Судьба! Судьба? Судьба.

      — Мистер Чон, вам записка. — сказал, подходя к Чонгуку, официант. Альфа извинился перед Баффи, которая за весь вечер ни разу не отошла от него ни на шаг и раскрыв вдвое сложенный листок, быстро пробежал по нему глазами:       «Мистер Чонгук, я приношу Вам свои извинения за мое поведение. Мне очень жаль, что я принёс Вам столько неприятных минут. И, если Вы позволите, я хотел бы извиниться перед вами лично.       Я буду ждать Вас в библиотеке. Ч. Пак»       Чонгук нахмурился и не веря своим глазам, несколько раз перечитал коротенькую записку. «С какой это стати, омега Пак, решил извиниться? Все колкости в мой адрес он произносил легко и безо всякого сожаления! Что это на него нашло? Неужели, подействовала здешняя атмосфера любви и нежности и омега, расчувствовавшись, решил покаяться!?». — размышлял альфа.       — Ладно, что гадать. — прошептал Чонгук.       Пожелав Баффи приятного вечера, альфа направился в правое крыло дома, где как он знал, находилась библиотека.       Альфа прекрасно ориентировался в этом огромном особняке, так как он с самого детства проводил здесь очень много времени. Он и Хосок познакомились на уроках по фехтованию (хоть и состояли в дальнем родстве) правда, Чонгуку было уже двенадцать, а вот Хоби пришёл в заведение мистера Шоранса десятилетним мальчишкой. Разница в возрасте не помешала им стать закадычными друзьями.       Но, если Хосок был романтичен, то Чонгук ироничен, а в некоторых ситуациях — циничен. Альфа прекрасно понимал какую любовь испытывают омеги к деньгам и драгоценностям и знал цену их слезам. Поэтому, привыкший к тому, что нежные создания из кожи вон лезут, чтобы добиться его расположения, альфа был озадачен проявлением нескрываемого недовольства и полнейшего равнодушия со стороны омеги Пак. Это было так необычно, что Чимин стал для Чонгука, как лёгкое дуновение свежего ветерка в душной атмосфере лести и показной внимательности.       Он шёл и улыбался своим мыслям. — «Покаяться, как же! Пак Чимин не знает что такое покорность и смирение! От омеги быстрее извинений, прилетит томагавк!».       Альфа подошёл к двери библиотеки, слегка толкнул одну из створок и переступил порог. В помещении была кромешная тьма, Чонгук нахмурившись, шагнул дальше в комнату, закрыв за собой дверь.       — Чимин, вы здесь? — спросил альфа, на ощупь приблизившись к столу, зажёг лампу, подождав немного, пока глаза привыкнут к свету, он с интересом осмотрел комнату. Лампа светила тускло, но ему всё-таки удалось увидеть, что на софе что-то белеет. Он нахмурился и подошел ближе:       — Что вы затеяли, мистер Пак? — проговорил альфа, увидев, что на софе лежит омега.       Он с удовольствие полюбовался на фигуру, проглядывающую сквозь полураспахнутые одежды. Представив, как он ласкает эту прелесть, Чонгуку стало тесно в брюках. Разозлившись на неконтролируемое желание и на Чимина, который вызывал у него подобные чувства, он гневно сжал-разжал кулаки. Альфа привык всегда контролировать свои эмоции, будь то гнев или желание, но находясь рядом с этим необычным омегой, он терял всякий контроль и ему это чертовски не нравилось.       Чонгук, наклонился над Чимином и отнюдь, не нежно потрепал по плечу:       — Мистер Пак, прекратите спектакль, я сейчас не расположен участвовать в ваших играх! — альфа схватил его за руку и потянул на себя, заставляя сесть. Ему это удалось и обхватив ладонями лицо омеги, он уже с тревогой спросил:       — Чимин, что с вами, вы меня слышите? — не добившись ответа, альфа отпустил его лицо и омега вновь упал на софу без чувств.       — Что здесь, черт возьми, происх…? — не успел он закончить фразу, как почувствовал сильный удар по затылку.       Его ослабленное тело упало на Чимина и уже теряя сознание, альфа некстати подумал, что завтра появится огромная шишка, а от удара будет болеть голова.       Чимин медленно приходил в себя. Он дышал часто и не глубоко. Глубокому дыханию мешало что-то тяжелое, давящее на грудь. Омега потянулся и вздохнул, пытаясь прийти в себя. Поняв, что его не сковывает корсет, он нахмурился и попытался сориентироваться, где находится, но в комнате было очень темно.       Тут предмет, который давил омеге на грудь застонал и пошевелился, Чимин взвизгнул и обхватив двумя руками предмет, хотел его скинуть, решив, что это кошка. Как только омега поднял «кошку», комната тут же осветилась разноцветными огнями, начавшегося фейерверка и Чимин с изумлением уставился в чёрные глаза Чонгука.       — Что…что…!?- только и смог вымолвить он. Нетерпеливо помотав головой, сбрасывая с себя остатки сонливости, омега грозно спросил: — Какого черта вы здесь делаете? Нет, какого черта здесь делаю я? — быстро осмотрев себя, Чимин заметил, что у него расшнурован корсет, штанина брюк поднята почти до середины бедра, а рука альфы находится под ней.       — Ну, вы, мерзавец! — крикнул омега и со всего размаху врезал, ещё не пришедшему в себя после нападения, Чонгуку в челюсть.       