Судьба! Судьба? Судьба.

      Бантания: наши дни       — Чон! (Ким) Намджун? — переспросил прекрасный омега, внимательно осматривая помещение, — Из тех самых Чонов? Граф Чон!       — Да. Я его прапрапра (и еще много «пра»)внук. Добро пожаловать в лавку «Изящество, вкус, красота», основанную в XIX веке графом Чон (Ким) Хосоком! — альфа не мог насмотреться на восхитительного омегу, не мог надышаться приятным запахом лесных подснежников, исходящий от Сокджина.       Бантания: XIX век.       — Мистер Пак, я прошу вас… — уже пятнадцать минут граф Мин Юнги монотонным голосом, профессора академии точных наук, перечислял Чимину правила поведения молодого омеги в обществе. Они ехали в экипаже, запряженным парой породистых лошадей.       Чимин сидел на удобных подушках, слушая своего наставника вполуха, он с восхищением смотрел на улицы, прохожих, витрины магазинов.       Юнги запретил ему брать с собой бумагу и карандаш для зарисовок, аргументируя свой запрет тем, что они едут на «смотрины», то есть Чимин едет знакомиться со своим будущим воспитанником. Поняв, что спорить бесполезно, он смирился. Пообещав себе, что наверстает упущенное сегодня же вечером…       Карета остановилась перед огромным, утопающим в зелени особняком. Омега не был знатоком в области флоры, но даже он различил в море зеленого изобилия, розы, рододендроны, азалии и драцены, а также плющ, который полностью заплёл весь фасад здания. Но, насладится всей этой красотой ему не позволил граф Юнги. Альфа, теряя терпение, совсем не по-джентельменски, слегка толкнул омегу пониже спины, так как шёл за ним и чуть не столкнулся с внезапно остановившемся Чимином.       — Благовоспитанные омеги…- начал он свои наставление, но замолчал потому что дверь особняка уже открывалась. Подхватив Чимина под руку, он потянул омегу к крыльцу.       — Мадам Саливан, доброго вам дня. — произнес граф Мин.       Пока они ехали Юнги, между нравоучениями, успел рассказать Чимину о том, что они едут в дом мадам Деборы Саливан, которая приходится вдовой троюродного дяди мистера Ким Тэхёна. Она приютила омегу в своем доме на время, в надежде, что Тэхён надолго не задержится.       — Да она просто сама заботливость. — проговорил Чимин, выслушав рассказ Мина, получив хмурый взгляд за нотки сарказма в голосе.       — Проходите, проходите. Я так рада вашему появлению, граф Мин! — запричитала елейным голоском хозяйка. Мадам Саливан омега среднего роста, полноватая, с чёрными волосами завитыми и собранными в пышную прическу. В платье темно-вишневого цвета с глубоким декольте, из которого буквально вываливалась грудь.       «Да, действительно, мадам Саваш оказалась права, мое декольте, по-сравнению с этим, так просто — детская забава». — улыбнувшись, подумал Чимин.       — Проходите. Омеги в гостиной, вы как раз к чаю, погода на улице довольно прохладная, не правда, ли? — продолжала щебетать Дебора.       — Если бы вы надели чуть больше одежды, вам бы так не казалось. — прошептал Чимин и получил еще один хмурый взгляд обернувшегося Юнги.       Чимин, шедший за своим наставником и намертво вцепившейся в него хозяйкой, лихорадочно вспоминал, о чём рассказывал его дорогой босс, оставшийся в будущем, пытаясь привить омеге светский лоск.       — Вот мы и пришли. — голос хозяйки вывел Чимина из оцепенения, он приготовился выйти на сцену и сыграть роль самого настоящего светского омеги, ведь он обещал Намджуну поступать именно так, но никогда бы не подумал, что придется сдержать подобное обещание.       Мадам Саливан провела их в небольшую гостиную. В камине уютно потрескивал огонь, большие окна пропускали много света. В комнате стоял один из великолепных образчиков венского стиля, набор из диванчика на две персоны и удивительно изящные четыре кресла. У стен стояли несколько стульев той же эпохи. От увиденного у Чимина вырвался вздох восхищения.       — О, как я вас понимаю. — умиленно вздохнув, проговорила Дебора, глядя на омегу. — Я тоже не могу сдержать эмоций, глядя на свою любимую дочурку Баффи.       Чимин изумленно посмотрел на хозяйку и быстро отвернулся, пытаясь сдержать смех, от которого сотрясалось всё его тело.       — Бедняжка, вы совсем замерзли, смотрите, как дрожите! Подходите ближе к огню, грейтесь, на улице хоть и начало лета, но все ещё довольно холодно. — внимательности мадам Саливан не было предела. Омега, ведомый хозяйкой, пытался рассмотреть сидящих на прекрасной мебели, столь восхитившей его, омег.       