмыкнул. — А, конечно же, корсет! Нет, его точно придумали для пыток!       После позднего завтрака они прошли в гостиную, где омегам подали чай, в чашечках из тончайшего фарфора, а альфа закурил сигару.       — Если моё возвращение в будущее напрямую зависит от замужества мистера Ким Тэхёна, то я принимаю ваше предложение, граф Мин — сказал Чимин.       — Хорошо. Я представлю вас, как своего дальнего, очень дальнего кузена. Ваши чудачества спишем на то, что вы из Шотландии. — проговорил Мин Юнги.       В обществе было достаточно поручения уважаемого господина, чтобы омегу приняли без документального подтверждения.       Альфа встал и собрался уже уходить, как вдруг обернулся и строго сказал:       — Старайтесь Чимин, всё в ваших руках. — потом, обращаясь уже к графине. — Мадам подготовьте омегу, не будем откладывать дела, время поджимает. Выезжаем через полчаса.       В спальне, которую определили для Чимина, снова велась гардеробная война:       — Нет, это просто пустая трата времени, вы же меня целый час одевали к завтраку, а теперь, ещё целый час, уйдет на то, что бы одеться к выходу на улицу! — возмущался Чимин. — Почему нельзя идти в этом? А-а-а-а! — скулил омега разглядывая ненавистные ему кружева. — Я хочу домой…. хочу свои джинсы и толстовку-у-у-у…       Мадам Саваш, не обращая внимание на причитания омеги, быстро расшнуровывала ленты на корсете Чимина.