Чимин скинул его на пол и вскочил на ноги, пытаясь привести себя в порядок. Он грозно наблюдал за альфой, который сидя на полу, натягивал брюки и застегивал рубашку.       — Мистер Пак, Чимин, я не…! — попытался объяснить Чонгук, но тут с оглушительным грохотом распахнулась дверь, в неё влетела мадам Саливан, следом за ней вошла герцогиня Лоузбери, под руку с графом Мин Юнги и ещё несколькими гостями:       — Зажгите свечи! — приказала герцогиня Лоузбери, в комнате стало светло.       — Я же говорила, вам! Я же говорила! — торжествующе воскликнула Дебора, тыча пальцем в сторону Чимина, который пытался стянуть корсет и спрятать босые ноги. И Чонгука, которому все-таки удалось натянуть брюки, но он не успел застегнуть рубашку.       — Позор, это просто верх непристойности! Ни один порядочный омега…не...! — продолжала свою обличительную речь Дебора, но герцогиня Лоузбери её перебила:       — Почему позор? — спросила она и когда на неё удивленно глянули все присутствующие, пояснила:       — Видите ли, мадам Саливан, вы некоторое время не выезжали в свет и не могли знать, что мистер Чонгук помолвлен с мистером Чимином! Не правда ли, Юнги? — спросила она у застывшего графа. — Не правда ли, Мин Юнги!? — с нажимом повторила она, грозно глядя в изумленные глаза альфы. Дождавшись от него неуверенного кивка, она продолжила:       — Я гостила в особняке Мин, когда к нему приехал мистер Чон Чонгук и попросил руки мистера Пак Чимина! Вы бы видели, как альфа был счастлив, когда омега согласился, но они решили подождать с объявлением о свадьбе, что бы не затмевать своей новостью, торжества по поводу свадьбы их друзей. — объяснила она пораженно уставившейся на неё Деборе.       — Бросьте, Дебора, коль они помолвлены, это — то же самое что венчаны! Они не сделали ничего противозаконного. Я согласна, что им надо быть более осторожными. — сказала, поверившая каждому слову герцогини, мадам Конет, — Пойдемте, не будем их смущать! — предложила она и удалилась.       Деборе, которую трясло от бессильной ярости, ничего не оставалось делать, как последовать за подругой.       — А теперь поговорим. — строго сказала герцогиня Лоузбери, после того, как в библиотеке кроме неё остались граф Мин, Чимин и Чонгук. Она опустилась в кресло и нетерпеливо приказала:       — Ради бога Чон, зашнуруйте омеге корсет и дайте ему пиджак!       Чонгук поднялся с пола и подошёл к покрасневшему Чимину. Он взял пальцами шёлковые ленты и начал стягивать корсет на груди омеги. Чонгук поправлял ленты, касаясь обнаженной кожи, поражаясь её белизне и бархатистости. У него все ещё шумело в голове от удара, но он прекрасно понимал, какие будут последствия от их пребывания в библиотеке.       «Чёрт, кому это я перешел дорогу?» — мрачно думал Чонгук.       — Герцогиня, позвольте объяснить! — нетерпеливо начал Чимин, после того как альфа помог ему привести одежду в порядок. — Я, бесконечно благодарен вам за заступничество, но оно того не стоило! Понимаете, та сцена, которую вы видели, совершенно невинна! Когда вы зашли, мы только пришли в себя! — Чимин скривился, поняв, как двусмысленно звучит эта фраза. — То есть я хотел сказать…       — Довольно! — прикрикнула герцогиня. — Мне достаточно того, что я видела собственными глазами, не нужно еще и описывать происходящее. Вы и мистер Чон, я и Юнги сейчас же поедем в церковь…!       — Церковь!? А зачем нам в церковь? — перебив старшую омегу, спросил Чимин, непонимающе глядя на герцогиню.       — Что бы я мог вернуть вам репутацию благовоспитанного, добродетельного омеги, мистер Пак. — ответил за герцогиню Чонгук, с нотками сарказма в голосе. — Я выполню свой долг граф Мин Юнги, можете в этом не сомневаться. — пообещал альфа, глядя в глаза графа.       — Ну что же, прекрасно! Едем! — сказала герцогиня, вставая и направляясь к выходу из библиотеки.       — Ни куда я не поеду! — заявил Чимин, у которого бешено колотилось сердце, предчувствуя беду. — У меня полный дом гостей, я отвечаю за бал и не могу оставить всё это лишь для того, чтобы поехать в церковь и помолиться об отпущении грехов! И зачем поднимать священника среди ночи лишь, для того чтобы он…       — Обвенчал нас! — вставил Чонгук.       — Причастил нас! — закончил Чимин, одновременно с альфой. — Обвенчал? Ваши шутки, мистер Чон Чонгук, сейчас не уместны! — строго сказал омега, бросив гневный взгляд на альфу.       — Здесь сейчас шутите только вы, омега Пак Чимин! — обернувшись у порога библиотеки, произнесла герцогиня. — Где это видано, что бы молодого омегу заставали в подобной пикантной ситуации и он отделался бы причастием в церкви? Нет Чимин, вы обвенчаетесь сейчас же и точка!       — Но я, я его не люблю! — заскулил Чимин, хотя у него на языке крутились совсем другие выражения, но омега был уверен, что, романтически настроенная герцогиня, смилостивится и отменит свой «приговор».       — Тем хуже для вас. — процедила герцогиня, начавшая терять терпение от бесполезного спора. — Всё! Довольно пререкаться! Едем! — приказала она и вышла.