Их было трое. Одна, действительно, прекрасна. Пшеничные волосы, зеленые глаза, чувственные губы, тонкая талия. — "Ну прямо кукла Барби!". — подумал Чимин, рассматривая девушку-омегу.       Другой парень-омега тоже был красив, его черные волосы были собраны в свободный хвост, несколько прядей красиво очерчивая линию лица, спускались на плечи. Глаза цвета теплого шоколада, обрамлённые чёрными ресницами, выгодно смотрелись на молочно белой коже лица без грамма косметики.       Третий парень-омега выглядел как монашка.       Если другие омеги были одеты красиво и стильно, блондинка в нежно-розовое, брюнет — в нежно-желтое. То на третьем омеге было нечто серого, мышиного цвета, наглухо закрытое, а на голове был строгий пучок из волос, неопределенного ржавого цвета.       — Мне конец, я останусь здесь навсегда. — тихо простонал Чимин, когда увидел парня-омегу. То, что это его подопечный, он не сомневался ни секунды. Потому что, только один вид двух других омег, гарантировал им скорое замужество, как только они начнут выезжать в свет.       Мадам Саливан подвела их к омегам.       — Добрый день. — сказал очень тихим, но красивым, глубоким, бархатным голосом «мышонок». Он встал и сделал реверанс. Другие же омеги, смерив гостей надменным взглядом, не двинулись с места.       «Что ж, не всё так плохо». — думал Чимин, возвращая свой боевой дух. Голос приятный, правила приличия знает, а с внешностью мы что-нибудь придумаем…       — Леди, познакомьтесь, это граф Мин Юнги и мистер Пак Чимин, он приехал из Шотландии и является кузеном мистеру Ким, более близким родственником, чем я. Поэтому, он заберёт омегу Тэхёна к себе. — в её голосе было столько радости, что даже Чимина, с присущей ему сучностью, это покоробило.       — А это, моя дорогая Баффи, её милый друг омега Чхе Ин и Тэхён. — продолжала знакомство хозяйка, небрежно махнув рукой в сторону третьего омеги.       — Фи, Шотландия, дикая страна! — проговорила блондинка писклявым голосом.       — Страна хоть и дикая, а правила приличия знаем. — осадил её Чимин. Ему надоели эти фальшивые гостеприимство и радушие. «И тут Остапа понесло». Он повернулся к хозяйке и сказал:       — Благодарю вас за «заботу» о Ким Тэхёне, мадам Саливан. Но нам нужно ещё столько успеть сделать. Скоро открывается сезон, нам необходимо поторопиться. Если вы не возражаете, то мы откланяемся. — Чимин протянул руку своему «кузену», заставляя его подняться. Взяв омегу под руку, твёрдым голосом сказал:       — Распорядитесь, что бы вещи мистера Ким Тэхёна погрузили в экипаж. До свидания.       Чимин развернулся, взял под руку остолбеневшего от такого напора графа Мин Юнги и направился к выходу. Находясь уже в дверях, омега повернулся к провожавшей их хозяйке и сказал:       — Считать, что физическая красота вашей дочери может затмить её невежество и полное отсутствие знаний этикета, очень глупо с вашей стороны, мадам Саливан. Я бы посоветовал вам или обучить её хотя бы элементарным правилам поведения в обществе, или, при выходе в свет, вставлять ей в рот кляп! — высказавшись, Чимин развернулся, подхватил уже обоих остолбеневших спутников, почти бегом поспешил к экипажу, ожидавшему их у обочины, опасаясь что Дебора, не далеко отошедшая в воспитании от своей дочери, с воплями кинется за ними.       — Ух! Как я зол! Терпеть не могу снобов! К тому же эти дамочки, похоже, не слишком обременены умом! — продолжал усмехаться Чимин, сидя в карете, направляясь в дом графа Мин.       — Вы объявили им войну, мистер Пак. — изумленно глядя на омегу, произнес Тэхён, пряча улыбку.       — Вот именно! Чимин, мадам Саливан теперь ваш злейший враг и враг она очень серьезный, а так как вы и мистер Ким связаны, то гнев этой омеги обратится и на него! — стараясь сдерживать ярость, прошипел Юнги.       Граф отвернулся к окну, потому что один вид смеющихся глаз Чимина вызывал у него желание придушить его на месте! (Кто бы мог подумать, что достаточно одного омеги, что бы былое хладнокровие покинуло графа Мин Юнги!). Но пока он не мог позволить себе такого удовольствия, потому что дело ещё не сделано.       «Но я подожду». — мрачно пообещал себе альфа, который, до появления Чимина в доме, имел в обществе репутацию стойкого оплота спокойствия и равнодушия ко всем внешним раздражителям.